Волшебство на Рождество

День Сочельника у Ларри прошел суматошно, но очень… волшебно, что ли. Даже несмотря на то, что накануне Рузвельт за подарками их вдвоем с Аком не отпустил, напутствовав все сделать днем. Но, во-первых, внезапно нашелся старый Твистер, у Ника же, когда Ларри забежал поздравить его с Рождеством и вручить подарок (какой-никакой отец, а подарок он сыну сделать смог). Ник клятвенно пообещал открыть презент ночью, потом они разговорились о Рождестве, и Ларри вывалил ему про Аттилу и Твистер. — Пап, — серьезно посмотрел на него Ник. — А может, ты ему наш подаришь? Не «мой», а «наш», Ларри даже не нашелся, что ответить первые несколько секунд. — Так… ты же говорил, что вы с друзьями играете… — Друзьям уже другое интересно, — отмахнулся Ник, — мама со мной играть отказывается, вот он и лежит. К тому же, — он глянул на отца хитрее, — когда я приду к тебе на работу, мне будет чем заняться! От Ника Ларри уходил с коробкой Твистера и странным ощущением, что вокруг что-то происходит. Самым простым казалось купить книгу стихов для Рузвельта, но нет. Кончились! Ларри не поверил своим глазам, когда у него перед носом увели последний экземпляр какой-то зачуханной книжки в мягкой обложке. Ощущение волшебства резко рассеялось, и он пошел бродить в «товары для красоты», чтобы хоть подобрать Сакаджавее зеркало. Зеркало нашлось. Красивое, кругленькое, с какой-то девушкой в повязочке на лбу, напоминающей немного саму Сакаджавею. За ней угадывались горы, и вообще оно было достаточно милым. — Двадцать долларов, — сказала на кассе хозяйка лавки, пожилая дама. — Двадцать? — уточнил Ларри. — Да, — дама глянула на него поверх очков. — Это чеканка, старинная находка, и… Она глянула на него внимательным взглядом и выдала: — Для свой любимой? Выдала на иврите. Ларри хотел соврать, что да, мол, очень надо, но не смог. Почесал затылок и сказал как есть: — Нет. Для девушки друга. У него совсем нет денег, и он попросил меня, но он очень выручил меня раньше, и я хочу ему помочь. А она зеркало свое потеряла, вот такое же, похожее… я думаю, ей понравилось бы… — Потеряла?.. — задумчиво протянула дама. Ларри тут не соврал, кстати, Сакаджавея действительно потеряла, еще во время той памятной погони за старыми охранниками. Он кивнул, а дама вздохнула, протягивая зеркало ему. — Четвертак. Именно столько я заплатила, когда нашла его и уехала на первом автобусе из Колорадо. Никогда не могла им пользоваться, вот и выставила на продажу… А стихи, стихи ваш друг не любит? Ларри казалось, что он спит и видит сон. Зеркало в руках грелось, и он поспешно кивнул. — Любит, только я еще… — Смотри, — на стол бухнулся увесистый том, — никто его брать не хочет, обложка не от той книги. А внутри стихи. Кому ни объясняю, все у виска крутят. «История Северной Америки», гласила обложка, а внутри действительно были стихи, разные: Байрон, Фрост, Стивенс, Лоуэлл… И даже та книга, которую просил Рузвельт, там была, отдельным разделом: «Уолт Уитмен, побеги травы». Ларри смотрел на нее, как на какой-то драгоценный артефакт, и спросил у хозяйки только: — Сколько? — Пять долларов за все, — отмахнулась она. — И забери ее уже у меня, она место занимает. — Счастливого Рождества! — это он бежал уже из магазина дальше, с книгой, зеркалом и без пятерки и совершенно об этом не жалея. *** В магазине тканей ему отдали лоскутки тканей и остатки ваты бесплатно — улыбчивая девушка отсыпала еще рассыпавшийся бисер за пять центов, потому что ей лень было его перебирать, он все равно шел в утиль. Стоял вопрос только с подарком самому Аку, но здесь уже Ларри терялся. Откровенно терялся. Он даже понять не мог, что Аку можно подарить. — Молодой человек, хотите брелок? — тормознул его какой-то индус из своей забегаловки. Рождество — хорошее время, чтобы впарить какую-то ерунду кому-нибудь. — Удачу приносит! Ларри зачем-то зашел. Сам не знает, зачем. Брелки были все металлические, и разные, так что в глазах рябило. Ларри смотрел, смотрел, пока не застыл возле одного, резного и очень красивого. Там был олень, с рогами, с поднятым копытцем, и даже, кажется, с бубенцами. Сам брелок был круглый, как монета, довольно большой, но на удивление легкий. — А как его крепить? — спросил Ларри, повертев брелок в руках. Продавец скривился. — Никак. Работа красивая, а крепление… нету крепления… А выкинуть жалко. Ларри оглянулся. Олень удобно лег в руку, и что-то в этом было детское и красивое, как в сказке про Мадлен. Точно, Мадлен. И ее пони. Уже расплачиваясь, Ларри заметил болтающиеся прямо перед ним брелки со скарабеями, крупные, пузатые, и приятно тяжелые, но не слишком. Он не торгуясь купил один за 2 доллара, и ему было нисколечко не стыдно. Да, это банально, но… Аку хотелось сделать подарок, и что-то подсказывало, что ему понравится. *** Следующим этапом подготовки к празднику было печенье. Ларри всей душой хотел испечь его с Аком вместе, но Рузвельт сказал: — Лоуренс, ты действительно веришь, что сейчас, накануне праздника, я сумею справиться без вас с этой разбушевавшейся толпой? Толпа и правда была плохо управляемой, а печенье нужно было готовить у Ларри дома. Рузвельту нельзя было отказать в логике, и посему Ларри героически взял печенье на себя. — Ты не переживай, — сказал ему Ак перед рассветом. — У тебя все получится. А мне будет еще один сюрприз! — Хорошо, — улыбнулся Ларри. А про себя подумал: «Если я спалю квартиру, вот это будет сюрприз». Потому что рождественское печенье он пёк всего один раз: лет в десять, вместе с мамой. А сейчас ему придётся справляться одному. Рецепт пресловутого печенья, вырезанный из какой-то газеты, давно лежал у мамы в записной книжке. Более того, Ларри каждый год, затевая праздничную подготовку, давал себе внутреннее обещание все-таки это печенье испечь! Однако всегда образовывались какие-то отговорки и препятствия, это верно. Но вот в этот раз отступать было некуда. Ник вызвался ему помогать, но Ларри предложил ему пойти к маме. Кто знает, во что выльется эта готовка, а позориться перед сыном совершенно не хотелось. Но сын все-таки принёс для украшения печения пакет «M&Ms» из личных запасов, а потом спросил: — Пап… а может, мы это печенье просто купим в кондитерской? — Ну уж нет. Мы же хотим рождественское чудо, а для этого нужно собственноручно изготовленное печенье по рецепту твоей бабушки. Ник пожал плечами, пробормотал что-то вроде «мама всегда говорит, что ты ищешь себе приключения», и ушёл. А Ларри зевнул украдкой — спать хотелось неимоверно! — и приступил к готовке. Мысль «сперва выспаться, потом готовить» он отмёл категорически и сразу. Бывали уже случаи, когда он говорил себе «подремлю полчасика» — а просыпался хорошо если прямо перед выходом на работу. Так что сейчас спать логично было, когда готовое печенье будет остывать. Ну, если все получится. В рецепте требовалось высыпать в ёмкость чашку муки. Ну, с этим Ларри справился. Потом — разбить туда яйцо: тут он чуть было не оплошал, потому что чёртово яйцо так и норовило выскользнуть из рук. Ситуация осложнялась тем, что второго яйца просто не было, а в магазине вряд ли стали бы продавать яйца поштучно. Наконец усилия увенчались успехом, и яйцо шлёпнулось в горку муки. Дальше требовалось полчашки сливочного масла — черт подери, кто придумал мерить масло чашками? Может, его надо было растопить? Или хотя бы согреть до мягкого состояния? Ларри вспомнил, как мама доставала брусочек масла для печенья заранее, и назвал себя идиотом. Треклятое масло будет размягчаться до вечера! Ладно, что там еще? Ванилин, разрыхлитель, сахар. Мда. В наличии только сахар… и какая-то смесь «для ароматизации выпечки». Черт знает, откуда она завалялась у Ларри в шкафу и как давно. Ларри высыпал пакетик в миску с мукой и яйцом, еще раз потыкал масло пальцем — не готово пока! — и пошёл смотреть, что там дальше. Шоколад. Ну, к счастью, это опционально: можно заменить конфетками или посыпкой. Конфетки принёс Ник. Какой предусмотрительный и умный ребёнок. Спать хотелось все сильнее. Была бы его воля — Ларри, кажется, уснул бы, упав физиономией прямо в миску с ингредиентами. Сил не было вот просто никаких. Он еще раз ткнул в масло пальцем и вздохнул. Радио, что ли, включить? По кухне поплыли рождественские мелодии. Очень в тему, ага. Ларри решил пока отложить готовку, пока чёртово масло размягчится, и пошёл в комнату. Сел за стол, зачем-то взялся перебирать завалы бумаг на нем. Какая-то тетрадка шлёпнулась на пол, и из нее вылетело фото. Ларри с Аком в Центральном парке. Примерно месяц назад, когда все уже подорвались готовиться к праздникам. Вокруг яркие огоньки, прорезающие темноту, Ак в красном колпаке, а на Ларри — белая борода на резинке. И оба хохочут что есть сил. Кто это снимал? Как бы не Ник опять. Ларри похлопал глазами и еще раз посмотрел на снимок. От фотографии веяло странным теплом. В сочетании с рождественскими мелодиями из кухни — постепенно возникало ощущение, что все получится. И спать расхотелось. Чудеса. Тут Ларри вспомнил, что Эрика недавно оставила у него миксер. Несла из ремонта и оставила. «Думаю, она не обидится, если я попользуюсь», — Ларри решительно поднялся на ноги и побрёл в кухню. И дальше все начало спориться словно само собой. Масло размягчилось настолько, что его можно было вывалить в миску. За банками с крупой нашёлся пакетик разрыхлителя. Миксер прожужжал, и в руках у Ларри оказалась миска с совершенно однородным (как и требовалось в рецепте), умопомрачительно пахнущим тестом. Ларри включил духовку, постелил на противень пергамент, аккуратно ложкой разложил по нему будущие печенья. В каждое воткнул по три конфетки «M&Ms». Задвинул противень в духовку и включил нагрев. Рецепт требовал дальше странных вещей: было написано «выпекать полчаса», но тут же красовалась заметочка «не держите печенье долго в духовке, если хотите, чтобы оно оставалось мягким! Будет достаточно 15–20 минут». «Тьфу, — подумал Ларри. Сами не знают, чего хотят». Но это как минимум было весело. Ровно через 20 минут Ларри посмотрел в духовку через стекло: печенья поднялись, и яркие конфеты словно утонули в тесте. Пахло изумительно, выглядело еще лучше. Ларри выдохнул и открыл духовку. Все выглядело вполне готовым. Вот и хорошо. Чуть остынут, нужно будет уложить в коробку, чтобы забрать на работу. «Надо же? У тебя получилось, — сказал внутренний голос. И добавил: — Просто чудо!» *** В музее даже в сочельник были посетители. Ларри наблюдал, как на входе какая-то сухонькая старушка вытянула бумажку из их корзинки и удивленно посмотрела на шар. — Интересно, откуда они знают, что у меня кот? — пробормотала она, оставляя в корзинке бумажку и четвертак. Ларри потом посмотрел. «Ваш кот по вам скучает, уделите ему внимание», — было написано там. Действительно, откуда? Может и про него что-нибудь знает? Но вопрос пока еще не созрел. Скоро должно было зайти солнце, и можно было начинать праздник. И дарить подарки. Впервые за долгое время Ларри чувствовал Рождество. Организованное им самим, хотя бы немножечко.