ночная песнь монстра

ᅠ ᅠ — мне всё равно, что ты – большой и страшный волк, потеряешь репутацию, если пойдёшь и начнёшь стирать простыни. — тэхён складывает руки на груди и для пущей убедительности вновь топает ногой. в этот раз предусмотрительно по полу, а не по гибкому матрасу. чонгук смотрит на него, как на главного предателя и обидчика. ещё никогда так им никто не помыкал. даже внучка вожака ластилась только тогда, когда отмечала на лице альфы расположение. этот омега прёт танком так, словно вновь готов встретиться с плохо контролируемой злостью волка один на один. но тэхён в своём амплуа грозного представителя кружка чистюль кажется ему до невозможности милым. волк внутри довольно скалится, подстегивает ещё сказать омеге что-нибудь поперёк, чтобы тэхён таки окончательно разозлился. почему-то оба сходятся на мнении, что тэхён выглядит слишком мило, когда пытается казаться главным. или когда злится. ногой топает, как маленький кролик, позволяет делать всё, что вздумается, особенно когда этот порыв злости заканчивается вместо свободного падения с кровати надёжными объятиями. вчера это сработало, волк остался доволен и до следующего утра спокойно урчал рядом со своим человеком, не пересекая установленные границы. сейчас же чонгук вынужден отбывать наказание за грязные лапы на ранее чистой простыне. идти с ведром белья прямо в сторону речки его, как альфу, конечно, не прельщает, репутации не добавляет и авторитет тоже не делает. но тэхён смотрит на него так, как будто сейчас вооружится сковородкой и пойдёт на него маленькой войной. — мне нужна мотивация, — чонгук складывает руки на груди, отбрасывая грязную простыню себе под ноги. тэхён от возмущения почти лопается и забавно краснеет щеками. — мы с тобой не настолько близки, чтобы ты мне условия ставил, — омега фыркает. ему не до забав сейчас. с прошлой ночи до сих пор никуда не делось банальное смущение и лёгкое недоумение от поведения зверя и самого чонгука. хоть тэхён и прижимался вчера к грубой шерсти под боком альфы, хоть и кутался в его запах, сам того не осознавая, хоть и позволил приблизиться настолько близко... сейчас это кажется наваждением. чонгук же не сделал ровным счётом ничего, чтобы заслужить его расположение. или хотя бы снисхождение после похищения. — ты меня похитил. — тэхён загибает первый палец и не видит, как чонгук удивленно вскидывает бровь. — держишь здесь насильно. — ещё один загнутый палец. — волк жуткий наглец, — третий. — здесь одиноко, как в морге. и ты мне ничего не объясняешь, чтобы унять мою тревогу. тэхён демонстрирует чонгуку пять загнутых пальцев и тычет свободной ладонью в смятую простыню на полу. молча намекает пойти и, наконец, постирать её. мужчина усмехается. конечно, как он мог забыть, что его пара – человек. медленным, дразнящим шагом чонгук приближается к замершему тэхёну, растягивает губы в улыбке, стоит омеге вздрогнуть от такого наступления. шаг за шагом они отходят от центра гостиной к противоположной стене. чонгук наседает мягко, давая привыкнуть к своему присутствию в личном пространстве омеги. наклоняется вперёд, когда между ними остаётся едва ли сантиметров сорок. тэхён прижимается с тихим вздохом лопатками к стене и жмурится. его ладонь всё ещё сжата в кулак, и чонгук бережно подхватывает её. — я тебя не похищал, — чонгук усмехается, выдыхая это в обескураженное лицо омеги. — ты сам пришёл в лес. у тебя был шанс уйти и забыть, после неудачного ухажёра. но ты вернулся опять. для меня. — он тянет один из загнутых пальцев вверх. человек не сопротивляется. — я не держу тебя насильно. ты можешь уйти в любой момент. в прошлый раз я тебя не держал, не догонял, насильно не возвращал сюда. ты сам вернулся. второй палец чонгук тоже разгибает, опаляя лицо тэхёна своим дыханием. в такой близости трудно становится контролировать собственные желания – чонгук прикрывает глаза, втягивая немного запаха с макушки замершего омеги. опускается ниже по виску носом и оставляет невесомый поцелуй на коже скулы. — волк наглый, потому что по натуре такой. ты не можешь его винить за наше общее с ним желание быть рядом с тобой всю жизнь. тэхён задерживает дыхание на мгновение, позволяя себе расслабиться телом. от будоражущей близости внутри все переворачивается. даже будучи, по чистой случайности и его незнанию, максимально близко с другим оборотнем, тэхён не испытывал подобных эмоций. щёки опаляет румянец, и омега через силу заставляет себя отвернуться. чонгук дышит ему куда-то за ухо, прижимается губами и усмехается. — он просто хочет быть ближе и сломать стену, что ты выстроил между нами, — чонгук осторожно разгибает третий палец, тэхён начинает откровенно паниковать. все его аргументы разбиваются о железные факты альфы, подпитанные реальностью, а не скупыми попытками казаться в его глазах хоть чуточку жалостливее. была надежда, что тэхёну всё-таки удастся уйти отсюда без гарантии на возвращение. этой гарантии у него нет, а повторение истории возможно по его подсчётам на все сто процентов. чонгук напротив задачу не упрощает, хоть и, действительно, не держит насильно. в любой момент омега может собрать свои вещи, от которых ещё в полнолуние остались лишь клочки, и уйти. по теории вероятности человек либо заблудится в лесу, либо вернётся обратно. какая-то невидимая для него связь с каждым днём словно крепнет, а та сила, притягивающая тэхёна постоянно к теплому телу чонгука, только нарастает. уходить уже никуда не хочется. — здесь не одиноко, — чонгук разгибает ещё один палец. его тёплые ладони перехватывают опускающуюся голову омеги. его почти вынуждают смотреть в глаза оборотня. — я понимаю, что тебе сложно адаптироваться. и я не прошу, чтобы ты сразу знакомился со всеми. но хосок и сольха тебя уже приняли. а мне приятно, что ты хорошо сошёлся с моей семьёй. не обязательно дружить со всей стаей, такого я от тебя никогда не буду просить. тэхён хлопает глазами несколько раз. ему бы оттолкнуть мужчину, сказать, что всё в порядке, закрыться от него, чтобы не лез со своими жёлтыми яркими радужками в чужое сердце. у людей оно и так слабое, а тут целый волк претендует на его сохранность в своих лапах. тэхён боится, что рано или поздно их миры столкнутся между собой. чонгук останется монстром в ночи, а тэхён – человеком из города. тэхён боится, что лапы, в которые он так опрометчиво сейчас может сложить своё сердце и душу, в какой-то момент просто сомкнуться, когтями прорезая каждый слой. — я успел только выйти в прошлый раз за дверь, а ваш юнги мне чуть глотку не вспорол, — тэхён дует губы от раздражения. его лицо всё ещё в плену тёплых ладоней, и это ощущение заставляет сердце болезненно трепыхаться в грудной клетке. омега боится, что чонгук почувствует или услышит эти громкие, отбивающие непонятный ритм стуки сердца. чонгук усмехается. конечно, для него это смешно. — юнги тут относительно недавно, — альфа пожимает плечами. — стоит ещё выяснить, кому он не пытался вспороть глотку за простой взгляд. он – одиночка. им с намджуном просто не повезло со сцепкой. зато теперь у них щенок, которого любят. у них другие отношения, но они крепче, чем у остальных. тэхён кусает нижнюю губу, кося взгляд в сторону окна. в голове мыслей слишком много, чтобы расслабиться полностью. да и близость чонгука заставляет насторожиться. они ещё ни разу вне постели не сокращали между друг другом расстояние менее, чем на полтора метра. исключение только обеденный стол, но даже тогда омега умудряется выскочить из-за стола раньше, чем чонгук присесть. юнги со стороны кажется ему отстраненным. бедным, заторможенным, не заинтересованным. в компании своего щенка на хмуром лице отмечается улыбка, но даже та немного вымучена, словно омега каждый раз заставляет себя встать с кровати и жить дальше. словно только малыш и заставляет его открывать глаза и терпеть что-то. в городе бы сказали, что он болен. здесь говорят, что простое истощение и упадок сил. тэхён лишь может гадать, что такого надо совершить, чтобы истощиться настолько. — пойдём, — чонгук легко касается сморщенного носа омеги, отходит в сторону брошенной простыни. — куда? тебе ещё её стирать надо. куда ты собрался? — тэхён активизируется, злится и начинает скакать вокруг смеющегося чонгука, как нахохлившийся воробушек. — и ты не отбил мой последний аргумент! сейчас тоже свалишь и ничего не пояснишь, да? чонгук качает головой, подбирая простыню. на ней отпечатки волчьих лап видны ярко и насыщенно. чонгук даже вспоминает, что перед тем, как зайти в дом, угодил лапами в грязевую лужу. обтираться на пороге чонгук не мог в силу особо сильной концентрации запаха омеги вокруг дома. мысленно альфа благодарит свои грязные лапы и их обладателя разными эпитетами. кидает простыню опешившему тэхёну и тут же поднимает его на руки. — ты... что удумал? — тэхён пищит, прижимаясь к груди альфы и стараясь при этом не потерять простыню. до пола лететь как максимум метр, а отбить себе копчик в планы пока не входит. чонгук смеётся, замечая искреннее недоумение и лёгкий испуг на лице своего омеги. тэхён в его руках сжимается весь от неожиданности, прижимается, как котёнок. пуская тепло по телу, чонгук в ответ забирает дурманящий запах с пушистой макушки и выходит из дома. опять же ему невольно кажется, что все в поселении как-то разом напряглись, словно тэхён может в любой момент сорваться с чужих рук и достать из-за пояса пистолет. напряжение чувствуется даже во взгляде хосока, но чонгук первое время не понимает, о чём таком пытается молча сказать ему брат. осознание приходит, когда чонгук, проходя со своей ношей мимо дома вожака, замечает на пороге с гордо задранной вверх головой его внучку. тишину разрывают только шаги чонгука и возня щенков, которые ещё не понимают напряжённости момента. тэхён прячет глаза и лицо в чужом плече, старается не смотреть по сторонам и не понимает, что напряжение вокруг вызвано не их неожиданным появлением на публике. не понимает и пытается убедить себя, что никто из него здесь делать жертву не будет – волки уж точно не пойдут на поводу у своих инстинктов и не станут разрывать его на части. от собственного предположения тэхён тихо фыркает, закатывая глаза. чонгук крепче прижимает его к себе, шага не замедляет, но все равно чувствует прожигающий взгляд каён между лопаток. сильная аурой, внучка вожака точно не оставит тэхёна в покое хотя бы из-за собственных принципов – всё-таки старый волк обещал, что рано или поздно чонгук приползет к ней в полнолуние, и они сцепятся. да и вся деревня могла лишь напряжённо наблюдать за метаниями чонгука, его внутренним сопротивлением с самим собой и железным спокойствием каён. она верно ждала, не лезла под руку, но всегда негласно была где-то поблизости, постоянно рядом с альфой. будь то охота стаей или одиночные прогулки по лесу. чонгук чувствовал волчицу, но принимать её как пару не спешил. не обещал ничего ни ей, ни её деду. становиться вожаком по принуждению луны в его планы на ближайшие две жизни не входит до сих пор. особенно, когда в руках такая ценная ноша притаилась и старается даже не дышать в чужую шею, сжимая ладони в кулаки на простыни. за пределами деревни чонгук может спокойно выдохнуть, удобнее перехватить омегу и медленно, с мягкой улыбкой, проговорить: — можешь уже открыть глаза. тэхён качает головой. даже губы поджимает, чтобы не ляпнуть ничего, пока ответы на вопросы не будут у него в кармане. слишком много загадок от него скрывают, хоть он уже и принимает себя, как часть этого мира. мира чонгука. можно ли считать его уже своим альфой? оборотень закатывает глаза в раздражении, отворачивается, чтобы омега не заметил перемену в его взгляде. через пару метров молчания показывается река. та самая, к которой отходил волк, давая омеге последний шанс на то, чтобы убежать и не ложиться под его зверя в полнолуние. тот факт, что тэхён всё-таки пытался убежать, но вернулся к нему, чонгук всем своим существом воспринял не так, как это предполагал сам тэхён. скидывать сейчас всю вину на человека, не знающего чужие законы, чонгук не собирается, а отвечать на вопросы не спешит. боится травмировать или шокировать. потерять тоже. — тебя никто не увидит. мы тут одни. — тогда точно не открою, — тэхён обхватывает шею чонгука одной рукой, прижимаясь таким образом ещё ближе. ему начинает невольно казаться, что, чем ближе они находятся, тем сильнее тэхён привязывается. чонгук не сопротивляется, продолжает идти вперёд, осматривая окрестности. в утренние часы лес кажется совсем другим, нежели ночью. другая атмосфера, другой запах. но чонгук всё равно в любое время суток является и будет являться самым большим и опасным хищником среди остальных. тэхён это понимает, но отпускать всё равно не спешит. лучше в объятиях того, кто не может сделать больно по своему собственному желанию, чем оказаться вновь в шаге от смерти с разодранной одеждой. — если не хочешь искупаться вместе с простыней, то тебе лучше открыть глаза, — чонгук усмехается. для пущей убедительности делает несколько шагов в воду, расплескивая брызги по рябящей поверхности. — сначала ответь на мои вопросы, чонгук, — тэхён нехотя открывает глаза и отстраняется от крепкого тела. через пару минут он уже сидит на траве у самой кромки воды и наблюдает, как чонгук снимает с себя одежду. желание вернуться в его объятия просыпается внутри, как только тэхёна поставили на ноги. альфа под недовольным тоном жмёт плечами. он скрывается в прохладной воде по пояс, зачесывая мокрыми руками назад волосы. — что ты хочешь знать? — почему я здесь? — тэхён вскидывает голову в надежде, что сейчас и правда услышит всё о том, что его тревожит. всю правду, детали. омега надеется, что чонгук развеет тревогу, заставит панику отойти на второй план. — потому что ты сам так захотел, — чонгук усмехается, когда видит недоумение в глазах омеги. тэхён не сразу понимает, что его попросту сейчас одурачили с ответом. пару раз моргает глупо глазами, не понимая смысла. — я ничего такого не хотел, — бурчит он, опуская голову к скрещённым ногам в чужих штанах. тэхён кусает нижнюю губу в попытке унять желание улыбнуться находчивости альфы. чонгук уходит от прямых ответов не специально, а, скорее, чтобы раззадорить омегу, заставить немного позлиться. игривая натура волка не даёт чонгуку просто так отвечать на вопросы в привычной серьёзной манере, но, когда взгляд оборотня становится неожиданно внимательным и снисходительным, омега тушуется и не сразу осознает заданного хриплым голосом вопроса: — а сейчас хочешь? — если я скажу, то будет уже не так интересно, — омега усмехается. чонгук закатывает глаза, улавливает причину такого ответа в подражании альфе. конечно, человек не сможет сейчас ответить на этот вопрос в полной мере честно и здраво. он не так долго здесь прожил, чтобы перечёркивать за собой всю жизнь в городе, своих друзей и семью. чонгук иногда напрочь забывает, что за пределами леса тоже есть жизнь. она кипит, бурлит, не стоит на месте, развивается. даже заходит за пределы чужой территории, выслеживает их. тэхён является частью той жизни, скрытой от понимания оборотней. как и волки, и их быт скрыты от посягательств о стороны. две абсолютно разные ветки жизни, судьбы, которые сплелись по чистой случайности. тэхён сейчас прямое тому подтверждение. пусть ему и комфортно рядом с чонгуком, пусть он и принимает связь между ними, не отказывается от неё, пусть он понимает, что убежать отсюда не сможет, даже если у него получится, но он другой. его мир другой. это говорил ему хосок после того, как чонгук принёс бессознательное тело человека на своих руках в полнолуние. так думал и сам чонгук, возвращаясь после долгого дня под ночь в кровать, где уже лежал омега под слоями одеял и боялся нос высунуть. сейчас он смотрит на него открыто, не стесняясь видеть голое тело перед собой. брызги воды не долетают до берега, и чонгук, усмехнувшись ответу омеги, в отместку ладонью ударяет по поверхности воды. рой капель летит на тэхёна, не успевшего отползти подальше. — эй! чонгук смеётся, отходит дальше по реке. его тело скрывается в воде по грудь. тэхён лезть за ним не планирует, поэтому стоит на берегу какое-то время. его волосы намокли, как и верхняя часть одежды. — так нечестно. ты сказал, что постираешь простыни! оборотень фыркает, закатывает глаза на такое заявление. кажется, он уже хочет возразить. открывает рот в полуулыбке, двигается в воде прямо в сторону берега. тэхён, отплевываясь от воды и выжимая ткань футболки, не сразу замечает его. когда сильные руки подхватывают его под колени, тэхён вздрагивает и взвизгивает, пряча лицо в ладонях. — отпусти меня! чонгук даже после холодной воды в реке чувствуется тёплым, почти горячим. если бы не знание о горячей крови внутри организма, то тэхён бы решил, что волка настигла лихорадка. руки крепче перехватывают его под коленями и за поясницу. омега плотнее прижимается к телу чонгука и приоткрывает один глаз. позволяет себе расслабиться на время. прямо под ними вода. ровная поверхность из-за бездействия альфы отражает их размытые силуэты и лесной массив над головами. тэхён удивлённо округляет глаза и пищит в плечо чонгука: — не отпускай меня. я серьёзно, чонгук. — неужели? — оборотень смеётся, вибрация отдаётся внутри его тела, посылая разряды и омеге. тэхён чувствует себя умиротворённо рядом с чонгуком, особенно тепло в моменты его низкого, тихого смеха. — пару минут назад ты умолял об обратном. — я передумал. не отпускай, слышишь? чонгук делает вид, что думает несколько мгновений. его руки, держащие тэхёна на весу, резко расцепляются, и омега не чувствует под собой больше надёжной опоры. тэхён взмахивает руками, громко кричит и уже почти ощущает, как погружается в воду всем телом, как его ловят. чонгук смеётся, запрокидывает голову, но держит так же крепко, словно и не отпускал. ловит буквально в нескольких сантиметрах от воды, не даёт намочиться, прижимая дрожащее с испуга тело к себе. — я не собираюсь больше отпускать тебя, луна, — голос оборотня над ухом тихий, хриплый из-за этого, будоражит забившееся в непонятном ритме сердце. от страха тэхён цепляется за плечи чонгука, прижимается так отчаянно, но при этом чувствует желание хорошенько ударить, чтобы больше таких шуток не было. это нежное «луна» ласкает слух, заставляет краснеть чуть сильнее прежнего. тэхён расслабляется, утыкаясь носом в тёплую кожу шеи. знает, что в этот раз его больше не отпустят. чонгук держит крепко, осторожно выходит из воды и укладывает на мягкую траву берега. его широкая фигура нависает сверху и закрывает собой пробивающиеся солнечные лучи. тэхён оказывается полностью под чонгуком, его сильным телом и совсем не вяжущимся с ним нежным взглядом. от него впору было бы уже растаять, разнежиться, поддаться искушению. тэхён врет самому себе, что не желает этой близости. врет, потому что чувствует внутри непреодолимую тягу прикоснуться, поцеловать или просто быть. быть рядом, быть поодаль, но на виду. быть с чонгуком. и даже тот факт, что, возможно, это всего лишь действие яда чонгука в его организме так сказывается на эмоциональном фоне простого человека, тэхён не отказывается от этих чувств. принимает и хочет, чтобы те заполнили кувшин внутри, чашу весов и его всего. и луна ему будет в полночь свидетелем, тэхён не отпустит и не позволит, чтобы отпустили его. ᅠ ᅠ ᅠ

🌕

ᅠ ᅠ ᅠ — эй, ты не можешь так делать, — тэхён хмурится, когда чонгук выхватывает у него из-под носа свежую горсть ягод с кустарника. волк находит запасы лесных сокровищ быстрее, чем это делает тэхён. всё дело явно в наличии прекрасного обоняния и отсутствии у тэхёна стопроцентного зрения. возможно, он мог бы обыграть чонгука, если бы условия были равны. оборотень закидывает в рот горсть ягод и пожимает плечами. — почему это? — сильные должны уступать слабым, — тэхён отворачивается от него и идёт дальше по заросшей тропинке, стараясь заглядывать под каждый встречающийся куст. чонгук молчаливо следует прямо за ним, то огибая, чтобы сорвать ягоды быстрее него, то замедляясь, проверяя кусты оставшиеся сзади. иногда он и там умудряется откопать несколько ягод. омега лишь может завистливо испытывать на прочность нервы чонгука обиженным взглядом, но волки на то и хищники, чтобы свою добычу ни с кем не делить. обычно только с семьёй. и с парой. тэхён до сих пор не понимает, кем приходится чонгуку. спрашивать об этом сам не решается. ждёт подходящего момента. или просто ждёт, когда заплачет и выдаст чонгуку на блюдечке все свои чувства. так, возможно, будет даже лучше, потому что утаить ничего не выйдет. да и сам чонгук, наверное, устаканит их отношения в таком случае. или как у оборотней это вообще делается? и как вообще примет тэхёна остальная стая? будут ли против такого брака? или чонгук уже всё давно решил за двоих и просто сейчас выжидает время для побега? вряд ли. тэхён не такой драгоценный, чтобы с ним возились или отказывались из-за него от семьи. никто в здравом уме так не поступит. от этой мысли и без того скисший из-за ягод омега поникает. пропускает куст за кустом, отчего чонгук замедляется невольно. тэхён только что прошёл усеянный ягодами куст – ему нужно было только взглянуть, чтобы увидеть его. — тэхён? омега качает головой и морщится от собственной беспомощности. даже сейчас, когда чонгук стоит рядом, протяни только руку, он не может сосредоточиться и спросить прямо. волнующий его вопрос застревает в горле, когда альфа подкрадывается сзади и обнимает поперёк торса. сильные руки кажутся спасательным кругом в собственном запутавшемся разуме. тэхён боится, что погрязнет в нём. сильно, крепко, до горячих слёз, что не сможет сдержать, если им придётся разлучиться. это бьёт сильнее, заставляет отворачиваться от настойчивого взгляда. у чонгука больше перспектив, если он найдёт себе пару среди его стаи. об этом говорил хосок со своей женой, когда оба думали, что тэхён уснул у лежанки после игр с их щенками. так, возможно, говорят и в деревне. — всё в порядке. я просто устал. чонгук напряжённо кивает, идёт позади, но всё время следит за каждым шагом, готовый поймать в любой момент. каждый раз, когда тэхён спотыкался из-за собственной невнимательности, чонгук подставлял руки, кидался вперёд, пытаясь помочь, но омега упрямо сжимал зубы и отказывался. выпрямлялся самостоятельно, шёл дальше, пока не замер на границе деревни. около дома чонгука омега сразу замечает юнги. тот переминается с ноги на ногу, заламывает пальцы на руках и кусает нижнюю губу. его маленький щенок крутится вокруг ног, рычит на траву под ногами и кидается на бабочек в воздухе. выглядит до смешного неуклюже, вызывая улыбку на губах. чонгук обгоняет его и подходит к омеге раньше, чем тэхён. он только слышит ответное: — они на севере, — от напряжённого и одновременно с тем взволнованного до предела юнги. тэхён невольно напрягается тоже, наблюдая, как спина его оборотня становится шире и крепче. альфа порывается как можно скорее вернуться обратно в лес, но мешкает. прямо напротив, в паре десятков метров, в напряжённой позе застыла внучка вожака: каён сосредоточена и внимательна. её взгляд, которым та сканирует тэхёна, холодит до ужаса и заставляет сжаться до размеров щенка. такого же маленького, как и волчонок юнги. её волчьи глаза следят за каждым движением, анализируют, одновременно с тем сводят с ума. когда тэхён дрожит плечами и опускает взгляд, каён усмехается. губы растягиваются победно, подобно как у бога войны после выигранного сражения. чонгук ловит взгляд волчицы. их сила скрещивается между собой, заставляет внутри дрожать от терпкого чувства наслаждения. волк чонгука принимает волчицу каён как равноправную, сильную, но только не в качестве пары. чонгук начинает дрожать от злости, стоит каён сделать шаг вперёд. шаг к его омеге. тэхён и без того выглядит запуганным, ищет утешения в крепких объятиях, ищет защиты, но не знает, стоит ли ему тянуться к чонгуку. не знает, можно ли ему это делать, когда почти всё поселение смотрит на них. многие до сих пор поддерживают возможность сцепки чонгука и внучки вожака. многие даже не знают, кто такой тэхён. возможно, они и не примут его, как пару своего сородича. как пару оборотня. но чонгук действует более решительно, чем сам тэхён. омега вздрагивает, когда его заводят за широкую спину, когда закрывают собой от чужого влияния, чужого взгляда. сердце, до этого бешено стучавшее под рёбрами, застывает на мгновение, пропускает удар. взгляд волка темнеет, а зрачки сужаются до максимально возможного размера. тэхён этого не видит, но маленький волчонок, запищавший в какой-то момент от испуга, прячется за ногами своего папы. возможно, теперь тэхён точно должен будет уйти. он уверен. тот факт, что чонгуку приходится вставать против члена своей стаи, против возможной пары, делает больно тэхёну где-то глубоко внутри. он здесь не так давно, не так хорошо знает чонгука, но оборотень всё равно закрывает собой, оттесняет к крыльцу. они переглядываются с юнги в какой-то момент. в глазах омеги застывает истинное благоговение, уважение к чонгуку и интерес. юнги смотрит внимательно, склонив голову к плечу. чонгук давит. давит на ауру волчицы, на её выстроенный ментальный блок, заставляет подчиниться или хотя бы принять поражение и отступить. но каён упрямая, прыткая и гораздо сильнее, чем всем кажется. оборотень злится, распаляется, готовый перекинуться в ту же секунду, как только терпение достигнет апогея. — чонгук, ты совершаешь ошибку. голос каён дрожит от недовольства. она и сама еле сдерживает дрожь в теле из-за сильного альфы и его воздействия на неё, но с каждой секундой это становится всё труднее и труднее. тэхён задыхается от чужих слов, неосознанно жмётся ближе к спине чонгука, прячет лицо в складках одежды между лопатками. волк чувствует волнение своего омеги, чувствует, как меняется запах тэхёна позади, как он вздрагивает каждый раз, стоит волчице повысить голос. инстинкт сохранить, защитить, не дать обидеть сейчас бурлит в нём, в крови, заставляет действовать радикально, идти против всех. главное, чтобы его пара была спокойна, была в безопасности. — это ты совершаешь ошибку. тэхён – мой омега. моя пара. прошлое полнолуние было последним, которое я провёл в одиночестве.