Nga kato oeyä txe'lan

      Она стояла посреди поляны, усыпанной звёздными пятнами. Влага, которой был перенасыщен воздух, оседала мелкими каплями на неподвижном теле девушки. Ветер, который скользил сквозь деревья густого леса, задувал за шею, тонкой струйкой колыхал пушистые волосы, а затем клубом поднимался вверх, рассеиваясь по поляне и растворяя по ней тонкий аромат диких фруктов. Мелкие травинки двигались в такт его потокам, создавая своеобразное дыхание природы, а одинокие души кружились вокруг девушки, переворачиваясь словно морские скаты в холодном течении океана. Она щурила глаза, а затем снова широко раскрывала их: изображение было таким нечётким, что хотелось вновь и вновь жмуриться и напрягать зрение, чтобы увидеть хотя бы листочек. Силуэт юноши появился перед ней, она пыталась его разглядеть, прижимая пальцы к глазам, ей казалось, что от этих движений, она сможет разглядеть лицо незнакомца, который по мыльным очертаниям напоминал её друга. — Нетейам? — спросила девушка, прижимая уши к голове. — Нетейам! — она начала кричать, пытаясь подбежать к юноше, но странная сила тянула её обратно, а силуэт отдалялся с каждой новой попыткой. Темнота стала появляться в глазах, медленно погружая в себя девушку, лишая зрения. Лес исчез, а вместе с ним и знакомый силуэт. Она почувствовала, будто летит с огромной высоты. Холод подступил к ногам, а затем мурашками пробежался по всему телу. Тяжесть появилась в горле, словно кто-то держал за него, сжимая артерии так, что начинало пульсировать в висках. Она с криком открыла глаза, громко глотая воздух и рефлекторно открывая рот шире. — Великая Мать! — испугалась Кьюна. — Это сон! Это сон! — она в панике осмотрелась вокруг себя, цепляясь взглядом за привычные предметы, которые стояли на своих местах. — Это сон, — прошептала девушка и повалилась в гамак, проведя руками по лицу и заводя их за волосы. — Как же… отвратительно, — она перевернулась на другой бок, подложив под голову согнутую руку и уткнувшись мокрым носом в неё. Пальцами она провела по гладкому камушку на украшении, что висело на шее, и закрыла глаза. — Как же… больно, — снова прошептала она, не сдерживая слёз, что подступили вместе с комом в горле, покатились по щекам, шее и затекали за волосы, оставляя блестящий след на коже. Она уснула, с хорошими и плохими воспоминаниями в голове, под звуки утренней Пандоры, что просыпалась раньше её жителей.

***

      Кьюна вела под уздцы лютоконя, что послушно плёлся позади неё, перебирая ногами по мокрой земле. Она остановилась и сняла с него тоненькую верёвочку, что была перевязана через его рот и поднималась вверх, по щекам, завязываясь на затылке. Два хрящевых отростка, отходящих от длинной головы животного, медленно извивались в воздухе, раскрывая и закрывая нервные паутинные нити. Девушка провела рукой по шее коня, плавно переводя руку на толстокожую спину. Огромные дыхала, располагающиеся на грудине животного, широко раздвигали свои эластичные створки, запуская воздух в лёгкие, а затем смыкались, оставляя узенькую щель. — Вот так, Туру, — проговаривала девушка, поглаживая животное по морде, спуская пальцы к носу. Уши шевелились в такт тихой песни, что напевала Нинат, собиравшая ягоды недалеко от поляны. Мягкий и звучный голос, подобный звучанию арфы вместе с флейтой, ласкал слух. Кьюна закрыла глаза, вслушиваясь в нежную мелодию, которая распространялась по местности воздушным эхом и пробегалась по всему телу, оставляя тёплый след в душе. — Уснула? — младший Салли смотрел на девушку, слегка наклонив голову в сторону. — Ты опоздал, — спокойно проговорила Кьюна, раскрывая глаза и недовольно смотря в сторону Ло’ака, который самодовольно ходил вокруг животного. — В первый раз видишь копытное создание, великий воин? — улыбнулась девушка, осматривая молодого юношу, что притащил с собой небольшой мешочек лакомств. — Эй, полегче, детка! — выпалил Ло’ак, на что получил смачный подзатыльник. — Понял! — почесал место ушиба юноша. — Наставник! — он сложил руки в своеобразную, только что выдуманную позу и сделал поклон, как это делают китайские борцы на картинках с земных книжек и в видео, что хранилось на компьютере в лаборатории Норма и Макса. — Ну ты и skxawng! — девушка не смогла сдержать улыбку, глядя на то, как дурачится младший Салли. — Делай связь! — скомандовала девушка, переходя на противоположную сторону животного. — Медленно! Это не горный Банши! — она похлопала коня по шее. — Вот так, Туру! Ло’ак медленно поднёс свою косу к куру животного. Нервные окончания нежно переплелись друг с другом. Зрачки животного расширились, он издал похожий на ржание земных лошадей звук и топнул одной ногой. Юноша посмотрел на девушку, убедившись по её взгляду, что он всё сделал, как надо. Она отошла от коня и подозвала его к себе, чтобы тот проследовал за ней, предоставляя Ло’аку время на привыкание к животному. — Почувствуй его дыхание, — говорила Кьюна, делая два шага назад, — оно очень мощное и не такое тяжёлое, как у горных летунов. Ощути всю силу его ног, они способны развить скорость подобно танатору, что гонит свою добычу, — девушка остановилась и скормила животному длинные сладкие цветочные тычинки. — Подумай, пожелай…вот отсюда, — она закрыла глаза и приложила руки к сердцу, поднимая их к голове. — Прикажи ему! Животное стартануло с места, юноша вцепился в шею лютоконю, сжимая ногами корпус лошади. Туру разбежался недостаточно быстро, чтобы можно было слететь со спины коня, но Ло’ак всё равно упал в грязь лицом в прямом смысле: из-за слабой Цахейлу лютоконь бежал неровно, мотая головой и пытаясь скинуть наездника со спины, подбрасывая его, отбивая задними ногами. Юноша поднял голову, убирая остатки грязи с глаз и делая флегматичное выражение лица, понимая, как самодовольно он оплашался перед девушкой. — Хорошая попытка! — крикнул ему Цу’тей, который проезжал мимо, собираясь отвезти в горы Алилуйа молодых членов клана на приручение Банши. — Но до твоего брата тебе ещё далеко! — выразился старший воин, который всегда был груб в своих словах, хоть и не пытался причинить ими боль…иногда у него это даже получалось. — Иди уже! — сказала Кьюна, стукнув лошадь Цу’тея по крупу, закатывая глаза в недовольном выражении лица. — Собери свои мысли, мальчик! Ты слишком много болтаешь для своего возраста! — напоследок сказал старший собрат и ускакал в глубь леса под радостные крики молодых На’Ви, решительно настроенных на сегодняшнюю вылазку из деревни. — Самодовольный, наглый и …! — возмущался Ло’ак, ударяя кулаками по грязи в такт своим словам. — И один из самых почитаемых воинов в клане! — добавила Кьюна, подходя к сидящему в грязи юноше. — Ещё раз! Ты много хочешь от шестиного создания за одну попытку. — Неужели ты с первого раза оседлала своего скакуна? — вновь усаживаясь в седле поудобнее, спросил юноша. — Марото не просто скакун, он очень умён и хитёр для лютоконя, — спокойно отвечала Кьюна, вспоминая, как впервые садилась на упрямое животное верхом и как летела со спины коня прямо в кусты, собрав в них всю пыльцу с цветов и распугав насекомых, что с шумом разлетелись от неё. Она выбрала слишком напористое животное для начинающего всадника, но уж больно он был хорош собой, чтобы пройти мимо. — А ты слишком разговорчив для тренировки! — резко парировала свои же слова девушка и перевела возмущённые взгляд на Ло’ака. — У тебя взгляд, как у моей матери! — ответил юноша, показывая своё недовольство громким вздохом. — Она также на отца смотрит, когда ей что-то не нравится! — А тебе она сразу подзатыльник и за ухо в угол! — крикнул Паук, сидевший на одной из веток и наблюдавший за неудачными попытками Ло’ака устроить скачки вокруг деревни. — Тебя ещё тут не хватало! — показывая средний палец, возмущался Ло’ак. Паук засмеялся, передразнивая своего друга. Но он почти сразу же заткнул свой рот, как только увидел бешеный взгляд Кьюны, что недовольно смотрела уже не только на него, но и на младшего Салли. Ло’ак вновь выслал коня вперёд, на этот раз сделав два круга и проскакав лёгким галопом, но всё равно свалившись с животного: юноша не смог сконцентрироваться, и Туру вновь скинул его со своей спины; тот смачно упал в воду, обрызгав Нинат, которая мыла собранные ягоды в реке. Юноша извинился, но получил в лоб маленькой ягодкой, которая размазалась сочным ярким цветом по коже: Ло’ак испортил её песню, которую она только что пыталась сочинить. Паук снова громко засмеялся, видя неудачи своего друга, за что получил огромным комком грязи от младшего Салли в лицевую часть экзокомплекта. Кьюна не смогла сдержать улыбку на лице, успокаивая лютоконя очередными порциями пыльцы. — Слушай, Кьюна! А почему ты учишь его верховой езде? — поинтересовался Паук, спустившись с дерева и скрещивая руки на груди. — Этот skxawng наказан и лишён полётов на две недели! — начала девушка, шевеля ушами, пытаясь уловить звуки, которые глухо доносились с неба. — Нейтири попросила присмотреть за ним и помочь овладеть Цахейлу с конём, — девушка рано лишилась родителей, поэтому её наставником была Нейтири, благодаря кому она стала прекрасной охотницей, ведь Кьюна хорошо усваивала уроки будущей Цахик. — А где же старший брат? — Паук поправил экзокомплект, заправив за верёвки длинную трубку с мобильным блоком. Кьюна перевела взгляд на дерево, чей ствол находился позади плеча юноши, вспоминая прошедшую ночь, а затем снова посмотрела ему в глаза, так и не ответив ни слова. — Он улетел куда-то, — единственный раз, когда Ло’ак действительно удачно влез в диалог. — Я не видел его с самого утра! Этот болван накричал на меня, что ему срочно надо что-то найти! — младший Салли подошёл к Кьюне, отдавая ей небольшой листок бумаги, свёрнутый в несколько раз. — Но Нетейам просил передать. — Мне? — девушка удивлённо спросила, выставив голову чуть вперёд и повернув её в сторону, вновь удивляясь и забирая записку из рук юноши. Этот свёрток больше походил на вырванную из книги страницу, а не на бумагу, на которой что-то может быть записано: слишком уж он был тонким. — Ах ты, придурок малолетний! — взбесилась Кьюна, доставая из-за спины лук и отбросив бумажку в сторону. — Я тебе дырку в черепе сделаю и на палку насажу твою безмозглую голову! — Ло’ак побежал так быстро, как Джейк Салли не бегал от разъярённого танатора. Девушка запустила в него стрелу, промазав и попав в дерево. Паук подобрал листок: эта была вырванная страница из какого-то порно комикса, который он видимо стащил из лаборатории Норма; но этот умник додумался ещё дописать всякий бред про старшего Салли и Кьюну. — Лучше я уберу это, чтобы ему не попало вдвойне! Ну он и идиот! — усмехнулся Паук, пряча записку в самодельный мешок на боку. — Иди сюда! — кричала девушка, чьи глаза не видели в жизни такой земной пошлятины. Её зрачки сузились до маленькой точечки в радужке, уши прижались к голове, она вскрикивала и шипела, а хвост бешено ударялся о тело и ноги. — Нарежу на мелкие кусочки! — пугала она Ло’ака. — Нарежу, — прошипела она вновь сквозь оскал белоснежных зубов. Кьюна была очень спокойной и сдержанной с самого детства, но из себя она выходила теперь уже два раза за всё время, один из них — когда она была подростком. Не трудно догадаться, что это был Ло’ак, сломавший случайно её лук, над которым она и старший Салли упорно трудились. Но даже не смотря на все его выходки, в любой момент она могла выслушать его, особенно, когда у него случались разногласия с родителями. — Буря уляжется, — шепнула Кири, схватив младшего брата за руку и потащив за собой подальше от Кьюны, что почти выследила его по запаху. — Не стоило этого делать! У тебя совсем мозг высох! — возмутилась девочка, размахивая руками перед лицом брата. — Да ладно тебе! Будто то, что там нарисовано, не в порядке вещей даже в нашем мире, — заныл Ло’ак, теперь уже явно ощущая всю вину от содеянного. — Ты… — вздохнула Кири, показывая пальцем на брата, — просто неисправим! Вечером попросишь прощения! — добавила Кири и спрыгнула с дерева, направляясь к Пауку, от которого только что узнала о произошедшем.

***

      Затмение. Каждая ночь на Пандоре была чем-то особенным. Пожалуй, я всегда буду восхищаться этим невообразимым миром, созданным Кэмероном. И мечтать…мечтать побывать в нём, хотя бы в своих снах под тихую музыку флейты, наигрывающую мелодии из фильма. Весь клан собрался вокруг огромного костра, огонь которого извивался в танце пандорианского воздуха. Несколько мужчин сидели на небольшом каменном выступе, отбивая замысловатый ритм на кожаных барабанах и отдергивая струны на инструменте, который чем-то напоминал укулеле. Один из них напевал ритм песни, создавая белый шум под вечернюю трапезу. Цахик сидела на самом видном месте почти в центре клана вместе с Нейтири и Джейком Салли. Он должен был огласить и задать настрой на завтрашнюю Большую Охоту, связанную с миграцией стурмбистов. Цу’тей, который сидел вместе с другими юными охотниками, подозвал к себе только что пришедшую Кьюну. Она имела полное право сидеть рядом с ним, ведь участвовала почти во всех вечерних и ночных охотах с Цу’теем. Вместе с Нейтири он обучал её верховой езде и присутствовал на приручении горного Банши. Он не только был её наставником во время обучения, но и приближенным воином в клане. Цу’тей отдал ей листовидную тарелку с небольшой порцией зажаренного на костре мяса. Она сделал поклон головой в знак уважения и отсела чуть поодаль. Нетейам, что сидел рядом с матерью, вцепился зубами в мясо и оторвал его от кости, посмотрев на старшего собрата, прищурив глаза в недовольном взгляде. Он оскалил зубы и перевел взгляд на девушку, которая, спокойно доедала свою порцию. Он не видел её с прошлой ночи, а она будто избегала его и не попадалась на глаза оставшийся день после его возвращения с морского берега в обеденное время — или ему всего лишь это казалось. Девушка словила на себе пристальный взгляд Нетейама, что смотрел ей прямо в глаза. Такая чистая душа, такое доброе сердце и красивое выражение лица, — пронеслось в голове у Кьюны, и она скрыла своё лицо за волосами. — А где твой юный ученик? — поинтересовался Цу’тей, на что девушка вопросительно пожала плечами, не выражая желания вести диалог дальше. — А вот и ты, великий воин! — усмехнулся мужчина, смотря на пришедшего младшего Салли, который недовольно фыркнул в сторону Цу’тея, на что тот показал ему оскал с острыми зубами. — Слушай, Кьюна, — юноша подсел к девушке, она посмотрела на него, абсолютно спокойная и непоколебимая, нежели была сегодня утром. — Прости, я не думал, что это тебя так разозлит! — Кьюна молча слушала его бред, который он нёс, пытаясь загладить вину нелепыми словами; она сделала серьёзное лицо и отложила тарелку в сторону. — Я подумаю, — сказала Кьюна, опуская глаза на землю, наблюдая за удивлением Ло’ака. — Да ладно! — засмеялась она. — Шучу я, skxawng! — она приобняла его рукой за шею и потрепала по волосам. — Шутишь? — завопил юноша. — Ты чуть не выпустила стрелу мне меж глаз! — показывая пальцем на переносицу, переминался Ло’ак с ноги на ногу. — Я не особо целилась! — оправдалась девушка, хотя, признаться, ей очень этого хотелось на тот момент. — Да и это тебя хоть как-то мотивировало на дальнейшее занятие, — улыбнулась Кьюна, не скрывая, что наблюдала за Ло’аком после его выходки. Младший Салли вместе с Кири и Пауком объезжал Туру до самого обеда. С каждой попыткой у него получалось это лучше и лучше, а конь уже не пытался сбросить его с себя: все падения теперь были исключительно по вине Ло’ака, что не мог удержаться верхом. — Ты следила? — теперь уже спокойно поинтересовался юноша. — Да, я же не могу оставить тебя без присмотра, — раскрывая свои яркие глаза, говорила Кьюна. — Мне же голову потом открутят, — усмехнулась она, показывая на родителей Ло’ака, которые, к счастью, не знали о случившемся. Юноша остался сидеть с девушкой до окончания ужина, а затем убежал в сторону реки вместе с Тук.       Цу’тей разговаривал с молодыми На’Ви о предстоящей Большой Охоте, что впервые будут участвовать в ней. Кьюна сидела в стороне, подперев рукой голову, и устало смотрела в одну точку. Ей пришлось остаться здесь, иначе недовольство Цу’тея она не смогла бы выслушать на следующий день. Глаза медленно закрывались, а в мыслях появлялись очертания Нетейама. Он сидел рядом с ней, крепко обнимая и прижимая к себе. Его мягкие губы коснулись холодного лба, оставив горячий поцелуй. Девушка поднесла руку, чтобы коснуться обжигающего следа, словно ощущая его на себе. — Эй! — послышался резвый шёпот из-за спины. — Только тихо! — мужская рука скользнула мимо лица замечтавшейся Кьюны и сжала рот, другая — схватила за талию и потащила на себя. Они повалились назад, скатившись по стволу дерева на поляну. Девушка отпихнула парня от себя и вскочила в позу, расставив широко ноги и схватив нож, что был сложен в кожаные ремни на бедре. — Нетейам? — удивилась Кьюна, убирая холодное оружие. — Напугал, — улыбнулась девушка, заправляя волосы за уши, которые показывали смущение перед парнем, дёргаясь в ритм сердца. — Ты бы там и уснула, — направляясь к девушке ближе, говорил старший Салли. — А так я избавил тебя от нудного Цу’тея, — произнёс юноша, почесав затылок и издав самодовольный смешок, расплываясь в улыбке перед Кьюной. — Да что ты, — скрестив руки на груди, выпалила девушка, раскрывая глаза чуть шире и насмешливо кося их на Нетейама. — Нетейам, великий воин… — начала девушка, — спаситель женских сердец… — не успела договорить Кьюна. — Ты сама напросилась! — крикнул Нетейам и подхватил девушка одной рукой, запрокинув её за плечо. — Побудь пока тут, — сказал он, пару раз легонько ударив её по бедру. — Эй! Болван! Поставь меня! — кричала Кьюна, схватившись руками за хвост юноши, который тут же вырвался из крепкой хватки. — Нет! — смеялся юноша, уходя подальше от деревни в тихий лес Пандоры. — Иначе ты сбежишь! — девушка больше не оказывала сопротивление и молча наслаждалась видами на спине парня. Маленькая Душа парила в воздухе, словно указывая дорогу Нетейаму. Семя Дерева Душ кружилось в такт журчанию реки и, перевернувшись, приземлилось на руки девушки, что молчаливо наблюдала за задницей старшего Салли. Кьюна расставила ладошки и медленно дунула на паутинку; она, поймав потоки ветра, вскружилась вверх, словно маленькая лошадка подскакивая в воздухе, и исчезла в листве деревьев. Они удалялись от дома, поднимаясь по упавшему стволу дерева. Девушка водила руками по растениям, задевая их поверхности и заставляя загораться белым светом от тёплых прикосновений. Она подняла глаза, осматриваясь вокруг: неглубокая узкая река с множеством мелкой рыбы, что светилась в такт отблескам водной глади; трепет ночных насекомых, похожий на звонкий оркестр; и тихий шёпот голосов, что доносился с Дерева Душ. — А зачем мы пришли сюда? — спросила Кьюна, когда Нетейам отпускал её со своих плеч, на которых девушка балдела эти несколько минут. — Захотел побыть вдвоём, как прошлой ночью, — спокойно ответил юноша, запуская руку в воду и водя пальчиками по скользким телам рыбок, что с интересом подплывали к нему. — Весь день тебя не видел, — произнёс Нетейам с лёгкой дрожью в голосе, отчего ему стало не по себе. Девушка присела рядом, сложив руки в крепкий замок, ноги окутала тёплая вода, нежно поглаживая гладкую кожу Кьюны. Юноша смотрел в небо на множество звёзд. Им было так хорошо вдвоём, что слова здесь были излишни. Нетейам провел своей рукой по плечу девушки, чтобы она взглянула на небо, улыбаясь и говоря шёпотом что-то про звёзды. Кьюна посмотрела на увлечённого юношу и еле заметно улыбнулась, вздёрнув уголки губ. Её хвост аккуратно касался кончика хвоста Нетейама, отчего тот рефлекторно отдёргивал им в сторону, а затем возвращал на место. Из деревни послышалось пение Нинат, которая вместе с подругами напевала спокойную мелодию; она помогала многим На’Ви в клане заснуть, а кому-то служила успокоением для души в бессонные ночи. Они сидели бок о бок, чувствуя, как их энергия переплетается друг с другом, и он был готов отдать всё, что у него есть, чтобы быть рядом с ней, а она была готова пожертвовать самым дорогим, чтобы касаться его губ. Кажется, где-то в глубине души девушка понимала, что те слова, сказанные у Дерева Душ, были адресованы ей…