«Hunting for mistresses»

Джинни сидела на песке, задремав, видимо, на жарком солнце. Когда она открыла глаза, то ничего не увидела, кроме сундука, что находился поодаль от него. Это расстояние  — между ней и сундуком — являлось радиусом окружности, который составлял этот остров. Волны чуть касались берега, потому шума никакого не было. Джинни, сбитая с толку, встала и подошла к воде, еле касаясь ее. Всё казалось таким реальным. Одернув руку от холодной, даже ледяной, воды, девушка на минуту оторопела. Это реальность или всего лишь мираж? Она огляделась, но никого рядом — по-прежнему всё тот сундук, почти провалившийся в белые пески острова, и она сама. Тяжелой поступью, стараясь идти как можно увереннее, Джинни добралась до сундука. Присев на корточки, она думала его открыть, но как только ее пальцы коснулись крышки, кто-то сзади завизжал. Она обернулась — никого. — Да что же это такое.. — Уизли убрала руки от сундука, — Должен быть ключ... Девушка ощупала песок рядом, но спустя пятнадцать минут поисков она так ничего и не нашла. Уже отчаявшись, она хотела было поискать ключ в своих карманах, но на глаза ее упало пятно в песке. Оно было таким красным.... Еще капля... Другая... Ощупывая себя, Джинни поняла, наконец, что это кровь. И, подумать только... Она капает из ее груди. Сопровождая свои действия судорожными вздохами, девушка просунула руку в ту дыру, откуда с какой-то невидимой жестокостью было выдрано ее сердце. Ключ был там. И несмотря на то, что он был заляпан кровью, девушка открыла замок, уже вовсе не страшась того, что может лежать в сундуке. На секунду она закрыла глаза, чтобы перевести дыхание, а затем. Подняв крышку, Джинни увидела, что на дне лежит ее собственное сердце. — Нет, это просто смешно, — подняв пульсирующий кровеносный орган в руки, девушка заметила еще кое-что. Это была записка, которую Джинни тут же взяла в руки — скорее всего, то была подсказка. Развернув, девушка ее внимательно прочла. Один раз про себя, другой раз шепотом, а третий раз — вслух. — Оно все чувствует. Оно все чувствует. Оно все чувствует. Бред какой-то.... Смех за спиной у Джинни прекратился, она испустила тяжелый вздох, протерла глаза пальцами, и тут как будто бы очнулась. Лицо её горело от жаркого пламени, окружившего её. Холод в её душе сменился страхом. По виску спустилась капля пота, засыхавшая по пути и оставляя после себя соленую дорожку. Девушка почувствовала, что в руках её появилась дрожь. А Живоглот всё поджигал, поджигал, поджигал... Треск сопроводил развалившийся пополам стол, отчего Джинни дернулась, испугавшись, и это помогло ей понять, что пожар — это вовсе не мираж и не оплот ни ее, ни чьих-то чужих соображений. Да и тем более, ей бы и в голову не пришло поджечь любимую гриффиндорскую гостиную каким бы то ни было способом. — Хей! Джинни! — закричал кто-то со стороны прохода. Это был голос Гермионы, которая, наконец, вернулась из библиотеки. Но она не могла пройти дальше, чем хотела — девушек отделял огромный столп огня, устремивший свои языки прямо в потолок, которые уже достигли его. Через эту преграду пройти было действительно нереально, и всё-таки Грейнджер направила волшебную палочку на огонь. — Аг... Агуам... Агуаменти! — руки её тряслись, отчего произнесенное ею заклинание не сработало. И хотя на десятой попытке ей всё же удалось выпустить небольшую струю, но этого было очень даже не достаточно. Джинни стояла молча, углубившись куда-то мысленно внутрь себя, и её что-то вздернуло сделать пару шагов навстречу к подруге. Она видела перед собой только пылающий огонь, делавший больно коту, который это всё и учудил.

***

Гарри встал из-за стола, закончив завтракать. Несмотря на то, что легли они с Роном и остальными мальчишками довольно-таки рано, его всё ещё клонило в сон. Гермиона, которая недавно сидела вместе с ним буквально несколько минут назад, забыла на столе одну тетрадь. Он взял её и раскрыл. — Опять эта идиотская нумерология... — вздохнул он, когда увидел какие-то странные иероглифы, в которых ни гроша не смыслил, и закрыл тетрадь. Он повернулся к выходу и направился прямо туда, потому что думал, что Гермиона именно там и находится. Не пошла же она, в конце концов, опять в библиотеку. Да и к тому же... В гостиной было очень тихо, никто бы ей не помешал. Думая обо всём этом, он плелся с неохотой, еле-еле перебирая ногами по полу. Пока Гарри тащился в гостиную, Гермиона уже стояла там и ошарашенно смотрела на Джинни, которая так и не вышла из огня. Сердце Грейнджер испуганно билось, хотя сквозь пламя можно было разглядеть, что с Джинни всё в порядке, ибо сгорела на ней только одежда. — Гарри! Гарри, где ты ходишь?! — заорала шатенка, когда кто-то невзначай толкнул её сзади и извинился. Это был действительно Поттер, наконец-таки дошедший до места назначения. Увидев то, что происходит, он открыл рот... И тут же закрыл его, не найдя подходящих слов для выражения своих эмоций. — Гарри, дай мантию, — произнесла Гермиона в то время, как рука её бесцеремонно залезла к нему в сумку и вытащила мантию-невидимку. Юноша ничего не ответил, потому что посмотрел на Джинни, на её силуэт в пламени. Это заставило его отвернуть голову вправо, чтобы не смущать ни её, ни самого себя. Сама же Джинни сделала шаг, подняв руки, словно бы только родившаяся фея из какого-нибудь мультфильма, и удивлённо оглядывала себя. Ещё секунда, и подруга накинула на её плечи мантию, кутая её, как будто в смирительную рубашку. — Всё хорошо, милая? — спросила девушка, выводя к выходу подругу, и удовлетворилась тем, что та кивнула. — Я сбегаю за помощью... — пробубнил Гарри, но его остановила сама Джинни. — Не говори о том, что произошло со мной. О том , что ты видел сейчас — ни слова. Понял? — она смотрела на него одновременно и умолением, и с упрёком, потому что знала, что он расскажет правду, если МакГонагалл его спросит. Но Гарри кивнул, и Джинни была этим довольна. Гермиона повела её по пустым коридорам. Не зная, куда они идут, Джинни всё же молча повиновалась, поскольку знала о том, что Грейнджер не хочет ей ничего плохого, да и никогда не хотела. Девушки опередили Гарри, ибо шёл он не так быстро, как следовало бы идти при таком пожаре. Странно, но ему показалось, что огонь ничего особо и не сжёг, а только лишь подпалил некоторые предметы и сломал пополам стол. В этом же нет ничего катострофичного? Гермиона же с Джинни направлялись к гостиную Когтеврана. Навстречу к ним явно кто-то шёл, но они не могли разглядеть, кто это был, поэтому остановились у входа и стали ждать, когда этот "кто-то" приблизится к ним. Этим человеком оказалась Чжоу Чанг. Она была явно чём-то встревожена. В руках её была папка с работами, которые нужно было отдать на этих выходных профессору Синистре. Гермиона вскинула брови, но казалось бы, здесь нет ничего удивительного — ученик Когтеврана идёт в свою гостиную. — Привет, Чжоу! — сказала Гермиона, отчего её голос немного отразился эхом о стены замка. — Привет, — азиатка остановилась и улыбнулась девушкам, но заметила, что с Джинни явно что-то не то, поэтому продолжила, — что случилось? Что с тобой? Она обращалась к Джинни не только потому, что бедствие произошло именно с ней, а ещё и потому, что она видела, как Гермиона исследует её мимику, что является следствием каких-то видимых подозрений. Действительно, Гермиона и впрямь разглядывала лицо Чжоу и сама же себя этим выдавала. — Ни о чем не спрашивай, — проговорила Джинни с тем же выражением, с которым недавно говорила с Гарри, — просто проведи в гостиную и иди куда шла. — Я туда же и шла... Но ладно, — вздохнула Чанг. А затем, разгадав очередную загадку от орлиной головы, она впустила девушек внутрь, но при этом, оглядевшись по сторонам, зашла последней. Гарри спустился по лестнице. С утра он был довольно активен, нежели сейчас — в полдень. После вчерашних морозов погода за стенами замка стала намного лучше, и он, Гарри, на какую-то минутку задумался о том, как же классно было бы гонять на метле по полю с Роном, а не топать за профессором МакГонагалл, чтобы та устранила пожар в гостиной Гриффиндора. Постучавшись в дверь учительского кабинета, он тут же сунул руки в карманы, зевнул. Ему ужасно надоело решать проблемы за других, строить из себя героя, о чем его молчаливо, но очень настойчиво просил Дамблдор. Но так ведь гостиная это и его проблема тоже, верно? Так и есть. И именно поэтому он здесь. Минерва открыла ему сразу же, стоило только на полсекунды отвлечься в мыслях. Она хмуро посмотрела на юношу, а затем впустила его внутрь. — Что вас привело в выходной день ко мне, Поттер? — спросила МакГонагалл, явно не привыкшая видеть учеников в своем кабинете в то время, когда они должны быть в Хогсмиде. — Пожар, — просто ответил студент, словно бы робот, не выражая ни единой эмоции, — пожар в гостиной. У нас. — Да-к что же вы молчали?! — воскликнула женщина, выхватив волшебную палочку и велев ему следовать за ней. Она даже вылетела из кабинета вперед ученика, забыв о манерах, которым сама же его и учила. Препятствий по дороге не возникло, и они оба добрались до Полной Дамы без происшествий. Но самой Полной Дамы на картине не было, да и проход с самого ухода Гарри оставался открытым. — Тем лучше, — прокомментировала профессор трансфигурации, когда Гарри вопросительно на неё посмотрел. Женщине хватило двух-трех невербальных заклинаний, чтобы устранить беспорядки, после чего она кинула невольный взгляд на угол комнаты и ужаснулась. На полу, весь обугленный, лежал труп кота Живоглота. Пока Чжоу искала свою старую мантию, которая подходила Джинни по размерам, чтобы ей её одолжить, глаза Чанг то и дело останавливались на зеркале, в котором отражались лица сидящих на её кровати девушек. Гермиона всё это время с беспокойством поглядывала на подругу, но когда Чанг положила рядом с ними одежду, то тут же встретилась взглядом с Гермионой. — Всё точно хорошо? — задала азиатка вопрос и села подле них, но так, чтобы не мешаться. Джинни кивнула, не дав Гермионе ответить за неё, взяла мантию и зашла за ширму, передав подруге то, что было на ней до этого. Девушки просидели в молчании ещё несколько минут, но Джинни сама решила прервать эту нагнетающую ситуацию. — Думаю, что нам стоит спросить тебя о том же. У тебя всё хорошо с Седриком? — она вышла из-за ширмы, уже в школьной форме и села обратно, между Чжоу и Гермионой. Та, к кому обращалась Уизли, немного помешкалась. Она хотела было соврать, но эти двое были так на неё злы, что пришлось выдать всё, что следовало сказать ещё до этого. — Отец Седрика очень болен, поэтому сам он сейчас очень хрум, ни с кем не разговаривает. Мне стало больно от того, что он отвергает и меня... — И ты стала мстить? — догадалась Грейнджер. —... Что? — на полном серьёзе удивилась Чжоу, поднимая взгляд на девушку, — Никому я мстить не собиралась и даже не думала. Я просто занялась учёбой и возможно немного замкнулась. Я думала, что вы поэтому спросили. А что-то случилось? — Это не Диггори, — произнесла Джинни, но так, чтобы никто ничего не услышал. Рыжая направилась к выходу, не задавая никаких вопросов больше. Она сделала тот вывод, к которому шла. «Это не Диггори, это не Диггори... » — бормотала она про себя всё время, пока поднималась наверх. Все так нагулялись в Хогсмиде, что теперь, будучи некогда пустым, Хогвартс стал настоящим местом для различного вида столпотворений. Людей в Большом зале было так много, что в проходе Джинни столкнулась сразу с тремя семикурсниками и двумя первокурсниками. Но не придала этому никакого значения. Когда она пробралась через толпу к столу гриффиндорцев, она села за стол и принялась с остервенением пить тыквенный сок, потому что ничего более не могла делать. Джинни думала только об одном — дождаться Перси и узнать правду. Она искала его глазами в толпе, но не могла найти. Его все никак не было здесь. Казалось, что она опять впадает в состояние бреда, от которого вот только недавно очистил её огонь. Помотав головой, Джинни поставила бокал на место и перед ней кто-то сел. Девушка раскрыла зажмуренные на секундочку глаза и посмотрела на того, кто перед ней сидит. Это был именно тот, кто ей сейчас был очень и очень нужен. Перед ней сидел никто иной как Перси Уизли. Гарри вместе с Минервой МакГонагалл вышел из гостиной. Они оба искали глазами одну и ту же личность — Полную Даму с картины у входа. И в какой-то момент Поттер указал на полотно, где были изображены животные, лениво пасущиеся в саванне, никому, собственно, не нужные. Женщина сидела подле них и смотрела куда-то вдаль, совсем не ожидая даже, что её кто-то ищет, словно бы она переняла характер животных, что находились рядом с ней. — Мадам, — ровным голосом произнесла Минерва, подойдя к изображению, — вы можете возвращаться на свою картину, нечего вам тут.... Женщина осеклась на полуслове. Желание отчитать Полную Даму за невыполнение обязанностей куда-то улетучилось. Дама не повернула голову, а просто продолжала смотреть в небо. — За Дамблдором, — сказала профессор, когда поняла, что картина эта приняла маггловский облик. Гарри снова пожал плечами, а когда МакГонагалл спустилась вниз по лестнице, он окликнул её: — Профессор, мне идти с вами? — он сунул руки в карманы и смотрел на женщину пустым взглядом. — Нет, оставайтесь тут. Если что-то случится, просто дожидайтесь нас, — последовал незамедлительный ответ от нее. И Поттер молча побрёл в гостиную, садясь в кресло и по-прежнему пустым взглядом смотрел на мёртвого Живоглота, от которого теперь не будет летать шерсть по всей спальне, не будет слышно его мяуканья по ночам... Это делало больно и грустно, но ему, Гарри, было легче с этим справиться, нежели его хозяйке, Гермионе. Она любила этого кота и, несомненно, для неё это уж точно одна из самых тяжёлых утрат за всю жизнь. Перси сидел прямо напротив сестры, но замечать ее решительно отказывался. Сама же Джинни смотрела на него в упор, пока тот намазывал очередной тост арахисовой пастой, и перекладывала из одной руки в другую под столом флакончик с зельем. — Как ты? — спросила Джинни у брата, отчего тот неохотно поднял на нее глаза. — Ужасно устал и невероятно хочу спать. Мечтаю напиться снотворного и упасть в нашей гостиной до завтрашнего утра, — ответил он, кладя тост на тарелку и протянув руку за кувшином. — А у меня есть снотворное. Надо? — спросила вновь Джинни. Вот он, вот этот шанс, которым она должна была воспользоваться. Но что же, если Перси окажется не при чем?... Джинни встала, взяла кубок и налила в него тыквенный сок из того кувшина, до которого Перси отчаянно пытался дотянуться. Наполнив кубок, она открыла флакон и вылила в кубок ровно половину содержимого. — Откуда это у тебя? — начал было староста, но ответ на вопрос ему был совсем не нужен, ведь за день он настолько вымотался, что слушать объяснения было очень тяжело. Приняв кубок из рук сестры, Перси выпил сок и замер. Его глаза будто бы помутнели, и он выронил бокал из рук. Из-за такого вида Перси на него уже смотрели все ученики. Джинни стояла напротив брата и не понимала, куда себя деть. «Не виновен...» — пронеслось в ее голове, когда Перси упал. Когда вокруг него столпилась куча народу, он уже был мертв. Первым, кто осмелился коснуться его в таком положении, оказался Хагрид, подоспевший в тот момент, когда послышался грохот падающего на пол тела. Джинни побледнела. Она так и осталась стоять на месте, ровным счет ничего не соображая. В ее голове что-то вихрем металось. Это был страх, неожиданно рухнувший вниз вместе с падением старшего брата. — Джинни! — крикнула Гермиона на входе, но поймала взгляд Хагрида, — Что.... И её, только что прибежавшую в Большой Зал, сразил шок. Осознание произошедшего убило в учениках и преподавателях радость и приятную усталость после прогулок в Хогсмиде. Тяжело стало всем без исключения. Гермиона взяла себя в руки и подошла к Джинни. Она положила руки на ее плечи и стала выводить из Большого Зала. Все медленно расходились. Для самой Джинни больше не было покоя — она убила собственного брата и подозрения теперь лягут на нее. Казалось, даже сам Альбус Дамблдор будет не силах ей помочь. На улице, за стенами замка, было очень холодно. И этот самый холод проникал сквозь все щели, которые только можно было найти в этих стенах. Или всех учеников окутал внутренний холод? Зябко было всем без исключения. Такая потеря сбивала с ног даже тех, кому Перси не нравился. Он был подобен Оливеру Вуду, ведь он с таким же азартом настраивал учеников на учебу, помогал учителям и маниакальной бдительностью следил за порядком в коридорах. Они с Гермионой достигли Гриффиндорской башни, где Гарри уже спел уснуть в кресле. Грейнджер всего на секунду отпустила подругу, усадив ее на софу, и подошла к Поттеру, касаясь его плеча. — Гарри... — произнесла она, когда тот открыл глаза от прикосновения, — Мы потеряли Перси... — Сначала Полумна, потом Живоглот, теперь вот.. Перси... Сколько еще мы будем жертвовать до того момента, когда выпустимся? — глаза Гарри были даже более, чем стеклянными. Но за этим стеклом скрывалась злость. Этот гнев, который он испытывал уже не первый год обучения в Хогвартсе, был не случайным. Он уже устал что-либо предпринимать. Он каждый год боролся с неким злом, стоящим у него на пути. И вот, что сталось, когда он дал слабину, оставил свои проблемы по чужие руки и плечи. Он был зол на самого себя. — Не знаю. — произнесла Гермиона, когда над ними нависла гробовая тишина. Голос Гермионы прозвучал в гробовой тишине. Казалось, что еще чуть-чуть, и ее слова вернулись бы к ней через эхо, но в гостиной было достаточно мебели, сдержавшей это явление. Джинни трясло с головы до ног, она сильно побледнела, отчего можно было сравнить её с эксгумированным трупом. Она смотрела перед собой таким же стеклянным взглядом, как и Гарри, но под ее стеклом скрывались еще более угнетающие и бурные чувства, нежели чувства Гарри. Гермиона уже не знала, куда себя деть. Она всей душой желала помочь каждому из них, отчаянно отгоняя от себя мысль о том, что ей самой должно быть сейчас тяжко из-за мертвого Живоглота. Честно говоря, такое ощущение ей не в новинку, потому что она сама по себе была очень доброй девушкой, которая старалась, забывая о самой себе, помочь справиться с невзгодами всем своим друзьям. Даже Хагрид не раз отмечал в ней это качество. — А МакГонагалл где? — спросила шатенка, стараясь пробудить от чувств ребят. — Полная Дама сбежала и застыла там, где осталась. Профессор пошла за Дамблдором. Наверное, они скоро будут тут, — Гарри увидел в глазах Гермионы то, чего она искренне желает, и посему решил, что это желание сейчас самое правильное. Он взглянул на часы, чтобы проверить, как давно ушла Минерва. Прошло от силы минут пятнадцать, и это было не так уж и много. И вот, наконец, на лестнице послышались шаги, а затем в гостиную вошли двое — Альбус и Минерва. — Все целы? — спросил директор, как только переступил через порог. Не дожидаясь ответа, он прошел чуть подальше, к камину, где лежал обугленный труп кота. Без всякой брезгливости ни в глазах, ни в движениях, он поднял его и разглядел. — Им кто-то управлял, — заключил Дамблдор, вручая кота Гермионе, которая невольно зажмурилась, — Похороните его. С этими словами он вышел из гостиной, оставляя профессора трансфигурации с детьми, и направился к той самой картине, где была обездвижена Полная Дама. Ему хватило пары заклинаний, чтобы оживить ее. Напуганная, Дама упала на рисованный пол, ошарашенно глядя на смотрящего. — Кто? — задал один и, пожалуй, единственный вопрос Альбус. — Я успела разглядеть только желтый галстук, но лицо... я не видела, простите, директор... — она была явно напугана, и голос ее трясся от этого страха. Альбус был явно недоволен подобным ответом, но что уж поделать… Дама напугана, и ее за это нельзя было обвинить. Картина и Полная Дама на ней ожила, но вот кота не оживить, не так ли? Гермиона еще какое-то время стояла с трупом в руках, вспомнив, наконец, что у нее самой приключилось горе. — Но это же кот, а не человек... — постаралась убедить себя Гермиона, потому что ребята, её друзья, чувствовали себя куда хуже, чем она. — Пойдем, — гарри повернулся и приобнял Грейнджер за плечи, — я помогу тебе его похоронить... — он повел ее к выходу. — Ты считаешь, что оставлять Джинни сейчас — это правильно? — задала она вопрос, покосившись на рыжую и бледную двушку, сидевшую на софе. — Я с ней останусь, — ответил внимательный и чуткий голос Минервы макГонагалл. Она стояла почти у самого портретного проема и теребила в руках волшебную палочку по привычке. У них у всех был сегодня очень насыщенный день, но профессор волновалась не за себя, а за своих учеников, за детей, которых взяла под свое крыло. По ее любящему взгляду, которым она одарила сначала уходивших Гарри и Гермиону, а затем поникшую Джинни, можно было понять, что её дети для нее были самой главной заботой в ее жизни. Женщина села вместе с Джинни на мягкую софу, кладя волшебную палочку рядом с собой. Уже освободившаяся, её рука провела по волосам девочки. Она искренне желала, чтобы та успокоилась, потому что верила, что она ни в чем не виновата, что она хотела как лучше. Они молчали очень долго, отчего тишина уже заставила почувствовать их обеих звон в ушах. Минерва убрала прядь волос Джинни за ее ухо, чтобы рассмотреть ее лицо. Лицо только что убившего не по своей воле человека. Она хотела бы сказать сейчас слова поддержки, но понимала, как отреагирует девочка на эту поддержку. Она привыкла с этим бороться, и даст волю агрессии снова. С очередным судорожным вздохом, Минерва поняла, что даже смотреть на нее... Взгляд, под которым Джинни сейчас сидела, тоже на нее нехорошо действовал, поэтому она перевела глаза в пол. Гарри и Гермиона уже давно вышли из гостиной, пересекли несколько коридоров и достигли парадных дверей, через которые вышли в зимний двор школы. Пройдя еще немного, они уже стояли напротив дверей хижины Хагрида. Ребята постучались, и тот, заметив в окно, что те принесли мертвеца на погребение, захватил по дороге две лопаты — одну себе, другую для Гарри. Чжоу Чанг сидела почти неподвижно, если не брать в рассчет нервно дергающиеся коленки. Когтевранку мучал один вопрос: почему судьба ей так благоволит? Действительно, Перси ведь умер не от её руки, а Полумна скоро обо всём забудет, главное только не попадаться ей на глаза. Черт... Они же живут в одной комнате. От этой мысли она судорожно вздохнула и упала спиной на мягкую постель. Глядя в потолок, она стала о чём-то лихорадочно думать, но вот о чем именно она думала — понять было не возможно. А вот в гостиной Гриффиндора стояла гробовая тишина, словно бы даже часы перестали ходить. Минерва всё ещё не сводила глаз с Джинни, которую постиг новый удар. То, что случилось с Перси, довольно ужасно сказалось на ней, от того она даже побледнела. И всё-таки у неё хватило сил подняться и подойти к окну, даже будучи под взглядом профессора МакГонагалл, который был очень уж беспокойным. Девушка выглянула на улицу, чуть ухватившись кончиками пальцев за тонкую шторку, и увидела там Гермиону, прижимающую к себе, теперь уже без брезгливости, обугленный труп кота. Гарри и Хагрид уже выкопали небольшую могилку возле запретного леса, и теперь великан повернулся к Гермионе, чтобы забрать у неё маленького погребенца. Джинни чувствовала тоже самое, что и шатенка, что стояла внизу, однако и незрячий мог понять то, что чувства сестры Уизли намного сильнее, чем тебя, что испытывала Грейнджер. — Столько смертей за один выходной... Порой мне кажется, что я следующая. Эти слова Минерва обранила совсем не кстати, потому что от них Джинни передёрнуло, будто бы её в эту же минуту обдало сильным разрядом электрического тока. Взгляд её из принимающего сложившиеся обстоятельства снова превратился в поникший. Она вернулась на место. — Прости, я не хотела... — начала было женщина, однако Джинни её перебила. — Это не ваша вина, а моя. Я должна была сообщить кому-то, а не делать всё самой. Несмотря на ту панику, которая разгоралась в душе девочки, она старалась держать голос ровным и отстранённым, хотя профессор уже успела заметить её испуганные глаза, когда та отходила от окна. — Не вини себя. Мы всегда и все стараемся сделать так, как будет, как нам кажется, лучше, и полагаемся только на самих себя, не выясняя обычно обстоятельства случившегося. Это ничего... Они обе испустили судорожный вздох, да так синхронно, что невольные и чуточку смешливые усмешки слетели с их губ. Всё-таки так приятно, когда две девушки или женщины улыбаются, когда находятся рядом.