Рефрен - это повторяющаяся фраза (A refrain is a repeated phrase).

Она думала, что конец учебного года принесет с собой конец разборок с Фредом Уизли. Как же она ошибалась. Конечно, он не вел себя так ужасно дома. Но в Хогвартсе Гермиона могла найти бесконечные причины для своего недовольства: то он приглашал ведьм на «долгие прогулки», то проносился по небу во время матчей, как рыжая комета, рискуя жизнью и конечностями. И после их столкновения в Большом зале градус, кажется, только поднялся — казалось, он с новой силой выставлял напоказ свое пренебрежение правилами. Даже трагическое окончание Турнира трех волшебников не испортило ему настроение. В Норе Фред был менее вспыльчивым. Теперь он не выступал перед толпой, теперь он выступал перед близкой аудиторией, которая знала каждый его трюк наперед. Шутки его стали чуть менее безжалостны, но в них появилось больше тревожных нюансов. Когда она только вышла из камина, он посмотрел на нее равнодушным взглядом и сказал: «Ты сегодня прекрасно выглядишь, Грейнджер». А затем просто подмигнул и исчез, оставив ее в недоумении на несколько часов. Гермиона была уверена, что именно такого эффекта он и ожидал. После этого она пыталась не обращать на него внимания, но Фред был повсюду. Вот он ковырялся в саду, а затем хорохорился под скупую похвалу Молли, когда придумал полезное заклинание, от которого работа стала выполнена вдвое быстрее обычного. После ужина кто-то из Уизли мыл посуду, а Фред всегда вытирал ее, даже когда была не его очередь. Он делал это не идеально, и иногда Молли замечала, что посуда почему-то все еще мыльная, но, похоже, миссис Уизли не помешала бы любая помощь, поэтому она просто ставила ее снова в раковину. Это было странно, но заставляло задуматься. Действительно, снисходительно подумала Гермиона, Фред мог бы ей даже понравиться, если бы она совсем чуть-чуть постаралась. И если бы она все еще не натыкалась взглядом на засосы на его шее, или на его взъерошенные волосы. Конечно, сначала она думала, что ей показалось, ведь в Норе оставались только она сама и его семья, и уж точно не было других девушек. Но Фред был изобретательным волшебником. И, что более важно, у него был доступ к летучему пороху. На четвертую ночь ее пребывания — и за несколько ночей до того, как они должны были переехать по приказу Дамблдора — она допоздна задержалась за чаем, что было обычным делом, когда девушка не могла уснуть, и уютно устроилась у камина, когда пламя внезапно стало ярко-зеленым, а потом в огне появился растрепанный волшебник. Растрепанный и с впечатляющей самодовольной улыбкой на губах. Гермиона знала, что нужно была что-то сказать — что угодно, чтобы обозначить свое присутствие, как нечто большее, чем комок в форме одеяла на диване. Но успокаивающая лаванда в ее чае и веселое потрескивание пламени погрузили ее в мечтательное состояние, и она просто ждала, когда же Фред заметит ее. Гермиона вдруг поняла, что вообще не заметила, чтобы он куда-то уходил. Когда он вешал свою мантию, а она наблюдала за ним из-под полуприкрытых век, девушка обнаружила, что, кажется, видит его в новом свете. Впервые ей пришло в голову, что у него красивые, широкие плечи. Что он привлекательно выглядел, когда старался понравиться, что он обычно делал, только когда вел себя «как один из близнецов», как называла это Анджелина. Термин, казалось, охватывал гордость, озорство и его наплевательскую самоуверенность. И сегодня вечером, хотя он и думал, что на него никто не смотрит, в его походке было что-то странное — это напомнило ей о том, как он и другие игроки уходили с поля для квиддича после победы. Уставшие, но с чувством выполненного долга. Она задавалась вопросом, где он был, что вернулся в таком настроении. А когда он повернулся, одежда, которую раньше скрывала мантия, была… Гермиона ахнула, шум потонул в потрескивании огня. Одежда были покрыты пятнами от травы. И если бы грязными были только его свитер и брюки… Под его пальцами была зелень, в волосах — листья травы, а на щеке — пятно. Он выглядел так, как будто боролся с кем-то на поле. — Ты что, с бладжером подрался? Фред замер на полушаге, его губы растянулись в улыбке от удивленного веселья, когда его глаза метнулись к дивану. — Нет, — сказал он, и в этом слове прозвучал намек на смех. — Но близко. — Он изменил направление и направился обратно к дивану, где она спряталась, колеблясь всего мгновение, прежде чем опуститься, скрестив ноги, на пол, слегка поморщившись. — Что это мы не спим так поздно, Грейнджер? — Не меняй тему, — фыркнула она. — Твоя мать знает, что ты растащил ее запас летучего пороха? — Да разве бы я мог? — Фред легко пожал плечами, откидываясь назад, опираясь на руки. Пятна были особенно заметны спереди, как будто он валялся в траве на животе. В какую бы драку он ни ввязался, он, похоже, проиграл. Но почему он тогда был таким довольным? — У нас с Джорджем есть свой личный тайник наверху. В сундуке между кроватями. Маленький синий мешочек на самом дне. Сбитая с толку, Гермиона нахмурилась. — Зачем ты мне это рассказываешь? — На случай, если тебе однажды понадобится летучий порох… Она снова подумала, что он издевается над ней. Но вдруг это был его способ объявить перемирие? Возможно, он сожалел о том, то они столько ругались в школе. Или, может быть… Она покраснела. Может быть он думает, что если поделится с ней секретом, то девушка перестанет ему докучать и будет доверять. После слишком долгой паузы она ответила. — Спасибо. — Обращайся, — сказал он, сверкнув улыбкой, от которой у нее странно сжался желудок. — Ну ладно, я устал. Ты планируешь спать здесь, внизу? — Его глаза скользнули по ней и ее тонкому одеялу, слегка сузившись. — Я могу принести тебе подушку. Ага, подушку-обманку. Ту, из-за которого она станет инвалидом. — Нет, — она быстро покачала головой, от чего ее кудри заискрились от статического электричества. — Нет, спасибо. Я просто допью свой чай, — она указала на недопитую кружку, стоящую на полу, — а потом пойду в комнату. Он кивнул, прядь волос упала ему на лицо. Ему давно пора было подстричься: миссис Уизли постоянно угрожала сама отрезать близнецам их длинные волосы. Но они утверждали, что если Билл смог отрастить конский хвост, то и им можно. Гермиона понимала, что это просто вопрос времени, когда Молли добьется своего. Она никогда не позволит им вернуться в Хогвартс в таком виде. Под одеялом ее пальцы дернулись. — Да-да, — пробормотал Фред. — Ты… — Слова сорвались с языка, и он на мгновение подвигал челюстью, прежде чем продолжить. — Хочешь, чтобы я остался с тобой? Слегка улыбнувшись, она снова покачала головой. — Нет, ты иди. Ты выглядишь… Она не могла подобрать слова. Измотан. Грязный. Слишком счастливый? На его щеке появилась ямочка от усмешки. — Прекрасно? Удивительно? Аппетитно? — Мерзко… — произнесла она, закатывая глаза. — Тебе лучше принять душ перед сном. — Да, мэм. Он приложил поднятую ладонь к голове, вставая на ноги, и Гермионе пришлось перевернуться на спину, чтобы посмотреть на него. — Фред? — Она сглотнула. — А? — Ты не… — Подрался? Тебе больно? Ей нужна была секунда, чтобы обдумать вопрос. — Ты хорошо провел время? Она не знала, почему хотела знать это. Почему-то это казалось важным. Просто убедиться, что он не подрался. А он ведь мог! С его-то характером. Мысль о том, что он сбежал из дома просто, чтобы подраться с каким-то мальчишкой, была, конечно, абсурдной, но исключать этот вариант тоже нельзя. Может, у Фреда были на то причины. После года, который у них у всех был… Гермиона уже не удивилась бы. Но он только усмехнулся ей, его глаза сверкнули в свете камина. — Ты беспокоишься обо мне? — А нужно беспокоиться? — возразила она. Он покачал головой. — Нет, Грейнджер. Тебе не нужно беспокоиться. Я просто выпустил пар. Я очень хорошо провел время… — И он произнес это с такой интонацией, что она почти пожалела о своем вопросе. Гермиона даже напугалась, что он сейчас начнет вдаваться в подробности своего вечера. — На самом деле ты правильно подобрала слово. Я хорошо провел время. Мои описания были бы намного непристойнее… Она подняла руку. — Пожалуйста, без подробностей. Я просто рада, если ты… счастлив. Фред прижал руку к груди, глядя на нее с притворным пониманием, как бы говоря: «Ты слишком невинна, маленькая ханжа». Его легкая ухмылка вернулась, когда он повернулся, чтобы уйти, и она закатила глаза. Очевидно, для них все вернулось в норму. Неприличную, но норму. А затем он бросил свои прощальные слова через плечо. — Если ты рада, что я счастлив, тебе стоит присматривать за каким-нибудь другим парнем. Гермиона быстро заморгала. Что? Только когда он исчез, поднимаясь по лестнице, ее разум прояснился, и она поняла, что прикрывает рот рукой, улыбаясь.