Отпустить, нельзя оставить

      — Паша!       Артёма самого словно окатило ледяной водой от этого зрелища. Спокойствия не придавало и понимание того, что его напарник, кажется, не планирует всплывать на поверхность. Так что он не думал ни минутой больше, когда скидывал с плеч тяжелый рюкзак и нырял вслед за ним. Каждая секунда на счету, пока напавшая на них огромная тварь не решится кинуться вдогонку. Тогда им совершенно точно конец. Впрочем, по какой-то причине мутант с этим не спешил. То ли не успел сообразить, что обе его добычи ускользнули от него, то ли просто застрял, зацепившись за что-то на пароме своими гигантскими клешнями — ни времени, ни желания проверять у Артёма не было.       Вода оказалась прямо-таки ледяной и чертовски мутной. Стекло противогаза больше мешало что-то разглядеть во всей этой мешанине из водорослей и мусора, чем помогало, но благодаря нему, по крайней мере, можно было не бояться наглотаться всей этой дряни. Паша нашелся практически сразу беспомощно барахтающимся почти у самого дна. Причина его задержки оказалась до банального проста, но от того не менее опасна — он умудрился запутаться в водорослях ногой. Артём спешно приблизился, на плаву доставая нож, чтобы разрезать коварные путы. Он действовал быстро как мог, но к тому моменту, как с последней водорослью было покончено, Паша уже практически перестал двигаться. Он теряет сознание, с новым приливом паники догадался Артём. Пусть противогаз и не пропускал воду сам по себе, вдыхать в нем было нельзя, чтобы не впустить ее внутрь. А долго задерживать дыхание Павел явно не умел, но, видно, все же попытался себе на беду. Схватившись за верхнюю ручку на Пашином рюкзаке, Артём изо всех сил задвигал ногами, спеша выплыть на поверхность. Сердце билось на уровне горла от страха и нагрузки, но он не мог позволить себе сдаться и отпустить свою ношу. Не мог позволить еще одному своему напарнику умереть. Только не Паше.       Его упорство вскоре было вознаграждено возможностью снова дышать. Артём вытащил их обоих сразу на берег, так как тот оказался ближе и безопаснее плота. Тут же с замиранием сердца кинул быстрый взгляд в его сторону, чтобы прикинуть степень опасности. Похоже, гигантская креветка в самом деле за что-то зацепилась, так как теперь истошно пищала, попеременно пытаясь то выдернуть застрявшую в дереве клешню, то дотянуться до них второй свободной. Ни одна из этих попыток пока не увенчалась успехом, но это было лишь вопросом времени. Визги мутанта перекрывали собой шум крови в ушах.       — Очнись, давай же! Сейчас не время спать! — Артём судорожно тряс бессознательного напарника за плечи, хлопал его по бледным щекам (насколько позволял мещающийся на пути противогаз), не обращая внимание на собственные дрожащие губы и сковывающий тело холод. Тот ощущался сразу сотней игл, впивающихся в кожу во всех местах одновременно. — Только не говори мне, что все это было зря! Не смей!       Но глаза Павла все не открывались, а сам он, лежа с самым безмятежным выражением лица, оставался глух к отчаянным просьбам напарника. Артём с досадой тряхнул головой, воровато оглянулся на плот и похолодел уже не только снаружи, но и внутри. За своей тревогой он и не заметил, как резко все вокруг стихло. Мутанта нигде не было видно, и это пугало куда больше, чем когда он бесновался всего в нескольких метрах от них. Делать нечего, придется снимать противогаз.       Артём напоследок вдохнул побольше воздуха, сорвал с себя прибор и заплетающимися от волнения пальцами сделал то же самое с Пашиным противогазом, тут же надавив пальцами на чужой подбородок, чтобы приоткрыть рот. Не тратя больше ни секунды, он наклонился, зажав напарнику нос и припав ртом к его сухим, тревожаще холодным губам. Оставалось надеяться, что этого будет достаточно, потому что делать еще и массаж сердца Артём вряд ли рискнет. В медицинском справочнике, который он как-то прочитал от скуки, когда все остальное чтиво на ВДНХ закончилось, а до приезда челнока с новыми книжками оставалась еще неделя, говорилось, что в случае неправильного массажа можно даже сломать пострадавшему ребра. Кто бы мог подумать, что ее содержание ему вообще когда-нибудь пригодится. Однако на первый раз чуда не произошло. Его собственное сердце бешено колотилось в груди от смеси страха за чужую жизнь и неуместного сейчас волнения, вызванного прикосновением чужих губ. Артём в который раз отбросил эти странные дурацкие мысли, выругался на неудачу и, поразмыслив, все-таки надел противогаз снова, чтобы набрать не отравленного воздуха, а после предпринял еще одну попытку буквально вдохнуть в Павла жизнь. Благо, на сей раз удачную, судя по тому, как в тот же миг распахнулись голубые глаза.       Закашлявшийся Павел резко принял сидячее положение и, не до конца придя в себя, едва машинально не отполз от своего спасителя, почувствовав неожиданное и весьма настойчивое прикосновение к лицу. Он успокоился, только когда окончательно понял, что это просто Артём, его напарник, торопился надеть на него противогаз. И благодарно кивнул, уже спокойно дожидаясь, пока тот также сменит на нем фильтры. После этого он глубоко и загнанно, но главное на этот раз вполне самостоятельно задышал.       — Спасибо, Артём, если бы не ты, уф, — видимо, Морозов действительно пребывал в шоке, раз даже не стал шутить про то, каким образом Артёму удалось привести его в чувства. Тот был ему за это благодарен. — Даже думать об этом не хочу…       Чёрный и так был весь на нервах и потому сомневался, что не влепит этому шутнику затрещину за неуместные сейчас шуточки. У него, в конце концов, самого чуть не остановилось сердце от волнения за этого идиота.       — Рано благодаришь, — Артём покачал головой, позволив себе совсем небольшую передышку. Да и ту он потратил на смену уже своих фильтров. Сразу после этого он поднялся на ноги. — Я еще не довел нас до храма. Пошли, пока эта тварь не вернулась.       Он сам не понял, в какой момент и почему взял на себя главенствующую роль в их маленькой группе, пока Паша не указал на это в своей привычной манере:       — Как прикажете, товарищ командир.       Как-то оспорить это решение он, впрочем, не спешил, беспрекословно подчинившись. Хотя время поджимало, сначала все равно было решено вернуть второй рюкзак, поскольку в нем хранилась половина пайков и крайне важная карта. Каким-то чудом тот не съехал в воду, а так и остался лежать на плоту, что теперь преспокойно ждал их у берега. И на сей раз даже без нежелательных пассажиров. Та гигантская тварь по каким-то лишь ей известным причинам не стала преследовать спартанцев еще и на суше, но это еще не означало, что опасность миновала окончательно. Потому преодолеть оставшийся путь было единогласно решено бегом. Через какое-то время наконец и Артём немного подуспокоился. Руины торгового центра они пересекли без происшествий, не задев ни одной вовремя замеченной Павлом растяжки, а значит, фортуна Артёма приняла свое поражение в этом раунде и на время оставит их в покое в знак уважения к сопернику. По крайней мере, тот очень на это надеялся.       — Бр-р-р, повезло еще, что сейчас не середина зимы, — отозвался Павел, растирая плечи обеими руками, когда они уже переходили деревянный помост к площадке перед церковью. От холода у них обоих разве что зубы не стучали. Артём посчитал это за возможность задать напарнику уже некоторое время волнующий его вопрос:       — Ты не умеешь плавать?       Благо, их костюмы являлись хотя бы водонепроницаемыми, пусть и грели весьма неважно, иначе бы сейчас и такому словоохотливому человеку, как Морозов, было не до разговоров. Что было бы даже печально, поскольку Артём уже как-то привык к постоянной бодрой болтовне над ухом.       — Мне, знаешь ли, негде было учиться, — фыркнул Паша полуудивленно, явно не ожидая столь странного вопроса. Что вполне можно было понять — мало кто в метро среди молодежи в принципе обладал этим умением. — А вот где ты набрался таких навыков — вопрос хороший.       — Я уже и не помню, если честно, — ответил Артём смущенно, словно защищаясь. — Наверное, мама в детстве научила…       — Что ж, тогда передай ей по случаю мою благодарность.       — Ее… — рейнджер замялся, продолжив чуть тише, — нет уже очень давно.       — Ох, я извиняюсь…       — Не стоит. Все нормально, — поспешил заверить Артём, хотя в груди все же больно кольнуло. — Ты не мог знать.       По бревну, лежащему на воде на манер очень сомнительного моста между сушей и церковью, Паша передвигался с удвоенной осторожностью. Ему явно хватило одного погружения, и Артём полностью разделял его мнение, пусть даже сам он умел плавать. При виде массивных дверей оба оживились от перспективы завершить свой злополучный поход и наконец-то согреться. Артём несколько раз ударил по ним кулаком и произнес пароль, едва не прыгая на месте с одной ноги на другую от холода. Двери открылись медленно и с какой-то даже торжественностью, будто ворота в неприступную крепость. Парней сразу обдало теплым воздухом, от которого вмиг стало гораздо спокойнее. Они добрались.       Внутри их встретили два бойца Спарты в полной боевой экипировке. Один был выше всех присутствующих на целую голову, показавшись Артёму смутно знакомым, а вот второго рейнджера, несмотря на его примечательную черную бороду, он вспомнить не мог, как ни пытался. И должно быть, они с Павлом действительно представляли весьма печальную картину, судя по тому, что произнес высокий мужчина вместо ожидаемого приветствия:       — Ого, что с вами случилось?       Паша смерил его выразительным взглядом.       — Да вот искупаться захотелось.       — Его чуть не утащила гигантская креветка, — закатив глаза, Артём решил ответить недоумевающим спартанцам за него. — Пришлось спасать.       — Молодец парень! — похвалил его второй мужчина. — Не бросил друга в беде.       На что Артём, подумав, не стал поправлять, что они не друзья, дабы не портить момент неуместным занудством. В конце концов, получить похвалу было в любом случае приятно. Остальное — детали. К тому же — кто знает — может быть, это задание действительно сблизит их с Пашей до того, чтобы без сомнения называть друг друга друзьями. Не зря же он тут же поймал себя на мысли, что будет совсем не против этого.       — Да уж, не знаю, что бы я без него делал, — еще приятнее оказалось почувствовать руку на миг приобнявшего его за плечи Павла. — У вас тут, случаем, не найдется где погреться?       Со словами «ждите здесь», высокий спартанец завернул в сторону спуска в подвальные помещения. Воспользовавшись моментом, Артём решил осмотреться. Этот аванпост заметно отличался от того, в котором он был в прошлом году, несмотря на то, что оба располагались в храмах. О том, что когда-то здесь было некое священное место для богослужения, теперь напоминали лишь высокие своды потолков, резной узор с крестами на главных дверях, да расписные стены, утратившие большинство красок, но сохранившие часть своей первозданной красоты. Все святые лики были стерты не то временем, не то вандалами, и все до единого окна были заколочены. Из освещения оставались лишь масляные лампы, расставленные то тут, то там, вместе создавая даже какое-то подобие уюта. Хотя, скорее всего, в Артёме просто говорила та его часть, что до сих пор ассоциировала родные станции метро, где жилые помещения освещались точно так же, с безопасностью, а все, находящееся на поверхности, — с угрозой. Но об этом он предпочел в лишний раз не задумываться.       Здесь все казалось более обжитым, высокие полки были до отвала забиты какими-то коробками, должно быть, с припасами и снаряжением, повсюду лежали мешки с песком, а почти у самых ворот из них даже была сооружена баррикада. Но с кем здесь воевать с их применением, Артёму было решительно непонятно. Вряд ли бандиты рискнут напасть на укрепленный лагерь Ордена, тем более они из метро и носа-то не высовывают. А мутанты, к счастью, пока не научились пользоваться огнестрелом. Впрочем, излишняя осторожность еще никому не навредила.       Как раз за эти баррикады один из дозорных и выкатил бочку из темного закутка возле главного входа, огороженного ржавой решетчатой дверью, возле которой, оставшись на охране, теперь стоял его напарник.       — Так вы, значит, уже познакомились с нашим Костиком? — спросил высокий, закидывая сухие дрова в бочку.       Павел скептически выгнул бровь.       — Это вы так ласково ту огромную тварюгу называете?       — Костик? — в свою очередь удивился Артём. — То есть это самец креветок?       — Ага, ласторогом зовется, — с важным видом кивнул спартанец, отвечая сразу обоим, а после наконец достал из кармана пожелтевший от времени лист бумаги, чиркнул под ним зажигалкой и закинул его в бочку вслед за дровами. — А что, вы никогда раньше с таким не встречались?       — Ни разу.       — Хех, вы удивитесь разнообразию Московской фауны.       — О, Серега у нас в таком разбирается, — подошедший к ним дозорный похлопал друга по спине. — Он у нас, понимаешь, биолог доморощенный. Ему б в белом халатике и перчатках во всякой дряни ковыряться во имя науки, а не на аванпостах штаны протирать.       — Да ну тебя, Миш.       Артём невольно улыбнулся под влиянием непринужденной атмосферы, но вот Павел, на удивление, всеобщий дружелюбный настрой не разделял.       — Этот мутант разве не должен быть вами устранен? Гуляет себе посреди важного маршрута, как у себя дома, и никто с этим ничего не делает! — конечно, можно было бы поспорить, что это и в самом деле его дом, и это скорее Орден вторгся в чужие владения, чем наоборот, но Артём понимал, к чему Павел клонит. Потому промолчал, грея руки над костром. — А если эта тварь утащит кого, как сегодня чуть не утащила меня? Вы должны были не только сторожить внутренние помещения, но и наружу хоть иногда выглядывать для разнообразия. Или периметр теперь охранять не надо?       Его командирский тон звучал до того убедительно, что оба спартанца аж растерялись. Да что уж там. Даже самому Артёму стало как-то не по себе от ощущения, будто в его напарника на миг вселился Мельник, чтобы отчитать вот лично его. И это несмотря на то, что Пашины претензии вообще его не касались.       — Дак мы б с радостью, — начал невольно оправдываться тот, кого назвали Мишей. — Но зверюгу на открытую местность так просто не выманить — больно она хитрая.       Сергей подхватил.       — А даже если и выманим, как кокнуть-то? Клешни как две кувалды, челюсти точно пресс гидравлический, пули от панциря как семечки отскакивают!       Явно не шибко убежденный этими аргументами Павел сложил руки на груди.       — Не пробовали противотанковые мины? Зажигательные боеприпасы? Калибр побольше? Разрывные пули, в конце концов. Не бессмертный же этот ваш Костик.       — Не бессмертный, но все равно крайне опасный, чтобы идти на него вдвоем, — отрезал Михаил, скопировав его позу. Почувствовав, как атмосфера вокруг накаляется, Сергей первым предложил «перемирие», заверив:       — Мы попробуем уговорить полковника собрать группу для борьбы с ласторогом, как только вернемся на базу.       И, не дожидаясь ответа, настойчиво потянул Михаила за рукав, намекая тому, что им пора собираться и уходить. Они действительно и так уже задержались. С их уходом комната погрузилась в молчание. Хотя при этом она была полна других звуков: рядом весело потрескивал огонь в бочке, а из глубины церкви, где располагались спальные места, в магнитофоне на столе, повторяясь, играла какая-то весьма неплохая рок-композиция, заглушающая и без того едва слышное переругивание спорящих о чем-то спартанцев. Артём еще некоторое время погрелся у огня, а после, когда наконец вновь начал чувствовать свои пальцы, все же тихо откланялся, чтобы разгрузить припасы из рюкзаков и передать положенную их часть радисту. Но в первую очередь чтобы хотя бы на время сбежать от неуютной напряженной атмосферы. Все это время пребывавший в глубокой задумчивости Павел лишь кивнул, не отрывая взгляда от языков пламени, тем самым давая рейнджеру понять, что услышал его.       Весьма скоро расправившийся с последними делами Артём с неудовольствием пришел к выводу, что заняться на данной базе было решительно нечем. У него ушло не больше пары минут на то, чтобы осмотреть главный зал и спальни и не найти в них ничего примечательного, кроме уже почти собравшихся домой Сергея с Михаилом. Они втроем немного поболтали ни о чем, в основном о делах в Ордене, а после тепло простились друг с другом. От скуки Артёму пришлось даже спуститься в подвал, где обнаружилось еще одно жилое помещение, только уже полностью пустующее. Лампы здесь не горели, чтобы зря не гонять топливо, и единственным источником света были мигающие лампочки второго радиоприемника. Сам приемник издавал едва слышное непрерывное шипение. Ни голосов товарищей спартанцев, передающих друг другу сообщения, ни хотя бы музыки. Просто механический шум. От этой обстановки веяло чем-то неуловимо зловещим. Последнее Артём списал на кромешную темноту и едва ощутимое присутствие сквозняка из двери в конце помещения, которую он выловил лучом фонаря. Словно дыхание огромного зверя. А может, и самой смерти. Все-таки за этой дверью начинались печально известные катакомбы. Любопытство так и тянуло проверить, что же за ней скрывается. Или кто.       Некоторое время Артём постоял на месте, просто ткнувшись лучом фонаря в дверь. Как будто всерьез ждал, что она вот-вот откроется и явит ему все свои секреты в награду за терпение. В один момент ему даже начало казаться, что он действительно что-то за ней слышит. Но это странное наваждение продлилось не больше пары секунд, что заставляло усомниться в его реальности. Да и как такое в принципе возможно? Кто из людей в здравом уме пойдет сюда через катакомбы, полные неизведанных опасностей? А это точно не могли быть какие-нибудь заблудившие мутанты — на мгновение услышанный Артёмом звук напоминал именно что голоса. Тихие-тихие, словно кто-то шептался между собой. Или, может, произносил молитву? В таком-то месте о чем еще можно шептаться? Могло ли быть такое, что эти люди, кем бы они ни были, не знали, что уже мертвы, и что теперь они навечно застряли на одной из церковных служб? Или же они вполне осознавали это и просто молились за спасение душ ныне живущих?       От этого предположения Артём вместо признательности к усопшим почувствовал лишь холодок вдоль спины, отступив на шаг назад. По-хорошему стоило бы вообще завалить этот вход, потому что одного дозора тут явно будет мало, но лишаться путей отступления, пусть даже таких скверных, тоже было не вариантом. Несмотря на жутковатую обстановку подвала, рейнджер решил постоять еще немного, вслушиваясь в звуки вокруг, но за дверью больше никто не шептался. То ли обиделись на его неблагодарность, то ли ему с самого начала все просто послышалось. И все же когда Артём с неспокойным сердцем поднимался наверх, он буквально чувствовал, как кто-то провожает его взглядом из глубины. Наверху это скверное ощущение оставило его, позволив выдохнуть и расслабиться. Он закупился патронами для убойника у заезжего торговца, сложил их в свой рюкзак и вернулся на свой пост. За эти десять минут картина на том нисколько не поменялась. Павел не сдвинулся хотя бы и на шаг, и свет от огня, как ни старался, не был способен развеять мрачность с его лица.       Еще на подходе Артёма тот проворчал вслух:       — Им повезет, если их не сожрут на обратном пути…       На что рейнджер решил озвучить то, что он обдумывал все то время, пока бродил по церкви.       — А если мы эту тварь завалим?       Его слова словно заставили Павла очнуться. Он поднял глаза и как-то совсем по-другому посмотрел на Артёма. С интересом и как будто бы бо́льшим уважением, чем раньше.       — И где эта светлая мысль была в твоей голове десять минут назад, когда эти молодчики еще только пошли радостно паковать свои вещички? Они, конечно, те еще «храбрецы», но, должен признать, в одном они все-таки правы: лезть к этому мутанту вдвоем довольно опасно.       — Ну, можно позвать тех двоих ребят, — Артём пожал плечами, и Павел посмотрел ему за спину.       Радист сидел на своем привычном месте у приемника и откровенно скучал без дела, закинув ноги на подлокотник кресла и читая какую-то книжку, пока оружейник преклонного возраста скрупулезно пересчитывал патроны на продажу, кажется, уже в третий раз за последние десять минут. Увиденное вызвало у скептически выгнувшего бровь Морозова явные сомнения, что он не преминул сразу озвучить:       — Идея в целом неплохая, но если с радистом что случится, головы нам все равно открутят. Не этот их Костик, так Мельник. Ну а привлекать гражданского тем более рискованно. То, что он торгует оружием, еще не говорит о том, что он достаточно умело им управляется. Хотя я сомневаюсь, что он вообще согласится: своей шкурой-то все дорожат.       Снаружи послышались хлопки выстрелов. Никто из них не придал этому значения. Наверное, те двое тоже теперь боролись с креветками за право прохода, но уже в другую сторону.       — Значит, нет?       Павел перевел задумчивый взгляд на Артёма. Замолчал довольно надолго, явно задумавшись. Словно взвешивая одни ему известные варианты в голове. А после заключил:       — Точно не у Мельника за спиной.       — Тогда я свяжусь с ним и запрошу разрешение. Нам все равно еще нужно ему отчитаться о благополучном прибытии на базу.       Паша деловито сложил руки на груди и лукаво ухмыльнулся.       — Спорим на двадцать патронов, что он запретит, а перед этим еще и наорет на нас?       — Не буду я спорить, — забавно обидчиво буркнул Артём уже на полпути к приемнику, на что усмешка Паши стала лишь шире. Наверняка заранее почувствовал себя победителем, засранец. И сколь бы сильно Артёму ни хотелось утереть этому гордецу нос, в итоге он все же оказался прав. Со своего места Паша не слишком хорошо слышал, что там Мельнику передавал Артём, но вот громкий голос полковника донесся даже до него.       — Тебе жить надоело, Артём?! Я, кажется, четко отдал приказ сторожить аванпост, а не воевать с креветкой-переростком! — надрывался радиоприемник суровым голосом Святослава Константиновича. — Это не приключение, вы на задании!       Это так развеселило Пашу, что Артёму даже пришлось пригрозить смеющемуся напарнику вслух, опасно махнув рукой в его сторону:       — А ну-ка цыц!       Но вместо напарника ему ответил Мельник. Еще более громко и крайне недоуменно.       — Что-что, боец?!       Артём аж побледнел, начав спешно оправдываться:       — Простите, полковник, это я не вам.       Сидевший рядом с ним радист сжал губы до белизны, стараясь не смеяться, а вот Павел, пользуясь тем, что стоял дальше, уже не просто смеялся, а откровенно ржал, больше даже не заботясь, что Мельник может его услышать. В этот момент Артём почти пожалел, что вообще вытащил его тогда из воды.       — Никакой дисциплины! — вздохнул тем временем Мельник, замолчав на мгновение, благодаря чему Артём смог различить едва слышное веселое «да ладно вам, полковник» с хорошо знакомым ему акцентом. Когда полковник вновь заговорил, он звучал уже спокойнее. — Возвращайся на пост, Артём. И чтоб без самодеятельности мне там! Хоть теперь я ясно выражаюсь? Конец связи.       — А потом я удивляюсь, чего это он меня как будто недолюбливает, — сокрушенно вздохнул Артём, когда уже точно убедился, что сеанс связи действительно окончен. Какой-то прямо не день, а череда позора. Теперь еще и терпеть кое-чьи самодовольные комментарии. Которые, разумеется, не заставили себя долго ждать.       — Что и требовалось доказать!       Но прежде, чем Артём придумал на это язвительный ответ, за дверью раздался грохот. Кто-то очень настойчиво тарабанил по двери. Ребята обменялись недоуменными взглядами, и даже радист привстал со своего места.       — Да открывайте вы уже, блядь! Быстрее! — зазвучал смутно знакомый, несмотря на истерические нотки, голос по ту сторону. — Застава! Застава-а-а-а!!!       Услышав пароль, рейнджеры спешно схватились за ручки дверей. И едва успели отойти в сторону, как внутрь ввалился мужчина. Им оказался Михаил, с которым они вот только распрощались.       — Закрывай! Закрывай, твою мать!       Сзади не было слышно ни преследования, ни какого-либо другого шума, но состояние этого спартанца не оставляло сомнений в том, что лучше действительно поспешить. Навалившись на свою половину двери спиной, пока Михаил помогал Артёму закрыть вторую, Павел полюбопытствовал:       — А куда делся твой приятель?       Лишь когда двери захлопнулись и были заперты, Михаил отошел от них на негнущихся ногах. Он остервенело сорвал с лица противогаз, благодаря чему в глаза бросилось то, как сильно его волосы блестели от влаги. Однако остальная его одежда на вид казалась совершенно сухой. Похоже, тот умудрился аж вспотеть, пока бежал назад.       — Одним махом… — согнувшись пополам с зажатой в одной руке маской, попытался объяснить Михаил. Ребром свободной ладони он при этом рассек воздух, которого ему явно не хватало для дыхания, судя по тому, как сипло и едва слышно вышел его ответ.       — Что одним махом? — все-таки уточнил Артём, хотя уже догадывался с нарастающей тревогой, что это значит.       — По шее Сереге… Оторвало голову как… как гильза стреляная отлетела… Эта тварь сейчас там… жрет его останки… — черты его лица заострились, а взгляд теперь источал твердую решимость. — Я убью ее…       Парни с сомнением переглянулись между собой.       — Так все-таки ты или мы? — сложив руки на груди, без обиняков спросил Павел, которого как будто совершенно не заботило, что тот только что потерял своего друга.       — Мельник запретил к ней приближаться, — решил все же напомнить Артём, но эти слова даже для него самого прозвучали неуверенно. Словно он сам себя пытался убедить в том, что это плохая идея. Выходило скверно. Гнев полковника, конечно, был страшен не меньше, чем этот мутант, но все внутри рейнджера протестовало против того, чтобы отказать товарищу в помощи.       — Зато ей, блядь, к нам никто приближаться не запретил, — Михаил гневно сплюнул на пол и поднял на спартанцев умоляющий взгляд. — Ну давайте, мужики, помогите, а? Я всю вину перед полковником на себя возьму. Скажу, что заставил вас помочь. Хер с ним — хоть приманкой побуду для этой хитиновой твари. Только помогите! За Сережку-то… пока она все еще там обжирается им, с-сука…       Теперь они оба почему-то смотрели на Павла. Но сам он не сводил взгляда с Артёма. Невозможно было понять по лицу Морозова, о чем он думал. Но сама заминка одним своим существованием навевала некоторые предположения. С одной стороны, Артём мог его понять, поскольку на кону стояла ни много ни мало его собственная жизнь, которой он и так сегодня едва не лишился. А с другой, ему начинало казаться, что тут было что-то еще. Что-то, что не давало его напарнику покоя больше, чем риск смерти. Но что в их ситуации может быть важнее жизни? Что в целом может быть важнее ее? Может, в метро Пашу кто-то ждал? Кто-то очень близкий? Поэтому он так колебался?       — Паш? — тихо позвал его Артём спустя еще секунд тридцать молчания.       — Ну не знаю… — в конце концов неохотно отозвался Павел. — Стоит ли так рисковать?       — Ты сам подумай: нам ведь этим путем потом возвращаться. Мы и так, и так рискуем. А сейчас нас хотя бы трое. Да и как Миша потом один до базы добираться будет, когда там эта тварь бродит? — принялся уговаривать его Чёрный, как будто это не он полчаса назад провозгласил себя командиром группы.       Поначалу ответом ему служил только тяжелый вздох.       — Если я не соглашусь, ты ведь все равно пойдешь, да? — с каким-то смирением спросил Морозов. Ему даже не нужно было услышать подтверждение — уж слишком у Артёма было говорящее выражение лица в этот момент.       — Твоя доброта тебя когда-нибудь в могилу сведет, Артём. А то и меня заодно, — и, должно быть, именно оно помогло склонить махнувшего в смирении рукой Павла на его сторону. — Но что уж теперь поделать. Жить вечно не дано никому…