ночная песнь монстра

ᅠ ᅠ тэхён пытается прийти в себя. ему кажется, что потеря крови сказалась на нём сильнее обычного, потому что... потому что жёлтые глаза в ночной темноте он не может перепутать с чем-либо ещё. а ещё вой волков, постоянно раздающийся то там, то здесь, сбивая с толку и загоняя в ловушку. на человека словно объявили охоту все и разом, и тэхён не знает, что ему делать. бежать или оставаться на месте? может, хотя бы попытаться спрятаться, чтобы не чувствовать себя слишком беспомощным? но стоит тэхёну сделать шаг в сторону деревьев, он снова чувствует пульсирующую боль в бедре. как шрам гарри поттера, укус сейчас жжёт адским пламенем, заставляя кровь из-за пульсации толчками выплескиваться в пропитавшиеся бинты сильнее. запах крови становится всё насыщеннее и насыщеннее. а жёлтые глаза в чаще всё чётче и чётче. они не приближаются, а просто наблюдают, словно ищут подходящую секунду. вынюхивают что-то или ждут подмогу. две внимательные точки не двигаются, и тэхён уже думает, что это просто очередной плод его воображения. мозг отказывается работать и генерировать идеи по отступлению обратно к тропинке. его воспаленные страхом оболочки не продуцируют гениальных предложений, поэтому человек решает медленным шагом отступать назад. так медленно, что этот волк даже не заметит ухода. не дернется с места, просто проводит его взглядом и не станет разрывать на куски. луна словно стала в несколько раз больше, ярче и ближе. она переливается, словно бриллианты на поверхности имеет, одаривает своим светом землю. волк всё ещё остаётся в тени и не показывается. пока тэхён не отходит настолько, чтобы видеть его полностью. такого красивого, невесомого и желанного, как самая сильная самка в стае. вой волков нарастает, они восхваляют луну, выбираются на охоту в поисках партнёров для сцепки. это как детская забава в стиле попробуй догони, а догонишь, то получишь приз. приз в этом случае сладкие часы томления и жизнь плечом к плечу со своей парой. эта традиция, которую почитают все оборотни, до сих пор не канула в лету. она всё ещё преобладает над большей частью сути оборотня. зверя априори внутри чуть меньше, чем человека, поэтому волк и требует. голодно скалится внутри, разрывается от желания обладать, скребется когтями о землю под телом. чонгук позволил волку овладеть собой после того, как почувствовал знакомый запах страха и крови недалеко от себя. хосок посоветовал побродить по округе и просто выгулять своего зверя, как маленькую карманную собачку, а выпускать только тогда, когда чонгук будет полностью готов. обычно эта готовность проявляется в запахах, образах или случайности. никогда ещё луна не сводила истинность в одной паре. словно издевалась, показывая свою мощь, свою власть над ними, не позволяя обрести всем вокруг своего счастья. чонгук рычит тихо, когда понимает, что тот человек вернулся в лес по своей глупости. а кровь, пропитавшая повязку на ноге после не заживающего чужого укуса, кажется обжигающе острой. та оседает на кончике языка, заставляя волка морщиться. омегу, вероятно, он себе выбрал, поэтому чонгук, оглушенный на какое-то время сменой контроля, не сразу осознает, что его волк движется мягкой поступью точно к человеку. к человеку. к омеге, который сейчас пришёл в этот лес добровольно, но точно не за тем, чтобы искать сцепки с таким, как он. чонгук пытается дернуться внутри, спустить чужой контроль над ситуацией, взять и остановить эту громадную тушу... но человек вместо того, чтобы помогать и стоять на месте, разворачивается и бежит. так быстро бежит, что чонгук впадает в секундный ступор. его волк, как маленький щеночек, игриво дёргает ушами и хвостом, пускаясь в погоню прямо за своей маленькой добычей. тэхён тяжело дышит, но всё ещё бежит, благодаря мощному всплеску адреналина вкупе со страхом и желанием жить. его надломленный низкий голос и это громкое: — почему именно я уже второй раз?! и стонет тоже в голос, не останавливаясь ещё пару метров. потеря крови и бег отнимают остатки сил. тэхён просто надеется, что его сожрут быстро и безболезненно. разом и без растянутости. он спотыкается о какую-то палку, валится на землю и застывает в такой позе: его голова опущена, ладони упираются в грязь вместе с коленками. спину потряхивает от сдерживаемых рыданий. но вместо того, чтобы почувствовать сомкнутые челюсти на своей шее, омега чувствует шершавый и холодный нос, который дотягивается до его мокрого затылка и со злостью втягивает как можно больше запаха. волк довольно рокочет и приближается ещё ближе. человеческого от него внутри разве что мимолетный контроль ситуации. сейчас глаза оборотня максимально схожи с глазами обычного животного, только вот тэхён, когда осмеливается поднять свой взгляд вверх от грязных ладоней, видит слишком много чувств и мыслей. если я упаду прямо сейчас в обморок, то что будет? тэхён всё ещё помнит, как прошлой ночью на его глазах либом стал в несколько раз шире и выше. он помнит оскаленную морду и неприятный запах мокрой собаки, заставляющий морщиться. но сейчас перед ним словно кто-то другой: такое же огромное тело, серая шерсть и оскаленная морда, но осмысление в глазах иное. но как бы тэхён не держался, сейчас он всё же желает поскорее укрыться в собственном доме. вернуть время вспять и никуда не уходить из больницы, надеясь на работу полиции. холодный нос толкает тэхёна в затылок едва ощутимо, он от неожиданности охает, валится вперёд прямо на пожухлые листья и землю. сейчас собственная чистота беспокоит его меньше, чем кровоточащая повязка на бедре. приходится завалиться под волка так, чтобы нога не касалась земли, а кровавый бинт был прямо напротив чужой морды. он вряд ли теперь сможет убежать. его сразу настигнут и не будут жалеть в этот раз. но волк не пытается укусить. не пытается отодрать кусок чужой плоти. он просто стоит рядом какое-то время, а человек ощущает на себе его внимательный взгляд. тэхён смелеет всего на секунду, чтобы посмотреть. перед ним точно не просто волк: серая шерсть отливает в свете луны, а размеры кажутся ещё больше, чем вчера. мощная грудная клетка сотрясается на каждом вдохе запаха крови, оскаленная морда с острым рядом клыков. волк замечает, что и его в ответ рассматривают, как зверушку в цирке. тэхён жмурится и съеживается сильнее под чужим взглядом. но вместо того, чтобы навалиться сверху и прижать ещё плотнее к земле, оборотень выпрямляется во весь свой рост. тэхён отмечает лишь про себя с удивлением, что перед ним сейчас животное стоит на двух задних лапах, задирая морду вверх и расправляя плечи, словно пытается показать и себя, и свою силу. у волка чётко выраженная грудная мышца, которой он наваливается прямо на замершего в страхе тэхёна. человек едва дышит, когда зверь над ним начинает утробно рычать, словно показывает превосходство перед другими. мощное тело прижимается к нему сильнее, а волчья морда трется подбородком о спутанные волосы на макушке, помечая собственным запахом. когда передние лапы с длинными фалангами, заканчивающимися когтями, сжимают один его бок, тэхён через силу давит в себе крик. хватка перерастает в грубую, когда человека резко перекидывают с бока на спину, заставляя таким образом открыться полностью. тэхён чувствует солёные дорожки от слёз на щеках и висках. чувствует, как волчья морда бесцеремонно вторгается в его пространство, раздвигает ноги шире и довольно скулит, потираясь о кожу на внутренней стороне кровоточащего бедра. тэхён скулит тоже, только от вновь нарастающей боли. ещё немного, и от смешения эмоций омега потеряет сознание раньше, чем от него откусят кусок побольше. острый коготь вспарывает ткань штанов и пропитавшиеся кровью бинты, оголяя укус. тэхён вздрагивает от резкого контраста температур, когда обнажённой кожи касается холодный лесной ветер. а следом за этим мощные челюсти неожиданно смыкаются на бедре, вспарывают кожу, накладываются поверх чужого укуса, доходят до бедренной артерии. тэхён конвульсивно выгибается дугой в пространстве, испытывая в этот раз ещё больше невыносимой боли. он стонет куда-то в навалившегося сверху зверя, позволяя себе на секунду сжать шерсть на загривке одной рукой. его стон заглушает раздавшийся во тьме ночи вой. глотка волка вибрирует и кольца трахеи виднеются из-под натянутой кожи на передней поверхности шеи. кровь вновь начинает толчками вытекать из раны, внутри словно всё начинает гореть огнём. жар, распространяющийся по венам, он не может сравнить ни с чем. разве что, когда сжигают заживо, скорее всего, можно испытать толику подобных эмоций. после этого громкого воя омега едва ли может приоткрыть глаза. слёзы продолжают заливать лицо и стекать вниз по вискам, закладывая уши. всё пространство вокруг него неожиданно перестаёт иметь материальную наполненность. если бы не желание выжить, тэхён бы провалился в бессознательность прямо сейчас. конвульсии спадают через пару мгновений, переходя лишь в изредка сотрясающие хрупкое тело судороги. окровавленная морда волка вновь склоняется над изнуренным болью человеком и втягивает запах рядом с сонной артерией на обнажившейся шее. тэхён через силу заставляет себя не двигаться. чонгук лишь может ощутить тот шлейф смешения запахов с чужой шеи после укуса. его феромоны перебивают попытки альфы-чужака присвоить его маленького омегу себе. кровь, что до сих пор скапливается на подрагивающем бедре и сохнущая на чужой шерсти, впитывает в себя их объединенные запахи. яд, которому волк вместе с укусом позволил проникнуть в чужую кровь, подстроит организм человека так, чтобы он принял сцепку без особого вреда для тела. тэхён краем сознания ощущает, как наливаются конечности усталостью. он едва ли может держать глаза открытыми. шершавый язык зверя мягко проходится по нежной коже бёдер, собирая капли крови. дырчатые раны от укусов ноют, когда по ним вынужденно проходятся влажным кончиком. вокруг уже начинает образовываться синяк. — прошу... тэхён скулит от боли и желания поскорее выбраться из-под этого тела. ему становится нечем дышать от осознания, чем это может закончиться для него. предложение окончить заплетающийся язык не в состоянии, а в мыслях мольбы отпустить. только вот волк воспринимает всё совсем иначе. чонгук чувствует радостное томление своего зверя, его возбуждение, которое уже не сковано вечным контролем сцепиться не с той, с кем следовало бы. волк игриво тычется на пробу холодным носом в щеку измученного им же самим омеги, мягко подталкивая открыть глаза. тэхён подчиняется через силу, смыкает колени и пытается отползти инстинктивно, совсем неосознанно. он совсем не ожидает, что огромный волк поведёт себя сейчас, как игривый щенок. позволяет ему выползти из-под своего тела. позволяет осторожно встать на ноги и сделать пару шагов назад. только вот тэхён, конечно, преувеличивает свои способности к побегу: мышцы на ногах разом отказываются совершать движения, и человек безвольной куклой вновь падает на грязную землю. они далеко от тропинки. настолько далеко, что крики никто не услышит. тэхён переворачивается на живот и ползёт уже так, ощущая на себе заинтересованный взгляд волчьих глаз позади. ему не комфортно, потому что где-то на подкорке сознания он понимает, что не уйдёт отсюда. останется здесь, умрёт, возможно, тоже. но всё равно продолжает упорно ползти, даже не разбирая куда именно. рык позади последнее, что он слышит, когда на него наваливаются уже сзади. когти рвут остатки плотных штанов. одна из лап смыкается на боку, не позволяя дёрнуться. тэхён убеждается в этом, когда предпринимает попытку принять более удобное положение. вместо этого ему в кожу впиваются кончики острых когтей, тэхён приглушенно скулит. слёзы вновь заливают лицо, в этот раз стекая уже к подбородку. чужая морда шарится между его вздёрнутых вверх ягодиц, опаляет горячим дыханием, заставляя тэхёна инстинктивно сжаться от неожиданности. слюна волка вместе с языком вторгаются в сокращающееся кольцо мышц, обильно смачивая стенки внутри и кожу снаружи. волк довольно урчит, потираясь о ягодицы, когда шершавый язык вторгается глубже, заставляя человека под ним измученно простонать. тэхён укладывает лицо на сложенные руки, упирается ртом в сгиб локтя и мычит уже туда, чувствуя нарастающий ком внизу живота. тот сжимается внутри, пульсацией распространяется по телу, заставляя его качаться на невидимых волнах слепого и непонятно откуда взявшегося удовольствия от волчьего носа между ягодицами. язык грязно толкается во вход, проезжается по ягодицам снаружи, ведёт мокрую линию от ямки копчика по шовчику до мошонки, заставляя тело под собой извиваться от лёгкой дрожи. волк вновь толкается языком внутрь, чувствуя разгоряченный горьковатый запах выделяющейся смазки на кончике, урчит довольно, посылая по стенками вибрацию. тэхён мычит вместе с ним в локоть, силится поднять голову и посмотреть на то, что происходит сзади, но оставляет это после первой же попытки. горячее дыхание опаляет его кожу, спускается вниз по ровной линии позвоночника, теряется в вихре волос на затылке. тэхён вздрагивает, когда чувствует подрагивающими ягодицами, перепачканными естественной смазкой, чужое возбуждение. его прорывает на очередной приступ дрожи: человек корчится, мотает головой усиленно, пытается выбраться из-под волка, но его грубо удерживают на месте. когти впиваются в изнеженный бок, и омега вскрикивает. шершавый язык тут же вылизывает кожу, которую волк травмировал. виноватый скулеж вырывается раньше, чем тэхён понимает это. ему на ухо начинают урчать, пока всё так же наваливаются. чонгук сам едва понимает, что делает, продолжая успокаивать своего омегу урчанием и вибрацией в грудной клетке. та прижимается к взмокшей спине человека крепче. чужая кровь ощущается горьким лекарством от вспыхнувшего под луной безумия. волк вовремя успевает не клацнуть зубами рядом с зареванным лицом, чтобы не напугать ещё сильнее. кончик языка вылизывает круги под шеей, спускается на плечи и касается лица. омега опирается на свои руки так, что одна сторона повернута в сторону волка. чонгук чувствует внутри непреодолимое желание разнежить, задушить в объятиях. но вместо этого лишь проходится языком по вспухшим от частых закусываний губам своего омеги. тэхён чувствует, как от него отстраняются. он шипит от неприятного холода, тут же окутавшего его тело. под волком было тепло, даже жарко, и человек не чувствовал, что ночью внезапно стало ещё холоднее. луна сверху мягко огибает своим сияние полуобнажённое тело. фигура оборотня скрывается где-то за стволами деревьев, тэхён сейчас может убежать. ему только встать и убежать. всего ничего. заставить своё тело работать прямо сейчас, потому что жить ему ещё хочется. он со стоном переворачивается на бок, всё ещё старается не беспокоить бедро, морщится, когда осторожно касается гиперемированной кожи вокруг. больно и горячо. как будто у него поднимается температура. человеческое тело, не привыкшее к таким нагрузкам боли и стрессу сразу, сейчас чувствуется ватным, едва способным даже на спасительные вдохи ледяного воздуха. тэхён выдыхает, вставая на четвереньки. внутренняя сторона бёдер так грязно испачкана в выделившейся смазке, что омеге даже стыдно сомкнуть сейчас ноги. он закрывает глаза и медленно делает вдох полной грудью, успокаивая сердце. за грудиной неожиданно изрядно жжёт, от боли тэхён почти валится обратно на листву. он отмечает, что его не уложили на холодную землю, а как будто специально оттесняли в сторону опавших листьев. пусть те и не очень то сдерживают холод земли. омега тяжело дышит и едва не плачет. зверя уже нет, кажется, приличное количество времени, и тэхён начинает паниковать. уж лучше знать, что рядом кто-то есть, чем лежать в полном одиночестве в неизвестном месте. в ночном лесу. через силу тэхён давит в себе особо громкий стон вперемешку с очередным потоком слёз. решение, возможно, принимается поспешное, но оставаться в таком положении, крайне открытом и уязвленном, без какой-либо защиты в лесу ему претит. особенно когда по бедрам всё ещё стекает густыми каплями смазка. рваные остатки брюк тэхён отбрасывает в сторону, как и окровавленные бинты. их было бы лучше сжечь или закопать под землю, чтобы другие звери не нашли его по запаху, но рыть яму сейчас у человека нет ни сил, ни желания. внутренний инстинкт отчётливо кричит, что надо идти вслед за волком. или дальше от него. тэхён противится одной только мысли, что снова придётся ложиться под монстра, потакать ему и делать всё, чтобы когти не вспороли горло. но в то же время оставаться одному в лесу в полнолуние... когда рядом, возможно, бродят и другие животные... тэхён вздрагивает, когда по округе проносится очередной раскат волчьего воя. ему чудятся жёлтые глаза отовсюду: со стороны, где скрылся его волк, с противоположной или по бокам. все эти вертикальные, суживающиеся в свете полной луны зрачки внимательно наблюдают за каждым неосторожным движением омеги, втягивают мокрыми и холодными носами его естественный запах. тэхёну кажется это, и он верит собственному воображению. пугается сильнее, жмурится и идёт по наитию, переходя на бег где-то спустя десять шагов. он снова падает. от боли даже не чувствует, как кровь из раны начинает течь по ноге, смешиваясь с каплями смазки на коже. не чувствует саднящих коленок, не чувствует жжения на ладонях. он видит только, как его пожирают глазами многочисленные силуэты вокруг, загоняют в ловушку и ждут, как бы скорее подмять этого омегу под себя. тэхён плачет от разочарования, от безвыходности, от незнания куда ему идти. все деревья кажутся одинаковыми, однообразными, как и кустарники по пути. он не так много шёл, чтобы далеко уйти. а потом он слышит вой. знакомый, в этот раз, потому что именно таким тоном зверь выл прямо над ним, позволяя своей груди соприкасаться с телом омеги. именно так выл тот, чей язык и слюна на несколько мгновений притупили боль в ране. тэхён бежит обратно, потому что ищет защиты. он бежит на вой, попеременно огибая ветки на пути, удивляясь их внезапному появлению. вой становится громче и переходит в угрожающее рычание. на прежнем месте, где ещё пару минут назад тэхён лежал пластом и позволял шершавому языку вылизывать себя, два огромных волка, припав грудью к земле на всех четырех лапах, пытаются отвоевать себе территорию. тэхён невовремя вываливается из-за деревьев, поскользнувшись на остром камне, громко вскрикивает и привлекает к себе внимание. два напряжённых волчьих взгляда сосредотачиваются на нём, и человек жмется, отползает к дереву и прижимает измазанные кровью и смазкой ноги к груди. оставшимися кусками футболки прикрывает бедра и колени. его волк угрожающе рычит, закрывая собой человека. тело его словно становится в два раза больше, плечи ещё шире, когда он выпрямляется на двух задних лапах во весь рост. тэхён задыхается, когда видит это. от удивления, от страха, от благоговения, от желания закричать. всё смешивается внутри каруселью, человек не сразу понимает, что его таким образом защищают от чужих посягательств. оборотни кидаются вперёд неожиданно: вот они ещё гипнотизировали друг друга взглядом, а в следующую секунду оба пытаются клыками зацепить горло своего врага. огромные тела схлестываются, и их угрожающее рычание отдаётся эхом в голове. тэхён жмурится сильнее и прячет лицо в коленях. оба волка начинают кружить. его зверь не подпускает чужака ближе, оттесняет от тэхёна, заставляет своими феромонами подчиниться и уйти. оставить эту бессмысленную затею. чонгук не узнает запах волка. явно чужак, пробравшийся сюда без предупреждения и в разгар полнолуния. чонгук может позволить этому молодому альфе поискать других подходящих для него волчиц из своей стаи, поэтому оттесняет к границе этой территории – эта поляна уже насквозь пропахла его запахом и запахом естественной смазки и крови его омеги. никто из чужаков не смеет заходить на меченную территорию. особенно в полнолуние. чонгук злится, потому что слышит редкие всхлипы омеги сзади. напирает с удвоенной силой, клацает зубами, на какой-то короткий миг даже цепляя чужую грубую шерсть окровавленными зубами. молодой альфа визжит, опускается грудью на землю, прижимаясь к передним лапам. феромоны чонгука, сильные и удушающие, заставляют подчиниться. молодой волк скулит и медленно уходит с чужой территории, скрываясь в кустах. чонгук скалится. он не расслабляется, пока не чувствует, что в радиусе парочки сотен метров нет ни одной живой души. только после этого позволяет себе повернуться к сжавшемуся человеку у дерева. тот поджимает под себя озябшие ноги, пытается сунуть больше ткани себе под попу, только этим рвёт сильнее остатки одежды. волк приближается, аккуратно тычется между оголенных бёдер носом. тэхён в испуге распахивает глаза шире обычного. — это ты... чонгук рокочет довольно после узнавания. но в этот раз зверь всё-таки успевает перехватить контроль снова. рычит, хватая тонкую ногу омеги в захват своей широкой лапы. дёргает на себя, но тут же придерживает второй за спину, не позволяя оцарапать нежную кожу о выступы корней дерева и камни. — пожалуйста, не... тэхён снова плачет. слова застревают в горле, когда волк тычется в его сомкнутые губы своим языком. его огромное тело снова нависает сверху, позволяя почувствовать себя в полной безопасности сейчас. тэхён расслабляется под мягкими прикосновениями чужого горячего языка сначала к губам, к шее, вниз по ключицам. волк вылизывает его всего, покрывает своим запахом, прижимается теснее, когда морда утыкается между разведенных ног. его вновь переворачивают на живот, грубо ставят на четвереньки, заставляя выгнуть спину. тэхён повинуется, сжимая в кулаке ткань собственной опавшей с плеч футболки. морда волка утыкается ему в затылок, втягивая запах. жар сильнее растекается по организму, словно раскаленная лава, сосредотачивается внизу живота. и тэхён чувствует, как в него входят одним быстрым толчком. тэхён боится пошевелиться, поэтому замирает и давит в себе крик. боль, которую он испытывает сейчас, никогда ни с чем уже не сравнится даже в кошмарах. он стонет вымученно, когда из него выходят полностью. холодный воздух продолжает охлаждать сокращающийся вход, с края медленно стекает капля густой смазки с ярким и насыщенным запахом омеги. чонгук на это рычит почти победно, вновь толкаясь в тэхёна на всю длину. тэхён позволяет себе расслабиться и развалиться на тонкой ткани своей футболки на земле, утыкаясь лицом в сложенные руки. с каждым толчком его качает, он мычит, кусая собственные губы. от ощущения размеров внутри хочется только надеяться, что ему не придётся потом восстанавливаться и объяснять врачам, как он умудрился порвать задницу в лесу. с каждым новым толчком жар внутри становится сильнее, начиная быстро согревать его озябшее тело. омега отключает на какое-то мгновение разум, позволяя инстинктам заполнить его до краёв. он тянется вперёд, желая слезть с чужого члена поскорее, пока внутри всё не порвали, но его грубым жестом удерживают на месте. чонгук позволяет волку довольно зарычать в затылок омеги, отчего тот пугается и сжимается вокруг чужого члена сильнее. тэхён давится воздухом, когда с очередным сильным толчком он чувствует своей рукой внизу живота уплотнение чужой головки. она исчезает, когда зверь выходит, и вновь появляется чёткими очертаниями, стоит члену вновь оказаться на полной длине внутри. омега качает головой из стороны в сторону, давит в себе задушенный стон, полный усталости. тэхён никак не ожидает получить удовольствие, но когда размашистые толчки становятся короткими, направленными чётко на поиск и стимулирование простаты, то вздрагивает. сначала замирает и едва не дышит, боясь пропустить или перепутать. лапы волка сжимаются на его боках так сильно, что пускают струйки крови. за которые альфа сразу виновато скулит и слизывает их языком. тэхён не чувствует боли, желая только уловить в этом хоть немного удовольствия. он сгибается вновь, выпячивая задницу так, чтобы чужой член входил в него под другим углом. когда крупная головка первый раз проезжается по простате, давит на неё и продолжает стимулировать теми же резкими толчками внутри, тэхён дрожит от избытка собственных эмоций. он стонет уже громче, полностью переходя на крик в какой-то момент. то, что он находится в лесу, в такой постыдной позе, да и перед кем... сейчас почему-то не столь важно. тэхён не замечает момента, когда всё прекращается. чонгук слишком сильно сжимает когти на нежной коже, но человек даже не чувствует это. волк от перенасыщения и удовольствия, разнеженный после долгого контроля быстро теряет хватку и отдаёт бразды правления добровольно. чонгук ещё пару раз толкается внутрь податливого и расслабленного омеги, и замирает внутри, когда случается сцепка. тэхён чувствует другие прикосновения к своей спине. он вздрагивает, стоит только губам проехаться по его затылку вниз по позвоночнику. член в размере не уменьшается только благодаря набухающему узлу внутри, и тэхёна ведёт, когда он чувствует, как его наполняет чужая сперма после первого оргазма альфы. из многочисленных последующих. — какого хрена... тэхён на мгновение поворачивается через плечо, чтобы увидеть прямо над собой вполне человеческое тело, а не то, что пару минут назад ещё таранило его задницу огромным стояком. омега выдыхает что-то неразборчивое, позволяя альфе рядом придержать его за талию и прижать к своему телу плотнее, чтобы узел не доставлял дискомфорта. голое тело человека начинает дрожать от холода ночи. чонгук переворачивает его и располагает на себе так, чтобы ни один сантиметр кожи не оказался на земле. его ещё мягко потряхивает от мелких оргазмов внутри, пока чужие стенки плотно сжимаются вокруг. чонгук со стоном откидывает назад голову, прикладываясь затылком о торчащий корень дерева. пока внутри раздрай, альфа позволяет себе на секунду прикрыть глаза, запуская пальцы в мягкие влажные волосы омеги на затылке, выпуская феромоны. холодный нос неосознанно тычется в его сонную артерию, ища безопасности.