«Hunting for mistresses»

Полумна смотрела в окно. День сменился вечером, а затем и вечер — ночью. Так больно было даже головой дёрнуть, потому что шея тоже была разодрана. Помфри решила не спать в эту ночь. А зачем? Всё равно бессонница, да и за пациенткой нужен уход. Чтобы Полумна была в таком состоянии.. Медсестра и ума не могла приложить, кто мог это сделать. В голове крутились мысли о произошедшем. «Она ведь подруга Гарри... У нее были причины... Но какие?» — думала девочка про себя. Болезненно повернувшись, она легла и, наконец-то, уснула. Ей снились всё те же картины, о которых она думала совсем недавно. Полумна шла по пустому коридору, направляясь в библиотеку. Глухой стук от её туфель смешался ещё с чьими-то шагами — это шла Чжоу. Она держала в руке что-то, что-то блеснувшее изумрудами. Лавгуд раскрыла глаза от удивления. — Привет, Чжоу, — придавив свое удивление, обыденным тоном сказала Полумна, заглядывая прямо в глаза Чжоу. Прошло с полсекунды, как блондинка оказалась прижата к стене, а подле её горла было лезвие кинжала с рукояткой украшенной изумрудами. Чжоу смотрела в глаза Полумны с яростью, даже несмотря на то, что та всего лишь свидетель её передвижения по замку. В коридоре стояла звенящая тишина, поэтому говорить приходилось шёпотом, чтобы никто ничего не услышал. И ведь всё-таки свидетель — главный противник... Недолго думая, Чанг ударила девушку по лицу, без всяческой мысли о том, что её могут услышать. Девушка отошла на небольшой шаг от блондинки. Лавгуд, упавшая на пол из-за этого, всё ещё была у стены, а брюнетка преграждала ей путь. — Я никому не сказала бы, что ты здесь идешь, Чжоу, — проговорила Луна шёпотом, — но ты сделала мне больно, а об этом я точно кому-нибудь скажу. И даже если я промолчу — заметят. Чжоу дала ей договорить, ведь Лавгуды никогда не теряли чести при опасности. И это в них ценилось очень дорогой монетой, пусть даже и монета эта была простым уважением к роду Лавгудов. Азиатка, начиная терять голову от ярости и злобы, накинулась на Полумну, кромсая её тело, вырезая с неё куски плоти. На пол капала ярко-красная кровь. Полумна дала, конечно волю слезам, но ни в коем случае не стала кричать. А почему? Почему нельзя было позвать на помощь, сдать Чжоу с поличным? Нет, нельзя. Они же ведь обе подруги Поттера, и если одна выдаст другую — будет казаться, что и в этом кругу способны на предательство. Нет, Луна молчала, как и положено молчать другу. — Ты будешь молчать? Будешь или нет?! — полным злости и страха трясла Полумну брюнетка, глядя на неё и остервенело оставляя порез за порезом на её теле. — Буду... — ответила Лавгуд, но всё еще умудрялась не кричать и не звать на помощь. Когда к Чжоу пришло понимание происходящего, она отпустила ее, оставила лежать на холодном полу. Обе девушки задыхались, пытались прийти в себя, но вот у Чанг в этом случае не получалось ничего. Она испустила судорожный вздох, заметив, что её жертва теряет сознание, и в этот же момент к ней пришла единственно-верная, правильная мысль. — На помощь! — позвала Чжоу, имитируя голос Полумны, после чего послышались шаги. Шаги эти доносились из кабинета трансфигурации — шла профессор МакГонагалл. Брюнетка сделала несколько беззвучных шагов и спряталась за соседний угол так, чтобы ее никто не заметил. — Что с вами, мисс Лавгуд? — спросила Минерва, явно перепуганная тем, что девочка лежит на полу, и только потом заметила, что та потеряла сознание. Один взмах палочкой, второй... Из воздуха появились носилки, Минерва направила их вместе с Полумной в сторону больничного крыла. Полумна проснулась. Глаза болели — видимо, рана над глазом снова открылась. Девушка села, трогая свои плечи. Те, как ни странно, зажили. — Мадам По...Помфри... — проговорила она, осторожно подзывая медсестру, которая уже бежала с бутылочкой нужного настоя. — Что такое? Где-то болит? — спросила Поппи, как бы интересуясь, но уже подносила вату с настоем Бадьяна к брови девушки. А тем временем проснулась и Джинни, которая кое-как уснула в эту ночь. Тут, скорее, повлияла изнурительная тренировка на морозе, перебившие все мысли в ее голове. Но проснулась она не потому что выспалась, а потому что что-то упало с небольшим, но громким звоном. Девушка открыла глаза, лежа напротив Гермионы. Увидев кинжал, что был в крови, она вскочила. — Грейнджер! Гермиона Джин Грейнджер! Я убью тебя, клянусь, убью! — кричала девушка, стараясь своим криком разбудить шатенку. Та проснулась, хмурясь сколько не от света, столько от крича рыжеволосой. Они встретились взглядами, и это помогла Гермионе понять, что же всё-таки произошло. — Я вчера вечером отобрала его у Рона, — призналась она, ведь за все годы дружбы с этими мальчишками она так и не научилась грамотно лгать, хотя могла, если то было нужно, однако сейчас ложь не была бы выходом. Гермиона поднялась с постели и подобрала кинжал, чувствуя некоторую скованность под яростным взглядом Джинни. Та тяжело дышала и не сводила глаз с соседки по комнате. — С чего бы мне тебе верить? Может, ты покрываешься моим братом, желая нас поссорить? — девушка решила, что сейчас лучше всего взять себя в руки и разрешить ситуацию спокойно, тогда и план мести можно будет осуществить на действительно повинном в этом преступлении человеке, а к тому же еще и безнаказанно. Они стояли и смотрели друг на друга ровно четверть часа, пока Джинни окончательно не успокоилась. Девушка поверила Гермионе и её взгляду. Да и вообще они не держали друг от друга секретов, поэтому сомнения в том, что Гермиона говорит правду, быстро улетучились из головы Джинни.