Всегда.../Аlways...

      Сегодня он выглядел как-то особенно устало. Каникулы только закончились, а Снейп уже казался совершенно вымотанным.       Она остановилась у его учительского стола, испытывая страшную неловкость и дрожа от сомнений.       — У вас вопрос, мисс Грейнджер?       И снова этот ледяной профиль, взгляд в никуда.       — У меня всегда была масса вопросов, сэр. Правда… не всегда вы хотели отвечать.       Чуть приподнятая в удивлении бровь. Взгляд прямой и спокойный.       Она вдруг почувствовала укол совести. Гермиона не собиралась начинать с упрёков. Замявшись, опустила глаза, прерывисто вздохнула. Она протянула ему небольшую серую коробку, перевязанную белой узкой ленточкой.       — С Днём рождения, профессор.       Тяжёлое молчание.       — Откуда вам известно? — Леденящий тон причиняет ей боль с детства. Гермиона не понимает до сих пор, отчего он так суров… с ней?       Внезапно посетила мысль: а с кем он общается иначе?       — Профессор Макгонагалл упомянула как-то… Предположив, что теперь вы будете отмечать… в мае.       — Обычный день, как все прочие. Но благодарю.       Кажется, тон его голоса немного смягчился. Гермиона смелее протянула ему коробку. Северус с некоторым интересом взглянул на подарок, приподнял худощавую руку, скрытую чёрной мантией до самых кончиков пальцев.       Он положил её на угол стола и взглянул в записи студентов.       — Не откроете? — Гермиона не смогла преодолеть досаду в голосе.       Нечаянно показалось, что он растерялся. Кажется, показалось. Он отвёл взгляд, снова взглянул на коробку, покосился на девушку, быстро и нерешительно. Что-то заставляло её стоять и ждать, ноги будто прилипли к полу. Она чувствовала неловкость, но не могла прервать эту взаимную пытку.       Он медленно глубоко вдохнул и потянулся к коробке. Коснувшись поверхности волшебной палочкой, он ждал, когда лента, словно маленькая змейка, развяжется и уползёт, свернувшись аккуратными колечками возле коробки. Это выглядело просто и красиво, но Гермиона прежде не видела такой магии. Вторым прикосновением он заставил крышку медленно приподняться и опуститься рядом. Маленькая круглая колба, запечатанная пробкой содержала чёрную, чуть отдающую серебром жидкость.       Снейп вопросительно приподнял бровь, не сводя взгляда со склянки, к горлышку которой Гермиона привязала миниатюрную карточку с составом.       — Возможно, вы уже используете это зелье, — робко заговорила она, опустив глаза и теребя пальцами отворот своей мантии. — У меня мало знаний, однако, я сочла, что это очищающее снадобье будет кстати. Яды выводятся очень долго, они… продолжают вас отравлять. Может быть, вам станет легче. Я думала…       — Благодарю. Это действительно хорошее средство.       Гермиона кивнула, испытав подобие облегчения. Она была рада, что Снейп не попытался отказаться, даже открыл при ней коробку. Она не рассчитывала на благодарность, тем более положительные эмоции, но всё же…       — Ещё что-нибудь, мисс Грейнджер?       Отчего-то хотелось задержаться, спросить, может быть, о его планах, ведь день рождения всё-таки праздник, его отмечают с друзьями, с близкими. Но у него нет друзей. Когда-то он общался с Макгонагалл, но теперь…       Совсем один. Северус Снейп отгородился каменной стеной от людей. Что предпринять, чтобы вернуть хотя бы часть его утраченной жизни?       — Надеюсь, этот день пройдёт хорошо, — застенчиво улыбнулась она, не глядя на профессора. — В Хогсмиде…       — Не утруждайтесь. — Она посмотрела прямо ему в глаза, и Снейп чуть приподнял подбородок, глядя словно сквозь неё. — Обычный день. Как все прочие. Займитесь своими делами. До экзаменов остаётся всё меньше времени.       Гермиона снова кивнула и направилась к выходу, слыша плавный тяжёлый выдох за спиной.       — Северус! — Оживлённый голос Макгонагалл так обрадовал. — О, мисс Грейнджер. Как вы себя чувствуете сегодня?       — Всё хорошо, спасибо, — улыбнулась она, торопясь покинуть кабинет. Но всё же любопытство заставило задержаться прямо у дверей, стоило свернуть в коридор.       — Минерва, чем обязан? — И она убедилась в который раз, что он не делает различий между людьми — для него все равны — все просто окружающая неизбежная реальность.       — Хотела поздравить, Северус. Вижу, это уже кто-то сделал. Замечательно. Давай сегодня отступим от традиций. Знаю, ты никогда не отмечаешь, но…       — Не вижу повода изменять себе, — безразличным тоном произнёс он. — Не старайся, Минерва. Не трать время.       — Жизнь продолжается, Северус…       — Увы. Прошу, прости меня и оставь в покое. Это лучшее, что ты можешь сделать.       Тишина оглушала. Гермиона очень сожалела, что не ушла сразу, как теперь объяснить свою задержку? Тихо скрыться не получится.       — Что ж, как угодно, — вздохнула Макгонагалл, в её голосе явно ощущалось раздражение, но потом он прозвучал мягче: — Надеюсь, с исцелением тела вернётся и вкус жизни. Все мы много потеряли… Извини.       Послышались её быстрые уверенные шаги, и Гермиона двинулась ей навстречу, почти сталкиваясь в дверях.       — Вы что-то забыли? — выпалила Макгонагалл.       — Да, у меня вопрос к профессору Снейпу.       Директор кивнула и помчала по коридору. Гермиона замерла в дверном проёме.       Он смотрел на неё равнодушно. Как можно понять, что он думает? Как догадаться, что чувствует? Её сознание спутывалось от отчаяния.       — Профессор, я могу предложить вам ещё несколько снадобий? — быстро проговорила она. — Пока я искала средства для себя, мне попалось…       — Мисс Грейнджер, — ровным тоном произнёс он, — почему вы решили, что я подходящий объект для ваших экспериментов?       Гермиона ошарашенно вдохнула, открыв рот, переполняясь желанием возразить, но не успела.       — Прежде, будьте так любезны, предоставьте мне список литературы и каждый рецепт отдельным свитком. Надеюсь, вы понимаете, что несмотря на моё отношение к жизни, умирать в муках у меня нет желания.       Гермиона невольно улыбнулась, опуская глаза.       — Да, сэр, — выдохнула она, чувствуя, как азарт захватывает её сердце.       — Вы уже опаздываете на следующий урок.       — Прошу прощения, — бросила она. — С Днём рождения.       И уже неважно было, с каким выражением осталось его лицо. Важно, что он не отверг её помощь.