Рефрен - это повторяющаяся фраза (A refrain is a repeated phrase).

Она никогда особо не любила квиддич. Но в этом что-то было. Но вот высота или конкуренция… А может быть надвигающаяся неизбежность смерти или травмы… Да, скорее всего последнее пугало ее больше всего. Как бы то ни было, это лишило ее всего удовольствия от игр. Но, она должна была признать, ей действительно нравилась эта форма для квиддича. Бриджи и высокие сапоги, мантии, развевающиеся на ветру. Все это напомнило ей документальные фильмы, которые она видела по телевизору. Герои передач на БиБиСи в узких брюках и галстуках, затянутых потуже, в туфлях, которые были такими красивыми… Но так же Гермиона иногда размышляла о том, что БиБиСи часто ошибались в исторической точности, и она, конечно, надеялась, что в будущем они таких ошибок допускать не будут. Но после сотого просмотра «Гордости и предубеждения» с мамой на каникулах, Грейнджер поняла одно — ей нравился этот стиль: элегантные линии, блеск пуговиц на пальто для верховой езды и, конечно же, бриджи. Виктор, например, прекрасно выглядел в квиддичной форме. Но она думала не о Викторе, когда поворачивала за угол к раздевалкам. На самом деле, она думала, что если Гарри не поторопится и не переоденется в ближайшую минуту, они никогда не закончат сочинения до понедельника. Они уже отложили это из-за строгого графика тренировок Гриффиндора, а затем из-за матча. Гермиона даже уже думала — и ей было стыдно за это, — что лучше бы ей одной пойти в библиотеку и приготовить необходимый материал. Гермиона была поглощена этими мыслями, когда внезапно поняла, что наткнулась на что-то. И это что-то происходило даже не внутри раздевалки, а прямо у стены, там, где все могли увидеть. Где она могла увидеть. Два тела были переплетены между собой, и потребовалось всего лишь мгновение, чтобы узнать в них Фреда и Анджелину. Она почти не видела их после того, как застала за поцелуями после Святочного бала, но, похоже, в новом году они не особо изменились. И тише они не стали: Гермиона явно слышала стоны. Анджелина прижала высокого Загонщика к стене, потянув его голову вниз так, чтобы она могла целовать его. Гермиона не была экспертом — она даже новичком не была в таких делах, — но, похоже, ему это нравилось. То, как пальцы Анджелины тянули его за волосы, говорило Гермионе, что Охотник была главной в этой ситуации, и Фред, казалось, не возражал. И, к ее удивлению и смущению, Анджелина решила пойти дальше простых поцелуев: ее нога была перекинута через бедро Фреда, как будто он был метлой, на которую она собиралась взобраться. Ее бриджи — которые, как отметила Гермиона, на Анджелине сидели слишком хорошо — плотно облегали ее приподнятое бедро, которое Фред нетерпеливо поддерживал свободной рукой. Они двигались, постанывая, и Гермиона задалась вопросом: может лучше было бы наоборот? Если бы Фред прижал ее к стене… Наверное, так ему было бы удобнее держать ее за бедро… Но Гермиона только тряхнула головой, рассеивая туман: все же она была жуткой перфекционисткой. Даже сейчас. Сейчас было неподходящее время размышлять о том, как было бы им удобнее. Она прочистила горло. Анджелина была единственной, кто поднял глаза. Губы ее оторвались от губ Фреда, в удивленном: — О-о-о… Ее конский хвост был немного растрепан. Гермиона всегда думала: она использовала заклинания, чтобы волосы идеально лежали во время матча? Но никакие чары не могли противостоять пальцам Фреда Уизли. Фред, который пытался освободиться от нее, прочистил горло и украдкой запахнул мантию. — Мерлин, Грейнджер… Ты как всегда чертовски вовремя, — лениво сказал он, хотя его голос и звучал запыхавшимся. Как и в первый раз, его, казалось, не очень беспокоило то, что она их прервала. Как будто ему даже нравилось, что она снова стала свидетелем их ласк, и это только добавляло остроту. Его знакомая самодовольная ухмылка сразу же появилась на веснушчатом лице, и Гермиона почувствовала, что начинает краснеть. Наверное, он подумал, что она преследует его. Нужно было дать понять, что это не так. — Ты не видел Гарри? — Вообще-то, я был немного занят, — фыркнул Фред, но тут же получил локтем под ребра от Анджелины. Девушка не выглядела смущенной, но она казалась немного… Взволнованной. Она неловко поерзала в своих ботинках, которые, очевидно, были такими же, как у Фреда, только меньше размером. Гермиона подумала, не странно ли целоваться с кем-то, кто одет точно так же, как ты. Хотя, наверное, это не так важно, когда ты занят поцелуями… — Он уже ушел с остальными, — добавила Анджелина, бросив на Фреда короткий и понимающий взгляд. — Кажется, в Хогсмид, да? Решили отпраздновать победу сливочным пивом. Джордж утащил их минут двадцать назад. Гермиона могла только моргать. — А-а-а… Она хотела сказать, что они должны были встретиться и пойти в библиотеку вместе, но промолчала, зная, как пафосно это прозвучит. Она остро ощущала неловкое молчание, которое опустилось на них троих. Фред наклонил голову, наблюдая за ней в своей обычной манере, присущей только ему. Было очевидно, что Гарри забыл о ней. Никому она была не нужна. И даже сейчас Гермиона помешала парочке. Да где угодно. Везде она лишняя. — А! Точно… Он же говорил. — Она попыталась приободриться, заставляя себя выглядеть невозмутимой перед их жалостливыми взглядами. — Ну ладно. Извините, что прервала вас… — Никаких проблем, — весело вмешался Фред, выражение его лица сменилось на небрежную вежливость. — Мы как раз собирались наверх. Пойдешь с нами? Он сказал это с такой легкостью, что она почти забыла, что он умеет врать. Но тут же очнулась: они только что были в середине того, что начали. И если бы Гермиона им не помешала, вряд ли это была бы только середина — скорее начало. «О, Мерлин!» — подумала Грейнджер с несчастным видом. Это просто ужасно. Раз они предложили пойти с ними, то точно жалели ее. Девушка покачала головой, кудри разметались вокруг ее лица. — Нет… — Она отступила. — Нет, это не… Я в любом случае тороплюсь. Она повернулась так быстро, что чуть не потеряла равновесие. — Может я ошибаюсь, — крикнула ей вслед Анджелина. — Но может быть Гарри и не в Хогсмиде. А вдруг он пошел в библиотеку? Гермиона вздохнула. Она ненавидела, не выносила, когда ее жалели. А хуже всего было то, что ее жалела Анджелина. Она была такой… Такой классной! И такой доброй ко всем. И они, кажется, подружились. Сочувственный тон старшекурсницы почему-то задел почти так же сильно, как то, что Гарри забыл о ней. И если он забыл, она могла сделать вывод, что Рон, вероятно, тоже. Они, наверное, сейчас были в «Трех метлах» и потягивали сливочное пиво. И обсуждали все-все детали игры! Конечно, им же это потом пригодится в следующих матчах. Но их отсутствие означало, что она снова будет сама по себе. А так же то, что у них сочинение к понедельнику готово не будет. И что ей, по всей вероятности, придется слышать об этом в течение следующей недели. Снова. Ну и ладно. Прекрасно! Она расправила плечи. — Проверю в библиотеке, — отозвалась она, не глядя на Фреда и Анджелину. — Спасибо, Энджи. Пойду посмотрю. Она не хотела видеть их лица. Она только хотела уйти, как можно быстрее, а затем сделать все возможное, чтобы подобное никогда не повторилось. Потому что дважды застукать их — уже было слишком много. Как для нее, так и для них. Вся эта интимность ситуации была за пределами ее комфорта. И она все сделает, чтобы это не повторилось. Со сталью в позвоночнике Гермиона прошла весь путь до библиотеки, где, конечно же, Гарри и Рона не было. И она провела вечер, пересматривая свое уже законченное сочинение в третий раз. Одна.