Холодное блюдо

      Она успела неплохо выспаться, прежде чем ее разбудил звонок домашнего телефона. Был уже поздний вечер. Кира или отец? Не угадала оба раза. — Вика, это правда? — был первый вопрос Александра Воропаева. — Почему ты сразу мне не позвонила? — Ты о чем? — Вика зевнула. — Кира сказала, ты угодила в ДТП! — Да, так и было. Вот как от тебя тогда поехала. Словила лобовое: со встречки лихач залетел. Меня спасли подушки безопасности и пристегнутые ремни. Отделалась трещинами в черепе и ребрах и сотрясением мозга. Первые сутки я провела без сознания, поэтому сообщать кому-то что-то было крайне затруднительно, я даже и не пыталась, как ты наверное догадываешься. А потом долго восстанавливалась. Решала кое-какие насущные вопросы. Потом вот Кире позвонила. Как только новый мобильник мне купили. — Кто тебе купил мобильник? — тут же уцепился Воропаев, выделив, по его мнению, главное. — Мой менеджер из банка. А тебе, собственно, какое дело? — Ты могла бы сразу позвонить мне или Кире! — Зачем? Мне все равно надо было решить некоторые финансовые вопросы. Не волнуйся, у меня все в порядке, мне ничего не нужно. Но я не понимаю, зачем ты вообще звонишь и интересуешься? Мы расстались, и я больше не работаю в «Зималетто». Ты рад, Сашенька? — Так… — заявил он, резко сбавив напор. — Нам надо поговорить. Боюсь, у нас с тобой опять возникло недопонимание… — Я не хочу с тобой говорить, Саша, — твердо сказала Вика. — Мне надоели все эти разговоры. Просто оставь меня уже в покое… — Сегодня отдыхай, а завтра я заеду, скажем, к шести, и мы нормально поговорим, — он словно не слышал ее. — Это не обсуждается. Все, пока, береги себя.       Воропаев отключился, а Вика в который раз поразилась его наглости. Но тут мало что можно было сделать, чтобы противостоять этому напору. Разве что дверь не открывать, но он же будет звонить постоянно, это еще хуже, чем разговор с Сашкой. Видеть и слышать его Вика не хотела совсем. Воспоминания о нем лезли сплошь неприятные. Да, все его великолепные сюрпризы на раз перечеркнуло одно предложение руки и сердца… с условиями… Но выслушать его все-таки надо. Потому что ведь иначе не успокоится, пока не выскажется. Теперь от него даже в Склифе не спрячешься — найдет и там. И ему скорее всего плевать, по каким причинам она не хочет его слушать. Если его величество желает говорить — холопы обязаны слушать!       Пришлось вставать, хоть времени и было уже девять вечера. Вика решила приготовить себе ужин: хотя бы отварить яйца. Это успешно удалось. Достала зеленый салат и помидоры, перекусила. После больничной еды пища показалась очень вкусной! Насладившись ужином, Вика решила немного посмотреть телевизор.       Не то что бы она не была в курсе, что сейчас конец года, но вот так узнать, что уже двадцать третье декабря, было странно. Ну да, она же десять дней в больнице провалялась. Люди вовсю готовились к новому году. Вика подумала, что надо бы ближе к этому самому новому году все-таки посетить «Зималетто». Вроде как она соскучилась по всем, даже по жиртресту Пончевой. Она обязательно сходит, правда, только для того, чтобы лично подтвердить, что уволилась. Хватит. Надоели ей Сашкины игры. Надоело «Зималетто». Менеджер сказал, ее денег вполне хватает, чтобы жить на проценты и доходы от инвестиций. Восстановится в вузе, закончит его, а там и подумает, куда пойти работать: с законченным высшим всяко лучше устроиться можно, чем секретарем или даже помощником президента. Это ведь по сути все равно одно и то же, как ни крути. Машины, отнимавшей средства на бензин и страховку, тоже больше нет. Если работать не будет, ездить на ней все равно особо некуда, а до магазинов тут и пешком можно. Как и до поликлиники.       В мечтах о простой, негламурной и относительно свободной жизни прошел остаток вечера. Она снова уснула уже в двенадцать и проспала до утра. Позавтракала остатками яиц и овощей, почувствовала себя почти счастливой. Выпила таблетки и позвонила в поликлинику. Оказалось, прием как раз скоро начнется, и Вика одевшись поплелась туда: становиться на учет к неврологу. Вернулась домой через два часа, совершенно измотанная, и снова легла в кровать. Придремала, но ненадолго: разбудило чувство голода. Приготовила себе гречку и умяла тарелку с молоком. Потом от нечего делать решила порыться в шкафу с одеждой. И вдруг на дне его обнаружила старый журнал. Ну как старый? Летний. Назывался журнал «Личность», и с обложки на нее уставилась личность Александра Воропаева. Ну надо же! А она и забыла, как собирала о нем информацию еще летом и свистнула журнал со стола у Киры…       Вика улыбнулась, подняла издание и решила почитать снова. Обратила внимание, что в тексте была указана дата его рождения. По ней выходило… Мамочки! А ведь это сегодня! Двадцать четвертое декабря семьдесят пятого года. Он на два года старше нее… Да еще и юбилей! Он, что, специально так подгадал, чтобы к ней прийти именно в такой день?! Вопросов накопилось много, а вот ответить на них было некому. Что же делать? Нужен подарок, раз он сегодня придет! Вот ведь! Вика мысленно заметалась по окрестным магазинам и поняла, что удивить Сашу вряд ли сможет чем-то. Черт, она даже секс ему не может подарить, потому что у нее трещины в черепе и ребрах, и ей нельзя! Вот же блин, она опять думает о сексе с ним! Самое, черт побери, время! Ну как так-то?! Она же твердо решила его бросить! Но все мысли об обиде буквально испарились под гнетом новых обстоятельств: нельзя отшивать человека в его день рождения! Никак нельзя! Даже если он мерзавец! Обаятельный сексуальный гад! Да век бы его не знать! Так, подарок… Откуда ж его взять-то?! Однако… однако был выход! Александр будет не раньше шести, поэтому она успевала в ближайший промтоварный магазин! И там она приобрела мягкую игрушку: симпатичного бассет-хаунда. И открытку.       Дома позвонила в ресторан и заказала ужин на двоих. Вина ей все равно нельзя из-за лекарств, значит, просто вкусно покушать. Как только курьер доставил еду, Вика убрала ее в холодильник и накрыла стол. После этого ждать пришлось совсем недолго, буквально минут пятнадцать. Раздался звонок в дверь.       На всякий случай она глянула в дверной глазок. Убедилась, что там именно Сашка, и открыла. И сразу приняла огромный букет из алых роз. Так, держа его в охапке, сделала шаг назад, когда Александр вошел. Он захлопнул за собой дверь и сказал: — Добрый вечер. Рад тебя видеть. — Добрый… — отозвалась она. — Спасибо за цветы… Они прекрасны… — Ты все равно прекраснее, поверь.       Он усмехнулся, явно любуясь ею. Такое внимание… смущало… Он опять начинает очередную игру… Что ж, пусть будет так. В конце концов, сегодня его день рождения — имеет право на некоторые вольности. Вика поставила розы в огромную вазу, которая стояла в комнате, в то время как Саша осматривался там. Ну да, он же у нее был только дважды, один раз, когда электричество вырубили, второй, когда у нее после болезни был бардак. С тех пор она прибралась. И теперь Сашенька более тщательно изучает обстановку. — Как ты себя чувствуешь? — участливо спросил он, когда она вернулась с вазой и цветами из ванной и водрузила красоту на журнальный столик. Вика подумала, что этот вопрос логичнее было бы задать в телефонном разговоре, но… Сашка есть Сашка. У него свои приоритеты… — Уже гораздо лучше, — призналась она. — Мне вообще повезло. Я скорость успела снизить, а машина очень надежная… была… Это и спасло. Тот лихач погиб на месте до приезда скорой… — Лучшее он, чем ты, — глухо заметил он. Вика была полностью согласна. — Это точно, — она чуть улыбнулась. — Ты об этом хотел поговорить? — И об этом, конечно, — он тоже улыбнулся. — Но я чувствую запах еды! Ты, что, готовила? — Честно? — она рассмеялась и махнула рукой, — нет! Заказала в ресторане. Думала, ты к вечеру придешь голодный… — Вообще-то да, все так, — он пораженно покачал головой. — Правда, для меня ужин? — Ну я же не буду просто смотреть, как ты ешь? Присоединюсь. Так что будет ужин на двоих. Ты не против? — Всеми конечностями за! — бодро сказал Александр, вставая. — Ну, показывай, куда идти! — На кухню, — улыбнулась она, тоже вставая. Он подошел к ней и вдруг притянул к себе и обнял. Не сильно прижимая, помнил о ребрах! — До сих пор в себя прийти не могу, — жарко бормотал он ей куда-то в волосы, — я мог потерять тебя навсегда… Не прощу себя за тот вечер! Никогда… — В этом ты не виноват! — буркнула она в ответ, замирая в его объятиях. — Никто не знал, что у того чудика крыша съедет именно в тот момент! Я могла точно так же пострадать и просто поехав домой с работы в тот вечер. Или в какой-то другой… — Я не должен был вообще тебя отпускать! — почти простонал он. — Не должен был устраивать этот дурацкий фарс с условиями! — А это был фарс? — она подняла лицо и посмотрела ему в глаза. — Именно. Я обиделся и решил как бы… — он держал ее за талию, глаза блестели, он лихорадочно вглядывался в ее лицо. Словно надеясь прочитать в ее мимике ответ на вопрос, который он так и не задал… — Отомстить? — она усмехнулась. Потом помрачнела и уточнила, — даже не буду спрашивать, за что… — За то, что ты оказалась права, — он покаянно кивнул, взгляд стал умоляющим. — За то, что ты переиграла меня. Не поддержала в борьбе с Андреем. Я расценивал это как предательство, хотя ты и говорила, что в тот момент ненавидела меня. И было за что! Но в тот момент я забыл об этом! — Ну да, по логике, если любит — должна во всем поддерживать, — вздохнула Вика, положив руки ему на грудь. Он притянул ее чуть ближе к себе, прижал еще крепче. Она покачала головой. — Но дело не в этом, понимаешь? Я только сначала помогла ему из-за того, что хотела насолить тебе. Потом… потом все было уже по-другому! Я… просто… постепенно пришла к мысли, что эта твоя идея скинуть Жданова, она же базировалась не на каких-то позитивных вещах, понимаешь? Ты же не думал в те моменты о том, что будет лучше для компании? Только как бы свалить Андрея. Любой ценой. Мне было страшно и мерзко от того, что приходилось следить за ним. И мне было больно, потому что у тебя глаза горели от ненависти, когда ты о нем говорил… — Да, мое желание скинуть Жданова с поста президента стало навязчивой идеей, — согласно сказал он, вздохнув. — А моя мания сделала его параноиком и заставила наделать ошибок… — Каких ошибок? — Не будем об этом сейчас. Я был глубоко не прав. Я виноват перед тобой, малыш. Но я все-таки надеюсь на прощение… Черт! Я должен был бежать за тобой в тот вечер и не отпускать! Сказать, что я все это выдумал, все эти дурацкие условия только потому, что ты спросила!.. Не знаю, что меня заставило так сказать… наверное, собственный идиотизм, помноженный на больное эго! Я просто люблю тебя. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, и мне глубоко плевать, в каких нарядах ты будешь щеголять. Главное, чтобы тебе они нравились, понимаешь? — Правда? — она с надеждой посмотрела в его глаза. — Истинная. Носи что хочешь! Работай, где хочешь, если тебе это нравится! Ты была права, малыш, я полюбил тебя такой, какая ты есть, и я не хочу ничего менять!       Облегчение от этих его слов разлилось теплой волной по телу, но глаза уже были на мокром месте. Она шмыгнула носом и заговорила: — А я… я решила, что ты на самом деле все это придумал, чтобы представить дело так, будто я сама отказалась от тебя. Подумала, что это и есть твое желание. Но я же не напрашивалась замуж… Поэтому ушла… И ты был в тот вечер какой-то чужой, у меня как будто внутри все замерзло от тех слов… — Прости… прости меня, умоляю… — он простонал это, чуть усиливая хват. Вика судорожно выдохнула и уперлась руками ему в грудь. — Саш! Осторожнее… — Черт… опять я причиняю тебе боль… — Нет, все нормально. Не больно, просто сильнее не надо. На всякий случай. А я тебя уже простила. — Правда? — Конечно, правда. Я очень люблю тебя и просто хочу, чтобы мы доверяли друг другу, понимаешь? — Понимаю, конечно. И я тоже этого хочу. Надо просто научиться этому. По крайней мере, мне. Я знаю, что у меня хреновое чувство юмора! Я осознаю, что часто обижаю тебя, хотя совсем не желаю этого! — Да и у меня уже паранойя разыгралась, когда я про условия спросила… Но ты ведь сам обещал добиваться моего увольнения? Я словно ощущала мишень, нарисованную на моей спине. Мы бы все равно не смогли с этим жить… — Знаешь… давай просто начнем все сначала. По-нормальному? — он заглянул ей в глаза, и она счастливо улыбнулась. — Я уж думала, ты никогда этого не скажешь… — Самовлюбленный кретин… — пробормотал он и наконец-то поцеловал ее. Было заметно, как сильно он возбужден, но все-тика Саша быстро прервал поцелуй. — Прости, я знаю, тебе нельзя… — Слушай, пошли ужинать, а? — Вика отдышалась, прижимаясь щекой к его плечу. Наслаждаясь его близостью. Почувствовала поцелуй в макушку. — Точно! Я тебя еще и голодом морю! — вздохнул он и наконец выпустил ее из объятий. Они прошли на кухню и сели за стол. Как, оказывается, просто найти нужные слова, чтобы помириться. Гораздо легче, чем дождаться подходящего для этого момента… — А тебе ведь алкоголь наверное нельзя? — сообразил Воропаев, когда они уже сели, и Вика начала раскладывать салатики. — Нельзя. Он несовместим с таблетками, которые я принимаю. Но у меня есть сок. — Тогда я тоже буду сок, — решительно заявил Саша. — В знак солидарности!       Он разлили апельсиновый и подняли бокалы: — Ну, за твое скорейшее выздоровление? — Спасибо. Хочу скорее выздороветь! — она улыбнулась. Они отдали должное еде. — В «Ришелье» заказывала? — Да, мне нравится, как там готовят. — Да, но ты же не будешь каждый день там заказывать? Или будешь? — кажтся, это был вопрос без подначек и провокаций, потому что он сразу продолжил. — Я знаю, ты можешь себе позволить. Кира мне рассказала про платья. Их, кстати, купил твой бывший муж, если тебе интересно, я узнал по своим каналам. Только он не был в курсе, что это ты продавала. Для своей невесты взял, которая хотела, чтобы у нее был эксклюзив не хуже, чем у его прошлой жены, которая предпочитала люксовые вещи! — Это справедливо, он поскупился при разводе, вот и заплатил за эти шмотки дважды, — равнодушно усмехнулась Вика. Она предполагала что-то такое, так что не очень удивилась. — Нет, каждый день не буду. Просто сегодня повод есть… — Да, повод есть, — улыбнулся он, салютуя ей бокалом с соком. — Сейчас, подожди… — она встала и подошла к подоконнику, на котором стоял подарочный пакет. Вернулась к столу и торжественно вручила со словами, — с днем рождения, Сашенька!       Такого обескураженного выражения лица у него она еще не видела…