Дом напротив

Солнце уже давно начало возвышаться над горизонтом, ослепляя своими лучами все живое. Небо было чистым и ясным, без единого облачка. Курсед никак не мог разлепить глаз, в который нагло устремился яркий солнечный луч. Под телом чувствовалась мягкая трава и ветки кустов. Кажется, сплитовый все-таки вырубился по дороге и уснул в кустах. Попытка встать оказалась успешной. Кир начал осматривать себя со всех сторон, надеясь не заметить на себе собачьего дерьма и земли. Благо, он был всего лишь усыпан опилками и травинками, а некоторая часть штанов была в песке. Потери невелики. В карманах были обнаружены остатки вчерашнего веселья. Грамма четыре-три стаффа, нераскрытая пачка презиков, пустая пачка сигарет, на радость ключи и телефон. Зажигалка была и вовсе проёбана где-то по пути в наркоманский сон. Память погано подводит сознание, не выдавая ни одной цельной картинки. Всё мутно, будто бы и не было вчерашнего дня. Второй день как Кир переехал, а мозг уже всмятку. Телефон был разряжен, так что посмотреть время было не судьба. Судя по возвышающемся солнце в небе, уже утро. Хотя, Курсед не уверен в том, поднимается оно вверх или же опускается вниз. Может сейчас вообще вечер и он провалялся в кустах часов десять, сам того не замечая. Кир пытался наконец выяснить своё местоположение, ведь лучше было дойти до дома и уже там вспоминать что было ночью. Ориентация в пространстве будто бы отключилась совсем. Вокруг был лишь частный сектор: низенькие и чуть побольше домики, цветущие деревья. Вдали слышался лай собак, а вблизи умиротворённый шелест веток и листвы деревьев. В округе нет ни души, даже машин вроде как не видно и не слышно. Но несмотря на помятое состояние и отсутствие понимания где находится сплитовый, он не теряет свой ум, пусть и не совсем трезвый. Забравшись на ближайшее дерево с помощью наваленных рядом кирпичей, Кир просмотрел всё на 360 градусов, окончательно понимая, что он, блять, потерялся. Его дом должно было быть видно в любом случае, двадцать один этаж как никак. Но куда бы Курседов не посмотрел, везде был будто бы бесконечный частный сектор, чистое голубое небо и не единой размытой палки, хоть как-то смахивающей на его дом издалека. Еще сильнее испачкавши штаны в кирпичной пыли, Кир побрёл высматривать названия улиц. Однако, увидя первое попавшееся, разочарование окатило отходившее от мефа сознание. Кир не знает эту улицу, он ни разу ее блять на карте не видел. Пришось шагать куда глаза глядят. Может быть он выйдет на трассу и как последняя шлюха будет доёбывать людей как дойти до его дома? Было бы славно если он вспомнит хотя бы название улицы на которой живёт.

***

Уже полчаса, или час, а может и больше Курсед петляет по узким и шикорим, асфальтированным и полным чернозёма дорожкам. А ведь мог бы снюхать еще одну, вместо вот этого всего. Но Кира останавливало вовсе не негигиеничное положение дел, а спортики, которые могли появиться в самый неподходящий момент и отпиздить его. На секунду это показалось хорошей идеей призыва людей, у которых можно спросить дорогу, но всё же нет. Перед затёкшими глазами проясняется широкая развилка на все четыре стороны. Куда идти не знает ни душа, ни сердце, ни всезнающий хер. Кир стало быть начал пытаться анализировать дороги ведущие в разные стороны, но как назло слева послышался звук шарканья об землю. Сплитовый чуть выглядывает, надеясь увидеть рандомного адекватного человека, ну или неадекватного Кусакабе. Хотя, с последним это маловероятно, ведь того наверняка на машине увёз Никита. Как Кир не додумался попросить подвезти его до дома? Надо же было просто взять и съебаться с хаты куда синтетический голос в голове укажет. Взгляд Кира устремляется на идущего в его сторону человека, что уныло опустил голову и шёл почти не поднимая ног, оставляя после себя длинные полосы на песчанном покрытии дороги. На спине того висел помятый портфель, руки были спрятаны в карманы огромной зипки, которая была явно велика для него. Что-то есть в этом человеке знакомое, но Курсед забил на это чувство, дожидаясь когда тот пройдёт мимо него и отдалится на метров десять. За человеком тянулся неприятный шлейф перегара, который сплитовый успешно терпел, пока тихо шагал за парнем, надеясь что тот выведет его на нужный путь. Голова по прежнему продолжает преподносить случайные картинки с приятной ночи. Пьяный Кусакабе под лестницей, количество наркоты в подвале, куча разбитых бутылок по всему дому, множество пьяных и обдолбанных людей. Даже грустно становится от того, что Кир среди них. Было иногда мимолётное желание бросить все это дерьмо. Соли, синтетику, алкоголь, никотин. Всё это убивало Курседа морально и физически. Но самые плохие моменты в жизни связаны даже не с передозом и избитым спортиками ебалом, а с тем душевным состоянием, когда даже пить не хочется. Не хочется снюхать последнюю белую полосу в жизни. Не хочется скурить последнюю оставшуюся сигарету. Организм перестаёт требовать даже еду и сон, будто бы сам вводит себя в состояние комнатного растения. Но даже ёбанный цветочек в горшке будет цвести хоть один раз в год, а Кир не сможет так никогда. Хотелось даже стать котёнком: просто быть маленьким, милым и пушистым. Ходить по чьей-то хате и мяукать по утрам в качестве будильника чтобы тебя покормили и погладили. Никто не будет ненавидеть тебя, даже ты сам. Но не всегда так с котятками бывает. На вписках Кир ощущал себя тем самым котом у входа в магазин: всем нравишься, но никому нахуй не нужен. И так будет только когда в тебе видят милого и пушистого кота, не замечая гной в глазах, откусанное ухо и залысины с опарышами под кожей и жуками в грязной шерсти. Пока не сойдёт волшебное действие наркотика, все будут любить Кира. Пока часы не пробьют двенадцать утра, когда все протрезвеют и Курсед в их глазах уйдёт в минус. Превратится в кусок последнего дерьма, который ничего хорошего в себе сам не видит и другим не показывает. А тот парень, которого он подхватил с террасы? Он был обдолбан настолько, что сам тянулся к Киру в той кладовке. Говорил какой тот красивый и приятный, явно не замечая подлую иллюзию. Интересно, а если бы он увидел Кира сейчас, он бы принял его? Таким, какой тот есть? Заговорил бы с ним? А ведь Курс даже имени того не помнит. А тот его вроде и не говорил. Но он же ему представился, значит, в ответ тоже должно было что-то последовать. Точно! Всю прошую ночь Кир называл его у себя в голове Акумой. Но почему именно так? Это не имя, да и фамилии такой быть не может. Должно быть, это лишь мысленная галлюцинация, но смысла это не имеет. Акума так Акума, ничего не поделаешь. Боль во всем теле даёт о себе знать. Ноги были отбиты наверное каждый сантиметр после беготни по лестницам. Сгиб стопы непритяно саднил, наверное после того как Кир выбил дверь перед запасной лестницей. Шея болела так, будто бы на нём было три петли и все они стремительно затягивались. Приподняв край лонга сплитовый заметил на боках огромные синяки и царапины. Судя по всему, эти следы остались после длительных обжиманий с Акумой в кладовке. Кир даже и подумать не мог, что такой тюбик на вид мог так сильно его помять. И не только бока, но и губы, что были сильно покусаны. Голову начали затемнять мысли о том, как же нежно он целовал его прошлой ночью. И не важно что это оставило укусы и кровь на губах, в его понимании это было нежно. Как хороши и приятны были эти губы, как тогда ему было похуй на этот момент, а сейчас он так далёк и поэтому стал желанным. Акума был так близко к нему тогда. Он сидел на его коленях и рассматривал Кира, шептал на ушко какой тот мягкий и пушистый. Единственное что помнит Курсед о нём, это то как он прекрасен и то, что называл его Акумой у себя в голове. Больше ничего. Как же он, блять, хочет этого парня. Кир даже местами жалеет что не трахнул его тогда, ведь потом он мог бы уныло дрочить на картинки из воспоминаний. Если вспомнит, конечно. Ноги всё еще шагали на автопилоте за низеньким парнем идущим впереди. Видно было лишь голову в капюшоне зипки и портфель. Кир стал смотреть на него уже как на спасителя, ведь вдали начал виднеться знакомый сквер, а над ним возвышающиеся новые дома. Радость запоняет грудную клетку. Наконец он сможет нормально помыться, рассмотреть всевозможные повреждения, поесть какой-нибудь херни и лечь спать. А на утро снюхать еще дорогу, ведь его точно будет неимоверно сильно ломать.

***

А все-таки та зипка на парне казалась довольно знакомой. Вся хуйня что произошла в последние дни кажется уже изученной и увиденной, но что эту хуйню объединяет? Пазл в голове нехотя начинает складываться, и Курсед снова вспоминает какой же он умный. Но на замену предыдущей мысли приходит другая – Кир полный долбоёб. Выходя из ванной, взгляд устремляется на кухонное окно, из которого было видно то самое ебучее розовое пятнышко. Чувак который в тот раз курил в окне. Хозяин хаты, в которую Курс пытался войти. Чел в магазине, который палился на сплитового как на умершего отца. Парень, которого Кир хочет трахнуть даже на трезвую голову и лучший яндекс навигатор по частному сектору в его проёбаной зипке. Вся эта хуйня – один человек. Все эти "люди" - Акума. Отсюда вытекает несколько проблем и нерешённых вопросов. Например, забить хуй на зипку или все-таки пойти к Акуме и забрать её, раз уж Кир знает где тот живет? Стоит ли ему вообще пытаться выйти на контакт после того как он обдолбал его мефом? А вдруг с ним что-то произошло той ночью, о чем Кир не знает? И ведь виноват по сути будет он, что бы там не скрывалось за бетонной стеной. Раздумья в голове вымывает дым сигареты из найденной в квартире полной пачки. Кожу немного покалывает, голова кружится, а горло и вовсе дерёт, будто вдыхает он не ядовитый дым, а измельчённые лезвия. Глаза заняты рассматриванием розового окна, что так ярко и красочно светилось среди всех остальных. Вот перед стеклом появляется тёмный силуэт, что открывает окно и поджигает дозу никотина. Кир молится о том, что бы тот не посмотрел в сторону его окна. Слишком много раз они уже виделись, слишком много дерьма сделал Курсед. Ему банально стыдно за всё это дерьмо, но еле видные с такого расстояния чужие черты лица гипнотизировали его всего, не давая думать о лишнем. Но вот окно напротив закрывается, а розовый свет тушится. Эйфория продолжает колыхать мёртвые клетки сознания Кира, пытаясь дать им новую жизнь. Тот уже направляется в спальню, ложится на просторную кровать и укутывается в плед. Вообще, у сплитового есть еще одно одеяло, но тот использует его как дакимакуру: обнимает по ночам и представляет милых азиаточек. Но только вот они уже не приносят такого удовольствия, как простая иллюзия Акумы в его объятиях. Очередная галлюцинация того, как черноволосый в ответ обнимает Кира, утыкаясь тому носом в ключицу и мирно посапывая. Курсед засыпает в мечтах о столь желанной близости, надеясь, что утром проснётся от нежных прикосновений чужих губ.

***

Лезвия с противным звуком проносятся по коже, что рвётся как бумага, заливая всё тёмной бордовой жидкостью. Несмотря на боль, грязь и неудобство он продолжает терзать левое предплечье. Когда даже там места не осталось, лезвие начало кромсать плечо. Оно уже нехило затупилось об количество порезанной кожи, поэтому давить приходилось сильнее. Но было одно правило – не резать запястье. Где угодно, но не по венам. На что Кир надеялся, когда снюхивал белый кристалл альфа-пвп и ловил флешбеки с прошлого приёма этой хуйни? В тот самый раз он словил жесточайший передоз. Все вокруг стало кристаллическим, белым, драгоценным. На собственном теле тоже начали расти стеклянные мутные массы, жаль, в тот момент тело было явно не его. Будто бы в мозгу засел паразит и думал вместо сплитового, управлял его действиями и желаниями. В тот раз он рассёк себе ногу, пытаясь отрезать кристалл. В его глазах всё выглядело прекрасно: белая, полупрозрачная масса развеялась как мука, а на месте "пореза" стало не то что тепло, а даже горячо. Жарко. Сколько крови он тогда потерял? Не помнит. Сколько раз еле живой Кусакабе пытался вызвать ему скорую тогда? Не помнит. Однако, сейчас Кир спокойно видит себя в зеркале маленького туалета, видит кровь, обильно сочащуюся из его левой руки, на которой живого места нет. В какой момент Курсед снова заявился в этот дом? На что он, блять, надеялся? Забрать свою зипку у Акумы можно было проще: просто дойти до его квартиры и попросить отдать. Ну или на крайний случай попросить Мишу забрать у него, если сам ссыкует идти. Вариантов море, как и крови Кира в раковине и на полу. Надо же было прийти без приглашения, спиздить стафф и мешать его с водкой и яблочным сидром. На вкус как дерьмо, вино пошло бы намного лучше. Оно даже чем-то напоминало всю ту жижу что Кир так яростно пытался выпустить из себя. И еще ту жидкость, которую он выблевал в унитаз когда пришёл. Тоже красная, со свернувшимися, почти чёрными сгустками крови. Противно. Наверное, стоит что-то сделать с той течью, что образовалась в теле Кира. Два дня назад он тёк с оголённых ключиц Акумы, которые так ясно отобразились в его голове, а сегодня традиция нарушилась. Благо, в тумбочке под раковиной нашлась аптечка с длинным моточком плотных бинтов. Курсед снимает с себя пропитанную кровью футболку и льёт ледяную воду на плечо левой руки. Вода жжёт, но ему все равно. Живой - уже хорошо. Кир старается как можно туже затянуть бинт в несколько слоёв, ведь длина того позволяет это сделать. Полы вытирать лень, так что уставшее и онемевшее тело просто падает на пол. Кровь попадает на и без того грязные штаны, пачкая их. Не отстирается же потом, сука. Курсед пару часов назад был явно умнее чем сейчас. Он взял с собой запасную одежду, ведь знал зачем он сюда пришёл, и что он будет с собой делать. Чувствовал и понимал, что альфа - самое тяжёлое что он когда-либо пробовал. Это было вещество, что влияло на него сильнее чем какое-либо еще. Тут и галлюцинации, и голоса в голове. Моментами Киру даже виделся Акума в щели между дверью и стеной. Чёрт возьми, кажется, Курсед не закрыл дверь. Лужа крови под ним медленно вытекает за пределы ванной комнаты. Кто-то наверняка заметит, а если точнее, уже заметил. В глазах Курса мелькает личико Акумы. Кир шепчет что-то невнятное, и только потом ему расскажут что он нихуя не шептал, а орал как резаный, и что в машину его на руках нёс не обожаемый им Акума, а Рейз. Но это расстроит сплитового потом, но не сейчас точно. Когда-нибудь еще. Завтра. Ну или когда он отойдёт от красталла. В голове становится всё больше голосов, один глушит другой. Мысли охватывает чёрной лентой, сознание погружается в омут. Голову так реалистично накрывает водой, макушка будто реально мокнет. Кир не видит, но чувствует. Вроде спит, а вроде находится в сознании. Визуалы в глазах показывают воду тёмной, почти черной. На неё издалека светит одинокий лунный луч, стремящийся на водную гладь сквозь километры космоса и неба. Кир задыхается. Вода затекает в рот и заполняет лёгкие, в груди давит. Он видит как погружается глубже, но вдруг его что-то с силой выталкивает из водной виселицы, распуская чёрную ленту, окутывающую мысли всё это время. В груди колет. Слева. Потом справа. Снова слева. Посередине. Снизу. Слева. Ай. Боль в правом виске пронзает голову, заставляя открыть глаза и ощутить реальный мир. Это уже не сон? Вроде нет. Курсед чувствует телом жёсткость паркета, и ещё что-то. Да, его кто-то усердно тянет за край тёмно серой толстовки которую он взял из дома. Но почему он в ней сейчас? Кир клал её в портфель вместе с чистыми клетчатыми штанами, которые тоже были на него одеты. Портфель он проебал еще до того как заюзал альфу, это он точно помнит. Еще меньше волнует только рука, уже с силой дёргающая ткань вверх. Курсед приподнимается и встаёт на колени, замечая рядом кровать и неизвестное ему тело, что так настырно просит его лечь рядом. И он ложится. Кир просто хочет спать, желательно дня три напролёт. Не важно с кем и зачем, лишь бы проснуться снова трезвым и готовым к новой дозе. Честно говоря, с наркоты его не прёт как-то. После вина и сигарет он чувствует себя лучше не только физически, но и душевно. Нет того отвращения к себе, как после проснутия в грязи, крови и блевотне где-то в кустах на обочине дороги. Ну, даже в таких ситуациях радует одна простая вещь - очко не порвано. Значит, честь и гордость не были задеты. Надо бы перестать употреблять, иначе в какой-то момент последнее тоже настигнет Кира. Курсед чувствует себя слишком хорошо. Он не потный, в чистой одежде, волосы немного сырые, но так даже лучше. Окно в комнате приоткрыто, давая нужную в такой момент прохладу. Чьи-то руки обвивают грудную клетку, а лицо утыкается в шею. Кир чувствует чужое дыхание у себя на шее, от которого слегка пахнет алкоголем. Чёрные волосы, принадлежащие телу что так прижимается к нему, отдают запахом крепких сигарет и неаккуратно лезут в рот и глаза. Но так лучше. Лучше, чем было в той ванной, в крови и под солями. Если бы Кир мог, он бы бросил это дерьмо. Чтобы каждый день вот так просто лежать и обнимать кого-то в ответ, вдыхая чужой запах и наслаждаясь моментом. Глаза больше не болят, они спокойно закрываются, давая мозгу отдохнуть от визуального восприятия мира. Рядом слышно тихое ровное дыхание и шуршание штор, развивающихся под мимолётным ветром из открытого окна. На утро всё кончится. На утро будут боль, страдания и недопонимание. Сплитовый не знает где и с кем он. Осталось надеяться лишь на то, что весь этот ебучий день - сон. .

***

Проснутие свершилось. Чьи-то руки обвивают талию, а тёплое дыхание бьётся в ключицу. Света в комнате нет, лишь одинокие лучи солнца просачиваются сквозь щель меж плотными шторами. Курсед аккуратно разворачивается, дабы не разбудить причину разгона дофамина, и тянется за телефоном что лежал на низеньком черном столике. Черноволосый громко сопел за спиной, сильнее прижимаясь к Киру и даже закидывая ногу на него. Кажется, сплитовый взял на себя роль плюшевой игрушки или одеяла. Остаётся надеяться на положительную реакцию Акумы на его присутствие в постели. На телефоне стояла минимальная яркость, но Кир еле разглядел сообщения от Рейза, пришедшие в четыре часа утра. Кирилл Рейзов 04:12 Чел, ты ебанутый просто в край нахуй. Я тя домой к Серёге принес, потому что ключи от его хаты мы нашли быстрее чем твои. У тебя левая рука выглядит как рука СФа, вот честно. Только бинт не разматывай, иначе акумка откинется нахуй. Серега просто пьянь ебаная, вот и его я тоже подвёз. Ты короче там сам разбирайся, не сдохни только. И Акуму не пугай, он испугается. Это важно. 04:22 А, еще к вам в час наверное миша зайдёт. Он трезвый три дня. Проверит жив ли ты, уебище 04:29 Кир Курседов 07:49 блЯтьЬ Так его сережей зовут Спс, я не знал Он мя трогает Тяжело. Но все не так плохо как могло быть, ведь голова не болит, и вообще Кир чувствовал себя довольно комфортно до того как подвигал левой рукой. Абсолютно всю кожу от плеча до запястья неприятно стянуло и пронзило ноющей болью. Курсед даже зашипел от такой внезапности. Нужно просто перетерпеть это и наконец встать с ебучей кровати. Пойти ебло умыть, глаза разлепить. Причесаться хотя бы. Киру дико не хотелось чтобы Акума видел его в наихудшем виде который он мог создать. Колени громко хрустят при подъёме тела. Серёжа все еще спит глубоким сном и не слышит звуки скелета, плетущегося в ванную комнату. Сказать, что Кир ахуел когда зашёл, это ничего не сказать. Ванна была вся в кровавых разводах, ощущение будто тут лежали чьи-то органы, обильно истекающие красной жижей. Сплитовый моментально закрывает дверь на замок и отложив все дела пытается смыть это дерьмо. Акума не должен это видеть, точно не должен. Особенно в своей, блять, квартире. На всю эту процедуру ушло минут тридцать с учётом того что кир еще умылся. Лицо серое и кислое, но не настолько хуёвое, что можно было бы сблевать. Левая рука и правда оказалась полностью забинтованной. На белой ткани кое-где были видны тёмно-бурые пятна, дающие понять что скрывается за плотным слоем бинта. Благо, это можно скрыть под длинным рукавом толстовки. Дела с водой окончены, значит можно возвращаться обратно и снова рассматривать спящего Акуму. Звучит как мечта, но сегодня, сейчас - реальность. Кир даже хотел попробовать найти включатель от той самой розовой подсветки светодиодной ленты. Однако, рыться в чужой квартире не есть хорошо. Стоит хотя бы дождаться когда Серёжа проснётся. Открывая дверь ванной, сплитовый увидел перед собой чёрную макушку и светлые глаза, смотрящие прямо в его. – О, блять... - сплитовый замялся, медленно выходя из ванной комнаты в коридор. Он не знал куда деть себя и как спрятаться от давящего взгляда снизу. Кир даже не знает что говорить. – Доброе утро. - единственное, что произнес Акума перед тем как закрыть дверь ванной. Заебись. Курсед направился искать свой портфель в комнате, но его там как на зло не было, как и смелости пройти мимо двери ванной к двери, что закрывала проход в другую часть коридора. Хотелось по тихому съебаться, но есть вероятность что сплитовый проебал ключи, так как Рейз их не нашёл. Собственно, причина почему он сейчас не у себя дома. Планировка квартиры была такая же как у Кира, но помещение все равно было чужим и отстранённым. Зато он приблизительно понимал где что находится, так что вероятность потеряться в двух квадратных метрах значительно меньше. Щелчок замка и звук открывающейся двери вырывает из мысленного потока. Акума смотрит по сторонам и останавливает взгляд на голове Кира, что так старательно пытается скрыться за шторами из волос. – Я тя видел тогда на балконе, прикинь. - Серёжа медленно подходит ближе и садится на край кровати. Между ними метр с половиной. Страшно. - и в магазе тоже видел. И на тусе тогда вроде... Это же ты был?.. Кир молчит. Ему нечего говорить. Он просто наблюдает за Акумой. Тон голоса не кажется каким-то грубым или злым. Он скорее чуть веселее и добрее сухой середины. Почему в груди так жмёт, когда он рядом? – ...И когда ты за каким-то хуем в мою дверь ключ вставить пытался, а потом убежал. Прикинь как я обосрался тогда, это ж пиздец... Курсед не слушает его, он просто смотрит меж свисающих волос на лицо Акумы. Рассматривает все те черты что видел тогда, но под мефом. Сейчас лучше. Намного. Серёжа улыбается как-то искренне, не натянуто и не по дефолту. Приятно все это. – Я тогда пьяный был просто, дома перепутал. - Кир пиздит. Он не был пьян, он реально перепутал дома потому что долбоёб. - Ну, так получилось что мы на одном этаже живём и окно твоё напротив моего. - он несёт полную хуйню, лишь бы говорить хоть что-то. Как на допросе блять оправдывается. – Так если твоё окно напротив, тебе по логике в другую сторону коридора. А, блять, ты же пьяный был, точно... - на удивление Серёже похуй на весь происходящий сюр. Он спокойно разговаривает с человеком, который нахуячил его мефом. Точно ёбнутый. Кир с собой и без этого не разговаривал бы. – А хули ты вообще пиздишь со мной? - кажется, вопрос был слишком резок. - ну, то есть, я буквально рандомный чел в твоей хате, да еще и меф тебе сунул в тот раз. Я думал ты раньше меня проснешься и вырубишь табуреткой блять. – Ну так мне Рейз сказал че ты и кто ты. Если б не он, я бы тебя рял отпиздил. Он еще сказал что ты с Кусакабе и остальными общаешься, значит нормис должен быть. - Акума выглядел довольно задумчивым. Кир внимательно наблюдал за движениями губ и жестикуляцией черноволосого. Так и хотелось взять его прямо здесь, сука. Серёжа до пизды милый и доверчивый, может у Курседа получится поиметь его сейчас. Хотя, он не отказался бы и потом повторить. Вроде бы Акума серьёзные вещи говорит, а мысли только о его выпирающих ключицах. Кир даже не заметил как тот замолчал и продолжил пялиться на красивые косточки, представляя как бы он облизал каждую и оставил море засосов на теле черноволосого. Сплитовый тянется к Акуме, аккуратно беря того за плечи. Расстояние стремительно сократилось, и вот Кир уже дышал Серёже в губы, неотрывно смотря в светлые глазки. Курс чуть касается губ, как вдруг отстраняется. – Блять, нет, всё хуйня... Давай по новой. На этот раз Серёжа сам тянется к лицу Кира. Берёт того за подбородок, и водя ладонью по скуле приглашает Кира в нежный, тянущийся поцелуй. Губы неохотно двигаются, отвечая на каждое движение. Слюна начинает постепенно накапливаться и течь тонкой струйкой по подбородку Кира. Акума слизывает её, после продолжает истязать губы сплитового, кусая и потом зализывая больное место. В какой момент что-то пошло не так? Укусы на шее стали уже не заигрывающими и возбуждающими, а до крови больными. Однако можно поспорить на счёт того, что это не возбуждает Акуму. То, как Кир присасывается к тонкой коже шеи и выпирающим ключицам. Как сначала лижет, а потом кусает. Как остаётся расплывающееся покраснение и выступает капелька крови. Всё это неимоверно возбуждает. Курсед водит по талии Акумы, усаживая того к себе на колени. Ласкает языком розовые соски, которые уже не скрывались за бесполезной тканью кофты. Рёбра так красиво выпирали из под бледной Серёжиной кожи, что Кир сломал бы каждое. Боже, что за хуйня? Почему сломать? Почему мысли только об этом? Сплитовый на минуту останавливается, не понимая своих мыслей. Да, Акума безусловно красивый, милый, такой хрупкий... Но не до такой степени чтобы хотеть сломать его. Но он так искренне улыбается, так доверчиво смотрит в глаза Кира. Так послушно снюхал дорожку мефа в тот вечер. Блять, нет, не нужно об этом вспоминать и думать даже! Но, сука, от такого вида Серёжи не только член встаёт, и но и руки чешутся. Что за ёбнутое желание? Надо бы осмыслить всё это, но потом, не сейчас. Не сейчас, когда черноволосый так усердно вылизывает лицо лежащего под ним Кира, словно котёнок. Так нежно, будто бы Акума хочет передать ему всю свою нежность и тепло. Или это просто животное желание трахаться? Курсед резко приподнимается, хватая Акуму за плечи и затыкая поцелуем. Так лучше, так проще. Кир забирается под резинку штанов парня, намекая на то что бы тот снял их. Серёжа оказался более чем понятливый и снял всё вместе с нижним бельём, открывая вид на худые, узкие бёдра и острые коленки. Курс так бы и сжал их до посинения, честно. В это время Кир сам приспускает своё белье и достаёт налитый кровью член. Акума всё еще сидит на коленях сплитового, непонимая что ему делать дальше. Курсед притягивает того ближе и берёт в одну руку сразу два члена, после чего к его руке добавляется ладонь черноволосого. Серёжа тихо постанывает куда-то в шею Кира, немного сжимая его левое плечо другой рукой. – Больно, сука, - выкривает сплитовый, сбрасывая кисть Серёжи с плеча. - блять, извини, просто я плечом ударился вчера, там пиздец короче... Не трогай его. Серёжа немного удивлённо смотрит на Кира, всё же окончательно убирая руку от плеча, продолжает другой доводить их до конца. Почему-то даже сейчас в таком процессе Курсед молчит. Ведёт себя тише чем должен был вести. Ему приятно, но сил как-то выражать это нет, как бы не хотелось ему расстраивать Акуму. Повезло, но он всё же кончил, пусть и чуть позже Серёжи. Надо съёбывать потихоньку. Что-то Киру не хорошо. Пока Акума искал салфетки, Курсед написал Мише что они живы, и ему вовсе необязательно приходить к Серёже и проверять наличие дыхания и сердцебиений в квартире. На это он получает сообщение о том, что Кусакабе почти у подъезда и ему похуй нужно приходить или нет, мол, Рейз сказал прийти. – Чел, тут Кусабака уже у дома, давай одевайся быстрее. Как же хорошо что Кир почти не раздевался. Не пришлось ему снимать толстовку, под которой уже наверное скрыто кровавое месиво. Звонок в дверь. Уже одетый Акума побежал открывать Мише, оставляя Курседа одного в комнате. Тот так бы и просидел всю оставшуюся жизнь вот здесь в одиночестве. Общество и социум надоели, хотелось наконец побыть одному наедине со своими тараканами в голове и скелетами, что в шкафу не спрятаны а сидят рядом. Даже несмотря на яркие чувства, что он раннее испытывал к Серёже - Кир хочет побыть один. Без чувств, без людей, без Акумы, без порошка.