Гормити. Война за свет

- Куда мир катится... - вздохнула Зоттобо, обматывая Папе́ля принесённой им бумагой. - Раньше у людей всякая нечисть грудь разрывала, теперь люди грудь разрывают у всякой нечисти. - Я знал, что эти ребята, не так просты, как кажутся, - рассуждал Даркан. - Я прекрасно знал, на что иду, но ни разу не избежал оплошностей. Теряю хватку. Должно быть, мой конец действительно близок. - Кто его знает, близок, не близок, - ответила дама. - Я тоже свой конец могла в Горме встретить, и ничего, стою сейчас с тобой, твой конец отсрочить пытаюсь. Если бы ты ещё на Ксатора не горбатился... - Я? На Ксатора? - усмехнулся писатель. - Я слишком много сделал для полной свободы, чтобы теперь за неё расплачиваться работой на изуродованного Тьмой бастарда. Причина кроется сугубо в моей личной выгоде. Как оказалось, даже тех заговоров, которыми я себя защитил, будучи на апогее своей силы, недостаточно, чтобы сохранить меня в целости и здравом рассудке. Всё время затворничества после переселения сюда мой мозг неизбежно слабел, погружаясь в литературу и устраняя восприятие чего-либо, кроме неё. Лишь когда в мои руки попало моё счастливое перо, обращённое в Исток Тьмы, оно словно исцелило меня. Именно тогда я понял, для чего мне нужна охота за Истоком Огня. Я своими глазами увидел, какую силу он дал герольду, и как эта сила может усилить мои заговоры, продлить моё существование... - Смотри, а то, когда Исток получишь, лишнего напишешь на своих бумажках и сожжёшь их все к чертям, - закончив работу, женщина-Даркан отряхнула руки и пошла на кухню. - Ну, бывай, старина. Я бы тебе посоветовала, но ты всё равно слушать не будешь. - Счастливо оставаться. Откланявшись, Папе́ль пошёл к выходу, когда в дверях его встретил Ксатор. Без разговоров открыв для Даркана портал, лорд Тьмы ворвался в дом, пролетев мимо Кира, подслушивавшего разговор своей матери с писателем, прямо на кухню. - Отвечай, где они?! - гневно закричал маг. - Где эта кучка беглецов?! Я знаю, ты их всех у себя пригрела! - Тебя кто сюда пустил? - Зоттобо с презрением глянула на Даркана. - Отвечай, где солдаты и мальчишка?! - лорд подошёл к ней, вцепившись в её плечи, и начал пытаться вытрясти из неё ответы. - Говори немедленно! - Отстань от неё! - полукровка вбежал на кухню. Тёмный маг отмахнулся от юноши и продолжил допрос. Так как действительно ничего не знавшая Дарканша не отвечала, он стал применять грубую силу. Когда Даркан прижал её к стене для очередного удара и уже занёс руку, он заметил, что конечность была приморожена к другой стене тёмным льдом. - Я сказал, отстань от неё, - Кир уже готовился к другому удару. Ксатор обернулся, вырвал руку из льда, схватил ей свой посох и замахнулся на сына Войдуса, но тот закрылся ледяной стеной. Пробив её ударом ноги, он запустил её осколки в лорда, который, уклонившись от атаки, оказался прямо за спиной юноши и отвесил ему сильный подзатыльник, сваливший его на пол. От удара в голове поднялся странный вой, сквозь который звучала нечленораздельная речь. Лишь одно слово удалось понять: "Послушай..." Голос казался далёким, но почему-то до боли знакомым. Поднявшись, полукровка прежде всего встретил взволнованный взгляд матери, который вскоре развеялся, сменившись обычным безразличием, хотя из её уст так и пытался выйти вопрос о его самочувствии. - Я в порядке, - сказал Кир и отправился к выходу, тут же разубедив в своём благополучии слегка шатающейся походкой. Беглецам крайне повезло, что они сперва пошли к Корво, и Ксатор не застал их дома у Зоттобо, потому что даже если бы она не сдала их, он всё равно мог бы обнаружить их при обыске. Убедившись, что самопровозглашённый лорд Тьмы ушёл достаточно далеко от деревушки, сын Войдуса отправился к своим новым союзникам. *** Путь предстоял недлинный. Как оказалось, когда Рифф заряжал компас сам, демоническая сила попадала туда и вызывала помехи, скрывающие ближайшие Печати, поэтому две самые далёкие Печати уже были уничтожены. Ещё две оставались рядом друг с другом в местечке, не очень отдалённом от поселения, хотя пеший путь выходил длиннее, чем ожидалось изначально. Ао-ки было немного неловко. Ненароком вспомнив про компас и Печати, она смотивировала Риффа на очередной поход сразу после интенсивной тренировки, следующей за предыдущей вылазкой. Пусть пойти сегодня же было его идеей, хранительница чувствовала лёгкую вину, которую она решила искупить, составив герольду компанию. Тем более, им было, что обсудить. Внутренние переживания огненного, отчасти ставшие причиной его побега, не давали покоя и ей, так что выяснить всё она считала почти своим долгом. Хотя разговор вообще не клеился, и девушке хватало смелости лишь смотреть на юношу. За это время рыжий сильно изменился: незаметно для неё он вытянулся и приобрёл более взрослый вид, однако многие черты его внешности не придавали ему красоты. Ожоги на руках, пусть и немного зажили, но всё ещё выглядели ужасно. Одежда износилась настолько, что даже стала иметь немного другой вид. От пыли кожа казалась сероватой, волосы были сильно засаленными, а лицо... О, ужас! Рана на брови исчезла, зато соответствующий глаз, щурясь, прикрывал бельмо на весь зрачок, а шрамы на краях век напоминали ожоги на руках. Ао-ки проморгалась. Рядом с ней шёл всё тот же Рифф, тот же приятного вида парнишка на палец выше неё, с тем же здоровым глазом и той же раной на брови, теми же ожогами на руках. Кого же тогда она увидела? На ум напрашивалось лишь то видение в Ледяном королевстве с молодыми людьми и травой, защищающей от холода. Точно, скорчившийся от мороза огненный - вот кого она увидела сейчас. Образ казался ей близким, но при этом совершенно незнакомым. Пытаясь очистить ум от этого, хранительница поймала на себе взгляд напарника. Она поняла, как долго и глупо пялилась на него, и смущённо отвернулась. Подростки подошли к длинной стене скал. Согласно компасу, Печати находились по обе стороны от неё и на достаточном расстоянии от края скал. - Придётся разделиться, - решил Рифф. - Как только узнаешь, где Печать, дай знак, хорошо? Ао-ки кивнула, и гормианы разошлись по сторонам. Для неё это было отличной возможностью развеяться и перестать думать об этом тревожном видении. Вместо него её мысли занял герольд Огня. Ни одна попытка выкинуть его из головы дольше, чем на пару секунд, не увенчалась успехом. Мысли были всевозможными, имея схожесть лишь в связи с огненным. В памяти поднималось всё хорошее и плохое о нём, все моменты, в которые она его видела или слышала, даже тот сон после погони за Эклосом... Воспоминания двигались бесконечным потоком, почти сводя с ума. Хранительница дошла до стыка двух "стен". Угол между ними был засыпан камнями. Скорее всего, Печать была спрятана среди них. Разбирая камни всеми возможными способами, бывшими в её арсенале, она долгое время ничего не находила, но, в конечном итоге, её теория подтвердилась: красная круглая плита с символом Огня оказалась на дне кучи. Оставалось лишь сообщить об этом Риффу. - Какая жалость. Никому не нужное дитя посреди огненных пустошей. Знакомо, не так ли? Обернувшись, девушка увидела Папе́ля, выходящего из портала. Даже дополнительный слой бумаги, оборачивающей его, не мог скрыть его возросшего уродства. Ао-ки поморщилась от ужасающего вида и немного от недоверия к прозвучавшим словам. - Разве ты не помнишь? - усмехнулся Даркан. - А твой братец ничего не забыл. У него много секретов, и, я думаю, многие из них тебе хотелось бы узнать. Мне кажется, один случай из жизни твоего огненного друга мог бы очень заинтересовать тебя. Слова писателя звучали, скорее, как бред, безумие, но не могли не вызывать некоторый отклик внутри. Хранительница понимала, что не стоит доверять этому, однако часть её противилась этому правилу... Рифф приземлился прямо перед девушкой. Похоже, он залез на скалу со своей стороны и спрыгнул с неё, хотя она была довольно высокой. Закрыв подругу собой, парень выставил Исток на врага и заговорил с ним: - Тебе вчерашнего не хватило? Ещё захотел? - Могу задать тебе тот же вопрос, - чудище словно обрадовалось появлению герольда. - И ответ на него, думаю, будет "да", ведь я так и не успел напомнить тебе о настоящем твоём лике. Может, одно яркое воспоминание поможет тебе вспомнить самому. - А может, один яркий огонёк поможет тебе свалить отсюда? - не убирая копья, агрессивно ответил рыжий. Папе́ль, как обычно, усмехнулся. Юноша счёл это знаком начала битвы и двинулся к Даркану, направив оружие на него. Выставив свой свиток вместо щита, писатель заставил его отскочить, как мяч, и прочертить артефактом полосу на земле при падении. - Помнишь то утро? Извергающийся вулкан? Кучку воинов и тёмную армию? - голос чудища звучал почти гипнотически. - Наверное, зрелище было то ещё. Насыщаясь гневом от каждого слова из уст врага, гормиан бросался на него снова и снова, с разных сторон, с разными атаками, но тот не давал прерывать себя, закрываясь своим бумажным щитом. - И вот, когда твой взгляд встречается с красными огоньками, торчащими из-под тени капюшона, когда в паре шагов от тебя раздаётся знакомый клич, когда тело закрывает тебя от атаки... Огненный будто игнорировал речи противника, продолжая нападать всеми возможными способами, но перемены в выражении его лица были весьма заметны. - Он падает перед тобой, успев обернуться к тебе лицом. Следы Тьмы красуются в дыре на его пробитой насквозь шее. Живой блеск замер в его глазах прежде, чем они закрылись. Казалось, он улыбнулся тебе в последнюю секунду, хотя то было лишь непроизвольное сокращение мышц. Звон в ушах от близкой атаки заглушал беспокойные возгласы воинов вокруг тебя и твоей сестры в засаде, пока ты пытался разбудить его. Разве я не прав? Ты хотел вновь увидеть его искренние глаза, что точь-в-точь похожи на твои... Но хватило бы тебе смелости взглянуть ему в глаза после того, что случилось? Он ведь столько сделал для тебя, он был твоим идеалом, а ты вдруг заставил его бросить тебя навеки... Бросить почти сиротой. Рифф застыл в ступоре перед очередной атакой. Его тело так и рвалось в нападение, но попытки осознания услышанного, проступившие на его лице, тормозили его, превращая хищные порывы к удару в дрожь. - Мальчик мой, я знаю, что творится в твоей душе. Ты понимаешь, что ты виноват в его смерти, ведь то было следствие твоей детской легкомысленности и несерьёзности. За это ты ненавидишь себя, верно? В последнее время ты пытаешься забыть об этом и переключиться на то, что происходит сейчас. Но когда ты забудешь об этом, ты уже не сможешь предотвратить новые трагедии. Таков закон судьбы: история повторяется, когда забывается. Эти слова Папе́ля окончательно заставили огненного оцепенеть. Разрываясь между внутренним зверем, рвущимся в бой, и осмыслением освежённых воспоминаний, парень впал в тремор, он с трудом удерживал в руках копьё, его лицо на глазах металось от чудовищного гнева к странному страху. Его тело всё-таки сделало очередной рывок, но его неуверенность и ослабленность дрожью позволили Даркану не только легко отразить атаку, но и свалить оппонента на землю, сделав его уязвимым и неспособным держать Исток при себе при попытке отнять его, чем и воспользовался писатель. Впрочем, его выпад также не увенчался успехом, ибо встретил преграду в виде щита Света. - Ты лжёшь! - Ао-ки бесстрашно смотрела на чудище, закрывая от него своего друга. - Пусть Рифф и не самый ответственный, но он бы точно не допустил, чтобы кто-то погиб из-за него! - Но ведь он допустил, что тебя дважды крали в Даркар, - поднимаясь после падения, Даркан усмехнулся. - Дважды! Не возникало ли у тебя мысли о закономерности? Новый удар Папе́ля вновь не смог пробить щит. Хранительницу не могли сломить ни сила Тьмы, ни слова. - Как ты можешь доверять тому, кто не ценит тебя настоящую, кто видит в тебе лишь замену потерянному родственнику, лишь предмет кровной любви? А ценит ли он тебя вообще? Для него ты просто незнакомка, что-то неизвестное, ходячая загадка. Ты ведь сама даже не можешь ответить на вопрос, кто ты: простая гормианка, слуга Тьмы, пришелец из иного мира, забытая богиня или беспомощная полукровка? - Мне всё равно, что он думает обо мне, - твёрдо ответила девушка. - Я всегда буду любить его, потому что он достоин любви, каким бы он ни был, и не только моей. Ао-ки почувствовала шевеление за спиной и обернулась. Юноша пытался встать, морщась от боли старых ожогов и новых синяков, избегая встречи взглядами, отворачиваясь в тщетной надежде скрыть румянец на щеках и влажный блеск в глазах. В этот миг он выглядел самым беззащитным созданием в мире, жалость вновь пробуждалась внутри. Она с большим трудом сопротивлялась желанию подать ему руку, ведь щит не мог удержать сам себя. - Великолепно, - с наслаждением усмехнулся писатель. - Ты наконец сбросил свою маску. Я и раньше видел тебя насквозь, но сейчас... Это чувствуется совсем иначе. Теперь, надеюсь, ты понимаешь, почему ты должен отдать Исток: беззащитное дитя не может справиться с древней силой. Воспользовавшись невнимательностью хранительницы, он сделал ещё один рывок, пробив щит. Гормианы отлетели назад от ударной волны. Для девушки урон был особенно сильным, она даже с трудом могла подняться. Рифф оправился быстрее, и теперь они поменялись местами. К его взгляду прибавился страх за неё, какая-то новая форма жалости. Огненный двинулся к Папе́лю, нанеся тому неожиданный удар. Пусть всё было, как в тумане, Ао-ки понимала, что это была жестокая драка. Все колкости Даркана пролетали мимо парня, он отчаянно бился, отдельные капли выпрыгивали из его глаз, словно из качнувшегося сосуда, а прежде жутко болевшие ожоги больше не обращали на себя никакого внимания. Наконец, враг был повержен и скрылся в портале, не теряя прежней ухмылки: - Ах, как блаженно невежество, и как жестоко знание... Юноша протянул подруге руку, помогая встать, и невольно поморщился: ожоги снова давали о себе знать. После уничтожения последней Печати подростки отправились в обратный путь. Рыжий будто намеренно старался не встречаться взглядами с напарницей, что вызывало неуютное ощущение. Она пыталась посмотреть ему в глаза, найти хоть какой-то ответ, хотя не решалась произнести ни слова. Тревожные мысли охватили её. Что, если её слова вызвали у него отвращение к ней? Она ведь могла ошибиться, неправильно подобрать слова. Девушка впервые поведала кому-то, кроме Башни, о том, что у неё на душе. Но если Башня вынуждена терпеть общество хранительницы вне зависимости от своего к ней отношения, то реакция простого гормиана непредсказуема. Привыкание к человеческому непостоянству не могло полностью вытеснить страх перед ним. - Ао-ки, - неуверенно начал Рифф, всё ещё избегая зрительного контакта. - То, что ты сказала... - Да, - ответила на ещё незаданный вопрос Ао-ки, всё ещё стараясь посмотреть ему в глаза. - Мне не важно, какие у тебя секреты, как ты относишься ко мне. Любовь нужна всем, и тебе тоже. Я думаю, твоя семья достаточно любит тебя, но мне почему-то кажется, что сейчас... Тебе не хватает чего-то. Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Папе́ль пытается сломить тебя своей ложью, но... - Он не лжёт, - резко прервал огненный. Пытаясь найти нужные слова, он глубоко вздохнул. - Это всё было. Гормианы неосознанно остановились. Парень выглядел весьма живописно на фоне каменной гряды, но хранительнице было не до этого. Между ними повисло напряжение. - Но ведь Папе́ль не может быть совсем прав, верно? - девушка осторожно приблизилась к нему. - Может, это было лишь совпадение... - Ах, совпадение? - давно знакомая агрессия теперь ощущалась иначе. - Может, ты ещё скажешь, что он не хотел меня защищать? Что он бросил бы меня в беде? Он был самым благородным жителем Горма, трижды, нет, четырежды истинным гормианом! И ты думаешь о нём так?! - Я не это хотела сказать... - напор в его словах слегка пугал её. - А что ты хотела сказать?! - Рифф наконец посмотрел ей в глаза, но в его взгляде была лишь бушующая ярость. - Что из него плохой воин? Что он не сумел защититься от какого-то Даркана? Что он не лучше меня?! - Что ты не должен считать себя виноватым и принижаться! - Ао-ки не выдержала напряжения и тоже сорвалась. - Его убил не ты, а Ксатор! Если бы тот атаковал в кого-нибудь ещё, уверена, он сделал бы это же, и не потому, что он плохой воин, ловящий атаки на себя, а потому, что он отважный и благородный, если верить тебе! Я не знаю точно, что случилось тогда, но я уверена, что он по своему выбору пожертвовал собой ради тебя! Если ты считаешь себя недостойным этого спасения и игнорируешь собственную ценность, ты делаешь его жертву напрасной! Тогда действительно возникает вопрос, в чём твоя вина! Огненный отшатнулся, когда хранительница повысила голос, злость в нём сменилась смущением, глаза его забегали от неуверенности. Сама девушка почувствовала себя неудобно от этого действия. Жалость и сочувствие снова затесались в неё: он и так сегодня натерпелся всякого, а она не сдержалась и дала отпор его минутной слабости. Хотя никто не ручался за то, на что он был бы способен на пике гнева. - Прости, я не должен был кричать на тебя, - нарушив наставшее молчание, виновато произнёс Рифф. - Всё в порядке, - быстро успокоившись, девушка подошла к нему ещё ближе. - Я не чувствительна к такому. Так что это мне нужно просить прощения. Она слегка спонтанно запустила руку в его волосы, надеясь так успокоить его. Парень, уже собиравшийся отнекаться от её извинений, впал в ступор от этого действия. Его щёки запылали ещё большим румянцем, а глаза раскрылись широко, как две луны, обращая на неё всё своё внимание. Положив запястье на его висок, она чувствовала бешеный пульс под ним. *** Она слаба? Она не слаба. Она боится? Она не боится. Она не помеха. Она - хорошо. Она не боль. Боль - плохо. Она - хорошо. Она... *** Рифф, раньше никогда никому не дававший прикасаться к его волосам, сейчас был похож на домашнее животное, неспособное устоять перед хозяйской лаской. Ао-ки будто приручила его, заслужила его доверие, и тот, закрыв глаза, сам прильнул к её ладони. *** Она - хорошо. Она не боится. Она не слаба. Она не помеха. Она - друг. *** Хранительница почувствовала одновременно неловкость и спокойствие, когда огненный показал свою податливость. Он ведь не животное, а человек. Должно быть, демоническая сила пробуждает в нём зверя, но она ощущала, что его поведение намного глубже этого. *** Он слаб. Она не слаба. Он боится. Она не боится. Она сильнее. Она... *** - Рифф... - девушка позвала рыжего из глубины хищной природы, в которую его загнала демоническая сила. *** Она... Он... Они... *** Словно просыпаясь ранним утром, парень медленно и расслабленно открыл глаза. Казалось, он вот-вот замурлыкает, как котёнок. Его чуткие уши даже не колебались, будто с самого начала ждали, когда девушка подаст голос. *** Она... Он... Вместе... *** - Как ты себя чувствуешь? - спросила Ао-ки, стараясь подавить беспокойство в голосе. *** Она... *** - Рифф... *** Она... *** - Рифф? *** Она... Он слаб. Она сильна. Он не нужен ей... *** - Рифф! Пелена была разорвана. Лишь повышенный тон заставил огненного опомниться, не дал ему утонуть в этом трансе. Его уши наконец дёрнулись, показав, что теперь он действительно воспринимает информацию, а глаза удивлённо открылись, вспыхнув ярко-алыми кострами. - Зоттобо, - юноша с трудом воздержался от более жёсткого ругательства, когда к нему пришло осознание происходящего. - У меня уже крыша едет от всего этого. Нужно сжечь её. - Кого? - слова друга вызвали у хранительницы немного тревожные мысли. - Ленту, - парень приподнял копьё, с ненавистью глядя на клочок ткани, привязанный под клинком. - Игнис сказал, кровь с демонической силой осталась только в ней. Сила Истока не должна пострадать от этого. Несмотря на сомнения, девушка не была в силах остановить напарника, загоревшегося идеей. К тому же, надежда, что его задумка действительно поможет ему, не покидала её. Рифф взялся за тугой узел и начал отвязывать ленту от Истока. У Ао-ки не хватало сил смотреть, как он прячет болевые ощущения в попытках работать сильно обожжёнными пальцами. Она сама уже протягивала руку, чтобы помочь, когда он предупредил это действие с некоторым напряжением в голосе: - Я сам. Хранительница понимала, что он чувствовал, и потому воздержаться от помощи было очень тяжело. Показывая своё сочувствие, она лишь разжигала его гнев, но не могла понять, почему его упрямство снова выходит за грани разумного. Через мучения кусок ткани был отвязан. Дело оставалось за малым: огненному хватит всего одной искры, чтобы сжечь его. Он сосредоточенно то клал его на ладонь, то хватал пальцами, словно примеряясь. Обыкновенно рыжий сделал бы всё быстро и без раздумий. Но сейчас что-то будто шло не так. Девушка тревожно смотрела на действия герольда, пытаясь понять, почему тот медлит. - Вот ведь... - парень явно сам не понимал, что происходит, и был разгневан неудачными попытками. - Всегда работало, и вдруг нет! Нервозность рыжего возрастала на глазах, но пламя даже не думало появляться в его руках. Приглядываясь, хранительница чувствовала, что это был не тот гнев. Словно чего-то не хватало. Но ведь он всегда злится именно так, когда у него что-то не получалось. Точь-в-точь, никак иначе. В чём же тогда дело? - Зоттобо, - огненный разгневанно смотрел на свои обожжённые руки, уже почти выдавливая из них огонь. - Я что, недостаточно зол даже для искорки? - А что, если дело не в этом? - подумала вслух Ао-ки, заставив друга обернуться к ней. - Может, огонь связан не с твоей яростью? - С чем же ещё? - спросил Рифф со смесью раздражения и недоумения. - Всегда, когда я злился, из меня вырывался огонь... До этого. - Может, в те моменты вместе с гневом ты чувствовал что-то ещё... - Мало ли, что я тогда чувствовал. Во мне всегда буря эмоций. Я часто даже сам не понимаю, что чувствую. - А сейчас? Огненный снова перевёл взгляд на неё, на его лице читалось искреннее непонимание. Последний вопрос даже не нуждался в ответе и был довольно неловок, так что хранительница продолжила говорить: - Это естественно, я полагаю... Неудобно, но естественно. В тебе всегда есть что-то большее, чем просто ярость. Может, тебе стоит заглянуть глубже в себя? Недоумение рыжего нарастало и отчасти сменялось пониманием. Он снова взглянул на свои руки, но уже не с той злобой, а с некоторым опасением. В этот момент казалось, что сокрытое за его гневом подобно мясу под кожей, что обнажили его ожоги. Оно выглядит неприятно и болит. Ему не важно, является это частью его жизнедеятельности или нет. Ему просто не нравится это. Но это сравнение кажется не самым верным. Повреждения кожных покровов действительно являются уязвимостью. А повреждение прослойки, ограждающей глубинные чувства от внутреннего Огня... Чем бы он рисковал, раскрыв себя? Верно, ничем. Но даже если это так... Он просто выглядел неготовым к такому. Ещё не пришло время. - Может, просто сожжём её в лаве? Её здесь полно, верно? Юноша перевёл взгляд на девушку. Уверенность снова зажглась в его глазах, и подростки незамедлительно двинулись к ближайшему потоку лавы. Казалось, идея была обречена на успех. Вскоре гормианы оказались на месте. К счастью, это было довольно близко к поселению Гормити. Величественный огненный пейзаж завораживал Ао-ки, хотя Рифф, давно привыкший к такому, выглядел чуть менее, чем равнодушным. Всё его внимание было приковано к ленте и её сожжению. Он уже поднял руку с куском ткани над лавой. Но стоило парню выпустить его из пальцев, сноп тёмных искр брызнул из озера, превратившись в портал, откуда вылезла уродливая дарканская рука и схватила его. Если бы огненный вовремя не отпрыгнул, то рисковал бы быть раздавленным. Папе́ль выскочил из портала, держа свиток и перо в одной руке и ленту в другой. - Ах, как я благодарен вам за этот невероятный шанс, - небрежно сдёрнув старую чёрную ленточку с пера, он выкинул её в лаву и начал привязывать новую. Ошеломлённый неожиданным появлением юноша быстро схватил Исток и в адреналиновом угаре прыгнул на Даркана с боевым кличем, но ему не хватило всего мгновения - с затянутым узлом случился взрыв, отбросивший его ударной волной. Всего секунду назад хранительница видела рыжего падающим на землю, но сейчас всё утонуло в непроглядном чёрном тумане.