Затянув тугой ошейник

В какой-то момент начало казаться, что ситуация в Сквадре приходила в подобие стабильности — некоторые группы внутри самого Пассионе имели наглость вести бизнес вне организации, чем обеспечили отряду устранения работу. Оставались ещё и те, кто пытался конкурировать с мафией и привлёк к своей деятельности внимание босса. Однако безупречное выполнение миссий парадоксально снизило спрос на них, потому что когда влияние Пассионе укрепилось в Неаполе, для Сквадры просто не находилось применения. Убийцы будто были отодвинуты в запас до необходимости воспользоваться их услугами, не втянутые в управление наркотрафиком, который был разделён даже между менее значимыми бандами, и не имеющие долю в ином бизнесе на территории Италии. Несправедливость была ощутима и оскорбительна, и члены команды уже довольно открыто выражали своё недовольство, но могли его разделить только между собой и лидером группы. Жнец в свою очередь не имела чёткой позиции по отношению ко всему этому. Зная, что Ризотто и сам понимает их общее положение, девушка старалась не затрагивать при нём щепетильную тему. Она оставалась чистым и острым инструментом, не имеющим претензий и дающим уверенность в том, что может так же эффективно пронзать и резать. Среди рабов, вышедших в наёмники клана Бакари, встречались и протестующие мятежники, однако с ними справлялись довольно быстро и показательно для других, оставляя их измученные пытками тела на площадях, сообщающих между собой почти все здания в лагере. Иногда сам предводитель лишал жизней названных советниками предателей в разгаре какого-либо собрания, чтобы об этом не смели забывать подчинённые. Убеждения родом из каирского клана о себе, как о средстве использования, у наёмницы были ещё достаточно стойкими несмотря на то, как она привыкла к команде в целом и сблизилась с Ризотто в отсутствие какой-то явной субординации. Хотя лидер ещё пытался затронуть болезненные для Жнеца вопросы, которые было необходимо решить, свои сильные эмоции она всячески подавляла и избегала разговоров о собственном прошлом и о снах, переставших её беспокоить, потому что на них оставалось не так много времени. Ночь для отряда устранения была коротка, поскольку каждый был вынужден соглашаться на совершенно любое задание из-за сокращения их бюджета в крайней степени и прилагать максимум усилий. Пока некоторые из Сквадры просто откровенно выражали своё недовольство из-за того, что им практически не платят, не учитывают их требования и ни во что не ставят, Жнец нашла для себя более опытных собеседников для этого — Сорбета и Джелато, которые помимо всего перечисленного начали искать информацию о боссе. Не беря в расчёт то, что вычислять главу мафии уже значило бросать ему прямой вызов, натолкнуться хоть на какие-то сведения о нём оставалось маловероятным. Хагар втянулась в это из любопытства и азарта, вдруг возникшего в желании проверить свои профессиональные навыки убийцы. — Солидо Насо…наиболее распространившийся слух об одном из прозвищ босса, — совсем буднично рассуждал Джелато. — Однако это имя никуда не ведёт и ни о чём не говорит. — Оно ведёт к предателям, — поправил друга Сорбет. — …которые не отличаются опытностью, и в итоге устраняем их мы, хотя они не обладают даже крупицами сведений о нём. И, судя по всему, это действует, раз для нас нет работы. — Almawtaa la yatakalamun, — Жнец использовала устоявшееся выражение родного языка, обращая к своим словам внимание обоих коллег. — Босс тщательно заметает следы, так что думаю, теперь он обходится и без нас. Следовательно, имеет значение то, что у него есть стенд и какой наделён силой…странно то, что он продолжает скрываться, если допустить, что его способности так или иначе опасны. — Ты переоцениваешь босса, — самоуверенно или даже просто раздражённо встрял Сорбет. — у него есть ещё люди для таких назначений помимо нашего отряда. И если он не доверяет совсем никому, то он ведом страхом, хотя его же и использует для удержания власти. Это действительно забавно. — Кажется, ты прежде состояла среди наёмников? — мягко перевёл тему Джелато, когда обсуждать злободневный вопрос было не из чего. — Их лидер не был так же скрытен? — Бакари… — девушка скрестила руки на груди, откинувшись на спинку кресла и задумавшись, — был в большей мере тщеславен, поэтому всячески демонстрировал свою власть управлением автономной частью Каира, это где-то треть, минимум четверть столицы. Впрочем, мне довелось видеть его мельком издалека, но каждый в клане был обязан знать того, кому служит. Жнец замолчала, не привлечённая продолжать разговор, повернув голову в сторону. Не так давно наёмница узнала, что некогда глава каирского клана был заинтересован в нахождении такой же стрелы, которая в Пассионе могла наделить стендом тех, кто имел предрасположенность. Кому бы она не принадлежала до этого, скорее всего здесь, в Италии, она оказалась непосредственно из рук босса. Убийца умолчала об этом, потому что с одной стороны — информация так же была неполной, с другой — нахождение частичек сведений всё ещё имело соревновательный характер между ликвидаторами, и выменивать собственную зацепку на менее ценную информацию было бы недальновидно. Шаги Ризотто где-то в коридоре казались очень тяжёлыми, хотя и были довольно тихими, но не из-за его грузного телосложения, а из-за ноши, взваленной на него как на лидера Сквадры, что обязывало его быть морально сильным, особенно когда стоит вопрос того, чтобы не допустить слишком отчаянные шаги кого-то из команды. Неро более отчётливо понимал, что сейчас у них нет возможности противостоять боссу — из-за нехватки сведений о нём и о его слабых местах, по которым нужно бить. Одной решительности в этом случае не хватало, хотя, оценивая собственные силы, Ризотто был способен нанести удар в прямом столкновении, но этого ещё не происходило. Жнец уже как-то интуитивно замолкала, чувствуя присутствие лидера за своей спиной. Было несколько нечестно что-то утаивать от Ризотто, но припоминать незначительные фрагменты своего прошлого перед другими — разница была в том, что глава Сквадры был небезразличен Хагар, и тем не менее её доверие выражалось иначе.

***

Двоим им наедине иногда находилось, о чём помолчать без ощущения неловкости в этой тишине, пересекаясь только многозначительными долгими взглядами. Смотря на мужчину, Жнец впредь не бросала Ризотто вызов, её зрение было расфокусированно или прицельно, с какой-то жадностью цепляясь за каждую деталь в нём. Сейчас, как и взяла в привычку это делать, девушка ждала, пока каждый, у кого к лидеру имелся вопрос или просьба, поручение от него, наведается к нему. Наёмница прокрадывалась как можно тише в комнату Неро, когда уже никто не должен его побеспокоить, как правило, застав главу в работе с бумажной волокитой — какие-то отчёты, неоплаченные во время счета, как постоянное напоминание о статусе команды в мафии. У Жнеца в большей степени была дозволенность видеть Ризотто слишком утомлённым, загруженным заботами и уставшим от них, хотя он держался всё ещё крепко, как полагается лидеру. Никто не учил убийцу, что такое сострадание или забота, поэтому она не могла объяснить своё желание в этот момент помочь ему в чём-то, утешить…вообще то, что Хагар делала, описывалось бы ей как что-то незначительное — девушка брала в руки ещё не рассортированные листы документов и зачитывала содержание вслух, чтобы поздним вечером Ризотто реже напрягал своё зрение. Наёмница уже достаточно неплохо понимала язык и свободно разговаривала на итальянском, но в речь ещё явно пробивался её акцент рваными и быстрыми фразами. Иногда это забавляло обычно серьёзного мужчину; когда девушка делала задумчивые паузы, встречая незнакомое для неё слово, Неро бегло обращал внимание на бумагу, после чего объяснял то или иное определение и, пока Хагар была сосредоточена на тексте, он смотрел на неё…или скорее любовался ей с едва заметной толикой нежности. Наёмница, некоторое время простояв над столом лидера, расхаживала по комнате, а после садилась на диван, вытянув на нём ноги и в ожидании молчала, держа в руке лист. А поскольку она сгребала все не изученные документы себе и располагала рядом с собой, это было призывом, чтобы Ризотто подошёл и сел с ней. Девушке в отличие от мужчин в Сквадре хватало длины дивана, чтобы, даже когда она располагалась на нём во весь рост, оставалось ещё место с краю. Хагар никак не могла сказать или намекнуть лидеру на желание сблизиться с ним в данный момент, но поскольку оно нередко было обоюдным, мужчина проявлял инициативу, а наймитка совершенно этому не сопротивлялась. Жнец позволяла Ризотто укладываться на себя, располагая голову на вздымающейся груди, из-за чего вдыхала реже, но глубже, обнимая Неро за плечи, прикрывая глаза и откладывая подальше нервирующую кипу бумаг. Эти мгновения вопреки желанию не заканчиваться были редкими, но от того дорогими. К столь короткой, как намотанный поводок, дистанции убийцы пришли спустя достаточно долгое время. Сначала даже незначительные, но спонтанные для Хагар прикосновения лидера вызывали у неё мандраж, но она не могла показать признаков своей тревоги, поэтому просто замирала, на какие-то доли секунд прекращая дышать — было ли это безобидное объятие или уложенная на плечо рука. Более тесное взаимодействие иногда сопровождалось борьбой с неприятными воспоминаниями, мелькавшими перед глазами наёмницы, и дрожью по всему телу. Ризотто оставался терпелив, поэтому постепенно Жнец игнорировала возникшие образы, вскоре нуждаясь в участливости мужчины. Ненавязчивые, но ласковые объятия через одежду и плед становились всё более крепкими, а позже, избавляя с каждым разом от слоёв ткани, настолько отчаянными, будто обещая рёбрам вонзиться в кожу; поцелуи оставались ещё более особенным случаем, сопровождаемые сладкой болью от искусанных губ, жадными до последней капли воздуха. Крайне редко лидер проявлял большее внимание и в то же время особую жестокость в столь интимных моментах — он брал от Жнеца всё без остатка с её желанием и готовностью что угодно ему отдать, заставляя разум окутывать плотной от воспоминаний завесой. Неро мог не сдерживаться с наёмницей в любых аспектах, особенно моральных или этических — эти понятия ей были просто неведомы. Именно тогда, когда лидер был более беспощадным и оставлял на догола обнажённой коже девушки следы своей страсти, по её в том числе прихоти сжимал её горло с ощущением несомненного контроля, прижимался к Хагар со спины и двигался глубоко и интенсивно, заставляя вырываться стонам со слабой хрипотцой, Жнец раскрепощалась, млела в приятной дрожи и была удивительно покорной и искренней. Доверие делало этот незримый ошейник ещё более и более тугим. Но так же, как наёмница являлась для Неро средством утешения, достойная его проявлений теплоты и нежности, в равной степени могла вывести мужчину из себя — порой её смиренный характер приобретал что-то строптивое и дерзкое. Переменчивость Хагар так же выражалось в замкнутости, а её уходы в себя обозначались отсутствием связи с кем-либо на несколько дней, что впрочем не мешало ей своевременно выполнять приказы. С некоторых пор Ризотто понимал бесполезность мер причинения девушке физической боли, к которым она привыкла, как к ежедневному обряду, поэтому на разного рода претенциозные действия Жнеца отвечал безразличием. И это работало как нельзя кстати, поскольку сначала наймитку снедала непонимание такой реакции, потом охватывала обречённость, после чего стоило дать оклик, как резко дёрнуть за поводок, чтобы наёмница отозвалась. Вскоре в этом всё меньше появлялась необходимость, и всё больше понимания и принятия возникало во взаимоотношениях между Ризотто и Хагар. Убийцы не использовали терминов, описывающих что-то близкое к любви или симпатии, не давали клятв и не произносили никаких признаний вообще. Они просто были друг у друга с безусловностью своих чувств.

***

Ризотто сел в общем зале на кресле, параллельно перебирая разложенные на своих коленях документы и слушая отчётность о миссии Гьяччо, который слишком эмоционально отреагировал на предоставленную об оплате задания информацию от Мелоне, сидящего рядом за ноутбуком на диване. Лидеру достаточно было одного обращения к вспыльчивому парню, чтобы он взял себя в руки и, сокрушённо покачав головой и поправив очки на переносице, прервал следовавшие тирады возмущения. Жнец лишний раз избегала взгляда на Неро, сидя в кресле напротив, хотя и жаждала сейчас по меньшей мере его внимания. И не то чтобы её смущали присутствующие здесь же сквадровцы, в особенности Прошутто, которому хватит наглости для пикантных расспросов, или Иллюзо, способного появиться из зеркала почти на всю стену и разделявшего с ними секрет одной ночи…после неё наёмница старалась реже с ним контактировать, необъяснимо чувствуя неловкость в его присутствии, хотя ничего подобного раньше ей не приходило в голову. Жнец читала серию книг Марио Пьюзо об американской мафии, глава которой был выходцем из Италии, и иронично подмечала расхожесть представления автора с действительностью. Хотя общая концепция произведений была не слишком далека от взгляда непричастного человека со стороны на организацию, фамильярность и уважение — не то, чем могло быть характерно пребывание в Пассионе, и никто не приходил на поклон боссу, а только исполнял его приказы. И вообще литературный слог слишком романтизировал деятельность гангстеров, как и экранизации на его основе. Наёмница отложила чтиво с лёгкой насмешкой. Когда зал наконец освободился от членов Сквадры, кроме Ризотто, Жнец взяла со стола несколько файлов и села на диване. Спокойная и сосредоточенная, девушка задержала своё внимание на одном документе, слегка отбивая по его краю пальцем тихий ритм. Это была задолженность за аренду и коммунальные услуги за 3 месяца, включая набежавшие за неуплату в срок пени. Наймитка опустила немного лист, встретив взгляд Ризотто, обращённый к ней обычно в тот момент, когда сама она не смотрела на мужчину. Скрытая бумагой улыбка пробежала по лицу девушки, сменившаяся удивлённой насмешкой, когда лидер подсел рядом, потянувшись осмотреть квитанцию. И тем не менее за серьёзностью глаза Неро таили какую-то игривость…или это был азарт зверя, когда тот видит перед собой добычу. Хагар размашистым движением убрала лист подальше на столик за собой, нарочито отведя взгляд. — Думаю, я могу это оплатить…у меня не так много запросов, а мои кинжалы ещё совсем острые. — наёмница имела привычку постоянно копить заработанные средства, но никогда не знала на что, кроме каких-то своих общих потребностей. Она посмотрела на Ризотто, который одобрительно и благодарно кивнул на предложение, хотя даже желая возразить инициативе Жнеца, с точки зрения управления, принял решение как оптимальное. — Пока с каждого собирать взнос, срок платежа истечёт, — добавила девушка к сказанному. — Ты ведь о них заботишься, а они этого даже не знают, — отметил лидер, слегка погладив по своему виску двумя пальцами. Жнец неуверенно пожала плечами — её немного смутило слово «заботишься» по отношению к себе. — Так или иначе мы в одной лодке…— наёмница вдруг задумалась о формулировке и хмыкнула: — но я думаю, в ней мы пойманные обстоятельствами акулы. Даже имея острые зубы и мощные челюсти, мы можем сделать слишком мало, пока наши плавники и хвост связаны. Ризотто слегка прищурился и на какой-то миг ухмыльнулся, впечатлённый сказанным. Мужчина по-собственнически обвил рукой талию Жнеца и наклонился над лицом девушки. К его удивлению и немного разочарованию наёмница уклонилась от возможно последующих за этим действий и уложила голову лидеру на грудь, подавшись вперёд. Вероятно, ей было несколько некомфортно от того факта, что в совершенно любой момент может пройти кто угодно мимо и, например, застать их целующимися. Неро покрепче обнял Хагар, откинувшись спиной на диван и уложив девушку на себе. Было не слишком удобно, особенно как-то развернуться на диване в сложенном виде, однако и это можно было потерепеть ради моментов умиротворения.