I need you!

*** Бесконечная ночь сменилась днём, который тоже казался бесконечным. В огромном и светлом доме, полном людей, было очень тихо. Место, где обычно жили улыбки и любовь, было пронизан тишиной. Не той тишиной, когда все счастливы и просто молчат, потому что слова не нужны. А той, тягучей, вязкой тишиной, когда каждый боится заговорить первым, потому что голос может сорваться, а сорвавшись — утянуть за собой всех и всё, что ещё каким-то чудом удерживается от нервного срыва. Все были на пределе и сил на разговоры не было совсем. Ребята проспали почти до обеда. Сказалась ночь, бесконечная, выматывающая, полная слёз и ожидания. Когда Джу Сан привёз их домой, Джин настоял, чтобы Суён погостила у них, хотя бы до тех пор, пока господин Ли Джу Сан и Намджун не убедятся, что вернувшись к себе, она будет в безопасности. А Суён и не думала спорить, Сокджин даже опередил её. На самом деле, она сама хотела попросить его разрешения остаться на несколько дней у них в гостях, потому что в одиночестве она просто с ума сойдёт. И сейчас она просто благодарно поклонилась, скрывая, что готова от счастья прыгать, потому что ей не придется одной всё это переживать... Джи Ён проводила девушку в её комнату, Чимин с Чонгуком устало побрели к себе, а Сокджин свернулся клубочком на диване в гостиной, собираясь дождаться Намджуна из прокуратуры и лишь на секунду прикрыл глаза... Как его вырубило, парень осознать не успел. В комнате для гостей Суён рухнула на кровать и провалилась в сон, даже не успев раздеться. А когда открыла глаза, несколько секунд смотрела в потолок, надеясь, что прошедшая ночь была просто кошмаром, весь этот ужас ей просто приснился, а сейчас позвонит брат и скажет: — Привет, ебобошная! Хочешь заработать?! Думаю тебя арабам продать... Они сначала заплатят с десяток тысяч евро за красоту твою, а потом отдадут мне все свои нефтяные вышки, лишь бы я тебя назад забрал! — А чего это только десять тысяч евро?! С хера ли ты меня так дёшево оценил?! — Торгуешься... Это хорошо... Значит сделка состоится, нужно только согласовать цену вопроса... И заржёт... А она подхватит, и лишь просмеявшись, они перейдут к сути звонка. На прощание он скажет: "Снимай трусы — звоню арабам!", а она ещё долго будет хихикать, вспоминая их разговор. К сожалению, это не было сном. *** Потирая глаза, Суён спустилась вниз, где уже собрались все. Намджун сидел за столом, задумчиво крутя в пальцах чашку с остывшим кофе. Чимин прижимался к Чонгуку, и оба молчали — так, как молчат люди, у которых слова кончились ещё ночью. Джу Сан стоял у окна, глядя на сад, но, кажется, ничего не видел. — Совсем ничего не поели... — тихо произнесла Джи Ён, появляясь в столовой. Голос её был ровным, но в глазах — та же усталость, что у всех. — Может попросить поваров приготовить что-нибудь другое? Парни молча продолжили пить холодный кофе. — Мне слона, пожалуйста. Вместе с бивнями, желательно! Жареного и с лучком... – Суён обернулась на голос и увидела господина Сокджина. Волосы растрепаны после сна, пижама с мишками, надутые губы ребёнка, которого поднять подняли, а разбудить и не пытались. Это настолько контрастировало с господином Ким Сокджином, президентом их фонда, что Суён невольно расплылась в улыбке. — Новостей так и нет? — Джин плюхнулся на стул, рядом с мужем, предварительно поцеловав макушки младших. Джу Сан отошёл от окна и присоединился к ним, отрицательно покачав головой. Телефон молчал. И это молчание было хуже любых новостей. Чонгук поймал себя на том, что считает минуты. Пять тысяч четыреста секунд с тех пор, как они вернулись. Потом сбился и начал заново. Чимин взял его за руку, переплёл пальцы и тихо спросил: — О чём или о ком ты думаешь, Гуки? — Обо всём и обо всех, малыш... — честно ответил Чонгук, тихо вздохнув. — О Тэхёне, о Юнги, о тебе, о том, что дальше будет. — Дальше будет то, что будет, — вдруг подал голос Джин. Он отставил чашку и обвёл всех взглядом. — Хватит уже хоронить ребят! Сидите со скорбными лицами! Они выжить пытаются, а вы их, ещё живых, оплакиваете! Ешьте уже! — Сокджин стукнул ладонью по столу. —Ребятам поддержка нужна, а не наши обмороки от голода и переутомления! Ребята невольно заулыбались и приступили, наконец, к завтраку, а стоящая поодаль Джи Ён в очередной раз умилённо улыбнулась. Ну как он даже такие густые тучи напряжения и усталости буквально парой фраз развести умеет! *** Телефон зазвонил в шестом часу вечера. Все вздрогнули одновременно. Джин схватил телефон раньше, чем остальные успели пошевелиться. — Да... Да, я слушаю... — Голос его дрогнул. — Хорошо... Спасибо... Мы едем. Он сбросил звонок, обвёл всех взглядом и, казалось, немного выдохнул. — Тэхён пришёл в себя. Нам разрешили увидеть его. — Все ребята мгновенно подскочили, готовые ехать, но Намджун их немного приземлил. — Дорогой, останься, пожалуйста, дома с Суён и Чимином. Всех всё равно не пустят, я и Чонгука беру только для того, чтобы Тэхён смог увидеть, ради кого жизнь свою был готов отдать, и поблагодарить. — Я поеду с вами. — Жестко отрезал Сокджин, а Чимин согласно и покорно кивнул головой. — Я пока покажу Суён дом и уток. — робко улыбнулся мальчик. — Это отличная идея, малыш! Мы скоро вернёмся, надеюсь, что с хорошими новостями. — Намджун поцеловал макушку Чимина, обнял Суён и, быстрым шагом, пошёл на выход за Джу Саном. Чонгук и Джин — за ними. *** В палате было тихо. Только аппараты мерно пикали, отсчитывая удары сердца, и тихо гудели лампы дневного света. Тэхён лежал на кровати, опутанный проводами, бледный, с повязкой на голове, и выглядел совершенно потерянным. Глаза его были открыты, но взгляд блуждал, не фокусируясь. Они вошли осторожно, стараясь не шуметь и не напугать, и невольно залюбовались красотой парня. Даже бледный, как полотно, с темными кругами под глубокими глазами, парень выглядел, как прекрасный ангел, только что выигравший смертельную битву с демонами. Намджун подошёл ближе, опустился на стул рядом с кроватью и осторожно взял руку Тэхёна в свою. — Тэхёни... — позвал он тихо. — Ты слышишь меня? Взгляд Тэхёна медленно, с трудом, сфокусировался на его лице. Но видно было, что видит он плохо — словно через мутную плёнку, сквозь толщу воды. — Я Намджун, — продолжил мужчина, сжимая его пальцы. — Ким Намджун. Тот самый, ради которого ты... ради которого вы с Юнги... Он запнулся, не зная, как произнести эту страшную фразу. — Это мой брат, Чонгук, — чуть помолчав, Намджун отодвинулся, давая Чонгуку подойти. — Потрогай его, Гуки. Пусть почувствует твоё тепло. Чонгук шагнул вперёд, осторожно прикоснулся к ладони Тэхёна. Тот вздрогнул, но руку не убрал. Наоборот — слабо, едва ощутимо, шевельнул пальцами, словно пытаясь нащупать, понять, кто перед ним. — Ты наши жизни спас, боец, — голос Чонгука дрогнул, но он справился. — Ты настоящий герой. Мы... мы так благодарны тебе. Если бы не ты... Не волнуйся о том, что ты плохо видишь сейчас... Так будет не всегда... Это сосуды еще омываются после операции. Через несколько дней зрение вернется... Просто операция была слишком... Он не договорил. Ком в горле стал слишком большим. Тэхён молчал. Смотрел сквозь них, сквозь стены, сквозь время. А потом вдруг спросил — тихо, еле слышно, одними губами: — Юнги... В палате повисла тишина. Такая плотная, что, казалось, её можно было резать ножом. Пальцы Тэхёна продолжали слабо ощупывать ладони — Чонгука, Намджуна, пытаясь идентифицировать, понять, можно ли этим людям верить. Слишком много боли было в последние дни, слишком много предательства, чтобы доверять просто так, на слово. — Юнги... где Юнги? Все переглянулись. Намджун открыл рот, чтобы что-то сказать, но Джин его опередил. Он шагнул вперёд, мягко отстранил Чонгука и, опустившись на колени, возле кровати, приложил ладонь Тэхёна к своей щеке. — Тэхёни, послушай меня, пожалуйста, — сказал он тихо, но твёрдо. — Меня зовут Джин. Ким Сокджин. Я муж Намджуна. И я скажу тебе правду. То, что я скажу сейчас, будет очень больно, но это реальное положение на данный момент. Сзади послышался сдавленный вздох Намджуна: — Зачем?.. Не сейчас... Джини, не надо... — Надо, — оборвал его Сокджин, не оборачиваясь. — Он должен знать. Сейчас. Пока он здесь и пока сможет пережить это под присмотром врачей, а не потом, когда останется один. Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул. — С Юнги сейчас всё очень сложно. Он в реанимации, в медикаментозной коме. Врачи говорят, это необходимо — чтобы организм не тратил силы на лишнее, а боролся за жизнь. Пальцы Тэхёна дрогнули на его щеке. — Он очень сильно пострадал, Тэхёни. У него тяжёлая черепно-мозговая травма, разрывы внутренних органов, огромная кровопотеря. Две остановки сердца в вертолёте санавиации. Врачи делают всё возможное, но... Он запнулся. Всего на секунду. Но этой секунды хватило, чтобы тишина стала невыносимой. — Но пока никто не может сказать даже выживет ли он, и тем более никто не может сказать, сохранятся ли его когнитивные функции. Сможет ли он говорить, узнавать тебя, обслуживать себя. Он очень много крови потерял, мозг мог очень серьёзно пострадать. Тяжелая черепно-мозговая травма осложнена глубокой гипоксией.. Кислородным голоданием. И даже если он выживет... скорее всего, он уже никогда не станет прежним. Тэхён молчал. Долго. Очень долго. А потом его пальцы, всё ещё прижатые к щеке Джина, чуть шевельнулись. Погладили — слабо, едва ощутимо. — Спасибо, — прошептал он. — За правду. Джин сжал его руку в ответ. — Ты прости меня, Тэхёни, если я жестоко. Но ты должен быть готов. Когда выкарабкаешься сам — а ты выкарабкаешься, врачи говорят, прогноз хороший — тебе придётся принять решение. Будешь ли ты рядом с ним, каким бы он ни стал. Или... — Не надо, — перебил его Тэхён. Голос был слабым, но в нём появилась стальная нотка. — Не надо продолжать. Я понял. Он замолчал. А потом добавил — тихо, но твёрдо: — Мы всё выдержим. И ходить научимся, и говорить, и узнает он меня. Сердцем узнает. В палате снова стало тихо. Только аппараты пикали, отсчитывая секунды, и где-то за окном начинал моросить дождь. Намджун смотрел на Джина и впервые за долгое время не понимал, злиться ему или восхищаться. Сказать такое — сейчас, когда Тэхён едва пришёл в себя — было жестоко. Но Джин был прав: лучше сейчас, под присмотром, с возможностью выговориться, проплакаться, с помощью психологов. Чем потом, когда он останется один на один с этой правдой. — Отдыхай, Тэхёни, — тихо сказал Джин, отпуская его руку. — Мы ещё придём. Мы будем приходить так часто, что однажды ты взвоешь: "Да задрали таскаться туда-сюда, заняться нечем что ли?!" А пока набирайся сил. Ты нам очень нужен, дорогой... Ты нам очень нужен... *** Они вышли в коридор, оставив Тэхёна одного. Тот смотрел в потолок, и перед глазами всё плыло — лица, голоса, чужие руки, которые он трогал, пытаясь понять, можно ли верить. Юнги... — пульсировало в голове. — Юнги... Юнги... Он закрыл глаза. И в темноте, за толщей боли и лекарств, вдруг отчётливо увидел его лицо. Разбитое, в крови, но с той самой дерзкой ухмылкой, от которой у Тэхёна колени подкашивались, а сердце замирало, пропуская удары. — Держись, любимый мой... Только держись! Мы справимся... Обязательно справимся! *** Дверь за ними закрылась тихо, почти беззвучно. Намджун сделал несколько шагов и остановился, повернувшись к врачу, который их сопровождал. — Переведите его в одну палату с Юнги, — сказал он тихо, но твёрдо. Врач поднял брови: — Господин Ким, но Юнги на ИВЛ, там аппаратура, мониторы, за ним круглосуточное наблюдение... — Я знаю. — Намджун смотрел прямо в глаза, не отводя взгляда. — Расположите кровати так, чтобы они могли чувствовать друг друга. Прикасаться, если получится. Врач растерянно переглянулся с медсестрой. — Господин Ким, это... Юнги в крайне тяжёлом состоянии, любое лишнее движение... — Я понимаю, — перебил Намджун. — Но они любят друг друга и должны быть рядом. Если есть хоть один процент, хоть одна миллионная шанса, что присутствие Тэхёна поможет ему выкарабкаться — сделайте это. Он немного помолчал и добавил: — Терять вам нечего. Сами сказали, что Юнги слишком слаб, и даже если выкарабкается... — он запнулся, но договорил: — ...вряд ли от цветочка в горшочке отличаться будет. А Тэхён сейчас пришёл в себя. Он будет рядом. Он будет говорить с ним. Держать за руку. А вдруг? Врач смотрел на него долго. Потом перевёл взгляд на Джина, на Чонгука и вздохнув, произнёс: — Возможно, вы правы... В этом, действительно, есть смысл. Намджун кивнул. — Спасибо. Парни ушли, а некоторое время спустя, где-то там, за толстыми стенами реанимации, в полумраке, среди пищащих аппаратов и мерцающих мониторов, Тэхён сжимал прохладную безжизненную ладонь Юнги и тихо молился, пока сон не унес его туда, где любимый до безумия парень грозился выкинуть ужин в ведро, и уже не увидел, как медсестра, взглянувшая на монитор, замерла. Пульс Юнги... чуть участился. Девушка не стала звать врача, пока слишком рано для выводов. Просто улыбнулась и подумала — А вдруг?