Рефрен - это повторяющаяся фраза (A refrain is a repeated phrase).

Гермиона ворвалась в Большой зал. — Моя соседка по комнате? В конце концов, она решила проделать весь путь из башни Гриффиндора, предварительно сделав все свои дела по утреннему расписанию, специально для того, чтобы застать тут Фреда до того, как он исчезнет на весь день. У нее не было совместных с ним занятий, а где он весь день болтается она не знала и знать не хотела! А ей нужно было хорошенько покричать. Покричать на него. В конце стола Анджелина оторвала взгляд от своего завтрака. — Гермиона? Стараясь сохранить свое достоинство, юная ведьма прошествовала к тому месту, где он сидел, и швырнула книгу, которую принесла с собой — не для пущего эффекта, а потому, что она была тяжелой. А она между прочим тащила ее от самой комнаты, поднимаясь и спускаясь по лестницам. Это было слишком даже для ее тяжелой академической нагрузки. Она должна была изучать продвинутую трансфигурацию сейчас, ради Мерлина! А не ругать мальчиков за их выбор пары. Но тем не менее она оказалась здесь, нарушила свой распорядок дня, и все это — чтобы выразить свое недовольство. — Доброе утро, Энджи, — сказала она слишком бодро, и как-то даже истерически. — Кстати, хорошая игра вчера. Если бы не ты — мы бы проиграли. — На самом деле не я забила финальный мяч. Но спасибо… Гермиона едва дождалась ответа ведьмы, прежде чем повернуться к объекту своей ярости, который с удовольствием намазывал свой ломтик тоста. — Ты, — закричала она, — целовался с моей соседкой по комнате. Вот почему ты кого-то там прятал под своей мантией, а потом пошел за мной! Ты прятал ее! Ты ужасный, вредный и невозможны… — Полегче, Грейнджер, — вмешался Джордж, его глаза метнулись к его близнецу, а затем обратно к ней. Под его обычной улыбкой скрывалась озабоченность. Анджелина, которая сидела по другую сторону от Джорджа, также выглядела испуганной. — Тут же столько невинных детских ушей… К ее большому раздражению, Фреда, казалось, совершенно не беспокоил ее гнев, и он продолжал есть свой тост, на котором было слишком много джема. Кошмар! Чудо, что у него не было кариеса! По крайней мере, он не жаловался… Она фыркнула, пригвоздив Уизли ядовитым взглядом. — Я надеюсь, ты говоришь не о его ушах. В его теле нет ни единой невинной косточки. Прежде чем Джордж смог ответить, Фред поднял на девушку глаза и, мило улыбаясь, отложил в сторону свой завтрак. — Приятно знать, что тебе не все равно, дорогая, но к чему этот концерт? С кем я там целовался? — С Софи! Гермиона поперхнулась, пытаясь не покраснеть от того, как небрежно ее назвал Фред. Он что — головой ударился? С чего это она у него теперь — дорогая? Он всегда так делает! Гермиона оглянулась пытаясь понять — неужели никого не удивило, что он так ее назвал? И почему это он делает вид, что ничего не помнит! А может быть их интрижка с Софи — тайна, а она всем рассказала? Но ведь он же мог тогда сразу рассказать и попросить молчать! Понизив голос, Гермиона склонилась над столом, опустив руки на тяжелый учебник, и обрушила поток тихих обвинений. — Я говорю о девушке, с которой мне приходится жить. Софи Роупер — это ее фамилия, если ты вдруг не в курсе. Ты с ней целовался. В Запретной секции. Вчера. Она прошипела эти слова, не в силах совладать с воспоминаниями, которые они вызвали — о его спине и катастрофе, которая постигла его волосы. Как будто его током ударило. Как он выставил свою руку, чтобы скрыть Софи от ее взгляда. Она подумала о том, каким довольным он выглядел, догоняя ее тогда. Вот же придурок. — Представь мое удивление, — продолжала она, — когда я поднялась в общую комнату этим утром перед уроком, чтобы встретиться с Гарри, но увидела там свою соседку по комнате, которая болтала о… О поцелуях, — выплюнула она, — и углах, и давлении… И о том, какие же у него большие руки! Серьёзно? У меня и без того достаточно забот, зачем мне еще знать подробности того, как ты целуешься? Она сделала глубокий вдох, пытаясь остановить свою напыщенную речь, которая уже явно выходила из-под контроля. Девушке даже пришлось собраться с мыслями, чтобы напомнить себе о том, в чем именно она его обвиняла. — Серьезно, Гермиона, это было просто весело! Не будь такой ханжой! Вряд ли это его замечание помогло. — Мне все равно, что ты делаешь в своей спальне, — заявила она, — но не мог бы ты, по крайней мере, держать свои завоевания подальше от моей спальни? Фред наклонился вперед, подперев подбородок одной из своих рук — они действительно были огромными, заметила она, прежде чем резко отвести взгляд, — а затем невинно моргнул ей. — Я держусь подальше от твоей спальни. Вот почему мы встретились с ней в другом месте. Итак, он знал, кто такая Софи, и точно знал, что она соседка Грейнджер. И он намеренно избегал тогда говорить ей правду. Почему? Ее разум перебирал возможные варианты, прежде чем остановиться на чем-то, что казалось правдоподобным. Он скрыл правду, чтобы она узнала об этом от Софи. Софи, которая сегодня утром все говорила и говорила о том, как же им было хорошо вместе. Девушка не была многословной, но у нее определенно хватило интеллектуальных способностей объяснить, насколько великолепно Уизли владел своим языком. Гермиона вздрогнула. Кажется, ее начинало опять мутить. — Я имела в виду, — пояснила она, ядовитым голосом, — Софи — мою соседку по комнате. Она живет со мной. А значит — ты добрался до моей комнаты. — Давай проясним ситуацию: мне не разрешается держать за руку ни одну из девушек из твоей комнаты? — То, как он это сказал, прозвучало действительно смешно, но это был все же компромисс. Но Гермиона не вела переговоры — она просила его об элементарной человеческой порядочности. У него и так был огромный список девушек — бери любую! Пусть оставит в покое ее соседок! А лучше и одноклассниц тоже. Рядом же столько других вариантов. — Да, я бы именно этого и хотела, — мягко сказала она. Нужно было быть дипломатом в их споре. — Слушай… — Фред небрежно посмотрел на нее. — А ты тоже в этом списке запретов на этих переговорах? Вот он: кульминационный момент всей этой постановки. Гермиона поняла, что за ними все еще наблюдают: не только Джордж и Анджелина, но и весь стол Гриффиндора, в который в какой-то момент вошли Гарри и — она поморщилась — Рон. Она совершенно забыла, что они тут не одни. Возможно, ругаться за завтраком было плохой идеей. Или, может, она нахмурилась, ей следовало подождать до следующего раза, когда подвиги Фреда прервут ее размеренную жизнь, и разобраться с ним тогда. Тогда у него не было бы возможности унизить ее. Или — она стиснула зубы — попробовать унизить. Медленно и осторожно Гермиона выпрямилась: теперь она больше не нависала над ним, так близко к этим рыжим веснушкам. Его самодовольное, ухмыляющееся лицо следило за ней. Ему действительно нравилось, что этот концерт видели остальные. О чем он вообще говорил? Думал, что она искренне поверит в этот фарс? Что до этого разговора он намеревался затащить и ее в один из темных уголков? Это было абсурдно, и оскорбительно. Даже если это одна из его шуток! Они были едва друзьями, скорее знакомыми. И то, что он сейчас делал вид, что она ему интересна было противным. Она была не в его вкусе. И если у нее и был свой типаж, то это уж точно был не он! Но, по какой-то причине, Фред выдержал ее взгляд с неизменно веселым выражением лица и ждал ее ответа по этому вопросу. Как будто у нее действительно была власть контролировать, с кем ему целоваться, а с кем нет. Было страшно. И все же. Если это сдержит его похождения дальше от ее спальни, она готова ответить. Гермиона коротко, едва заметно кивнула Фреду, внезапно устав от их спора. Хотя, наверное, все думали, что это несерьезно. Шутка? Она не знала. Наверное, она одна относится к этому серьезно. Но если уж решила, будь стойкой до конца. Даже если Уизли разыгрывает спектакль. — Да, — произнесла она. — Я вне твоего списка завоеваний. Она даже скрестила руки на груди и отступила для пущей убедительности. Она была не просто вне розыгрыша, она была как будто за много миль от этого. Фред долгое время сидел неестественно неподвижно, выглядя очень сосредоточенным. С ее нынешнего расстояния ей показалось, что она могла разглядеть, как расширились его зрачки. — Ну что же… Ладно, — согласился он, кивнув один раз. Слишком просто. От его согласия у нее заныли зубы, и она поймала себя на том, что изучает его лицо — серьезные глаза, опущенные уголки губ, расслабленный лоб — в поисках доказательства, что он шутит. Как будто он сейчас снова взорвется очередной выходкой. В какой-то момент ей даже показалось, что он сейчас может и ее поцеловать, сбивая с ног, и все вокруг будут смеяться над этим. Но он, казалось, просто вернулся к своему завтраку, игнорируя как взгляды студентов за столом, так и ее горячий взгляд. Она наклонилась, чтобы забрать свою книгу, готовая снова отправиться в гостинную, но остановилась, услышав его слова. — Ты сейчас пишешь какую-нибудь контрольную, Грейнджер? — Фред подмигнул ей, так небрежно, как будто у них только что не было очень напряженного разговора, в ходе которого он пытался высмеять ее. — Встретимся позже в библиотеке? Его зубы сверкнули белизной, и она подумала о словах Софи. «Он оставил след от укуса на моей шее. Пришлось этим утром его зачаровывать. Хочешь посмотреть?» Гермиона раскраснелась и плотно сжала губы. Фред Уизли действительно был самым раздражающим человеком, которого она когда-либо встречала. — Не в этой жизни.