The Research of a Novelist

Уэнсдей уставилась на носки своих ботинок на платформе с особенно скучающим выражением лица. Она сидела возле кабинета директора рядом с Ксавье, который рассеянно ковырял заусенец. Многие студенты проходят мимо них с понимающим видом и, возможно, даже с раскаянием. Однако Уэнсдей могла думать только о том, когда все это испытание закончится. Довольно быстро распространился слух, что Уэнсдей и Ксавье занимались сексом в его комнате в общежитии, и все были так заинтересованы этим. Она не могла представить, как бы они отреагировали, если бы узнали, что это была не только его комната, но и его художественная мастерская, и лес в целом, и однажды в уборной перед занятиями.   Возможно, именно тогда она сделала неверный шаг. Ксавье оставил синяк у нее на шее, прямо над пульсом. В тот момент это было потрясающе, и все, что она могла себе представить, это то, насколько эйфорично должно быть, когда вампир высасывает кровь, если сосать шею так приятно. Она вспомнила выражение шока на лице Бьянки, когда та заметила, как широко раскрытые глаза переводятся с одного на другого.   -Уэнсдей. Только не говори мне, что это то, о чем я думаю?   Она в замешательстве оглянулась, не уверенная, в какую игру играет сирена. Они подружились друг с другом в конце прошлого года, так что она знала, по крайней мере, что это не было чем-то злонамеренным.   -У тебя засос.   Еще один растерянный взгляд, заставивший Бьянку вздохнуть. -Синяк, который ты получаешь, когда кто-то сосет твою кожу. У тебя огромный след сбоку на шее.   Уэнсдей вспомнила, как прикасалась к своей коже, пока не вздрогнула от боли, на мгновение смакуя боль, прежде чем бросить взгляд на своего парня, который был раздражающе самодовольным.   Ее сверстники никогда не умели держать язык за зубами, поэтому, естественно, школа была полна сплетен. В коридорах гремела их новая мыльная опера "Уэнсдей  и сексуальная жизнь Ксавье". Когда они вдвоем шли на занятия, раздавались смешки, мальчики притворялись, что трахают друг друга за их спинами, а девочки бросали на нее неприятные ревнивые взгляды. Негативное внимание взволновало ее, особенно тем, что это, казалось, выявило очень агрессивную сторону Ксавье. Сплетни дошли до учителей, а затем, в свою очередь, до директора Уимс. Теперь они были здесь, сидели снаружи кабинета директора, в то время как родители Уэнсдей были внутри.   Отец Ксавье не появился, но мальчик и не ожидал меньшего. Он уже давно перестал возлагать на это большие надежды.   Дверь в кабинет открылась, привлекая внимание обоих подростков. Директриса Уимс поманила их внутрь, отступив в сторону, чтобы впустить. Там сидели Мортиша и Гомес Аддамс в своих лучших черных костюмах, ни одна ниточка или волосок не выбивались из колеи. В кабине пахло как дома только от их присутствия, и Уэнсдей , казалось, растворилась в его гостеприимной атмосфере.   -Привет, мама. Отец.   Директриса Уимс прочистила горло, видя, что родители готовы с любовью начать пеленать свою дочь.   -Ксавье, мистер и миссис Аддамс собираются поговорить с тобой из за отсутствия твоего отца. Кроме того, я думаю, что это вполне уместно, если вы встретитесь с ними. Я буду прямо в холле.   С этими словами высокая блондинка вышла из комнаты, оставив двух подростков стоять посреди комнаты лицом к Аддамсам. Мортиша первой пересекла комнату, поправляя челку Уэнсдей, прежде чем поцеловать ее в макушку. Затем ее отец подошел следующим, заключив ее в сокрушительные объятия, ее руки безвольно повисли по бокам.   -О, как мы скучали по тебе, моя маленькая мухоловка!   -Хватит, отец.   Гомес сделал шаг назад, отряхивая пыль со своего костюма. -Конечно, все еще не любитель обниматься.   Ксавье не мог не нервничать, если Уэнсдей получит свое убийственное отношение от своих родителей, он не мог себе представить, как они будут действовать по отношению к нему. Хотя все его мысли были выброшены в окно, когда Мортиша притянула его в свои объятия, прижимая его голову к своей груди. Уэнсдей нахмурила брови, наблюдая, как ее мать проводит пальцами по его волосам, с любовью поправляя их.   -Какой хороший отец не появляется, когда его сына тащат в кабинет? Эти акты подросткового бунта проходят быстро. Не успеешь оглянуться, как окажешься в тюрьме по обвинению в убийстве. Я знаю, что Уэнсдей уже близко, я бы ни за что на свете не пропустила ее слушание.   Ксавье не мог понять, намекала ли Мортиша на то, что обвинение в убийстве было хорошим или плохим, но он наслаждался ее материнской привязанностью больше, чем хотел бы признать. Уэнсдей была просто рада, что ей не пришлось терпеть физический контакт.   -Так ты тот парень, который украл сердце моей дочери? Я бы предупредил вас, чтобы вы не разбивали его, но мы должны опасаться за вашу безопасность. Он от души рассмеялся, и смех этот эхом прокатился по комнате.   Мортиша наконец отпустила мальчика: -Пробираться в общежития мальчиков, заниматься незащищенным сексом, быть предметом разговоров в школе... разве это не пробуждает твои воспоминания, Гомес?   Он ухмыльнулся и притянул жену к себе, целуя ее руку, -Как будто это было вчера, моя любовь. Помнишь, когда наш учитель застал меня за...   -Хватит с меня воспоминаний! Приступайте к нагоняям или выговорам. Уэнсдей была раздражена и, возможно, даже немного смущена тем, что они так вели себя в присутствии Ксавье.   -Мы здесь не для того, чтобы ругать. Я хочу сказать, что я горжусь тобой за то, что ты добилась таких успехов, выйдя из своей скорлупы. Ты завела друзей... любовников, ты исследуешь свою сексуальность, и это замечательно. Ты прекрасно справляешься, дорогая. - Мортиша мягко улыбнулась.   -И спасибо тебе, сынок, за то, что присматриваешь за ней. Я боялась, что моя маленькая грозовая тучка оттолкнет всех, она так старалась это сделать, - добавила Гомес.   Ксавье кивнул, он почувствовал укол ревности и тоски по тому, как близка Уэнсдей была со своими родителями. Он мог себе представить, что если бы его отец был здесь, у него было бы совсем другое мнение о ситуации. Он всегда говорил ему каждый год перед школой, чтобы он убедился, что “не обрюхатил ни одну маленькую шлюшку”, на что он закатывал глаза.   -И это все? Уэнсдей посмотрела на них с тем же невозмутимым выражением лица,с которым она была всегда, но Ксавье мог видеть, что с ними все было немного мягче. Она любила их и была рада их видеть.   Уэнсдей не призналась бы в этом, но Вещи нравилось сплетничать о том, как часто она улыбалась, когда была дома.   -Мы хотели подарить вам это , женщина подняла коробку с презервативами, заставив Ксавье покраснеть. -Мир не готов к маленькой Уэнсдей. Вы двое, будьте в безопасности, пожалуйста.   -Спасибо тебе, мама. Отец.   -конечно. Ксавье, дорогой, ты можешь обращаться к нам со всем, что тебе нужно. Мортиша улыбнулась.   -Спортивные игры, отцовские советы... как обратить вспять любое заклятие, которому моя дочь может научиться назло тебе. Вообще что угодно!   Ксавье улыбнулся, и краем глаза он мог поклясться, что видел, как Уэнсдей сделала то же самое.   После того, как они все попрощались, Ксавье и Уэнсдей пошли на свой следующий урок, не в силах больше заботиться о сплетнях. Он был слишком занят, наслаждаясь новой семьей, которую ему, по-видимому, подарили.   -Они не так плохи, как ты их изображаешь,Уэнс.   -Я никогда не говорила, что они плохие люди. Они мои родители, они обязательно будут меня раздражать. Однако я уже знала, что вы трое поладите   -Почему это?   -Вы все прокляты необходимостью быть эмоционально нетронутыми.   Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но отмахнулся, как от не столь важного. Его больше заинтересовало то, как его девушка носила коробку с презервативами на виду, как будто это был просто учебник или классное задание. Он действительно влюблялся в нее и ее выходки.