I need you!

*** Белый свет в кабинете главврача Медицинского центра Samsung был мягким, рассеянным, но всё равно резал глаза. Шокированный Чонгук сидел в кресле у стены, вцепившись дрожащими пальцами в собственные колени. Он пытался успокоиться, но его продолжало потряхивать и всё, что он мог, это наблюдать за братом. Намджун нарезал круги по кабинету, не в силах остановиться ни на мгновение. Туда-сюда, от стены до стены. Телефон словно прилип к его уху, а голос брата — чужой, стальной, рубленый, словно скальпелем, разрезал тишину кабинета. — Я сказал — растащить по разным кабинетам, чтоб даже шанса не было сговориться. С дуболомами пусть делают, что хотят, а Хосока и второго без меня не допрашивать. Ни одного слова, Джу Сан! Ни. Одного. Слова. Пауза. Короткая, злая. — Я не знаю. Пока ещё ничего не известно. Ждём. — Он сбросил вызов и тут же набрал другой номер. — Господин прокурор... Да… Да, я в курсе, что вы уже на месте, мне господин Ли уже сказал. Спасибо, что так быстро. Я хочу, чтобы вы знали: Я велел Джу Сану не позволять допрашивать этих ублюдков пока я не приеду. У меня к этим отморозкам больше вопросов, чем у государства. Да, спасибо за понимание. Пока ознакомьтесь с информацией на флешках. Джу Сан вам сейчас их передаст. Чонгук сглотнул. Он смотрел на Намджуна и не узнавал его. В его мире брат всегда был мягким, тёплым, иногда чуть ироничным, но всегда очень любящим. Тем, кто гладил по голове, обнимал, утешая. Тем, кто посмеивался над тем, как он торопится стать взрослым. Тем, кто делал его жизнь свободной, легкой и беззаботной. Тем, кто двадцать три года строил для него мир без боли и зла. Который заслонял его собой, не пуская реальность внутрь. А теперь стена рухнула, и Чонгук впервые увидел брата совсем другим: жестким, сильным мужчиной, отдающим приказы таким тоном, что даже ему стало страшно. Тем, кто умеет не только любить, но и убивать — если потребуется. Чонгук ещё крепче обнял свои колени, а события вечера понеслись перед глазами, как кадры какого-то чудовищного триллера, снятого больным на всю голову режиссером-садистом. Ему до сих пор казалось, что все это какой-то бред и происходит не с ним. *** Голос Джу Сана разрезал тишину, как хлыст. Чонгук стоял во дворе особняка и смотрел, как вооружённая охрана — с десяток человек в чёрном и в полной экипировке, за считанные секунды выстраивается в шеренгу. Ни одного лишнего движения, ни одного вопроса. Только чёткие, выверенные действия. — Первая группа — блокирование периметра. Вторая — штурм. Третья — прикрытие. Готовность — три минуты. Чонгук чувствовал, как Чимин сжимает его ладонь. Пальцы мальчика были ледяными, но он не дрожал. Он смотрел прямо перед собой, и в его глазах Чонгук увидел то, чего раньше не замечал — холодная решимость и уверенность. — Я хочу, чтобы ты остался дома... — Сказал Чонгук, но Чимин только покачал головой. — Чимини… — Я хочу посмотреть в его глаза. Хочу увидеть, как он сломается. — Голос мальчика был тихим, но твёрдым. — Хочу увидеть как он запоёт, когда перед ним будет не беззащитный парень, а те, кто одним движением руки эту мразь в порошок стереть могут. Чонгук не нашёлся, что ответить и, тихо вздохнув, просто сжал его ладонь в ответ. Ему очень не хотелось, чтобы Чимин снова встретился со своим мучителем, но мальчик был прав. Он имеет право увидеть, как свершается возмездие. Джу Сан подозвал Суён, которая стояла чуть поодаль, всё ещё бледная после разговора в кабинете. Она быстро показала на карте нужное место, и начальник охраны кивнул, тут же набирая номер и давая указание. — Координаты... Широта… долгота… Бригаду реанимации, да! Двое критических. Политравмы, тяжёлые ЧМТ у обоих. Хирурги, нейрохирурги, травмотологи, пусть все будут готовы. Намджун, стоявший рядом, нахмурился: — Зачем нагнетать? Может там всё хорошо, ведь их могли ещё не найти и мы только зря санавиацию прогоняем туда-сюда. — Он не понимал к чему так сгущать краски, когда еще ничего не известно. Джу Сан посмотрел на него так, словно был удивлен, что Намджун не понимает очевидного. — Дорогой, ты выходил что ли, когда Чимин рассказывал о его жестокости? Если Хосок их не нашёл, медики просто улетят назад и всё. А вот если нашёл… — Он сделал паузу. — То вряд ли он пазлы с ними сейчас собирает. Намджун ничего не ответил. Только кивнул, осознав, что Джу Сан, конечно, прав. И если Хосок до ребят всё же добрался, то сейчас каждая секунда промедления может стоить им жизни. *** Дверь открылась. Вошли трое. Главврач — высокий, седой, с лицом человека, который видел слишком много смертей, но всё равно не знает, как сообщать плохие новости. И двое мужчин в зелёных хирургических костюмах, всё ещё в бахилах и на ходу стягивающих шапочки. Все трое приветственно поклонились. Чонгук вскочил, также поклонившись. Намджун замер. — Господин Ким, — главврач говорил спокойно, но в глазах прямо читалось, что он не знает как начать. — Давайте сразу и по существу, не подбирайте слова, говорите как есть. — Голос Намджуна был ровным. Слишком ровным.— Я слушаю. — Что же... Ким Тэхён. У него открытая черепно-мозговая травма. Оскольчатый перелом теменной кости, осколки давят на мозг. Субдуральная гематома, но, к счастью, она частично дренировалась наружу через рану. Это дало нам время. — Врач перевёл дыхание. — Мы готовим его к операции. Оперировать его будет ведущий нейрохирург страны, Шин Хюнг Джин. Нам очень повезло, его сняли с самолёта за десять минут до вылета, по спецпротоколу, он собирался лететь в Канаду на конференцию. Его уже доставляют нашим вертолётом, через десять минут будет здесь. Намджун кивнул. Чонгук не дышал, а доктор продолжил: — Кроме того, у него множественные ушибы внутренних органов. Печень, селезёнка, почки. Но на данный момент экстренное оперативное вмешательство не требуется. Если операция на голове пройдёт успешно, займёмся остальным. — А что со вторым парнем? — Намджун шагнул вперёд. — Что с Мин Юнги? Главврач опустил глаза. Всего на секунду. Но этой секунды хватило, чтобы сердце Чонгука провалилось куда-то вниз. *** — Всем погасить фары! — Голос Джу Сана в рации, в ста метрах от проклятого дома, прозвучал тихо, но чётко. А ещё через семьдесят метров колонна замерла в темноте, освещаемой лишь очень редкими фонарями, и Чонгук увидел, как бойцы бесшумно выскользнули из машин и, словно чёрные тени, растворились в ночи. Ни звука, ни шороха, только сбитое дыхание Чимина рядом и стук собственного сердца. Три минуты. Целая вечность. Наконец, голос Джу Сана снова разрезал тишину: — Можно входить. Перед домом на земле лицом вниз лежало несколько человек. Руки скованы наручниками, возле каждого — по бойцу с автоматом. Чонгук перешагнул через чьё-то тело и вошёл внутрь. То, что он увидел, настолько потрясло его, что несколько секунд его мозг отказывается верить, что всё это происходит на самом деле. По разным сторонам гостиной, в лужах крови, лежали два парня. Один — в углу, с лицом, залитым кровью, был без сознания или мёртв. У противоположной стены, также с лицом, залитым кровью, другой. Скорчившийся, бледный до синевы, но ещё живой, он постоянно старался открыть глаза, словно пытаясь удержаться в сознании, слабо шевелил губамии, будто хотел что-то сказать, и Чонгук слышал, как кто-то, в общем шуме, постоянно говорил ему: "Держись, парень! Держись! Сейчас тебе помогут! Не засыпай! Держись!", но сил у него, похоже, не было совсем. В центре, у камина, на коленях стояли двое. Хосок и ещё один, незнакомый. По краям — двое бойцов с автоматами. А потом в дом влетели медики. Чонгук ещё пытался уложить в голове эту страшную картину, когда услышал голос. Хриплый, наглый, с издевкой: — Ну привет, Чонгуки! А ты у нас уже вырос оказывается! Прямо мужик мужицкий! Он обернулся. Хосок смотрел прямо на него, кривя губы в ухмылке. — Классную соску я тебе подогнал, — он кивнул на Чимина, который вошёл следом и замер, побелев. — Не благодари, это подарок от чистого сердца! А уж как он скулит, особенно когда два в зад и один в глотку — прямо заслушаешься! Дальше Чонгук ничего не помнил. Не помнил, как подлетел, не помнил первого удара. Очнулся только когда чьи-то руки вцепились в плечи, пытаясь оттащить. Перед ним лежал Хосок, с кровавым месивом вместо лица, а в ушах пульсировало "Соска! Соска! Двое в зад! Скулит! Один в глотку! Заслушаешься!" Он с силой сжал свою голову, словно в тиски, а потом вырвался, и выхватил пистолет из кобуры ближайшего охранника. Но даже руку вскинуть не успел. На него навалились скопом, сбили с ног, выбили оружие и крепко прижали к полу. — Чонгук! Остановись! — голос Джу Сана пробился сквозь пелену ярости. — Ты его убьёшь! — Да отпустите вы меня!!! — заорал он в ответ, пытаясь сбросить с себя тяжесть тел. — Я этого и хочу!!! — Эта мразь не стоит твоей свободы! *** Чонгук встряхнул головой, пытаясь хоть немного прийти в себя от пережитого. — С Юнги всё очень плохо... Очень. Разрыв печени, селезёнки и левой почки, — Донеслось до него. — Массивное внутреннее кровотечение. Когда бригада прибыла на место, он уже потерял больше трёх литров крови. Это критический объём. Чонгук сжал кулаки. Ему казалось, что он сам сейчас, от одного перечисления травм, потеряет сознание, но стиснув зубы, он заставил себя слушать. Смотреть. Быть здесь. — В дороге у него было две остановки сердца. Асистолия. Первый раз завели за минуту, второй — за полторы. Каждая такая остановка снижает шансы на выживание кратно. Если говорить прямо… Врач на мгновение замолчал, не зная, как помягче сказать. — Если говорить прямо, господин Ким, его шансы сейчас стремятся к нулю. Мы делаем всё возможное. Переливаем кровь, поддерживаем давление, боремся с отёком. Но… — Сделайте всё, — голос Намджуна дрогнул впервые за весь разговор. — Всё, что сможете. Я… — он запнулся. — Я понимаю, что вы не боги. Я знаю, что есть пределы. Но если вы сделаете всё возможное, я приму любой исход. Просто… дайте ему шанс. Главврач кивнул. Впервые за весь разговор в его глазах мелькнуло что-то, кроме страха. Он увидел перед собой не могущественного бизнесмена, способного стереть их клинику и их самих с лица земли, а человека с огромным сердцем, которое сейчас разрывалось и заливалось слезами от беспомощности. Врачи ушли так же быстро, как появились. Тишина в кабинете стала вдруг невыносимой. — Ты как? — тихо спросил Чонгук. — Не знаю, — честно ответил Намджун. Он медленно опустился на диван рядом с креслом брата. Сел — и вдруг показался Чонгуку прямо постаревшим, уставшим до самых костей и с темными кругами под глазами. — Я… я не привык быть бессильным. Гуки пересел на диван к брату и, положил голову на его плечо и прикрыл глаза, думая над словами доктора. Это как же сильно нужно любить и каким мужеством обладать... Юнги фактически забивали до смерти, а он упорно защищал Тэхёна. *** — Юнги! Юнги, пожалуйста! Крик Суён разорвал ночь. Чонгук обернулся и увидел, как из дома выносят носилки. Тэхён. Тэхёна вынесли первым. Быстро, почти бегом, врачи направлялись к вертолёту. Рядом бежал медик, держа над ним емкость с препаратом, который вливали прямо на ходу. А Юнги всё не выносили. Минута. Две. Три. Суён билась в руках Джу Сана, который держал её, крепко прижимая к себе и что-то успокаивающе шепча. Но она не слышала. Она смотрела на дверь и кричала: — Да сделайте же что-нибудь! Пожалуйста! Пожалуйста! Хоть что-нибудь!!! Чимин прижимался к Джину и молчал. Только слёзы текли по щекам. А тот крепко обнимал его, поглаживая по волосам и спине, пытаясь хоть немного утешить, но его самого заметно потряхивало. Он, как и Чонгук, впервые столкнулся с такой чудовищной жестокостью. А потом вынесли Юнги. Белый как мел. Казалось, что он уже не дышит. Вокруг него суетились медики, вливая что-то в катетеры, считая пульс, борясь за каждую секунду. — Разность давления! — крикнул кто-то в этом шуме. — В воздухе может не выдержать! — Если не поднимем сейчас, не выдержит и на земле! — рявкнул другой. Суён рванулась, но Джу Сан удержал. — Тише, тише, маленькая… Они делают всё, что могут. Всё, что могут… А Чонгук стоял и смотрел. Всё вокруг казалось нереальным. Сирены полицейских машин, злодеи, которых выводили из дома, согнув пополам, и вели к автозакам. Репортёры, появившиеся неизвестно откуда, слепили вспышками камер. Рядом с стоял охранник — на случай, если он снова сорвётся, но Чонгук не мог сорваться. Он был в шоке. Будто всё это происходило не с ним. А вертолёты уже поднимались в небо, унося двоих — одного с надеждой, второго почти без шансов. *** Чонгук открыл глаза. Кабинет главврача, брат рядом и просто звенящая тишина. — Знаешь, — Вдруг сказал Намджун. — Я думал, что самое страшное — это когда теряешь семью, когда родителей нет, когда любимый уходит. А теперь я знаю: самое страшное — это ждать. И не знать. Чонгук молча кивнул. А что он мог добавить? Брат был прав. Абсолютно прав. Где-то там, за толстыми стенами операционной, Шин Хюнг Джин надевал перчатки и склонялся над Тэхёном. А в другой операционной хирурги боролись за каждую секунду жизни Юнги, собирая и сшивая всё, что ещё возможно сохранить, боролись с кровотечением, переливали кровь и, считая капли, молились — каждый своему богу. *** А где-то, в роскошном кабинете, отделанном деревом и кожей, замерев от ужаса, сидел человек. Он был слишком тих для того, кто ещё час назад диктовал помощникам указания, строил планы на завтрашний день и думал, что ему подвластен весь мир. Хан Джэ Хва сидел в своём кожаном кресле, не в силах пошевелиться. Его глаза были прикованы к огромной плазменной панели на стене, где в прямом эфире шёл экстренный выпуск новостей. Бокал с виски, который он держал в руке, давно выпал, расплёскивая дорогой напиток по ковру, но он даже не заметил этого. На экране мелькали синие и красные вспышки полицейских мигалок. Вооружённые бойцы в чёрном сновали туда-сюда, а на земле, лицом вниз, лежали люди со скованными за спиной руками. Худенькая репортёрша, стоявшая на фоне этого хаоса, говорила быстро, захлёбываясь словами: — …сегодня предотвращено покушение на главу корпорации «SOFTLINE» Ким Намджуна и его брата. Исполнители задержаны, вы можете видеть часть из них за моей спиной. Другая информация, в интересах следствия, пока не разглашается. Однако из инсайдерских источников нам стало известно, что заказчики могут быть связаны с правительственными структурами. Камера дёрнулась, и в кадре появились двое. Первого Джэ Хва узнал сразу — Чон Хосок, его человек, его правая рука в этой операции. Второго он видел мельком, но тоже знал — один из людей Хосока, кажется, Джисон. Репортёрша рванула к ним с микрофоном, выкрикивая вопросы, но полицейские быстро оттеснили её, закрывая задержанных от камер. Хосок на мгновение поднял голову, и в его глазах Джэ Хва увидел то, отчего внутри всё оборвалось. Страх. Настоящий, животный страх. Страх человека, который знает, что его жизнь только что кончилась. — …ведётся следствие, — тараторила репортёрша. — По неподтверждённым данным, у следствия имеются прямые улики, указывающие на причастность высокопоставленных лиц. Мы будем следить за развитием событий… Но Джэ Хва уже не слышал её. Он смотрел на экран и не мог поверить, что всё рухнуло. План, который выстраивался годами, который должен был принести ему не просто деньги, а абсолютную власть — всё пошло прахом за одну ночь. Телефон на столе зажужжал. Потом ещё раз, и ещё. Но пальцы его не слушались. Он вообще пошевелиться не мог. На экране уже показывали рекламу, а он всё сидел, уставившись в одну точку. Бокал валялся на полу, виски впитывался в дорогой персидский ковёр, но ему было плевать. Глядя на экран телевизора, Хан Джэ Хва впервые в жизни не знал, что делать дальше. Он был в шоке. В полном, абсолютном, парализующем шоке.