Затянув тугой ошейник

Собственного специалиста врачевания в команде убийц не имелось, а заживление переломов, как правило, требовало большее время в традиционном лечении, нежели это мог бы сделать, например, специфичный стенд. В то же время Хагар отказалась от предоставления помощи местной больницы или частного врача, это бы стоило её заработанных денег с последних заданий. Ризотто совершенно не убедили доводы девушки, что она серьёзно не пострадала, вздрогнув от боли случайного прикосновения. Ещё больше она удивила тем, что предложила пересобрать повреждённые участки своего тела стендом Мелоне. Среди убийц не было принято рассказывать о своих способностях, сильных или слабых сторонах, но Жнецу представилась возможность частично увидеть в действии Baby Face на совместной миссии. Управление материей данного стенда не было безопасно и не предназначалось для лечения. Но будь наёмница ранена на задании в клане Бакари, её бы вовсе оставили умирать, тогда как совсем немощных бойцов — просто добивали. Глава Сквадры бросил на Хагар строгий, но по большей части безразличный взгляд, уложив ту в кресло в незанятой комнате, хотя она готова была самостоятельно передвигаться по прибытии в штаб. Перед уходом он поставил Хагар перед фактом, что будет ждать отчётность по этому делу, на что та задумчиво свела вместе брови. — Думаю, я должен тебя осмотреть, — подошедший Мелоне со своим стендом на четырёх конечностях отвлёк девушку от мыслей. — Извращенец, — Хагар осадила мужчину из-за того, что он внезапно своим присутствием выдернул её из мыслей, немного отодвинувшись, но в итоге позволив снять с себя верх одежды и изучить полученные повреждения, сильно сомневаясь в знаниях медицины Мелоне. Наёмнице был непонятен первые минуты похотливый взгляд мужчины относительно её тела — история в клане, загнавшая в узду рабской жизни, убеждала Жнеца в том, что она действительно уродлива вопреки истине. Но иногда думая о том, что могло быть иначе, став она одной из наложниц Бакари…она представляла, что не дожила бы до сего момента в попытке прикончить его, оказавшись в достаточной близости. Была бы у неё тогда такая решимость? Выражение лица Мелоне, сменившееся на серьёзность, озадачивало больше, чем его озабоченность в поведении обычно. Хагар не успела задаться вопросом, когда Baby Face использовал способность. Наёмница беззвучно, как рыба, открыла рот, лишь глотая воздух, но не имея возможности и произнести звука — вакуумными кубами были фрагментированы голосовые связки, не позволяя вырваться крику от того, что можно было ощутить, когда часть тела наживо рассечена на несколько, как кубик Рубика. Baby Face заменял кубами одни участки из других, как подгонял неподошедшие друг другу пазлы. По крайней мере, это было быстро, и Жнец уже смогла вновь учащённо дышать, мысленно кляня себя, что сама это предложила. — Di molto! — утвердился Мелоне в «замечательном результате», вернув свой внимательный взгляд к телу девушки, прежде чем она поспешно собралась и ушла из комнаты без слов благодарности. Утром Хагар застала Ризотто в кабинете штаба. Девушка вкратце описала, что с заявленными жертвами покончено, после чего повисла тишина: Неро, задумчиво придерживая указательный палец у виска, и напротив Жнец, ощущая неловкость повисшей паузы. — Фактически ситуация разрешилась между двумя группировками, — подытожил лидер убийц. — Ты же вмешалась в конфронтацию и оказалась в затруднительной ситуации. Мужчина размышлял вслух, ещё не посвятив Хагар в текущее положение Сквадры в Passione, но намекая, что доля от убийства разделится между ней и теми, кто косвенно принял участие в деле, а оплата самого контракта и без того была невелика. Сейчас он испытующе наблюдал за реакцией подчинённой ему. Неро понимал, какие при этом могут возникнуть чувства на примере Гьяччо, который не пытался сдерживать свои эмоции относительно мизерной зарплаты. Жнец насупилась, молча переваривая информацию. Она понимала посыл своего лидера и хотела возразить, сдерживаясь из последних сил, что отражалось на поджатых губах и хрусту костяшек пальцев о подлокотники кресла. Из расчётов убийца получит треть от суммы заказа — всего лишь 200.000 лир, а две трети разделятся между Ризотто и Мелоне. Хагар подняла мрачный взгляд на мужчину, не позволяя растеряться в этот раз при столкновении рубинового пламени его глаз в бездонной тьме. Недолго выдержав, наймитка отвела взор, не имея веских аргументов, чтобы возмутиться. Её запросы из-за прошлой жизни в рабстве оставались невысоки, так что очередной раз ощущать несправедливость было такой же обыденностью. А поскольку в команде Жнец совсем недавно, ей ещё не раз приходится сталкиваться с предубеждением на свой счёт, хотя в остальном отношение в мафии было немногим лучше, чем в клане Бакари. «Lo zoppo non romperà la sua stampella», — уже выходя за дверь кабинета, на каирском диалекте произнесла про себя Жнец, что переводилось как «Хромой не станет ломать свой костыль». Около выхода наёмница увидела Прошутто, педантично курившего сигарету. Вероятно, где-то рядом был и Пеши, носившийся за ним повсюду. Парень с ярко-зелёным ирокезом, напоминающим ананас, оказался в Сквадре раньше Хагар, но всё ещё не убил никого, помимо этого факта, сам он лишь внешне грозного вида никак не вписывался в Отряд Устранения своей мягкотелостью характера. Жнец мельком, только при виде Прошутто мысленно задавалась вопросом, зачем тот возится с Пеши, даже если напарник как-то и помогает ему в поручениях.

***

Когда Хагар в клане наёмников подчинялась Старшим, она не имела права думать о снисхождении и жалости, пачкая руки в крови — тем, что добивала слишком живучих жертв или устраняла непричастных, но случайных свидетелей. С того момента, как её в возрасте 10 лет изгнали в касту бойцов, девушкой руководил страх — страх неизбежности физической и моральной боли, страх, что ей нанесут телесные увечья и в конце концов убьют. Каждое утро её пронимала дрожь бессонной ночи, даже если задания на этот день не выпадало, но всякие мысли и страхи не имели в голове места, когда приходилось тренироваться и убивать, потому что в ином случае все худшие опасения будут исполнены. Впрочем, Старшие не отягощали себя поиском повода для наказания, называя жестокость дисциплиной и демонстрируя таким образом силу. За семь лет у Хагар выработалась механическая реакция: насилие понималось как что-то нормальное и само собой разумеющееся в этом мире, поэтому её не гложила совесть от того, что она делает, не мучали кошмары с лицами её жертв, лишь росла ненависть к людям. Наёмница окинула холодным взглядом Прошутто и, прежде чем мужчина обратил бы на неё внимание, повернула и ушла в противоположную от него сторону.