Учебник мурчания

      Сказать, что Хайтаму невероятно стыдно за своё поведение той ночью — ничего не сказать. Обращённому в кота аль-Хайтаму даже вспоминать не хотелось, как он в том опьянённом состоянии носился по всей хижине, силясь не перевернуть её вверх дном. И ведь это, чёрт подери, достопочтенный и известный на всё Сумеру секретарь Академии…       После такого кошмара наяву аль-Хайтам просто поблагодарил всех Архонтов за то, что Тигнари не имел понятия о настоящей личности своего новообретённого питомца, и всерьёз задумался о своём дальнейшем возможном преображении.       Неужели на этом внезапные перемены в поведении не закончатся? Что если разум постепенно вытесняется кошачьей натурой? Может ли он совсем утратить своё сознание, разум?       Вопросов с каждым разом становилось всё больше, а вот ответов Хайтам никак не мог найти. Слишком было мало информации, ситуация была слишком запутанна и странна — этого «слишком» стало так много, отчего маленькая головка аль-Хайтама практически гудела.       Секретарь понимал — нужно собирать информацию хоть какими-то путями, попытаться проанализировать собственное состояние. Постепенно в мыслях складывались самые разные варианты развития событий вместе со всеми предположениями и догадками секретаря.       «Кому-то очень нужно получить меня живым, — размышлял аль-Хайтам, устроившись на коленях Тигнари, который при свете свечи выводил пером на аккуратном белом листке предложение за предложением, составляя очередной отчёт. — Но почему кот? К чему такие сложности, если им нужен я… Только вот, для чего нужен? Если бы моей смерти хотели, то прикончили ещё там, на поляне. А значит, я нужен живым. Скорее всего, им нужна какая-то информация — что-то такое, о чём могу знать только я, — кот слегка вздрогнул, когда на его голову опустилась вдруг ладонь Тигнари и мягко почесала за ушком, вынуждая тихо замурлыкать. — Хм, хотя, в принципе… В облике кота меня вряд ли кто-то сможет узнать. И у матр не будет никаких оснований, чтобы препятствовать преступникам, если те хотят переправить меня из города в пустыню или вовсе за границу Сумеру…»       Аль-Хайтам невольно поднял глаза и замер, на протяжении минуты скользя по Лесному стражу — такому вымотанному после дневного патруля и сонному, с аккуратной улыбкой на лице — внимательным взглядом. Кошачий хвост слегка качнулся в сторону, Хайтам завозился и издал глухой звук, отдалённо напоминающий фырчанье.       «Они не остановятся, раз уже зашли так далеко, а потому придут, обязательно явятся — это лишь вопрос времени. Нужно не попадаться им на глаза, постараться дождаться хотя бы официального поиска со стороны матр. И при этом не навредить никому всеми творящимися разборками», — маленькое сердечко непроизвольно сжалось и отозвалось больным гулом.       Аль-Хайтам прижался мордочкой к бедру фенека и осторожно потёрся, получая почти тут же на свою ласку нежную улыбку Тигнари. Пушистый хвост кота качнулся в одну сторону, затем в другую — на душе появилось приятное тепло, даже некое удовлетворение, позволяющее на миг забыть обо всём.       «Было бы неплохо и дальше оставаться здесь», — мелькнула в голове пугающая мысль, от которой аль-Хайтам, правда, не испытал такого уж сильного потаённого ужаса.       С Тигнари было хорошо, и Хайтам просто не мог этого отрицать, не когда Лесной страж заботился о нём столько дней подряд, выкармливал и грел в своём доме. Относился, как к самому настоящему сокровищу — и секретарь не мог не ценить этого, не желать… остаться здесь.       Только вот Гандхарва, показавшаяся сначала самым что ни на есть безопасным местом, на деле оказалась лишь временным укрытием.

***

      В одно утро, когда солнце только показалось из-за горизонта, аль-Хайтам тихо проскользнул в проём, создаваемый приоткрытой дверью, и оказался на улице спустя пару мгновений. Практически бесшумно секретарь двинулся вдоль стены хижины Лесного стража, обогнул ближайшие высокие кусты и только спустя несколько долгих минут, закончив со всеми своими утренними делами, замер, прислушиваясь к окружению.       Пение птиц, рык тигров где-то вдалеке и жужжание тропических насекомых — в принципе, ничего странного и подозрительного на первый взгляд, но стоило аль-Хайтаму чуть прислушаться, как чувствительные уши уловили тихий топот. Подчиняемый инстинктами, Хайтам, долго не думая, прижался животом к земле и слегка прополз вперёд к краю склона, чтобы аккуратно скользнуть взглядом по обстановке внизу.       «Чёрт, только не они», — сердце бешено заколотилось, и секретаря оплёл предательский страх.       Знакомые одежды, припорошенные слегка песком, смуглая кожа и изогнутые клинки, прикрепленные к поясам — наёмников из пустыни трудно не узнать. И с первого взгляда могло показаться, что те решили наведаться в Гандхарву по любому возможному поводу: пополнить запасы, обратиться к лекарю или наняться на работу к кому-то из местных жителей.       Только вот аль-Хайтам видел, как ютилась между двух здоровых пустынников фигура до боли знакомого химика, от которого так и воняло даже за пару десятков метров чем-то ядрёным и неприятным. В груди секретаря Академии завозился червячок паники, а лапы понесли почти беззвучно прочь, как можно дальше от той суровой компании, которая явно прибыла в деревушку не просто так.       «Они ищут меня, — Хайтам буквально залетел в хижину Лесного стража и застыл, прижимаясь боком к входной деревянной двери, дабы закрыть её и не пропустить никого более внутрь. — Чёрт, они правда меня ищут, я нужен им…»       Сознание плыло — дикий, животный ужас сводил с ума, толкал броситься прочь куда-то подальше, вжаться в первый попавшийся угол и обнять лапы хвостом, слегка трясясь от бушующей в крови природы. Аль-Хайтам сделал пару шагов, подчиняясь на миг внутреннему зверю, а после вцепился когтями в пол, тряся маленькой головой и хрипло выдыхая.       «Не смей. Не смей подчиняться. Ты не зверь. Ты человек, ты не зверь. Не смей», — словно мантру читал Хайтам, царапая деревянную поверхность острыми когтями.       Минута. Затем десять. Постепенно контроль над телом и разумом к секретарю всё же вернулся — и, откровенно говоря, аль-Хайтам не испытывал никогда подобного облегчения. На секунду он успел поверить, что сдастся и подчинится, утратит всё последнее человеческое, которое в нём осталось, но, к счастью, паника стала отпускать секретаря — и Хайтам смог на ватных лапах подойти к кровати и запрыгнуть на неё, забраться поближе к пока ещё спящему Тигнари и осторожно прижаться к чужому боку, питаясь таки теплом тела фенека и проваливаясь затем в собственные размышления.       «Они знают, что я здесь? Нет, это маловероятно, тогда бы они пришли раньше. Значит, просто проверяют всю местность, — Лесной страж слегка завозился рядом и что-то сонно забормотал, забил рукой по постели и вдруг притянул устроившегося под боком кота ближе, обнимая его и практически утыкаясь носом в пушистый хвост. Аль-Хайтам на подобное поведение тихо фыркнул, но вырываться не стал — лишь продолжил думать о своём: — Они не должны найти меня или понять, что я где-то рядом. Нужно выиграть время… Если они не найдут здесь ничего, то можно будет не беспокоиться. По крайней мере, пару-тройку дней. Осталось только придумать, как избежать встречи…»       Послышался тихий зевок, рука Лесного стража вскоре исчезла со спины аль-Хайтама — Тигнари сел на постели, потёр сонно глаза, обвёл взглядом пространство вокруг и улыбнулся нежно, стоило заметить осторожно поглядывающего на него кота.       — Доброе утро, Одуванчик. Хорошо спал, м?       Недолго думая, аль-Хайтам ответил парню коротким мяуканьем и поднялся на лапы, чтобы потереться кончиком мокрого носа о протянутую ладонь Лесного стража. Тигнари улыбнулся шире, погладил животное по мягкой макушке, а после поднялся с постели и пошёл в другой край комнаты. Хайтам же зевнул глухо, невольно подумал: «Я успел уже привыкнуть к его касаниям», отчего ощутил прилившее к сердцу смущение и попытался напомнить себе о насущной проблеме.       Честно говоря, аль-Хайтаму невероятно нравилось лежать вот так, развалившись на разворошенной постели, наблюдать за тем, как Тигнари бродил по комнате, переодевался в свой привычный походный костюм и готовил завтрак. Чужие отточенные движения и плавность в них вызывали восхищение, притягивали взгляд. Хайтам ненадолго завис, смотря, как покачивался довольно хвост Лесного стража, а затем вздрогнул, приходя в себя, и задумался.       «Спрятаться в доме? Но вдруг они решат перевернуть тут всё вверх дном? Нет, слишком небезопасно… Я не могу так просто остаться. Никого рядом не будет, а я себя защитить не в состоянии…»       Тогда-то в голове и зародилась новая, показавшаяся рискованной, идея, которая, правда, по расчётам самого секретаря должна была сработать.       Довольно громко топнув при спуске с кровати, аль-Хайтам поспешил скользнуть в сторону, скрыться с глаз Лесного стража и, пока тот отвернулся, отвлекаясь на приготовление завтрака, забрался в походный рюкзак фенека. К счастью, тот был достаточно большим, чтобы кот смог уместиться в нём спокойно.       — Одуванчик! Иди кушать, всё готово.       Тигнари огляделся по сторонам, внимательно прищурившись и выискивая взглядом своего кота, а после нахмурился. Питомца вдруг и след простыл — куда мог только деться? И неужто не голоден совсем?       — Эй, мне нужно идти в патруль, давай выходи. Одуванчик! — громче позвал Лесной страж, подождал ещё пару минут и чертыхнулся глухо.       Животное так и не выходило на его зов и будто сквозь землю провалилось, а время всё поджимало.       — Мастер Тигнари, вы идёте в патруль? — донёсся звонкий голос Коллеи из-за двери.       — Да, я уже иду! — крикнул Лесной страж в ответ, а затем закусил губу растерянно.       Тигнари взволнованно осмотрел углы и попытался заглянуть под кровать, но из-за того, как там было темно, Лесной страж смог лишь вздохнуть тяжело и смириться. Фенек оставил миски для питомца с едой на прежнем месте и двинулся прочь, у самого выхода подхватывая свою походную сумку.       — Только б с тобой всё было хорошо, котейка… — бормотнул Тигнари, прикрывая дверь за собой и спеша вниз навстречу отряду рейнджеров, которые дожидались Лесного стража.       Тигнари отдал необходимые указания собравшимся людям, распределил всех по нужным участкам. При этом юноша будто находился совсем в другом месте — мысли были заняты совсем не предстоящим патрулем, а исчезнувшим непонятно куда Одуванчиком. Лесной страж не мог не думать о своём питомце, а потому вёл себя даже отчасти отстранённо.       Из-за спешных сборов и инструктажа, от собственных раздумий, не оставлявших сознание, Тигнари не сразу заметил, что что-то не так. Юноша ощущал в груди жгучее беспокойство, шёл по тропинке глубже в тропический лес, закидывал периодически на плечо походную сумку и старался держать её покрепче, не понимая, отчего та так и норовила выскользнуть из рук.       — Да что ж это такое… Почему она такая тяжёлая? — не выдержав, Тигнари огляделся, приметил выступающий на небольшой полянке булыжник и уложил сумку на неё, собираясь разобраться с тем, отчего не мог идти быстрее по дорожке.       Распутав завязки, Лесной страж хмуро заглянул внутрь, перебрал лежащие сверху припасы, только потом потянулся рукой глубже — и сжал в ладони что-то мягкое и пушистое, которое мяукнуло в ответ жалобно.       — Это… Вот ведь чёрт! Ты что тут вообще делаешь?!       Аль-Хайтам смотрел на недовольного фенека своими большими зелёными глазами и прижимал уши к голове, ощущая себя теперь как-то неловко из-за своей идеи.       — Я его ищу по всему дому, а он в сумку ко мне забрался… Вот зачем, скажи мне на милость? — причитал Тигнари, не ожидая на самом деле никакого ответа от питомца.       Недолго думая, Хайтам осторожно лизнул руку фенека и замер, принимая самый что ни на есть невинный и ангельский вид. Лесной страж на это усмехнулся, щёлкнул кота по макушке, а затем погладил.       — И что с тобой сделаешь-то, дуралей… Не понесу я ж тебя домой. Придётся тебе со мной погулять немного, хитрюга.       Из груди вырвалось довольное урчание — аль-Хайтам потёрся о руки фенека немного, а после спрыгнул на землю и стал виться вокруг чужих ног. Тигнари закатил глаза, фыркнул со смешком и закинул сумку на плечо.       — А теперь пошли, негодник.       Лесной страж двинулся дальше по узкой тропинке, петляющей между высоких извитых деревьев, и внимательно при этом следил за обстановкой вокруг: за каждым шорохом и громким звуком. Аль-Хайтам же покорно следовал за юношей, шёл за ним, не отставая и практически прижимаясь боком к чужим ногам.       На время беспокойство ушло. Рядом с Тигнари Хайтам ощущал себя в безопасности, а потому наблюдал лишь за ним: за его походкой и движениями, за тем, как покачивался его длинный хвост, и как дёргались очаровательные уши…       Вдруг Лесной страж замер на месте, вынуждая аль-Хайтама также остановиться. Юноша нахмурился, стал оборачиваться и вслушиваться ещё более внимательнее. Хайтам вздрогнул всем телом, заозирался по сторонам беспокойно и прижался к ногам Лесного стража, ища рядом с тем укрытие от всех бед.       — Я знаю, что вы здесь, не надо прятаться более. Выходите, — голос юноши вдруг показался секретарю холодным, подобно ветрам далёкой Снежной, и стальным.       Шерсть на гибкой спине встала дыбом, когда из-за деревьев вышли двое пустынников. Аль-Хайтам, сам того не осознавая, тихо зашипел и спрятался окончательно за Лесного стража, находя в нём самую прекрасную защиту.       — Кто вы? Если заплутали, могу показать, куда вам пойти.       Наёмники окинули фенека взглядом, полным пренебрежения, но вдруг замерли как-то подозрительно, стоило приметить кота, прячущегося за Лесным стражем, и переглянулись, перемигиваясь между собой. А после пустынники вдруг двинулись вперёд, ближе к напрягшемуся Тигнари, чем вызвали у аль-Хайтама ещё более громкое шипение.       — Повторю вопрос: кто вы?       — О, мы просто искали своего питомца. Кажется, вы его нашли, да? — наёмники переглянулись с ухмылками, а один слегка опустился на колени и с оскалом поманил пальцем шипящего кота: — Кис-кис-кис, иди сюда, беглец…       Аль-Хайтам глухо рыкнул, выгнулся в спине и прижался животом к земле, цепляясь когтями за траву. Пустынники напряглись и шагнули ещё ближе, готовясь схватить животное.       — Прошу прощения, но боюсь, здесь какая-то ошибка, — Тигнари тем временем отозвался холодно на чужие слова и ухмылки и прикрыл собой питомца ещё лучше. — Не думаю, что этот кот принадлежит вам, он вас явно не узнает, а потому моё вам предупреждение — держите руки при себе.       Зелёные глаза аль-Хайтама с удивлением уставились на Лесного стража, а сам секретарь замер, не в силах отвести своего взора.       — А? Ты ничего не попутал, парень? — один из пустынников зло плюнул себе под ноги и завёл руку за спину, хватаясь за рукоять клинка. — Пошёл отсюда, мы просто заберём этого грёбанного кота и…       Лёгкая, словно перо, и быстрая, как молния, стрела просвистела рядом с ухом наёмника. Тигнари подкинул лук в своих руках, прошёлся пальцами по тетеве и натянул её, создавая при помощи дендро энергии новую стрелу, которая послушно ложилась на оружие и была готова оказаться пущенной по нужной траектории.       — Я же сказал, — немного устало и раздраженно проговорил Лесной страж, сжимая ладонями только увереннее собственное оружие. — Руки прочь. И пошли отсюда к чёрту.       В ответ наёмники выхватили из-за спин оружие и с усмешками стали надвигаться на фенека. Клинки пустынников засвистели в воздухе, сверкнули опасно, опаленные яркими солнечными лучами. Наёмники кинулись в разные стороны, решили обойти Лесного стража и зажать с двух сторонам, понадеявшись на то, что противник помедлит, не успеет защититься.       — Одуванчик, в сторону!       Аль-Хайтам покорно бросился прочь, скрылся в ближайших кустах и, забравшись поглубже в листву и спрятавшись за сухими колючими ветками, стал наблюдать за боем.       Движения Тигнари — выверенные, чёткие и быстрые, при этом такие гибкие и пластичные — не могли не восхищать. Лесной страж уклонялся ловко от чужих атак, а после, используя глаз бога, ослеплял противников при помощи дендро энергии, тем самым замедляя их и выигрывая время для атаки. Спустя пару мгновений стрела пронзила плечо одного из наёмников, вырвав у того сиплый вскрик, а следующая вынудила его громко булькнуть и свалиться на землю.       — Твою же!..       Тело второго пустынника свалилось на землю практически сразу за первым.       Тигнари тихо вздохнул, провел рукой по лбу, убирая противную солёную влагу, и закинул лук за спину. Лесной страж сморщился, закусил губу и, ощутив на душе что-то мерзкое и противное, отошёл подальше от наёмников.       — Теперь ещё с ними разбираться… Надеюсь, Сайно поможет, — вздохнул фенек недовольно, качая головой. — Одуванчик? Вылезай, всё закончилось.       Тигнари смотрел на питомца сверху вниз, слегка наклонившись вперёд и уперевшись ладонями в собственные колени, с уставшей улыбкой на лице. Маленькое сердечко в груди аль-Хайтама забилось, отозвалось взволнованным трепетом…       — Пойдём домой, Одуванчик.