Птичка

Ванцзи – ранняя пташка. Она просыпается в привычные пять утра, делает зарядку и занимается домашними делами. В лабораторию ей сегодня не нужно, поэтому она не планирует будить Вэй Ин. Она искренне не понимает, как можно спать до девяти, но всё же медленно делает завтрак и только потом направляется в гостевую спальню. Усянь спит, свернувшись угловатым комочком. Судя по сбитой простыне и всклоченным волосам, девушка много вертелась во сне, и даже сейчас она немного хмурилась и крепко сжимала в руке вторую подушку. – Вэй Ин, пора вставать, – на пробу произнесла Ванцзи, подходя к кровати, но никакой реакции не последовало. Сомневаясь, девушка протянула руку и аккуратно сжала чужое плечо. – Вэй Ин, уже утро. – Лань Чжа-а-а-ань, дай поспа-а-а-ать, – прохрипела маленькая птичка, пытаясь спрятаться под одеялом, пока Ванцзи переживала острую боль в груди. Задаваться вопросом откуда Усянь узнала её молочное имя, было глупо, но слышать его из её уст – восхитительно. – Вэй Ин, – тем не менее, строго произнесла Ванцзи, повысив голос, – Если ты сейчас не проснёшься, я отнесу тебя под холодный душ. Мгновение одеяльный комок оставался неподвижен, а потом из теплых глубин показался острый носик недовольной Вэй Ин: – Пять минут и я встану, ну пожалуйста, Лань Чжань! Видимо, Ванцзи придётся смириться и с тем, что теперь её будут называть вот так. Усянь поражала своей скоростью и непосредственностью, совсем не жалея чужое сердце, не привыкшее к таким яростным атакам. Но Вэй Ин не знала, что как бы её учительница не была растрогана, она всё еще оставалась поборницей строгих правил, которая не давала спуску даже себе самой. – Это последнее предупреждение. Усянь многозначительно покивала и снова спряталась под одеялом, не зная, что Ванцзи медленно считает до пяти. Когда счёт был остановлен, девушка безжалостно отбросила тёплую ткань, даже не обратив внимания на то, что ту трепетно прижимали к груди. Сонная Вэй Ин, за секунду изменившая положение в пространстве, удивлённо хлопала глазами, впервые не зная, что сказать. – Лань Чжань, ты такая сильная! – наконец нашлась она со словами. – А ты… Стой! Нет-нет! Пожалуйста, только не под ледяной душ! Лань Чжань, я же заболею! Что ж, это действительно был весомый аргумент, заставивший Ванцзи притормозить перед большой белой ванной, а потом с тяжёлым вздохом поставить свою драгоценную ношу на мягкий ковёр. – Умывайся и завтракать. Пока Усянь чистила зубы, Ванцзи успела сварить кофе и даже написать брату, чтобы тот посоветовал, какие зёрна лучше покупать в будущем. Сичэнь, конечно, тоже предпочитал чай, но вот А-Яо, его парень – был настоящим ценителем кофе. Переливая пряный напиток в кружку, Ванцзи невольно посмотрела на свои ногти, которые недавно была вынуждена обрезать. Не находясь в отношениях, она предпочитала ногти средней длинны, хотя это было не совсем удобно в работе. Но теперь, даже не планируя никаких поползновений в сторону Вэй Ин, она тем не менее спилила всю длину. Ванцзи не могла сказать, что влюбилась в Вэй Усянь с первого взгляда, но что-то в её сердце нервно и неровно дрожало каждый раз, стоило подумать о широкой задорной улыбке, птичьих коленках и ломких пальцах… Ванцзи хотела быть нежной, бесконечно-долго ласкать Вэй Ин, чтобы она забыла о том, как жизнь была к ней жестока. Но что-то внутри требовало просто опрокинуть тонкую фигурку на спину и… Ванцзи пугала сама себя, но в ней просыпалось всё самое тёмное, когда она смотрела на Усянь. Хотелось любить, едва касаясь, и хотелось оставлять свои метки на белой коже, хотелось мягко и грубо, нежно и жестко. Ванцзи хотелось, а обстоятельства были уже не важны. Появившаяся на кухне Вэй Ин, всё ещё по-птичьи встрёпанная и сонная, словно умывание никак ей не помогло, никак не способствовала спокойствий Ванцзи. Стол внезапно показался таким удобным, чтобы посадить на него девушку, развести её колени и любить до тех пор, пока у неё не останется сил даже стонать. Усянь, не зная, какие мысли прячутся за спокойным и холодным лицом её собеседницы, забралась на высокий стул и потянулась к чашке с кофе, любопытно сунула туда нос и призналась: – Мало… – Достаточно. Сахар я уже положила. Перед Вэй Ин опустилась тарелка с завтраком, который выглядел слишком здоровым, чтобы быть вкусным. Усянь зачерпнула ложку каши и смело отправила её себе в рот, лицо её вдруг стало печальным и немного обиженным: – Лань Чжань, ты забыла посолить! – Не забыла. Просто не стала. – Ванцзи наложила себе порцию и опустилась напротив гостьи. – Не болтай за едой. Черные глаза заволокло неземной печалью, смыть которую мог только сладкий кофе. Они действительно завтракают в молчании, потому что Вэй Ин всё ещё клюёт носом, не способная трезво оценивать ситуацию. И только спустя полчаса она наконец вспоминает вчерашний день и, чуть не уронив стул, несётся куда-то в прихожую, пока Ванцзи тяжёлым взглядом сверлит размазанную по тарелке кашу и крошки от тоста. В прихожей что-то гремит и, кажется, распадается на части. Усянь топает ногами, как раненный слон и несётся обратно, чтобы с глухим ударом опустить на стол свою тетрадь. –Лань Чжань, ты вчера обещала мне объяснить кое-что. У Ванцзи острый ум учёного, но даже она не может угнаться за Вэй Ин. Только мелькают вдали вороньи блестящие перья, как ориентир. А как добираться до заветной точки – не ясно, всё вокруг разломано и перевёрнуто с ног на голову, и этот хаос такой красивый, а разреженный воздух очищает лёгкие от мирского смрада. Лань Ванцзи неспешно убирает со стола, загружает посуду в посудомойку и только потом берёт в руки чужую тетрадь, чтобы отнести её в кабинет. Ей нужен глубокий вдох каждый раз, когда она открывает записи Вэй Ин, потому что эстетический шок настигает её неотвратимым роком. Ванцзи старается не думать о том, как её подопечная ведёт записи экспериментов и есть ли у них в университете должность дешифровщика, потому что разобрать этот почерк может только профессионал. И сама Ванцзи. Потому что даже Усянь порой не понимает, что она написала. Вот и сейчас птичка заглядывает через плечо, задумчиво хмурится и почти вгрызается своими жемчужными зубками в нежную губу. – Мм…начнём вот с этого? – Неуверенно тыкает она на первое подчёркнутое место. – Мгм. Садись. И Ванцзи пускается в долгие объяснения, рассказывает, оставляет на белых листах ровные чёткие линии рисунков, которые почему-то ни в какое сравнение не идут с прекрасными зарисовками Вэй Ин. Будущий химик почти выламывает свои пальцы, не замечая этого, потому что слишком увлечена темой, и Ванцзи снова приходится взять тонкую ладонь в свою. То, что это был тонкий план она понимает только, когда Усянь переплетает их пальцы и как-то довольно улыбается, словно говорит: «Вот, учитель Лань, вы и попались!» Но отвлечься от внезапного занятия она не пытается, поэтому Ванцзи нечего ей предъявить. Как-то выходит, что Вэй Ин едет домой только под вечер, всеми силами стараясь не показывать своих переживаний на эту тему. Ванцзи предлагает ей остаться, но Усянь весело улыбается и лжёт: – Меня уже явно заждались! Всё будет хорошо, Лань Чжань! Увидимся послезавтра! Но Вэй Ин не пишет, когда добирается до дома. А на следующий день очень вежливым сообщением отменяет два следующих занятия. Неделя без Усянь – почему-то пустая и однотонная. Ванцзи и не знала, что черный и красный делают её жизнь ярче, а теперь остро чувствовала эту пустоту. Вэнь Юань, очаровательный ребёнок, после своего занятия почему-то отводит глаза и говорит: – Вы знали, что Вэй Ин хотят исключить? Учитель Лань считает, что она портит моральный облик нашего института и не имеет достаточных знаний по его предмету. – Спасибо, что сказал. – Вы…поговорите с учителем Лань? – В самых добрых в мире глазах – робкая надежда и пугающая вера в её силы. Меньше всего Ванцзи хочет разочаровывать юношу, который настолько ей восхищается. Но к дяде она едет не поэтому. В семье Лань не принято повышать голос, поэтому спор Ванцзи и Лань Цижэня напоминает обычный разговор двух ледяных глыб. – Вы сами попросили меня заниматься с ней дядя, потому что были уверены в её таланте. – Я ошибался. Эта девчонка тратит свой ум совершенно не на то, и толку от неё не будет. – Вы считаете, что я стала бы тратить своё время на недостойного человека? – Тонкая бровь взлетает острым углом. И Цижэнь на мгновение теряется под вымораживающей силой своей любимой племянницы. Но Ванцзи не даёт ему и минуты оклематься: – Вы судите человека по внешнему виду – не ожидала от вас. Вэй Ин талантлива, у неё пытливый ум и удивительные способности к обучению, ради которых можно простить некоторые грехи. Если вам так угодно, я лично буду назначать ей наказания за каждую проделку, но исключать самого талантливого студента – глупость, о которой вы позже пожалеете. У неё устаёт язык, потому что это самая длинная отповедь, которую она даёт в своей жизни. Не дожидаясь ответа, Ванцзи разворачивается и гордо покидает кабинет дяди, мягко притворив за собой дверь. Под ледяным взглядом золотых глаз спешно расползаются отдыхавшие в коридоре студенты, но Ванцзи не обращает на них внимания, потому что на дальнем окне полулежит на своём друге бледная и, кажется, ещё больше похудевшая Вэй Ин. Острые локти почти разрезают тонкую ткань платья, чёрного и отчаянно-закрытого, с длинной плиссированной юбкой и аккуратным вырезом-лодочкой. Ванцзи идёт вперёд со скоростью и неотвратимостью снежной лавины, сходящей с гор. Первым её замечает Не Хуайсан и быстро шепчет что-то своей подруге, а потом несётся прочь. У Вэй Ин глаза испуганной лани, она тоже дергается в другую сторону, но вдруг страшно морщиться и покорно остаётся на подоконнике. – Лань Чжань, ну почему ты всегда застаёшь меня в таких ситуациях! – С показной беспечностью хихикает Усянь, делая вид, что не замечает косых взглядов в их сторону. По счастью, звенит звонок и оставшиеся студенты расходятся по аудиториям. – Что с тобой случилось? – Я просто шла и… Продолжения и не нужно. Ванцзи чувствует, как тяжесть всего мира опускается на её плечи, потому что под своей счастливой маской Вэй Ин выглядит такой разбитой и сломанной. Об её острые скулы можно резать алмазы, так они выделяются на похудевшем лице. Ванцзи протягивает руки и уже каким-то знакомым жестом берёт девушку на руки. За неделю она будто стала вдвое легче. – Лань Чжань, куда ты меня несешь? – Любопытно интересуется Вэй Ин, обвивая горячую шею руками. Но вопрос остаётся без ответа. Ванцзи легко дотаскивает свою ношу до стоянки и аккуратно опускает её на сидение автомобиля, пропускает мимо ушей быстрое щебетание Усянь о чем-то таком неважном и пустом, тянется горячими ладонями под юбку, чтобы опять вместо колготок обнаружить чулки. – Лань Чжань, ты такая бесстыдная! – Почти пищит Усянь, наконец смущаясь и закрывая лицо ладонями. – Мгм. – Ванцзи стаскивает чулок и аккуратно ощупывает лодыжку. – Скажи мне, если будет больно. По итогу осмотра Ванцзи делает вывод, что лодыжка просто подвёрнута и угрозы не представляет, но холод к ней всё же лучше приложить. Она быстро и аккуратно затягивает пострадавшую ногу в бинт и только потом идёт на своё место за рулём. – Предупреди брата, что останешься у меня. – Но у меня даже сменной одежды нет! Что я скажу завтра мадам Юй! – Ты. Остаёшься. У меня. Вещи заберём на выходных. Машина выезжает с парковки на пределе допустимой скорости, потому что Ванцзи, кажется, срывается. Упрямство дяди её уже не волнует нисколько, потому что после сегодняшнего разговора он явно ничего Вэй Ин не сделает, не оставит попытки её перевоспитать. Но вот загнанный вид бледной Усянь, её лихорадочно блестящие глаза и невесомое тело – этого Ванцзи стерпеть уже не может. Не может видеть, как на её любимой волне кто-то убавил громкость и яркость, и теперь вместо прекрасной картинки остаётся лишь блёклая тень. – Лань Чжань, ты даже выбора мне дать не хочешь? – со странным, кривым весельем уточняет девушка. – Да. Ты возвращаешься со мной. В конце концов, это мужчины любят ходить вокруг да около. Она уже достаточно взрослая и уверенная в себе женщина, чтобы принимать важные решения быстро и без колебаний, руководствуясь счастьем своей…кхм…возлюбленной, а не глупыми социальными устоями. Вэй Ин медлит ещё секунду, а потом достаёт телефон и звонит: – Шицзе, привет! Тут такое дело…– Она кратко, путаясь в словах и выражениях говорит, что пока поживёт у учителя Лань, просит привезти ей хотя бы какие-нибудь вещи и покорно диктует адрес под одобрительным взглядом золотых глаз. Ванцзи едва успевает донести свою будущую соседку до квартиры, когда ей приходит прохладно-гневное сообщение от дяди, в котором он обещает оставить студентку Вэй на курсе, но ответственность за её поведение взвешивает на Ванцзи, которая, по большому счёту, к институту даже отношения не имеет. Ванцзи не против. Опуская свое маленькое счастье на кухонный стул, она спокойно говорит: – Тебя не исключат. – То есть я могу больше не носить этот ужас? – совершенно нелогично радуется Вэй Ин. – Наконец! Я думала, что мадам Юй на пару с Цижэнем собираются сдать меня в монастырь, не меньше! А ты видела монахинь? Это такое унылое зрелище! Ванцзи чувствует усталость и счастье одновременно.