Глава 5
19 января 2023 г., 13:36
Через несколько минут они оказались у ничем не примечательной двери в переулке, в который с трудом проникал солнечный свет. Торговый район здесь смешивался с жилым: на первых этажах мостились лавки, а на верхних — их владельцы. Над соседней дверью висела потрёпанная вывеска парикмахерской. У здания напротив стояло объявление о продаже тканей. Людей тут совсем не было, несмотря на то, что буквально за углом располагалась популярная у мондштадтцев «Ангельская Доля». Что-то в этой холодной улочке, спрятавшейся под самыми городскими стенами, вызывало недоверие. Люмин попыталась заглянуть в оконце нужного дома, но его плотно закрывали расшитые золотом занавески. Прибитая к двери лакированная табличка гласила:
Шаррам Садон «Чудеса Леса Авидья» Амулеты, Снадобья, Артефакты
Вычурный рукописный шрифт выступал на фоне общей изношенности переулка как бельмо на глазу. Лиза гневно сверлила взглядом имя с таблички и всё никак не поднимала сжатую в кулак руку, чтоб постучать. Люмин не покидало то самое чувство, тот свербёж в затылке, будто бы на неё пялятся. Она слишком отчётливо ощущала каждую клеточку своего тела и собственное положение в пространстве. Меж занавесками что-то блеснуло. Она тихо поинтересовалась у Лизы: — Мы на месте? — Да. — Может, прежде чем мы войдём, поделишься наконец? Кто это и почему им что-то известно про твою формулу? — Не лучшее место мы для этого выбрали, конечно… — Лиза вздохнула, потерев переносицу. — Ладно, знаю, моя вина. В общем, это моя бывшая однокурсница из Академии. Недавно приехала к нам из Сумеру. — Ого! — Паймон взволнованно подалась вперёд. — Мы раньше никогда не встречались с людьми, которые учились вместе с Лизой! И что, она тут, как все сумерские академики, для проведения каких-нибудь исследований? Паймон кажется, на какого бы выпускника Академии путешественники ни натыкались, все они только и делают, что диссертации пишут. — Нет-нет, не для исследований. Не обольщайся, малышка, хорошего про меня она вам мало что расскажет. Шаррам отчислили из Академии где-то за год до выпуска. Я удивлена, что не раньше, — до раздражения в её голосе можно было дотронуться, настолько оно было ощутимо, — всегда умела всем зубы заговаривать, вот и продержалась на красивых рассказах вместо реальной работы столько времени. У нас с ней, как вы могли догадаться, отношения не сложились. — Так странно слышать от Лизы, что ей не нравится кто-то, кто не хотел работать… Женщина усмехнулась: — Да нет, милая, будь дело просто в лени, я б и ухом не повела. Но вот её характер… У меня каждый раз кровь закипала, когда ей удавалось просто обойти проблему, на решение которой у меня ушла куча сил и времени, а после ещё и хватало наглости меня этим подначивать. Этот её снисходительный тон, будто бы она победила, даже мизинцем не пошевелив, ух… — Так а про формулу она как узнала? — Мы… Пересеклись на днях, когда я ходила за покупками. Случайно. Она начала нахваливать свою лавку и процветающий бизнес — правильно, продавать безделушки под собственным началом ведь намного престижнее, чем быть главным магическим специалистом целого государства — ну и я… Вскользь упомянула свои последние проекты. В том числе это зелье. Она его с интересом отметила: сказала, что с правильной рекламой такой продукт можно на производство поставить и неплохо продавать. — Ну а ты чего? — А я, — голос Лизы сочился мрачным удовольствием, — пожелала ей удачи с собственной разработкой «такого продукта». Люмин устало провела ладонью по лицу, подавив стон. У неё над ухом раздалось обеспокоенное: «Паймон ещё никогда не видела, чтоб Лиза так о чём-то переживала. Ей ведь обычно дела до своего статуса нет. Что же это должен быть за человек?..» — Просто для себя уточняю. То есть, ты выдала государственную тайну из чувства… Чего? Зависти? Желания покрасоваться? Потому что эта Шаррам тебя из себя вывела? — Это она умеет, — только и ответила Лиза, без стука проворачивая дверную ручку и заходя внутрь. Девочкам не оставалось ничего, как последовать за ней. Комната с приглушённым освещением — настенные свечи, заметила Люмин, прятали за слоями тонкой разноцветной бумаги — встретила их пыльной тишиной и мрачным шиком. Занавески, которые ей лишь сейчас удалось разглядеть получше, изображали собой ночное небо, усыпанное золотыми звёздами, на полках, будто в случайном порядке, были разбросаны украшения, минералы, чаши и мелкое оружие вроде ножей, с потолка свисали кисти сушёных трав, а с прилавка на девушек, как насмешка над жизнью, слепо глядел пожелтевший от времени вороний череп. Из его пустой глазницы торчало перо для письма. Рядом лежала учётная книга. — Ух, у Паймон из-за этого местечка мурашки по коже! Ау! Есть тут кто-нибудь? На противоположной от входа стене что-то двинулось. Из проёма, завешенного тёмным неприметным куском ткани, показалось смуглое лицо. Принадлежало оно молодой женщине, плавно скользнувшей за стойку продавца. Каждое её движение сопровождалось звоном десятка браслетов и бесчисленных монет, украшавших её одежду. Но первыми в глаза бросались вовсе не украшения и не короткие тёмные волосы, не традиционные цвета Академии в её наряде и не пронзительный взгляд. Первым, что заметила Люмин, была её надменная улыбка. — Чем я могу помочь страждущим душам, нашедшим путь в моё скромное пристанище? Ах, — женщина театрально схватилась за сердце и всплеснула руками, увидев Лизу, — дорогуша! Какое счастье — видеть тебя здесь! Что такое? Тебе понадобилась моя помощь, — она с улыбкой выделила это слово, наклоняясь вперёд через стойку, — или просто пришла поболтать? Ты ещё и с друзьями! Может, вам, девочки, погадать? — Здравствуй, милочка, — Лизину улыбку смело можно было нанимать в ряды рыцарей Фавониуса, из неё бы вышел отменный дежурный, — извини, но мы здесь не за гаданием. К тебе есть дело, касательно нашего последнего разговора… — О, неужели, ты всё-таки передумала? У меня есть чу-дес-ны-е! Чудесные идеи для рекламы! Не переживай, свою долю от продаж ты, конечно же, тоже получишь. — Я не собираюсь продавать тебе рецепт, Шаррам. — Ну естественно нет! Речи о продаже не шло. Мы же подруги. Только добровольное бесплатное сотрудничество, — она опёрлась подбородком на переплетённые пальцы, жутко довольная собой. — Ответ всё ещё нет, — Лиза набрала полные лёгкие воздуха и сложила на груди руки. Очевидно, чтобы никого ими не ударить. — Послушай. Мои записи украли. И нам нужно знать, где ты была сегодняшней ночью и утром. Шаррам сверкнула глазами. — Так вот оно что. М-да… Милая моя, никогда бы не подумала, что отчаяние доведёт тебя до такой глупости. Я очень ценю, что в минуту душевных тяжб ты в первую очередь подумала обо мне, — она неторопливо выплыла из-за стойки, выводя широкие жесты руками, — и всё же, стоит знать меру. Шаррам положила ладонь на Лизино плечо, и на лице библиотекарши отобразилась физическая боль от усилия, чтобы тут же не дёрнуться от неё всем телом. — Очень невежливо обвинять меня лишь потому, что я немножко расспросила тебя про твои штучки. Думаешь, мне есть до них дело? Сделка была выгодна в первую очередь для тебя. Ну вот сколько ты на своей позиции зарабатываешь, м? — на её лице расцвела снисходительная улыбка. Для полной катастрофы не хватало только мягко похлопать Лизу по голове. — Мой бизнес процветает и твои товары мне ни к чему. Уж не до такой степени, чтоб опускаться до кражи. Это просто смешно! — Где ты была, Шаррам? — Ах, бедная моя девочка… — она покачала головой всё с той же улыбкой, а затем обратилась к Люмин: — До чего доводит стресс! Начинаешь злиться на всех подряд, даже на близких друзей. А ведь их и так немного. Я ей всегда говорила, надо почаще бывать на солнце. И видеться с реальными людьми, а не только с книжками. Ну да ладно. Женщина отпустила Лизу и вернулась к стойке. Она перелистнула учётную книжку на страницу назад и, выхватив перо из черепа, пару раз ткнула верхнюю строчку. — Вот, погляди. Вчерашние продажи. Я решила закрыться к семи, последнего клиента обслужила в шесть сорок три. Потом я направилась в плотничью контору, узнать, подвезли ли древесину для моего заказа. Плинтус в комнате отошёл, уже неделю заменить не могут. После этого я заглянула в «Кошачий Хвост» и очень мило поболтала с тамошней хозяйкой, сама у неё спросить можешь, обсуждали цены на зерно. Затем… — Мне не нужна история твоей жизни. Ночь и раннее утро. Примерно в пять. На этот временной промежуток у тебя свидетели есть? — Фу-фу-фу, как грубо. Дай-ка прикинуть. В пять я ещё спала, я думаю. Но просыпаюсь я рано. Всегда поддерживала здоровый образ жизни. Тебе бы правда побольше солнышка, дорогая… Так вот, наверняка, в половину я уже встала. Потому что, — она с большим удовольствием перелистнула книгу обратно, — в десять минут седьмого у меня уже был покупатель. Проклятье. Люмин повернулась к Лизе и даже без слов знала, что подумали они об одном и том же. От штаба Рыцарей на другой конец города самой короткой дорогой бежать было минут сорок, не меньше. Но речь шла не о самой короткой дороге: следы-то вели к церкви, ей пришлось бы делать крюк. И, если бы Шаррам бежала, клиент заметил бы её одышку. Будто вторя её мыслям, Лиза спросила: — Ты помнишь, кто это был? Мне нужно имя. И внешность. — Во имя Великой властительницы Руккхадеваты, Лиза! Ты в своём уме? Думаешь, я запоминаю всех, кто ко мне приходит? — О, я уверена, что такой короткий список выучить нетрудно. Шаррам захохотала. — Зря ты так, дорогуша. Моими товарами много кто интересуется. — Одна из черт шарлатанов — уметь собирать вокруг себя толпу. — Какая же ты злая сегодня. Я бы посоветовала амулетик с сапфиром, оказывает успокаивающее воздействие, — она, не оборачиваясь, указала на полку слева от себя. Лиза, тоже не поворачивая головы, кинула туда один ленивый взгляд. — Я уже отсюда вижу, что это — стекляшка крашеная. И где ты столько дураков находишь? — кивок в сторону книжицы. — Мондштадт не Сумеру, а? — уровень наглости достиг своего пика: Шаррам улыбнулась, совершенно не пытаясь оправдываться перед прямым обвинением. Люмин начинала понимать, отчего даже их Лиза перед ней раскололась. — Да. В Мондштадте мне нравится больше. А теперь мне нужно описание твоего утреннего клиента. Шаррам показательно вздохнула и, продолжив рассыпаться в колкостях, предприняла искреннюю попытку вспомнить, кто же сегодня к ней заглядывал. Лиза, вставшая рядом со стойкой, без спроса стащила перо и лист бумаги и теперь методично записывала за ней показания, ещё раз уточнив весь её маршрут за последние сутки и данные всех потенциальных свидетелей. Получился подробный план, который, если судить по гневному огню в ведьминских глазах, она собиралась рассматривать, как под увеличительным стеклом: каждое имя, каждое место, каждый временной отрезок с точностью до минуты. Ей очень хотелось, чтоб Шаррам врала. Но что-то внутри подсказывало, что все её слова окажутся правдой. Пока женщины были заняты, Люмин расхаживала по небольшому помещению, пытаясь заглянуть за спину их подозреваемой. Занавеска скрывала за собой её спальню, а других ходов — явных или потайных — путешественнице найти не удалось. Рядом мельтешила Паймон и выдвигала собственные невероятные тории. Шёпотом, конечно же. Про то, что Шаррам могла нанять какого-нибудь профессионального вора и им следует обратиться на чёрный рынок за информацией, или, что к плотникам она обратилась вовсе не из-за плинтуса, а чтоб разузнать про поломанное библиотечное окно. Люмин слушала её, но была погружена в собственные мысли, а потому комментировала немного: — Ну, слушай, нет, это вообще не связано… — Ещё как связано! И там, и там дерево! Случайность, думаешь? — Да, случайность. Паймон, тут все дома из камня и дер… Люмин издала громкий удивлённый звук и отпрянула, когда из тьмы комнаты, в которую она вглядывалась последние минут пять, на неё внезапно зыркнули две светящиеся пронзительно-жёлтые плошки. Она быстро поняла, что это — чьи-то глаза. На прилавок вскочила чёрная тень, и под её внимательным взглядом Люмин ощутила знакомое жжение. Вот. Вот кто смотрел на неё всё это время. — Это… Волшебная кошка? Её мысли не поспевали за языком, и Люмин запоздало поняла, как же глупо этот вопрос прозвучал со стороны. Животное разорвало зрительный контакт, чтобы поластиться под руки хозяйке. Её гладкая чёрная шерсть красиво переливалась в тусклом лавочном свете. Шаррам погладила кошку по спине и почесала за ухом. Кошка начала замахиваться лапой на один из её браслетов. — Моя Зала? О, родословная у неё, несомненно, волшебная. Её мне подарил мой дед — знаменитый исследователь и чаровник. У него тоже был Глаз Бога. Во всём нашем роду очень много отмеченных Архонтами. И у каждого избранного обязательно был фамильяр. Вы знаете, кто такие фамильяры? Они все тоже были из одного рода, чтоб две наших семьи всегда жили бок о бок и от поколения к поколению наша связь — духовная и магическая — только крепчала! Лиза склонила к Люмин голову и произнесла, тихо, но так, чтоб её точно было слышно всем присутствующим: — Обычная кошка. Она её на второй год учёбы с улицы подобрала. — Кхм! В общем, милая моя Зала корнями уходит очень далеко в историю. В этом смысле она так же далека от понятия «обычности», как и я, — впервые за всю беседу Шаррам продемонстрировала раздражение. Да и любую другую эмоцию, помимо самодовольной радости, — но, если вы спрашиваете про конкретные магические свойства… Нет, ничего такого она пока не проявляла. — А вы её тут — в магазине, в смысле, — держите? Или выпускаете? — Даже если бы я попыталась, я б не смогла её нигде «держать». Зала всегда ходит, где хочет, — гордо добавила она, расправляя плечи. Кошка, повторяя её движения, села и распрямилась, размахивая кончиком хвоста. Люмин была готова поклясться, что Зала посмотрела прямо на неё и хитро подмигнула. Ну всё, с неё хватит.
