Рефрен - это повторяющаяся фраза (A refrain is a repeated phrase).

— Это уже смешно, — объявила Гермиона, вставая на цыпочки, чтобы заглянуть через плечо Фреда. На самом деле она это сделала, чтобы не смотреть на его распухшие губы и спутанные волосы, что о многом говорило. Она даже подумала, что он специально это делает, чтобы весь мир знал, чем он тут занимается. Но, как ни странно, Анджелина из-за его спины не появилась. — Она там? Фред переместился так, чтобы Грейнджер снова могла видеть только его. — Нет, мисс Любопытство, ее там нет. Он провел рукой по волосам, отчего все стало только хуже. Ей так хотелось потянуться и поправить его прическу, но ее достоинство такого бы уже не выдержало. Особенно после того, как она снова поймала Уизли. Да и она не успела бы этого сделать, потому что Фред развернул ее и подтолкнул вперед твердой рукой. Какая наглость! Как будто ей тут не место! В каком-то смысле он был прав. В конце концов, была причина, по которой эта часть библиотеки называлась Запретной секцией. Хотя Гермиона уже давно думала, что в наши дни это название носило устаревший смысл. И ведь надо же! Она уже трижды за месяц натыкается на Фреда и Анджелину! А теперь еще и среди старых стеллажей, в окружении слабого шепота и запаха старого пергамента. Ну ведь любой, у кого есть хоть капля мозгов, должен знать, что сюда может прийти кто угодно даже в дневное время. Она, конечно, искала книгу по зачарованной ботанике, чтобы помочь Гарри с его последним заданием, которая по ее расчетам находилась именно тут. И да, сначала она искала в общедоступных залах. Потому что это была, в конце концов, библиотека. По крайней мере, ее причина быть тут была скорее академической, чем физической. Как у некоторых... Но, по-видимому, ей не повезло: вместо книги, которая ответила бы на все ее вопросы и решила бы все проблемы, она снова столкнулась с целующимся Фредом. Стало даже немного страшно, что она уже сразу же узнала его. Его спина была сгорблена так, что стало очевидно — между стеллажами еще кто-то был. И он снова издавал этот звук — похожий на гул, но тише. Больше похожий на стон. Странно, что она не ушла сразу же, а осталась. Но что сделано, то сделано. Ее так это раздражало, что девушка тут же возмутилась: — Серьезно! Опять?! Этого было достаточно, чтобы Фред подпрыгнул: он развернулся к ней, раскинув руки веером, чтобы прикрыть девушку, которая притаилась у книжных полок. Его глаза расширились, а затем сразу сузились. А потом он сказал то, чего она никак не ожидала услышать. — Ты бы хоть предупреждала, Грейнджер! — Предупреждала?! — Уперев кулаки в бедра, она приготовилась к спору. Может быть в любой другой раз она бы убежала, смущенная, но не сейчас. — Я должна предупреждать тебя в библиотеке? Как я должна это сделать? Может быть, оставить тебе записку в книге? Ах нет! Тогда пришлось бы открывать книгу, а ты ведь тут не за этим! Фред, честно говоря, выглядел немного озадаченным. — Ого… А ты сегодня серьезно настроена. Он отошел в сторону, и Гермиона внезапно вспомнила, что в этом разговоре участвовал третий человек — пусть и молчаливый. Что было странно. Анджелина обычно не стеснялась болтать с Гермионой раньше: она наоборот первая отшучивалась и рассеивала любое напряжение между ней и Фредом. Гермиона нахмурилась. — Давай так: ты можешь потом отчитывать меня сколько угодно, но дай нам сейчас минуту… Договорились? — Фред попытался заглянуть ей в глаза. Она колебалась. Почему он загораживал ей обзор? Или Анджелина была не совсем одета? Грейнджер опустила глаза, рассматривая свою обувь. А потом она фыркнула. Почему ее это вообще волновало? Анджелина знала, с кем связывается. Она постоянно болтала в Общей комнате, что Фред любит целоваться в людных местах. И все же она всегда улыбалась рядом с Уизли. Если бы он заставил ее раздеться посреди библиотеки — это ведь была их проблема… Ну уж точно не ее, Гермионы. Это развеяло сомнения. — Хорошо, — отрезала Гермиона. А затем она потопала прочь, намереваясь вернуться в общедоступную секцию библиотеки и игнорировать Фреда Уизли и его либидо. Но он догнал ее буквально минуту спустя, все еще возясь со своей мантией. Гермиона даже подумала, что Фред вовсе побежал за ней сразу же, оставив там Анджелину. — Ты что, бросил там Анджелину одну? — Нет, мисс Любопытство. — Он встретил ее резкий вопрос ухмылкой. — Хотя тебя это и не касается. — Не очень-то по-джентльменски с твоей стороны, — фыркнула Гермиона. — Добился своего, и оставил одну. В Запретной секции… — Я не добился своего, Мерлин. А ты мне вообще кто? Моя незамужняя тетя? — Он закатил глаза, а затем снова провел рукой по волосам, отчего они выглядели такими взъерошенными, что Грейнджер поняла, что у нее нет выбора: она приподнялась на носках и потянулась, чтобы поправить его волосы. — Что ты… — Стой спокойно, — приказала она. — Ты выглядишь так развратно… Не дай бог нас увидят вместе в таком виде. Ему пришлось немного наклониться, но она коснулась его прически еще пару раз и отошла, оценивая результат. Убрав руку, Гермиона буквально заставила себя не думать о том, какие мягкие у него волосы. Или как он смотрел ей в глаза, когда она опустилась на пятки. — Так-то лучше. — Спасибо, — поддразнил он. — Не дай бог, кто-нибудь еще подумает, что я целовался с самой Гермионой Грейнджер. Это может разрушить мою репутацию святого. Странно, он вроде шутил, но голос его звучал жестко, и девушка посмотрела прямо на него. — На самом деле, я просто подумала о том, что может чувствовать Анджелина. — И это была правда: в последнее время они стали ближе, вероятно, из-за этого странного общего секрета, связанного с Фредом, и ей было неприятно думать, что если кто-то пустит слух о ней и Фреде, Анджелина расстроится. Она обеспокоенно посмотрела на Уизли. — Это ведь была Анджелина? На этот раз улыбка, которую он бросил в ее сторону, была искренней. — А ты и правда любопытная… — Значит, это была не она… — Ее голос прозвучал ровно. — Уверен, Джонсон была бы польщена твоей заботой, — продолжил Фред, — но мы с ней больше не встречаемся. Мы не вместе. Глаза Гермионы расширились. Это, безусловно, было для нее новостью. Когда она застукала их в Общей комнате пару недель назад, они были очень даже вместе. Во всех смыслах. И она всегда думала, что они так гармонично смотрелись. Если подумать, то, учитывая, как часто она их видела вместе, это было стихийным расставанием. Не застукать их целующимися было так же маловероятно, как увидеть Рона и Гарри за домашкой. Взглянув на Фреда, она попыталась придумать что-нибудь вежливое — и наводящее — чтобы узнать в чем дело, но он опередил ее. — Близнецы такие одинаковые, знаешь ли, — загадочно протянул он. Он открыл тяжелую дверь в библиотеку и жестом пригласил ее пройти вперед. — Это долгая история. Но они с Джорджем серьезно больше друг другу подходят. У Гермионы отвисла челюсть от такого намека — сама мысль о том, что близнецы были взаимозаменяемы в таком интимном смысле! Они что действительно просто обменялись девушкой? Конечно, она иногда путала Фреда и Джорджа — почти все их путали, — но она не целовалась ни с одним из них. А сейчас она, казалось, в любой ситуации отличит Фреда. Особенно, когда так близко его теперь знала. Ведьма почувствовала внезапную, жгучую потребность высказать Анджелине все, что она о ней думает. Как она могла так поступить? Но Фред снова опередил ее. — Я вижу, что дым вот-вот начнет валить из твоих ушей, поэтому позволь мне остановить тебя. Мы с Анджелиной оба знали, что делаем. — Он посмотрел на нее краем глаза. — Как я уже сказал, она и Джордж больше подходят друг другу. Гермиона не знала, что на это сказать. Приподняв бровь, она пробормотала: — Значит, он лучше целуется? Это, конечно, было не то, что она хотела сказать. Но, похоже, это все равно приободрило Фреда. — Ты серьезно, Грейнджер? Думаешь, это единственная причина, по которой она выбрала его? — Он кокетливо захлопал рыжими ресницами, глядя на нее. Гермиона подумала, как она вообще ввязалась в это все. Почему она не положила этому конец сразу? Он толкнул ее локтем. — Я польщен. — Не обольщайся, — сухо ответила она. — Я не могу представить, что должно произойти, чтобы я в принципе кого-то из вас выбрала. Он рассмеялся, и это был теплый, хрипловатый звук. — Вот ты бессердечная ведьма! — А ты похотливый придурок! Но в ее словах не было яда. На самом деле, она улыбалась. Еле заметно, но улыбалась. Она вдруг поняла, что у него была эта раздражающая способность менять ее настроение. Например, она могла злиться сколько угодно, но Фред все так переворачивал, что вот она уже и не помнит почему на него злилась. Анджелина называла это рыжим очарованием. Гермиона называла это ерундой. Она только надеялась, что он не научится злоупотреблять этим.