Закат

      — Этого не может быть… — шепчет Бакуго себе под нос, глядя на обугленные останки города. — Я же не мог…       И снова паника застревает комом в горле. Хочется реветь, но слëзы так и не проливаются.       — Не мог? А мне казалось, ты был способен создавать взрывы.       — Чë ты сказал?! — переспросил Бакуго, переводя озлобленный взгляд на Деку. — По-твоему, одного умения взрывать достаточно для того, чтобы взять и разнести к херам свой родной город вместе с тысячами жителей?       — Сил не хватило бы?       — Ты чë несёшь, ублюдок? Ты за кого меня принимаешь?       Руки Бакуго резко смыкаются на шее Деку, а голова последнего со всей дури ударяется о дверь.       — Я бы никогда так не поступил! Слышишь меня? Никогда!       Кацуки хотелось в это верить, но жуткие мысли понемногу закрадываются в голову. Он всё ещё не помнит, что происходило с момента поступления в UA до сегодняшнего дня. Как учился, как получил свой геройский костюм, что сейчас был на нём. Он помнит лишь клокочущую в душе ярость, которая переполняла его в тот момент. А что если он и в самом деле не смог сдержать её? Что, если потеря причуды и памяти — это наказание за содеянное?       Деку смотрит на него своими огромными зелёными глазами, в которых нет ни капли страха, несмотря на агрессивные действия со стороны Бакуго. Раньше хотя бы пугался и дрожал как осиновый лист. Или делал вид, что боялся. И действительно, зачем ему теперь бояться беспричудного Кацуки, если он и сам теперь…       Точно! У Деку появилась причуда, и весьма неслабая. Он тоже поступил в UA, как и Бакуго. Ярость. Вот откуда она взялась. Всё из-за него! Чёртов Деку! Обзавёлся причудой, набрал проходной балл на экзамене и в первом же состязании, во время урока со Всемогущим, победил его.       Тяжелый удар в челюсть — и Деку скатывается спиной по двери, но продолжает беззлобно смотреть прямо в глаза Кацуки.       — Прости, Каччан. Я совсем не хотел тебя обидеть. Я сам многого не знаю и в самом деле не имею ни малейшего представления, кто мог разрушить этот город.       Бакуго угрожающе склоняется над ним, упираясь рукой в дверь, и шипит сквозь зубы:        — Тогда захлопни варежку и не пизди о том, чего не знаешь!       Деку примирительно вскидывает ладони и поднимается с места, после того как Бакуго, оттолкнувшись опорной рукой, принимает вновь прямое положение тела.       — Зайдёшь? — Деку делает шаг в сторону, указывая на ручку двери в кабинет класса 1-А.       — Нахрен, — отрезает Бакуго и, развернувшись на пятках, не спеша топает прочь.       — Как скажешь.       Проходя по галереи коридора, парни одновременно останавливаются напротив выбитого окна. Бакуго показалось, или с улицы доносился какой-то шум?       Не показалось. Он понимает это, как только видит, как плетущийся сзади Деку также обеспокоенно смотрит в окно. На его лице не остаётся и тени той беззаботной улыбки, с которой он ходит практически двадцать четыре на семь.       Треск и шорохи с каждой секундой слышатся всё отчётливее. И вот через минуту, другую из теней стали показываться на свет жуткого вида сущности. Чёрная, будто облитая смолой или нефтью, куча-мала из сотни гуманоидов, слепленных в единое целое, медленно приближается ко входу в здание.       — Это что ещё за дерьмоиды?       — Каччан, сиди тут! Я разберусь.       — Чë? Сам сиди тут, Деку!       — Твоя причуда не работает, Каччан, ты не справишься!       Не справишься. Лучше бы никому не говорить подобных слов Бакуго. Он уже был готов раздаться гневной тирадой в адрес обнаглевшего Деку, но не успел. Тот не стал дожидаться ответа от спутника и просто вышел через окно.       Высота немаленькая, метров тридцать, но Деку без проблем приземляется, сбавив скорость у самой земли и вздымая большие клубы пыли под собой. Бакуго хотел было уже сигануть следом, но, подойдя к краю, он замирает в нерешительности. Прыгать с такой высоты без страховки и причуды — настоящее самоубийство. Да и вид надвигающейся на Академию аберрации из тел заставляет кровь стынуть в жилах, ведь та так похожа на него…       Бакуго вновь улетает воспоминаниями в тот злосчастный переулок, где он чуть не стал жертвой грязевого злодея. Тогда, имея сильную атакующую причуду, он не смог ничего сделать. А что он может сейчас без неё? Как бы тяжело ни было это признавать, Деку прав, он не справится.       Тем временем сам зеленоволосый внизу без труда раскидывает направо и налево существ, орудуя каким-то белым посохом, кажется, с лезвием на конце. Издалека и в сумбурном движении сложно рассмотреть, но напоминает алебарду. И где он только взял её?       Долбаный Деку. Что тогда, что сейчас бросается в бой, не думая о себе. А ведь в тот раз у него даже причуды не было.       «Да чтоб тебя! — Бакуго даёт пощёчину сам себе. — Я что, сдамся? Потеряв причуду, я правда стану никем? Одна лишь причуда делает меня героем? Делает меня собой? Ну уж нет! Это не так! Я сильный и без неё. Я докажу это! ДОКАЖУ!!!»       Срываясь с места, Бакуго со всех ног бежит к лестнице. Перепрыгивая через две-три ступени, а то и через полпролёта, он несётся вниз на помощь Деку. Спустившись, он на мгновение останавливается, не доходя до выхода. Среди теней, которые сквозь стеклянные двери ложатся на стены холла, на секунду появляется тень человека с растрёпанными волосами и огромными крыльями за спиной. В следующее мгновение вспышка ослепительного белого света с улицы заливает всё собой. Бакуго прогибается в поисках укрытия от возможной ударной волны, заслоняя глаза предплечьем.       Удара не последовало, да и свет постепенно угасает. И когда он вовсе погас, Бакуго наконец-то смог выйти наружу. Деку, стоя посреди пустынной площади, смотрит, как последние капли чёрной жижи просачиваются сквозь трещины в земле, уходя куда-то вниз.       — Что это было?       — Я прогнал их, — сказал Деку. Сейчас его лицо не выражает абсолютно никаких эмоций. Нечасто такое увидишь. — Правда, нескольких пришлось уничтожить.       — Кто это такие?       — Злодеи.       — А где Ястреб? Он ведь был тут, верно?       Бакуго постепенно начинает вспоминать известных героев, которыми восхищался когда-то. И, конечно, он не мог не узнать в крылатом силуэте на стене топового героя №3. Или №2? Чëрт, сложно вспомнить.       — Ястреб? Это кто?       — Деку, хватит уже дурку изображать.       — А, ты про про-героя говоришь? — И снова эта блядская улыбка на своём месте. — Нет, откуда ему тут взяться? Тут был только я и эти ребята.       — Я видел тень… — Бакуго всматривается в лицо Деку, будто пытается заглянуть в самую душу. Тот не тушуется и смотрит в ответ, взглядом как бы спрашивая: «В чëм дело?». — Ладно, пофиг, потом разберусь. А где ты достал грёбаную алебарду? — и уже задав вопрос, Бакуго замечает, что той самой алебарды нигде не видно.       — Какую алебарду? — абсолютно искренне переспрашивает Деку. — Я не понимаю тебя, Каччан.       Неужели ему привиделось? Тут варианта два: либо у Кацуки потихоньку едет крыша, либо его жёстко наëбывают. Во второе верится с трудом. Деку не настолько смелый вроде бы. А вот в первое, учитывая беды с башкой в виде амнезии, верить совсем не хочется. Однако логичнее объяснения происходящему у него нет.

***

      Постепенно удаляясь от Академии UA, на Бакуго всё больше и больше наваливаются воспоминания, связанные с ней. Но легче от них не становится, наоборот, тяжёлые мысли почти осязаемо давят на голову.       «Я слабак. Всегда им был. В детстве я третировал тех, кто был слабее меня, чтобы казаться крутым себе и окружающим. Почему? Потому что я мог? Потому что был сильнее?       Слабаки должны сдохнуть!       И поступив в Академию, я не стал сильнее. В первом же испытании меня и четырëхглазого душнилу, что вроде как не был слабаком, разнесли в пух и прах. И кто же? Деку и круглолицая! Вот уж кто точно не выглядел как сильные противники. Деку — отдельная тема, но вот девчонка… Помню свой первый спортивный фестиваль. Битва один на один против круглолицей. Эти кретины с трибун орали, что я урод последний, раз сражаюсь в полную силу против девочки. А ничё, что эта девочка разнесла бы меня к херам собачьим, расслабься я хоть на секунду?! С какой стати я должен был дарить кому-то победу и вылетать в первом же туре? В конце концов, она ведь хочет быть героем? Вот пусть и рвёт жопу ради победы, как и все остальные! Злодеи ведь в будущем не дадут ей поблажек. А я что, должен? И вообще, эта идиотка хоть сама понимает, что, если бы она была чуточку сообразительнее и провернула бы свою отмену в тихую, а не у меня на глазах, меня б по арене размазало, ведь я мог бы и не заметить того сюрприза сверху? Долбаная Урарака проиграла просто из-за тупости. Тупее этого жеста было разве что довести себя до полуобморочного состояния и рухнуть без сил прямо перед противником. По факту у неё были все шансы уделать меня, но вместо этого она уделала сама себя. Дура!       Слабаки должны сдохнуть!       Но эта битва не идёт ни в какое сравнение с финалом. Грёбаный двумордый просто сдался, подарив победу мне. То есть, сраный Деку достоин того, чтобы сражаться с ним в полную силу, а я нет? Эта победа была хуже поражения, типа: «Бакуго Кацуки, ты же хотел быть первым? На, держи медалькой по ебалу!»… Сука!       Но и это ещё цветочки. Самое жёсткое ждало меня впереди, когда во время каникул меня похитила Лига злодеев, а я ничего не смог сделать… Если проёб с грязевым уродом ещё можно как-то списать на отсутствие навыков ведения боя, то там это оправдание не прокатит. Ещё и Всемогущий вписался и потерял свою силу. Почему? Да потому что я слабак, который не смог ни черта сделать. Да ещё и сбежать по-человечески без помощи одноклассников не смог. Жесть. Символ мира, Всемогущий, пал из-за меня, из-за моей слабости. Нет, моя сильная причуда не делала меня самым сильным, как бы я этого не хотел.       Слабаки должны сдохнуть!       Я не смог даже экзамен на временную лицензию сдать с первого раза, хотя было всё: и причуда, и навыки, приобретённые за полгода упорных тренировок. Теперь и причуды нет. Может, это испытание? Может, так я должен понять, что на самом деле может сделать человека сильным? Тогда я и тут облажался. Деку раскидал всех злодеев, тупо пока я бежал по чëртовой лестнице. Деку. Этот мелкий говнюк ведь получил причуду от Всемогущего? Да, точно, так и было. Но ведь он был сильным и до её появления. Я это уже понял. Но вот что это была за сила?».       Сам же Деку молчит как партизан и, глядя на горизонт, продолжает просто плестись рядом. И если раньше Бакуго раздражал его вечный бубнёж, то сейчас тишина порою выводит из себя не хуже, чем звук трения пенопласта о стекло.       — Так и будешь молчать?       — Хм? Что, уже устал от самоанализа? Ну, можем и поболтать, если тебе так хочется. Спрашивай!       — Тц! Какого ещё самоанализа? Ты чë несёшь? Делать мне больше нечего…       — Да? Прости. Ты выглядел таким сосредоточенным. Так о чём хочешь поговорить?       — Да блин, хоть о чём-нибудь. Эта тишина меня скоро с ума сведёт! Расскажи, что ты помнишь о UA?       — Лучшая Геройская Академия в стране? Ты очень хотел поступить туда — и поступил. Но ты был огорчён тем, что туда попал и я, так ведь? Учителя, одноклассники, тренировки, спортивный фестиваль, лагерь. Что-то такое припоминаю…       А вот и знаменитый фирменный бубнëж. Бакуго не хотелось бы признавать это, но он действительно успел соскучиться по нему. Вот только если раньше Деку таким образом анализировал ситуацию и пытался придумать план действий, то сейчас это было просто перечислением фактов, которые Бакуго и так известны.       — Ой, завались уже. Я это и так знаю. Расскажи лучше о чëм-нибудь, что ты делал без моего участия.       — Например? — задумчиво спрашивает Деку, приложив руку к подбородку.       — Расскажи про стажировку.       — Какую? Эм… Какую именно?       — Про первую, ту самую у Ночноглаза, о которой нельзя было распространяться.       — Ночноглаз? Ты о Сасаки Мирае, герое, что был способен заглядывать в будущее?       — А? Тебе лучше знать, как его зовут.       — Интересный был человек. Почему тебя это так интересует?       — А почему не должно? Раз уж мне из-за потери причуды, скорее всего, в героику путь закрыт, интересно послушать, как ты гонялся за Заветами Смерти, пока мы с двумордым, как два дебила, проходили дополнительные тренировки.       — Заветы Смерти? — Деку поднимает удивлённый взгляд на Бакуго. — Что это ещё за заветы такие?       — Ты прикалываешься надо мной? Это ты впечатал их босса в асфальт, а не я. Как там его? Чисаки, кажется.       — Чисаки? — Улыбка мигом спала с лица Деку. — Кай Чисаки, да? Так он назвал свою шайку Заветами Смерти! О-хо-хо! — На лице Деку появились совсем несвойственная ему дьявольская улыбка. — Как интересно. Заветы Смерти! Ну, надо же было ему выбрать именно это название…       — Эй! — Бакуго щёлкает пальцами перед лицом Деку. — Тебя куда понесло? Рассказывай давай, что там произошло?       — Я плохо помню, что там произошло.       — Чего?! — Бакуго уже начинает вскипать.       — Вот бы с ним встретиться, да поскорее, — проговорил Деку сквозь плотно сжатые зубы, причём настолько сильно, что жевалки заходили на скулах.       — Ты же уже встречался. Или тебе не хватило? — Бакуго бросает на Деку скептический взгляд. — Та девочка, Эри, кажется, уже спасена, а ублюдок сидит в Тартаре. Чего тебе ещё от него надо?       — Эри? Маленькая светловолосая девочка с большими грустными глазами? — В один момент лицо Деку преобразилось из сердитого в печальное. — Я помню её. Мы виделись несколько раз, что удивительно. Она бежала мне навстречу, кидалась в объятия и просила забрать её с собой, а иногда даже не успевала добежать, но каждый раз исчезала прямо на глазах. Она плакала и просила о помощи, и я держал её так крепко, как только мог, но всё было тщетно… — Деку, обнимая себя двумя руками, прикрывает глаза. — Давно её не было видно. Видимо, сейчас у неё всё хорошо. — он открывает глаза и на выдохе произносит, устремляя взгляд в небо, — Интересно, она будет также рада мне, когда мы встретимся в следующий раз?       — А с чего бы ей не быть? И в конце концов, я не понимаю, что ты мелешь. Ты спас её!       — Чисаки Кай… — будто прослушав высказывание Бакуго, Деку продолжает, сжав кулаки до побелевших костяшек: — Я, конечно, стараюсь быть максимально беспристрастным и непредвзятым, но с этим человеком, когда мы встретимся, я как следует развлекусь!       — Думаешь, вы встретитесь?       — Конечно, куда он денется?       — Деку, ты странный. Даже для самого себя.       Деку не отвечает, лишь идёт дальше.

***

      Пейзаж вокруг не меняется, если не считать солнца, что уже опустилось за горизонт на одну треть. Парни всё так же идут прямо навстречу ему по разбитым улицам. Бакуго периодически бросает взгляд на ту или иную кучу пепла, пытаясь вспомнить или хотя бы разобрать, чем она была ранее. Деку же смотрит исключительно прямо и даже не щурится от солнечного света. Только изредка с интересом поглядывает на своего спутника.       Вести беседу Бакуго перехотелось, да и Деку, судя по всему, не возражает. Если Бакуго, как ему кажется, просто потерял память, то Деку же явно поехал кукухой. Несёт чёрт-те что, причём ещё с таким уверенным видом. Аж жутко становится.       «А на месте ли моя кукуха? — с этим мысленным вопросом Бакуго свободной от перчатки пятернëй проводит по волосам, зарываясь пальцами, будто и вправду проверяет наличие головы на плечах. — Ястреб. Мне ведь не показалось, я видел его… — погрузившись в свои мысли, Бакуго даже не замечает, как начинает замедляться. — Или я реально спятил. Прям как Деку… Или это был не Ястреб?»       И вот, Бакуго отстаёт от Деку на один шаг. Растерянный взгляд устремляется в зелёную макушку, и рука против воли тянется к лопаткам впереди идущего.       — Не надо, — предупреждающе цедит Деку, глянув на спутника через плечо и ловя на себе вопросительный взгляд. — Я не люблю, когда их трогают.       — Их?       — Ага, их. — Деку чуть замедляет шаг, чтобы вновь поравняться с Бакуго. — Зачем переспрашивать, если догадался?       Бакуго сглатывает, выглядя весьма озадаченно.       — Откуда они у тебя?       — Всегда были, сколько я себя помню.       — Пф… И давно ты себя помнишь? — в голосе Бакуго слышится явный сарказм. Деку, как обычно, пожимает плечами. — Но меня больше не это интересует. Почему ты их прячешь?       — Вовсе не прячу. То, что ты их не видишь, не моя вина.       — Хе?       «Что за ёбаный пиздец тут происходит? — Бакуго уже не понимает ничего. Хотя он и до этого не мог похвастаться этим. — Крылья! У Деку грёбаные невидимые крылья! Ну, точно… Это не кто иной, как именно я сошёл с ума! — паника медленно начинает расползаться будто слабым током по венам. — Какого хрена?!» — мысли в голове мечутся безумным роем, и нет никакого адекватного объяснения происходящему. Сотня вопросов, которые Бакуго так и не решается задать, давят на черепную коробку изнутри. Он боится задать хотя бы один; боится услышать ответ, что повергнет его в ещё больший ступор. И среди этих вопросов крутится один, что он периодически мысленно задаёт себе уже приличное количество времени, но тоже почему-то не решается озвучить вслух:       «Куда мы, блять, идём?»       О месте их назначения ему, как, скорее всего, и Деку, ни черта не известно. Но идти надо. Где-то же должно закончиться это серое безжизненное безумие. Где-то же должны быть люди! И пока солнце не село, нужно идти. Эта мысль, как записанная на подкорку сознания программа, движет Бакуго, и он ей не сопротивляется. Главное, найти хоть одну живую душу.       — Деку! — Бакуго резко останавливается как вкопанный. Осознание липким дёгтем разливается по телу, а устремлённые к солнцу глаза до ужаса расширяются. — Скажи честно… Тебя нет в живых, верно?       Деку останавливается рядом, засунув руки в карманы, переводя полный неподдельного веселья взгляд на спутника.       — Верно.