С чистого листа

Нет, Санджи точно сошёл с ума. Одно только слово «Олл Блю» лишило его сна на двое суток. Затерянный загадочный океан… Вот придурок, может, Зефф его слишком сильно ударил по голове когда-то в детстве? Эти пару дней кок провел в лазарете. Не самое приятное место, особенно, когда вокруг тихо и не души. Вроде и свежий воздух, и широкое окно напротив койки — грех жаловаться. Но вот маринованные корешки и ядовитых цветов жидкости, жмущиеся на старом деревянном столике не только выглядели настораживающе, а и отбивали весь аппетит своим запахом. Отчасти плюс — положение избавляло его от расспросов и новых знакомств. Но ещё больше погружало в апатию. Казалось, когда опускалась ночь, и граница меж небом и морем стиралась, превращая мир в темно-синее полотно, окутано мягкой дымкой лунного света, через окошко каюты можно было разглядеть силуэты диковинных рыб. Под утро комнату наполнял шум неспокойного моря и тяжесть во всем теле. Утро Санджи не должно было быть таким. Оно должно было быть живым и шумным, с яркими бликами на воде и перезвоном сокровищ. Разговоры и смех должны были литься со всех сторон, растворять его сон, гнать к новым целям, мечтам. Санджи открыл бы плавучий ресторан, как Баратти или даже круче. Жил бы в Новом мире, с семьёй. Любимая жена и дети… Не верится, что спустя столько лет он поплелся за мальчишкой в соломенной шляпе и красной жилетке, кинув ради пиратской жизни старика и любимый ресторан. Не верится, что Олл Блю был настолько близок. Покидать каюту было наслаждением. Чувствовать свежий морской бриз на щеках, редкие лучи солнца, глядящего сквозь облака и, наконец, услышать песнь каробля. Он жил, источая тепло прогретых досок; поскрипывали тросы и шептались на ветру паруса. В трюме перекатывались незакрепленные бочки. Санджи закрыл глаза. Наслаждение. *** Принять факт своего пребывания на пиратском корабле было…так себе. Просто средне. Разбойничья шваль частенько прикатывала к Баратти, обедая на равне с адмиралами морского дозора. Однако, по большей части светские трапезы мало их интересовали, а вот хранящиеся в трюмах золото и припасы — очень даже. К счастью, достойных противников среди них не было. Но Санджи (не) отчаялся. Поэтому свое пребывание на корабле Санни Го он разделил на пытки. Пытка номер один заключалась в мужской каюте. Весьма оригинальные гамаки, играющие роль подвесных кроватей, были последней и единственной хорошей вещью в этой обители храпа и вонючих ног. Санджи не покидало смутное ощущение, что два небольших окна в конце комнаты открывались лишь по двум причинам: на Рождество (потому что этих бесов надо хоть чем-то окропить, кроме рома) и на грандиозные попойки, дабы не задохнуться от общего перегара. Чоппер же уверенно заявлял, что уборка кают выполняется по графику, который старанно соблюдается каждым накама. Ага. Вижу прям, как Луффи с тряпкой в зубах гарсает за тем пауком в углу, — хмуро думает про себя Санджи. — Хотя, если проголодается… Или лучше Маримо. Вооружившись тремя вениками, словно катанами, в одно движение счищает с туалетного столика пыль. К этому пункту вообще можно было предъявить очень много претензий. Взять хотя бы свисающие бесчисленными лианами чужие конечности — столкновение с любой из них не предвещало радужного будущего. В лучшем случае можно было наткнуться на Френки и получить лёгкое сотрясение, в худшем — отхватить сердечный приступ внезапным рандеву с внутренностями Брука. На фоне этих прелестей даже всеобщий звучный храп казался пустяком. Но вот если Луффи начнет лунатить… Тут уж спасения нет и быть тебе жертвой изголодавшегося резинового чудища. Слова капитана о личной каюте звучали как рай. Узнаю себя. Как только подвернулась возможность, его старшая версия сразу же свалила, и Санджи уверен — это был лучший день его жизни на корабле. На вопрос о том, почему же шайка пиратов сразу не отправила блондина в его законную, личную команту, золотая четверка: Луффи, Усопп, Френки и Чоппер — заявили, что скучали по старым временам и присутсвию Санджи в каюте. Тогда с ним можно было весело проводить время и придумывать новые интересные игры. Такие как «убеги от горящего ботинка», «выживи в погоне с кастрюлей на голове» и выбивного подушками. (О последней Чоппер рассказывал с особым энтузиазмом, так как, видимо, считал ее самой интересной). Санджи хотел потушить сигарету о каждое из их лиц. Возможно, он пожалел бы Чоппера, но все остальные определенно заслуживали такой участи. Что удивительно, множество кают на корабле пустовали, но эти обезьяны все еще блюдут традиции и теснятся в общей каюте. И кок очень надеется, что групповой онанизм не является главной причиной расформирования клуба «холостые и голые». И пусть после нескольких малоприятных встреч с мечником, Санджи с опаской косится на каждого в команде, это не мешало разгораться его вспышкам гнева и психов, под действием которых он мог бы, не сомневаясь, побить даже скелета (которого до сих пор шарахался). Мириться пришлось и с испытаниями Усоппа, которому периодически хотелось устроить фаер-шоу прямо на палубе или свистнуть пару продуктов из подсобки для новой пушки. Отдушиной блондина стал Френки — свой парень, который тихо-мирно торчит в «гараже», иногда экспрессивно крича и постоянно щеголяя в плавках. Не самое ужасное явление в жизни Санджи. Даже поболтать нормально можно — за девушек, стиль и вино. Маленький Чоппер вызывал только щемящую нежность в груди, и его кок негласно окрестил самым безопасным и приятным существом на корабле. Девушки. Пропуская миллион комплиментов и сравнений — ангелы, которых послала ему Ками-сама за все те страдания, что Санджи переживает на этом проклятом корыте. Хоть от силы Робин-чан по затылку ползли мурашки так же, как и от взгляда светло-голубой радужки, вызывать лёгкие улыбки на лице девушки было личным достижением кока. Нами-сан была ласковой, конечно, из достоинств в мужчине видящей только кошелёк, но чертовски обаятельный особой. Такой-же любвеобильной, как кулаки, которыми она обожает периодически впечатывать блондина в разные поверхности. Ну и конечно же, капитан, который посягался на все, что съедобно и не совсем, чаще, чем дышал. Лишить бы его этой возможности. Порывшись в своих шкафах и немного Усоппа, он возобновил традицию «ночной охоты», устанавливая капканы, мышеловки и другие пыточные изделия около холодильника и подсобки. Брук ностальгирующе вздыхал, слушая перебранку на камбузе в четыре утра. Предпоследний и самой лёгкой пыткой являлся сам Санджи. Изменения во внешнем виде: рост, масса тела, челка на другую сторону и борода — вещи, на которые блондин старается не сильно обращать внимание, сокращая созерцание собственного отражения в зеркале до минуты, которую тратил на оценивание одежды и общего вида. Только запираясь надолго в ванной он мог пристально рассматривать каждый сантиметр тела, придирчиво цокая или удовлетворенно хмыкая. Ещё одним ударом в спину стали его силы и способности — все те знания, которые он накопил за годы совершенствования и сражений, просто стёрлись, оставив боевого кока мугивар с базовым набором приёмов. Досада жгла Санджи изнутри, когда ему рассказывали про его огненные вихри из ударов и хождение по воздуху. Носок туфли магнитом тянуло к лицу усмехающегося Маримо, который, впрочем, одним потемневшим взглядом заставлял сбавить воинственные обороты. Та же ситуация была с готовкой, но на помощь блондину пришел он сам — каждый рецепт с особой трепетностью и во всех подробностях был изложен на страницах его поварской книги. Видеть свой почерк в казавшихся чужими словах было странно, но готовка воспринималась все так же, так что частичка недостающего была восполнена, а процесс приготовления еды снова дарил чувство спокойствия, которого так недоставало коку в последние дни. Последней и, по мнению Санджи, самой невыносимой пыткой в этом списке был их незаменимый мечник и самая колючая заноза в заднице на корабле, в миру известная, как Ророноа Зоро.

***

— Луффи, мать твою за ногу, кто вчера очистил мою морозилку?! Там даже, блять, мяса не было, зачем тебе понадобилось замороженное тесто? — молнии, сыпящиеся из глаз кока, показались из-за камбуза даже раньше, чем он сам. Этот малой скоро доведёт его до ручки. Кто вообще выбрал его капитаном?! — Аре? Это была не курятина? — озадаченно склонил набок голову капитан. — Конечно нет, дебил! У нас по твоему что, курятник халявный завалялся?! — Санджи раздражённо поднёс сигарету к губам, кажется, уже четвертую за это утро. Его взгляд метался по палубе, пока не остановил свое внимание на зеленоволосом объекте. — О! Маримо! Поднимись на верхнюю палубу, нужна помощь. — С какой стати мне туда плестись дуро-кок, — заворчал Ророноа, недовольно приоткрывая целый глаз. Нет, Санджи определённо скоро свихнется на этом корабле. Его окружают одни кретины. — Пошевеливай задницей, а то совсем протухнешь на солнце. Совет нужен, — кок разворачивается спиной, стараясь всем естеством не выдавать своего напряжения. Парень снова скрылся на кухне, заполняя ее грохотом посуды. — Тц. И что мне с тобой делать, — Зоро корчит свою самую кислую мину и хмурит несчастную складку между бровей. Он уже прикидывает, через сколько дней на одном корабле с несносным коком на ее месте появится дырка. Какого черта я тогда творил? Решил поиграть в великого спасителя и лучшего друга? Пф! Будь на месте старый кок, прописал бы пару ляпасов за такое «проявление дружбы». В груди неприятно заныло. Грубый, пресный в своих эмоциях Зоро переживал эту неделю очень тяжело. После того необъяснимого порыва доброты в лазарете, Завитушка присосался к нему, как пиявка, и теперь следовал хвостиком (но так, чтоб на расстоянии двадцати метров). Он бесшумно сидел в тени рядом, когда Ророноа отжимался или спал. Спрашивал разрешения, приставал с расспросами именно к мечнику. Словно никого другого на корабле и не существовало. И все это было так неправильно, непривычно. Чертов Завитушка никогда себя так не вел. Этот какой-то бракованный. Бесит. С неохотой мечник поднялся со своего любимого места у перил рядом с душевой и медленно поплелся наверх. Усопп и Френки, наблюдавшие за этим спектаклем, потеряли челюсть где-то на нижних трюмах Санни. — Ты тоже это видишь? — прошептал Усопп,  дерганно поворачивая голову в сторону Френки. — Я сам в ахуе, братан. — Я все правильно понял, Санджи попросил совета у Зоро? — И тот просто согласился, — бесцветно подтвердил плотник. — А он времени не теряет, — одобряюще хмыкнула Нами, протискиваясь меж двух пиратов. — Ээ?! Так это твоих рук дело, ведьма? — в один голос взвыли пираты. За что в тот же миг получили по заслуженному удару в затылок. — Прости, Нами! — Харе лясы точить, лучше займитесь чем-то полезным, — шикнула навигатор, внимательно всматриваясь в небо. — Скоро будет шторм — вам лучше закрепить тросы.

***

На верхней палубе ветер ощущался сильнее. Ненавязчивый шелест деревьев вызывал приступы ностальгии по суше, идеально восполняя нехватку такой мелочи, как зелень. Хотя даже с этим выходит иногда перебор. Лестница под ботинками Санджи жалобно скрипела, когда он поднимался, таща в руках тазик с постиранным бельём. Уже близился к вечеру солнечный день, и чистый голубой на небосклоне начал уступать оттенкам розового и нежно-сиреневого. Где-то, подгоняемое ветром, проплыло пушистое облако, быстро растворяясь в дали. Две чайки громко гаркнули над мачтой, хлопая крыльями. Парень замер на месте. Прикрыл веки, считая про себя бесконечные секунды и минуты, чтобы успокоить бурлящее внутри нечто. Он ставит белье на пол, устало опускает локти на перила и делает глубокую затяжку. Минута перерыва вырывалась, как всегда, потом и кровью, но это стоило того — моменты наедине с самим собой Санджи считал драгоценными. Чтобы сделать шаг — одна сигарета. Посмотреть в эти глаза — две сигареты, а для разговора, пожалуй, пачка. Каждый раз с отрешенным смирением Санджи подсчитывал расходы на табак, невольно улыбаясь. Интересно, кто прикончит его первым — сигареты или зеленоволосый демон? Мечник стоял, облокотившись всем телом на одно из деревьев, и спал. Оригинально. — Решил слиться с братьями своими меньшими? — хихикнул блондин, подходя ближе и выдыхая в лицо Ророноа дым. — Подъем, салат. Чужие веки с явной неохотой приоткрываются, чтобы, увидев кока, закрыться вновь. — Договоришься, Завитушка. — Зоро отлепляется от ствола дерева и растирает затекшую шею. — Чего тебе? — Помоги распределить белье. — Я тебе ещё не объяснял нахуй где чьи стринги и лифоны?! — мгновенно взрывается мечник. Единственный глаз в гневе расширяется и выглядит так, будто мог бы уложить блондина даже без помощи своего хозяина. Отзвуки чужого крика все ещё эхом бились в ушах и без того замученного кока. И будь его воля — поставил бы тазик перед этим неандертальцем и пошёл на камбуз. Но ему ещё плавать на корабле, а стирка это дело постоянное и, к сожалению, не всем нужное. Любящий чистоту блондин все еще с содроганием вспоминал мужскую каюту. Поэтому яйца в кулак и стоим с невозмутимым лицом. Санджи скептически выгнул бровь и кончиками пальцев вытащил из тазика первую попавшуюся вещь. Трусы. — Зелёные, сто процентов твои, в горошек…как убого, Маримо. Я разочарован. — ЭТО КУПАЛЬНИК НАМИ! — Вот поэтому я и попросил тебя о помощи, мохоголовый кретин! — кричит теперь уже кок. Злить мечника не хотелось, хотя бы потому, что снова испытывать на себе его приёмы с убийственным взглядом и размахиванием катанами слишком близко к чужому лицу и рукам Санджи желанием не горел. Игра в русскую рулетку. Совсем не соображаю, что делаю, — чертыхался про себя блондин, снова пытаясь унять мелкую дрожь в кончиках пальцев. Наверное, они простояли так целую вечность: кок вытягивал из тазика вещь и демонстрировал ее скривившемуся лицу Ророноа, который выкрикивал имя обладателя очередного элемента нижнего белья, иногда багровея от злости на особо колких предположениях. И только куча одежды была развешена и изучена Санджи — ливанул дождь. В секунды погода сменилась, окатив двух парней водопадом воды. Промозглый ветер неприятно холодил прилипшую к коже одежду, а они стояли, удивлённо вытаращившись друг на друга, как две облезлые мокрые крысы. — Дебилы, кто на штурвале будет стоять?! — гневно крикнула Нами, выводя их из транса. Зоро нервно цыкнул и рванул вниз. — Луффи, какого черта ты забыл наверху мачты?!

***

По словам навигатора, они должны были достигнуть следующего острова со дня на день. Зоро эта новость очень обрадовала, став, вероятно, единственным приятным событием за последние две недели — он получал слишком большой заряд раздражения за это время. «Даже Его Величество кусок камня заебался,» — мысленно отметил Санджи. Какой именно — Зоро разбираться не хочет. Его цель на эти два дня — полностью избавиться от выедающей мозг херни как в физическом, так и в ментальном плане, путем глубокого запоя в каждом баре острова. Даже денег одолжить у ведьмы на это не жалко. — Четыре тысячи…один, — громко выпуская сквозь сомкнутые зубы воздух, мечник взмахивает штангой. Утренняя тренировка проходила на задней части Санни. В воздухе витала лёгкая дымка, на горизонте начал белеть рассвет. То, что мечник не спал в это время, было крайне редким явлением. В голове болталась каша. Со всеми этими приколами в последнее время, сон был слишком дерьмовым. Ророноа словно заново учился жить с Завитушкой. Его дурацкое «доброе утро, мохоголовая придурь», когда за окном ещё темно и он идёт отлить, чтобы потом снова завалиться в сон, или же постоянные вопросы, поручения. Словно мелкому Завитку нужна нянька и он решил, что Зоро идеальный кандидат. Спойлер — своего согласия мечник не давал и зачастую разозленно подрывался, чудом не расплющивая дергающегося Санджи по палубе. Тц. Прицепился, как банный лист к жопе. Их отношения давно пересекли грань просто странного. И сколько бы Зоро не думал — не мог прийти к окончательному решению, что конкретно было не так. С одной стороны, с поварешкой стало даже легче — он мог открыто восхитится какой-то диковинке в воде или на борту корабля, часами рассказывать про мастерскую Френки и чаепития с Бруком, делая из Ророноа вынужденного слушателя. Он даже пару раз приходил в Воронье гнездо, ворча на протяжении всей тренировки, за что получил несколько внушительных угроз и гантели в сантиметре от лица, поэтому по-быстрому слился. Слава богу, мечнику не пришла идея кидаться своими штангами, что по размерам и весу были больше Санни Го (как он вообще их туда протянул?!). И что точно было до жути странно — Зоро прогонял Санджи, а не наоборот. Все же, были плюсы в этом страхе. Он был другим и консерватор Ророноа скалил зубы, подавляя порыв расчесать что-то внутри. Где-то за рёбрами зудело чувство, что терзало похуже множества ран, особенно тех мелких, со временем ставших еле заметными белесыми шрамами. Эта чесотка заставляла мечника метаться по кораблю, толкала в немом приказе помочь потерянному Завитушке. Он пытался увидеть, упирался тяжёлым взглядом в крепкое и стройное тело. Всматривался в золотистые волосы и бледные губы. В бездонные голубые глаза, что почти всегда имели уставший вид. Глядел вдаль, ища ответы в бескрайней морской синеве. Зоро не находил. Снимал раздражение бутылкой саке — пустым взглядом прожигая пиалу, где весело плескалась жидкость. Он никогда не был заклятым почитателем нумерологии и всяких шаманских штук, но упрямо смотрел на прозрачную гладь, пытаясь расшифровать послание, в котором непременно нашлось бы решение проблемы. Его отражение красноречиво глядело на него в ответ. Пиала летит куда-то в сторону. Зоро хватает бутылку и пьёт большими глотками прямо с горла. Не останавливаясь, царапая горло и не контролируя тонкие струйки, что стекают по линии челюсти, горлу и заползают под ткань кимоно. Океан был, как назло, спокоен. В принципе, все, что бы сейчас не происходило вокруг, заставляло гнев мечника бурлить под кожей. Бубнеж одного блондина. Санджи медленно поднимался по лестнице. Каждый шаг давался ему тяжело, с задержкой, словно для любого движения он пересиливал себя. Неизменная сигарета и руки в карманах. Золотистая челка привычно спадала на лицо, но почему-то в этот момент казалось, что она скрывала его полностью. — Чего тебе, мелкая завитушка? — Зоро с силой кидает штангу, хрипло дыша. Его обнаженное по пояс тело стоит к Санджи в пол оборота. С напряжённых мышц, которые местами мелко сокращаются, стекают капли пота, поблескивая на свету, что мягко льется из соседнего окна. Картина была завораживающая, но, увы, личность имела припоганую. Санджи на мгновение задерживает на ней свой взгляд. Словно перезагружает систему управления телом и мыслями, он смотрит в одну точку (та удачно припадает на накаченную грудь мечника). Пару раз моргает, «просыпаясь», и выдыхает струю дыма. Медленно поднимает взгляд, сталкиваясь с недовольным прищуром напротив. — Нудист чертов, — выходит как-то обречённо. — Тебе что-то не нравится? — Зоро приподнимает бровь. — Или завидуешь? — Боже упаси, — кок театрально крестится двумя пальцами и возводит глаза к небесам. Между ними медленно тлеет сигарета. — Пришёл сказать, что завтрак готов, водоросль. Фас. — Я тебе че, собака? — поворачивается мечник к повару и сверлит его угрюмым взглядом. — С каких пор ты мне приказываешь, мелочь? — Уверен, за костью ты бегаешь отлично, — скалится Санджи, упрямо делая шаг вперёд. — Нарываешься? — пальцы мечника уже тянутся к катанам на поясе. Возле плеча Санджи слышен свист, и три лепестка на нем вскоре заменяют тонкие губы. — Кок-сан, я не привыкла долго ждать. Мистер мечник, а вам советую поспешить, Луффи скоро проснётся, — ласковый женский голос заползает в уши и заставляет замереть на месте. — Конечно, Робин-чан! — скороговоркой соглашается Санджи, понижая голос до тихого и льстивого. — Мы с плесенью будем с минуты на минуту! Почему ты его защищаешь? Зоро недовольно морщится, но идёт вслед за коком, заглядывая в ванну, чтобы обтереться влажным полотенцем, и направляется в столовую. Конечно, мечник понимал, что за ними следили. Это началось с того утра, и, если честно, Ророноа ебал всю эту схему в три щели. Он ненавидел, когда его контролировали. У входа в столовую топтался на месте Санджи. Он словно ждал появления мечника, чтобы зайти. В комнате пахло свежим огурцом. На столе его ожидала тарелка с простым завтраком — овощной салат, омлет и чашка зелёного чая. Чуть дальше сидела Робин. С шахматной доской. — Шахматы? — удивился мечник, даже останавливаясь в дверях. — Да, — пожимает плечами кок, проскальзывая к скамье и усаживаясь напротив археолога.- Робин-чан сказала, это поможет мне что-то вспомнить. — И понять, как многое вы забыли, — загадочно улыбнулась девушка, кидая в мечника неоднозначный взгляд. Зоро предпочёл промолчать и заняться намного более приятным делом, таким как поглощение собственного завтрака. В намерения археолога желания лезть не было, а вот жрать — ещё как. Через час в помещении собралась вся команда, кроме Усоппа, который почему-то задерживался в Вороньем гнезде. Кок, как всегда, порхал от девушки к девушке, подливая в полупустые бокалы напитки и предлагая десерты, не забывал дубасить половником загребущие руки Луффи и недовольно зыркал на громко смеющихся Френки и Брука, что затравили анекдоты для общества старперов. Зоро честно не любил такую суматоху, поэтому старался есть по возможности быстро или вовсе забирать тарелку в любое другое тихое место на корабле, чтобы поесть в покое и одиночестве. Он правда не понимал, что забыл тут, сидя в углу и хмуро цедя кружку с холодным пивом. Хотя пиво звучит как весомый аргумент. Когда это кок стал ему алкоголь добровольно наливать? — Итак, Санджи-кун, раз все собрались тут, думаю, пора наконец-то начать миссию по возвращению твоей памяти, — торжественно объявила Нами, сверкая улыбкой. Кок резко остановился, будто кто-то ударил его в живот, и тихо выдохнул. Лицо его на секунду помрачнело, но быстро окрасилось слащавой улыбкой. — Конечно, моя богиня! Я готов слушать ваш голос хоть вечность! — блондин закружил вокруг навигатора с глазами-сердечками. Мечник тихо засопел в пивную пену. — Отбрось комплименты, — отмахнулась навигатор, — дело серьёзное, поэтому начнём с нашего знакомства: мы пришвартовались к Баратии весьма оригинальным способом, Луффи кинул ядро… — Остров! Я вижу остров! — раздался возглас Усоппа. Комната снова погрузилась в шум: ведьма сразу стала подсчитывать бюджет, который выделит на команду, Чоппер — писать список лекарств, а Френки — запчастей и инструментов. Кто-то, кто по необъяснимым причинам являлся капитаном команды, просто радовался предстоящему выходу на сушу, запрыгнув на люстру. За общим хаосом кок незаметно скрылся за дверью камбуза, прихватив грязные тарелки. Все же, Зоро здесь нечего делать.