Холодное блюдо

— Ты… серьезно? — Саша машинально принял пакет и удивленно спросил, — то есть ты… знала и помнила? — Ну, на на самом деле — нет, — призналась Вика, — просто утром разбиралась в шкафу и на дне увидела журнал «Личность», с тобой на обложке. Там и прочитала! — Так а журнал-то у тебя откуда? — он уже улыбался. — У Киры еще летом взяла со стола, — она усмехнулась, решив, что врать не стоит, — я же тогда имела тебя в виду, как потенциального спонсора. Хищница же, помнишь? Ну вот, и собирала максимум информации. А журнал забросила после того «сказочного» свидания в «Эскудо», хорошо, не выкинула. Вот, случайно обнаружила сегодня. — Интересное кино, — он покачал головой. — Такое совпадение… — Да, случайно вышло, — она пожала плечами. — Не знала, что тебе подарить. У тебя скорее всего есть все, что ты можешь купить… — Это, что, собака? — растерянно спросил он, доставая игрушку. — Собака мне в подарок? — Ну да. Все равно скоро будет год собаки… — Спасибо, малыш… — он мягко улыбался, рассматривая подарок. — Можешь быть уверена, собак мне еще никто не дарил. Ни настоящих, не игрушечных… Я вообще не слишком люблю свой день рождения. И даже не отмечаю… — Да, наверное, — подумав, согласилась Вика, — если бы ты отмечал его, то сейчас был бы с сестрами, а не здесь… — Неправда, — возразил он, — вот с тобой бы я и хотел отметить. Только не ожидал, что ты знаешь. А меня сегодня коллеги поздравили, не удалось отвертеться, потому что юбилей. Но девчонки знают, что я этого не люблю, даже не звонят, чтобы не беспокоить. — Ты вообще никак не отмечаешь? Даже сам с собой? — Вике и правда стало любопытно. — Сам с собой? Сам с собой я всегда успею выпить, знаешь ли. В любой день. Моя неприязнь к собственному дню рождения возникла еще в детстве. Мой родители были очень дружны со Ждановыми, так что каждый раз, восемь чертовых раз в год, мы собирались всей компанией, чтобы отпраздновать день рождения каждого из нас, так что толкучка и куча мала были обеспечены. Родителям и Кристине это безумно нравилось, остальные привыкли. А я так и не привык и, по словам Киры, сидел с вечно недовольным лицом даже на своем собственном дне рождения. Правда, лет с пятнадцати я стал потихоньку стебаться над теми, кто произносил тосты, ну и вообще над самим застольем. Особенно, как ты понимаешь, доставалось Андрею. — Что, совсем не любишь семейные праздники? - рассмеялась Вика, представляя, как мелкий Сашка ехидно бубнит свои подначки, в то время как остальные сидят с постными лицами. — Ну как не люблю? - он мечтательно улыбнулся. - Не против именно семейных. Но Ждановых-то я семьей никогда не считал и не считаю. А Марго каждый такой сход превращала в рекламу Андрюшеньки. — Даже твой день? — Вот именно! — вздохнул он. — Так твоя неприязнь к Жданову идет оттуда? — уточнила Вика. — Можно и так сказать, — он пожал плечами и нервно усмехнулся. — Мы с Андреем вообще все детство методично пытались портить друг другу существование, с переменным успехом. Только это вышло за пределы внутрисемейных терок и переросло в непримиримую вражду. В восемнадцать я сказал — хватит. И съехал, благо свободные деньги у меня были. И отказался посещать празднование дней рождения. Никто особо не возмущался, ведь в качестве альтернативы им бы пришлось терпеть меня на семейных посиделках. Как правило, сестрам и родителям я появлялся на следующий после праздника день с подарками, на этом все. А тосты за столом толкать… Да мне хватало лицемерия в повседневной жизни! Близкие знали, что я их люблю, говорить не надо было, а любить Ждановых я был не обязан, и родители с этим свыклись. Андрея это бесило — он-то моих поздравлял, пафосно и креативно, а я вот отмазался. А еще его, кажется, возмущало мое отсутствие на праздниках. Одному ему приходилось отдуваться. Маргариту же не остановить, если она разойдется, восхваляя его. — Выходит, Андрей тоже пострадавший? — хихикнула Вика. — Он прямо упивался этими «страданиями», — усмехнулся Саша. — Знаешь, это сложно объяснить. Мою неприязнь к нему. Это что-то инстинктивное, наверное. Смесь зависти, злости, обиды… Ты права, это совершенно нездоровая ситуация. Вот сейчас рассуждаю тут с тобой и понимаю, что по факту конкретных каких-тот грехов за ним и не числится. Игрушки мои не ломал и девушек у меня не уводил. Но мозг реагирует на него как на врага. Просто бесит. Не думаю, что я могу это преодолеть. Но держать себя в руках — вполне в состоянии. Я буду стараться, правда, Вик. — Ну и молодец, — улыбнулась она. — Мне Жданов в общем-то безразличен, так что не думаю, что я хочу поддерживать с ним тесные отношения в дальнейшем. И тем более не буду пытаться вас подружить. Пусть Ждановы как-то сами по себе… — Спасибо, — искренне улыбнулся он. — А то я было уже приготовился его терпеть ради тебя…        Вика вздохнула, укоризненно глядя на него. — Ладно, все, давай не будем о нем, да? — успокаивающе произнес он. И начал с преувеличенным интересом рассматривать подарок. — Как назовешь? — прыснула Вика, когда Александр с важным видом посадил игрушку на стол, отодвинув основное блюдо. — Не знаю, — честно сказал он, — и вообще мне кажется, что назвать его мы должны вместе. Согласованно. — Вот как? — она рассмеялась. — Ну, ты именинник, предлагай свой вариант! — Пока в голову ничего не приходит. Пусть будет пока просто собака. Наша собака — как тебе такое? — Пусть! Мне нравится! — усмехнулась Вика.       Игрушечный пес так и остался на кухне — Вика потом переместила его на подоконник, откуда он с печальным видом наблюдал за всем происходящим. Между тем они поужинали, Саша убрал посуду и решительно сказал: — Я остаюсь, ладно? Не хочу оставлять тебя одну… — Правда останешься? — обрадовалась Вика. Она и сама на это надеялась. — Если не выгонишь… — Нет, не выгоню. Ты что? — возмутилась она. — Ну вот и хорошо! — довольным голосом произнес он. А она вдруг почувствовала, что ее немного «повело»: устала. — Саш, мне надо принять лекарства и полежать, — она встала из-за стола, ее немного мотнуло, и он тут же вскочил и подхватил ее на руки. — Полежать — это правильно. Скажи мне, где лекарства, я тебе принесу. Или тебя к ним принесу, выбирай! — Неси меня к кровати, — она ткнулась носом ему в шею, вдыхая такой притягательный мужской запах. — Лекарства там, на тумбочке…       Он отнес, осторожно опустив ее на покрывало. Голова шумела, но уже не кружилась. Вика сама набрала таблеток, Саша только за водой сходил. Выпила и устроилась полежать. — Я схожу заберу вещи из машины? — тихо спросил он. — Конечно сходи, — отозвалась она. — Там ключи лежат в прихожей… — Разберусь, отдыхай, — он наклонился и поцеловал ее в лоб. Ну какой же молодец! Уже и с вещами сразу приехал… Она улыбнулась и прикрыла глаза.       Оказалось — уснула. Проснулась, когда было уже темно. На ней по-прежнему было домашнее платье, которое она надела по случаю прихода Саши, он укрыл ее одеялом. И сам спал рядом, завернувшись в свою половинку одеяла. Вика осторожно встала, сходила в туалет, умылась и вернулась в кровать. На этот раз уже переоделась в пижаму. Как только легла, ее тут же прижали к теплому телу. И она вырубилась снова, чувствуя себя абсолютно счастливой.       Следующее пробуждение было от звука будильника на Сашином телефоне. Он не поднимая головы от подушки протянул руку и вырубил его. — Воскресенье, можно еще спать… — пробормотал и снова притянул ее к себе. Вика не возражала. Рядом с ним было уютно. Тепло. Спокойно. Надежно. Теперь она все чувствовала по-другому, не как раньше. Даже в Милане было хоть и замечательно, но все равно не то. Разница была в том, что теперь она ему доверяла. А он — ей. И его забота выглядела совершенно естественно…       Она снова задремала, а проснулась от запаха еды: оказалось, Саша встал и приготовил завтрак. Правда, Вика пока не поняла, чем именно пахнет: очень напоминало пиццу. Встала и зашла на кухню: там Саша в домашнем костюме — кстати, том самом, который очень сексуальный, вовсю кашеварил. — Доброе утро, — улыбнулась она. Голос немного сипел спросонья.       Он кинул на нее радостный взгляд и отозвался: — Доброе утро, спящая красавица! Умывайся — и за стол! У меня почти все готово! — Уже иду! Пахнет очень вкусно!       Оказалось, он приготовил яичные конвертики с ветчиной и сыром. Сказать, что Вика была удивлена — значит, ничего не сказать. — Ты еще и потрясающе готовишь… — проговорила она в полной прострации, попробовав вкуснейшее, но довольно простое блюдо. Сашка был совершенно доволен произведенным на Вику эффектом. — Да, бывает, получается, — поскромничал он. — А ты сама готовишь? — Пельмени, гречка и вареные яйца — мой потолок, — кивнула она. — Думаю, в некоторых случаях мне можно доверить несложные салаты… — Не переживай, когда мы переедем в загородный дом, там будет домработница, — он усмехнулся. — Да? — она отчаянно тупила, не понимая, на что он намекает. — Конечно, а ты как думаешь? — он говорил, как будто это само собой подразумевалось. — Я буду работать, ты — заниматься детьми и ходить со мной на всякие важные мероприятия. Конечно, нам понадобится домработница! Ну и няня, наверное… — Детьми? — она слегка улыбнулась, поняв наконец, к чему он клонит. — Ну да, — он пожал плечами, — ты сколько хочешь сорванцов? — Сколько получится, — она хихикнула и сама спросила, — а ты? — А я хочу двоих — как минимум. Потянем? — Почему нет? — согласилась она. — Только не погодок! — Да, торопиться не будем, — серьезно ответил он. — Раз в три-четыре года — вполне нормальный интервал. — Точно… Ты уже все продумал? — Я прикинул. Но все равно сделаем так, как решим вместе, — он обезоруживающе улыбнулся, и Вика улыбнулась ему в ответ. Потом вспомнила, что хотела сказать еще. — А я предохранялась все это время до больницы. Была на таблетках. Но естественно в Склифе у меня не было возможности их принимать, и сейчас врач мне не рекомендовал. Но те препараты, которые я сейчас принимаю, нельзя употреблять во время беременности… — Ты сейчас об этом не думай, — он положил свою ладонь на ее руку. — Главное — чтобы у тебя все было в порядке, остальное — вторично, малыш. Выздоровеешь, там и решим. Ты, кстати, насчет свадьбы думала? Завтра заявление подавать, надо выбрать дату… — Завтра? — она рассмеялась. — Саш! Погоди! У меня уже в голове все перемешалось! — А почему нет? Завтра — отличный день! — с энтузиазмом продолжил он рассуждения. — Первый день после католического рождества! Ты ведь сможешь на часик из дома выбраться? — Вообще да, я выбираюсь. Вот, к врачу вчера ходила на прием… — И прогуляешься заодно, да? — Да, гулять мне тоже надо… — Ну все, договорились! Так что насчет даты? — В начале апреля? — предположила она. — Как раз полностью оклемаюсь. А что ты говорил про загородный дом? — Съездим в новогодние праздники, — кивнул он. Посмотришь, что там и как. Может, что докупить из мебели захочешь? — Погоди! Пока не хочу именно переезжать. Давай еще немного у меня поживем? — Давай, — с радостью согласился Александр. — Тебе тут комфортнее. Да и мне вроде нравится. Так что я не против, а очень даже за.       Они закончили завтрак и переместились снова в комнату. Вика выпила свои таблетки и устроилась полежать. — Малыш, мне поработать надо, я лэптоп захватил. Не возражаешь, если я на кухне устроюсь? — Нисколько, — улыбнулась она. — А меня что-то опять в сон клонит… — Вот и спи себе на здоровье, — улыбнулся Саша.        Несмотря на все еще тяжелую голову и ноющее ощущение в ребрах, это было самое прекрасное воскресенье в жизни Виктории за последние несколько лет…