Дом напротив

Мёд – поистине прекрасная вещь. И речь идет далеко не о той жёлто-оранжевой, тягучей жидкости, которую ебашат пчелы в ульях. Мет. Метадон. Ебашат, но уже не пчёлы, а Курсед. Объебаться этим было мечтой за последние пару дней, благо у Кабе оказался ещё пакетик травки для самокруток. Так приятно было вернуться в то самое состояние, когда было похуй. Когда забил, принял факт того, что летишь в бездну, и принял то, что не хочешь обратно. Окунуться в это дерьмо снова было сильнейшим желанием. Теперь вместе с нараставшей эйфорией уходили в минус воспоминания о сегодняшнем дне. Или вчерашнем. Или уже позавчерашнем. Кир перестал предавать значение времени уже давно, причём даже в трезвом состоянии. Сначала тело пронзали адские боли, словно его пиздили ногами несколько спортиков, но потом, после принятия белого порошка, всё сдуло ветром. Даже голова перестала раскалываться. На будущее, то есть ломку через пару дней, тоже было похуй. Похуй было и на Кусакабе, которого Курсед оставил на хате и съебался. Как Киру пришла идея уйти без денег, телефона и ключей к себе домой? Спонтанно и равнодушно, ведь он уже подходит к подъезду. Жаль он не знает о поджидавшем его сюрпризе из пары друзей, которые уже продолжительное время караулят его в квартире. Напоследок, озирается по сторонам: знакомое окно не горит ярким светом, людей на улице как-то маловато. Может, стоит зайти к Серёже за ключами, если он все-таки дома? Кир же вроде у него портфель оставлял тогда. Курсед направился в сторону противоположного дома, как вдруг сзади слышится топот, направляющийся прямо на него. – Ублюдок, и где ты был нахуй? - сквозь муть наркотического опьянения Кир расслышал голос Рейза. Сказать ничего внятного кроме «аэ» не удалось, хотя сплитовый особо не старался. На данный момент его мозг одолевало желание лечь куда-нибудь и уснуть, а не переться хуй знает куда. Тем более, где-то в глубине сознания зародилось еле заметая мысль о том, что сейчас Курсед отхватит пиздюлей. Сто раз уже пожалел о том, что съебался от Кусакабе. - Оо, так ты ещё и обдолбаный. Куда ты идешь нахуй? Пиздуй домой, мы тя ждём уже день целый, чмо ебучее. - черноволосый подхватил Кира за руку и повёл в обратную сторону. По великой случайности, лифт снова не работал. Кирилл злобно дёргал за собой засыпающего на ходу Курседа, что бесило его ещё сильнее. Мало того, он этот объёбыш не выходил на связь, потом обдолбался с Кусакабе, и вдобавок подвёл ни в чём неповинного Акуму, который и так переволновался из-за всей это хуйни. В глазах сплитового всё словно под водой. Мутно и плывёт волнами, кажется вторая дорога была лишней, как и начинающийся передоз. Словить что-то похожее на белку, будучи под веществами казалось сверхъестественным, но все-таки возможным. Тело затрясло уже на одиннадцатом этаже, ноги и без того предательски подкашивались. Однако несмотря на всё это Киру было неизменно похуй, не его проблема если он сейчас ёбнется на ступеньки и разъебёт себе остатки здравого разума, если он у него вообще когда-нибудь был. Время летит так же быстро как и ступени под ногами, и вот двое парней уже стоят у двери. Ну, как стоят, один можно сказать висит на плече другого. Скрежет в замке даёт знать о том, что в квартире кто-то уже есть. – Ребят, всё хуйня, он объёбан вусмерть. - Кирилл уже порядком устал от Курседа. Тот словно паразит: цепляется к людям и портит им жизнь, и его не выблевать да высрать не получается. В голову приходит тот случай в начале лета, когда Кир разъебал себе всю руку, а потом его пришлось подвозить. Нет сил больше справляться и поддерживать этого идиота, раз он сам себя в говно загоняет глубже с каждым днём. - Давайте съебёмся, он заебал уже своими проблемами, вот честно. – Ну, вы как хотите, я с ним попиздеть хочу. Мне интересно где он был блять, и че у него с Акумой. - Джузо принял решение остаться, нельзя же ведь оставлять убитого Кира одного с одиночеством. Мало ли что он может с собой сделать. – Ага, а он тебе прям и ответит. Если вообще проснётся, конечно. Ты посмотри как его трясёт, он же помрет щас. – Блять, Кирилл, и поэтому ты его кидаешь? Пиздуй отсюда нахуй тогда. - Черноволосый лишь в надежде посмотрел на Энгеля, что молча наблюдал за разговором, стоя на пороге. Из коридора послышались шаги уходящего Рейза, а Никита остался стоять на месте. – Напиши потом когда он проснётся. Я к Кусакабе заеду, а то он тоже пару дней не отвечал. Может, мы поймём что произошло с ними. - после этого Мери Дей вслед за другом покинул квартиру. Максим искренне рад что ему не похуй, ведь эти двое их друзья. Осталось только дотащить Курседа из коридора в спальню, а дальше просто ждать. Того и правда нехило потрясывало, но это мог быть простой озноб, совмещённый с какой-то наркотой.

***

Он сорвался. Сорвался – Кир боялся услышать это от человека, от внутреннего голоса в своей голове. Он думал, что бросить будет легко, ведь у него и правда получалось. Только вот как только он перестал юзать всё пошло по пизде. Курсед отпиздил Кусакабе, потом вместе с ним же оказался в лютой пизде. А до этого? Кто его, блять, толкнул в реку тогда вечером? Какому уебану это понадобилось? Этого, кажется, не узнает уже никто, ведь память подводит, а рядом никого не было. А по сути, Кир сам виноват. Он под порывом сам-не-ебет-чего распиздел всё Акуме про Мишу. В итоге тот посчитал его последним пиздаболом на счёт завязки и кинул его одного в лесу. Одиночество – второе слово, которого Кир боится не меньше первого. Как же хочется назад, но уже ничего не поделаешь. Оставаться в трезвом состоянии после всего случившегося было невозможно противно и жутко, хотя, эти лишь поиск отмазок чтобы не винить себя так сильно. Сейчас Кир надеется что он наебнулся в какое-нибудь состояние комы и спит уже несколько месяцев, потому что проснуться хотелось полным сил, трезвым, и вообще проснуться. Меф хуйня. Метадон тоже. И фен хуйня. Ничего из этого не выполняет своей точной функции, так как взамен забирает ещё больше с каждым разом, и Кир достиг этого предела. Наверное. Он не знает о состоянии своего тела, так как не ходил по врачам уже месяца три, а то и больше. Почему? Потому что боялся. Боялся, что его запихнут в рехаб и он умрёт там от скуки и ломки. Мысли только о том, как бы убить себя быстрее, а ведь раньше этот человек радовался тому, какой ахуенный душ принял и откладывал смерть на потом. А сейчас? Есть ли хоть какой-то источник радости в его окружении, если он даже проснуться не может? Акума. Серёжа. А что будет, если он узнает про всё это? Не только про срыв, но и про Мишу. Про весь этот пиздец. Хотя, что-то здесь не вяжется. Насколько помнит Кир, он довольно сильно избил Кабе. Колени были пробиты розочкой от бутылки водки, а рёбра сломаны, наверное, руками. В памяти возникает рассечённый висок, тело бросило бы в дрожь, если бы сплитовый чувствовал свою физическую оболочку. Плюс, Миша был под наркотой, да и челюсть Кир ему вывернул. Как он вообще проснулся? Как он нашёл выход из заброшки, как встал? Почему он не чувствовал настолько сильной боли, какая должна была быть? Вывод один. Их накачали чем-то ещё до того, как они очнулись. Иначе не ясно, по какой ещё причине можно не реагировать на болевые ощущения и в настолько хуёвой ситуации говорить спокойно.

***

– А что он сказал когда пришёл? - Акума сидел на полу около кровати и, не отводя взгляда, смотрел на лицо спящего Курседа. Красные и чёрные пряди небрежно разбросаны по подушке и были в каком-то песке. – Нихуя, абсолютно. Он вырубился сразу же, когда его Кирилл за порог перетащил. - Джузо уже часов шесть ожидает проснутия Кира или остановки его пульса, надеясь, что первое наступит быстрее. Стало невыносимо смотреть на эту картину одному, вот и пришлось позвать Акуму, который на удивление согласился и прибежал меньше чем за четыре минуты. И вот он: в домашней одежде, весь растрёпанный и заплаканный, полулежит на полу возле Кира, пустыми глазами смотрит, не двигаясь. – Он милый. - Серёжа уже начал жалеть о том, что открыл рот. - но такая блядь, я не могу нахуй. А знаешь что? Он из-за меня в эту пизду попал. – В смысле? Как? - парень, сидящий за компьютерным столом резко одёрнулся. – В тот день, когда я видел его в последний раз, он утром ко мне зашёл. Мы посидели до заката и я потащил его к реке, там ночью ахуенно. Я сидел там раньше, на брёвнах у берега. Когда мы шли черезе поле, он начал говорить про... Тёмно-карие глаза открылись и устремили взор на Акуму. Для объёбанного человека он слишком быстро приходит в сознание и прекрасно слышит последние отрывки разговора знакомых. В голове Кира начинает складываться картинка полного пиздеца, если он не начнет импровизировать. – Блять, Акума! - Курсед резко сел. - Какого хуя ты меня одного в лесу кинул? Бля, я не помню... Почему я в хате? - затем сплитовый взглянул на ахуевшего Джузо. – Ебать... Я думал ты сдох уже... То есть, ты нихуя не помнишь? Как обдолбанный пришел сюда под ручку с Рейзом? - Серёжа не знал, злиться ему или радоваться. Кир правда ничего не помнит? – Акум, завали, он нихуя не понимает. - Кир уставился на Джузо. - Короче, объясняю кратко: после того, как Серега кинул тебя в лесу ты пропал. За день до этого пропал Миша, и никто из вас двоих не выходил на связь. Затем, через два дня Никите написал Миша, причём с компа, так как телефон он проебал где-то. Написал про то, что он дома и ты с ним. В это время я, Энгель, Рейз и Акум были у тебя в хате, так как Серёжа решил проверить, здесь ли ты, а в дверь начала долбиться толпа спортиков и он пересрался и нас позвал. Потом Кирилл нашёл тебя на улице объёбанного и ты вырубился на пороге. А ещё часа два назад мне писал Никита, что Кусакабе, во-первых, под наркотой был, во-вторых, он орал от болей по всему телу так сильно, что Энгель ему скорую вызвал и щас он в больнице с кучей переломов и сотрясением. Кир сидел в немом шоке с того, что его теория подтвердилась. Они точно были под препаратами, иначе Миша не смог бы даже встать. – Миша... Точно! Я вспомнил. - Курсед пытается обдумать все и не сказать ничего лишнего. - Я просыпаюсь в полной темноте на какой-то лестнице, весь мокрый. Рядом Миша. У мя ещё чувство такое странное было, пиздец, что что-то не то. Позже выяснилось что это какая-то заброшка и мы валялись на лесенке в подвале. Мы кое-как вышли на проспект и стопнули тачку, после доехали до Кусакабе, а дальше я сам пошёл. – Получается, вас обоих отпиздили и обдолбили? - Серёжа уже перестал чувствовать ненависть, только сожаление и вину. - Прости... Это я виноват что бросил тебя тогда. Джузо, ты иди наверное, я дальше сам справлюсь. Все-таки, я же эту хуйню начал. После ухода Джузо минут десять висело неловкое молчание. – Ты говорил про то, что убил Мишу. Я подумал ты под чем-то и поэтому ушёл. Сейчас Миша в больнице с кучей переломов, какого хуя, Кир? - глаза Акумы выражали непонимание и некое отчаяние. Курсед не знает что ответить. «Так совпало просто», « Я сорвался и наговорил хуйни а потом его отпиздили», «Я боялся сорваться и решил замочить его бутылкой и спрятал в лесу» – бесполезные ответы. Все они ведут в пропасть, как бы Кир не старался отвертеться от правды. Он просто хочет чтобы всё было хорошо, снова. – Вечером перед тем днём, когда я пришёл к тебе я встретил его в парке. Мы выпили и он предложил мне соли, а я в завязке и боялся сорваться. Я клянусь - я ударил его один раз по ебалу и пошёл домой. Он под солярой был, я не ебу на что он мог наткнуться в таком состоянии. Да, я виноват что послал его нахуй посреди ночи объебаного, но войди в моё положение... – Я и так в нём. - Акума тяжело вздохнул. Рассказ был похож на правду, Кир завязывал, только вот его рекорд нагло сорвали, Мишу отпиздили до смерти и обоих отправили умирать. - Если я спрошу, есть ли у тебя нычка героина, ты меня ударишь? – Ты мне уколоться предлагаешь, или что? А если я скажу что есть, ты не уйдёшь от меня? - два кивка последовали от Акумы, после чего Курсед лениво встал и подошёл ближе к двери балкона. Под плинтусом, как выяснилось, было пару грамм. Сплитовый был максимально доволен собой: он сказал почти правду и ничего лишнего. Совесть почти чиста, почти. Шприцы долго искать не пришлось, как и жгут для перетягивания руки. Обычно Кир колит в левую, но та и так сильно болит после резни под альфой. Порезы еле-еле заживают. Вежливо просит Акуму найти вену на правой, с чем черноволосый прекрасно справляется. Остаётся лишь ждать прихода и проблемы сметёт ветром. – Хочешь сказать, объебаться со мной проще, чем послать нахуй? – Да.

***

На подоконнике красуется прекрасный суккулент, купленный в дешёвом цветочном магазине у аптеки. Повезло что там не только аптека с цветами, но и нарко-точка для всего жилого района. У Кира уже третий цветок в квартире и третий номер барыги, что может быть лучше? Лучше только Акума, который третью ночь ночует у Курседа. Теперь его можно без страха трогать за ключицы и коленки, однако, сплитовый всё еще боится их сломать. Вроде бы, спустя почти месяц, всё стало лучше. Та ситуация все ещё кажется непонятной, но смысл думать о том, чего никогда не поймёшь? В качестве решения Кир предпринял не уходить так далеко в лес ночью, вот и всё. Кусакабе уже выписали, как оказалось, все вышло не так плохо. Когда Никита писал про переломы всего и прочий пиздец он сильно преувеличил, как и сознание Кира в тот момент, когда он разъёбывал Кабе. Отношения с Акумой все ещё не до конца ясны для Курседа. Они просто друзья, даже несмотря на то что почти трахались разок. Несмотря на то, что Кир всё ещё хочет его отыметь. Свои желания стоит оставить на потом, ведь кто захочет секса с наркоманом? На сплитового смотреть страшно. После некоторой завязки всё сорвалось к чёртовой матери. Снова марафон длиной в десять дней, причём амфетаминовый. Этот порошок всяко лучше мефа, ведь под мефом просто нереально работать и вообще делать что-то полезное. В последний раз Кир убрал всю квартиру, покормил Акуму, сходил за продуктами, вынес мусор и даже доделал треки, которые хуй знает когда дропнет. – Тебя настолько сильно ломает, что ты даже часа продержаться не можешь? - черноволосый выглядит недовольным и смешным, будучи укутанным в чужой плед и растрёпанным после пятнадцати часов сна. – А нахуя? Че мне держаться? - Киру максимально похер, Аку уже не оказывает сопротивление к употреблению и даже сам не брезгует снюхать дорожку. – Как минимум менты, которые вчера вокруг дома крутились. Сплитовый спокойно поливает цветок, отодвигая шторы подальше. В комнате становится светлее, Акума жмурится. – Мне до пизды абсолютно. Курседа уже караулили не раз, и не только мусора. Стоит вспомнить ту толпу спортиков, которые настырно долбились в дверь, пока в квартире находился далеко не её хозяин. Но он сам уже приученный и привыкший, ему нечего бояться. Даже если его возьмут за плечи десять мужиков и молча посадят в тачку. – Бля я уже домой пойду наверное, мне тоже цветы полить надо. - Серёжа встал с кровати и направился в коридор. – Пиздуй, ток потом напиши что ты не наебнулся где-нибудь, а то щас отход словишь ещё... - Все-таки Кир волнуется, каким бы похуистом он ни был. Когда Акума удалился из квартиры, сразу стало как-то пусто, буд то из пазла вытащили детальку, и теперь он выглядит уёбищно. Хотя, последнее слово больше подходит Киру, который уже три минуты неотрывно смотрит в зеркало. Выглядит ужасно. Снова. А смысл бросать? Жизнь прессует Кира как только может, в таких ситуациях он решал действовать быстрее чем судьба. То есть, загонял себя в дерьмище быстрым, искусственным путём. Душевное опустошение наступало быстрее, что спасало от более болезненного, естественного опустения. Когда убивают тебя – это унизительно. Когда ты убиваешь сам себя на глазах того, кто желал твоей смерти всей душой – демонстрация полного превосходства и власти над своей судьбой. Вот поэтому он зависим. Поэтому старается загнать себя раньше времени. Поэтому вена снова проколота, а нос вдыхает порошок. Телефон вибрирует первый раз за два дня, сообщение от Миши. «давай упоримся как в старые добрие» Отказа последовать не может. Если стрелять - то в двоих.

***

Кир уже подходит к дому, адрес которого ему скинул Миша. На этот раз уже другой - два этажа, но более длинный. В окнах виднелись силуэты неизвестных людей, выделявшиеся синей подсветкой. Когда сплитовый пересекает бордюр, проходя через калитку, по бокам подходят два человека, которые говорят выворачивать карманы, мол с собой ничего не брать. А Курсед и не брал, знает ведь, что Кусакабе пронёс. Неважно каким способом – пронесет всегда и везде. С порога дома сразу видно привычную для Кира компанию: Миша, Рейз, Энгель, Джузо. Сюда бы Акуму прибавить, однако, это последняя мысль, которую Курсед хотел бы реализовать. Акуме тут делать нехуй. Кир направляется к Кабе, стараясь не замечать злобный взгляд Кирилла. – Ты принёс что-нибудь? Тут у входа чекают инвентарь. – Не сомневайся во мне, естественно. Только слушай: эти ребятки не самые доброжелательные, они следят, покупал ли ты у их барыги или у кого ещё взял. Так что вшатывайся по-тихому, без палева. - После сказанного Кусакабе незаметно пихает Киру в карман шарик, обмотанный чёрной изолентой. – А что это? - будто-бы ему сейчас не похуй чем заполнить ноздри. – Там целый набор, любимый твой. - эти слова очень обрадовали, так как последние два означали – меф, мет, фен. Любимый набор ММФ. Дом снаружи не зря казался длинным – внутри он был наполнен коридорами и маленькими дверцами, на ручках которых висели ключи. Кир направился в самую дальнюю комнату. Она оказалась довольно маленькой и скудной, но сплитовый прекрасно знал, что даже в такой мелкой комнатушке можно заныкать камеры. Курсед нащупывает рукой по стене включатель света и осматривает сначала углы, затем все щели которые видит. В конце концов, Кир забивает хуй на проблемы, так как настигнут они его после прихода. Белый порошок метадона рассыпается на подоконник. Принимающий даже не ровняет дорогу, сходу снюхивает. Понимает, что скоро снова наступит пора бесконечных кровотечений из носа, красных глаз и тремора. Сегодня будет мет, потому что в прошлый раз был фен, а на меф настроения нет. Слова из трёх букв самые приятные на слух, не так ли? Кир ложится на диван, стоявший у стены напротив окна. Двадцать минут ожидания пролетают как две секунды. Голову накрывает спокойствием и безмятежностью. Проблем и так нет, но теперь стало похуй и на их отсутствие. Сознание требует сна и отключает своего носителя на часов пятнадцать. Интересно, Кусакабе найдёт Кира на утро?

***

Черноволосый парень сидит на коленях Кира и нежно ласкает шею второго, оглаживая руками плечи. Сплитовый смотрит в потолок, захлёбываясь в чужих прикосновениях и возбужении, руками придерживая нижнего за талию. Его тело хотелось трогать, сжимать, целовать, гладить, облизывать, царапать. Можно перечислять до бесконечности, хотя, Кир способен кончить и от трёх действий, и неважно, в какой позиции он будет находиться. Стоит Акуме спуститься с шеи на ключицы, как сразу по плоти бегут мурашки. Курсед ладонями поддевает футболку Серёжи и стягивает её, обнажая самый настоящий человеческий фарфор. Если бы Серёжа был одноразкой – он был бы чёрной cuvie plus с ежевикой. А Кир пересобрал бы его в заряжаемый подик, менял бы картриджи, но жидкость покупал бы одну и ту же, что была в самом начале. Акума не сигарета, но может обжечь укусами. Не подик и не hqd, но его хочется вдохнуть, втянуть и выдохнуть белый пар, вместо которого сейчас на шее черноволосого появляется фиолетовый засос. Серёжа толкает Кира на кровать, а сам расстёгивает ширинку сплитового, намекая на продолжение. Лежащего потряхивает от предвкушения, мысли в голове рисуют предстоящую картину. Черноволосый нагибается над пахом Курседа и оглаживает рукой очертания стоящего члена. После поддевает резинку нижнего белья и стягивает, оставляя партнёра полностью голым. Чужая рука крепко обхватывает член, а язык начинает вылизывать влажную головку. Сплитовый закидывает голову назад от удовольствия, а рукой тянется к чужим волосам, спутывает их, хватаясь, и начинает насаживать. Он был уверен, что Акума будет сопротивляться подобному действию, но тот послушно взял в рот почти всю длину и принялся за дело. Проведёт языком по всей плоти, равномерно размажет слюну рукой, снова возьмёт по самые гланды. Кир старается не кончить так быстро, хотя мог бы и раньше, от одного лишь прикосновения, но все-таки не сдерживается и с тянущимся стоном кончает в рот Акуме. – Ну ты что так быстро... Надеюсь тебя хватит на второй раунд. Голос черноволосого был слишком нежен и размерен для такой ситуации,, но безумно возбуждающий для Кира. Он прекрасно понимал о чём говорит Серёжа и хотел поскорее подмять того под себя. Акума снимает уже давно ненужные шорты, Кир привстает и тянет того за плечи под себя, раздвигая ноги черноволосого... Блять. Глаза слиплись то ли от слёз, то ли от гноя, которые по почти неизвестной причине появились в них. Метовые сны прекрасны и в тоже время обидны, ведь просыпаться после них не хочется. Вот сейчас прервался один из ахуительных снов, от которого член стоит колом уже не в первый раз. Акума был прекрасен. Если бы Кир мог, он бы заснул снова и досмотрел продолжение, ведь повторить его в реальности уже невозможно, учитывая состояние Курседа. В данный момент он представляет из себя инородную массу даже для собственного тела, если от «тела» хоть что-нибудь осталось. Внутри месево из органов и тканей, снаружи кожа, покрытая язвами, шрамами и порезами. Такими темпами он превратится в того самого стрёмного мужика за сорок из молодого двадцатилетнего парня, раннее подававшего положительные надежды на будущее. Мысли остаются лежать на дальней полке сознания, нужно собираться и съёбывать отсюда. В комнате было темно, окно плотно занавешено шторами. Дверь закрыта ещё со вчерашнего дня. Телефон почти разряжен, но говорит о том, что времени уже десять утра. Нехотя Кир встаёт и вяло подходит к окну. Желание пускать в свою жизнь светлый луч пропало ещё давно из-за собственного эгоизма и упёртости, но шторы он все-таки раздвигает. А лучше бы двигал отсюда нахуй, в любую сторону и по-быстрее. За грязным стеклом было видно не самую приятную картину: несколько полицейских машин, дохуище ментов, какие-то ребята, стоящие на улице. К сожалению, Кир узнал среди них Кусакабе и Джузо. Прямо перед ними двумя стоял мент и крепил одному из них наручники, а тот особо не сопротивлялся. Понял уже, видимо, что пиздеца не избежать. Не сможет, шансов нет. А у Кира есть. Последний, сука, шанс, который проебать будет проигрышем, ведущим либо на бутылку, либо в рехаб и следом дурку. Сложно прямо сейчас наблюдать как его друзей вяжут менты. Сложно понимать, что скорее всего дом окружён, и сейчас сюда войдут с собаками, нанюханными на наркоту, а от Кира чем только не несёт. Больно, противно, и страшно. А где Рейз и Энгель? Съебались? Ладно Кирилл, но не верится что Никита уехал без Миши. Голос в голове напоминал что Кир умный, особенно в стрессовых ситуациях. Ну не может такого быть, чтоб его взяли и посадили. Не бывает такого с главными героями, они всегда вылезут из любой пизды. Однако Кир не уверен что он не пыль дорожная. Уж точно не главный, и точно не герой. Дверь открывать страшно. Вылезать из дома страшно, может он уже засветился когда шторы убирал. В любом случае, ему пиздец, оставайся он тут или пытайся съебаться. Ну, раз в любом случае нихуя не выйдет, нужно попробовать хотя бы один. Курсед пересиливает себя и проворачивает ключ в замочной скважине. Открывает дверь как можно тише, аккуратно высовывет голову за неё. Пусто. В коридоре никого. Может, стоит вылезти на задний двор через окно в другой комнате? Или там уже стоят менты? А вдруг им сказали что Кир тут тоже был? Его наверняка знают, он палился раз сто с употреблением в общественных местах, так как терпеть уже не мог, и с закладками. Но всегда, всегда сплитовый выходил сухим из этой жижи, и из этой тоже вылезет. Наверное. На цыпочках Курсед идёт дальше по коридору, ища глазами открытую дверь где-нибудь в середине и с другой стороны от той комнаты, где он ночевал. Там должно быть окно, желательно открывающееся, другого пути нет. Ему повезло. Это просто неебическая удача. Комната, открытая настежь, и окно в ней, с выбитой половиной, которая должна была по сути открываться. Быстрым шагом Кир летит к окну, но чем ближе, тем сильнее он припадает к полу. Чуть выглядывает: вроде не высоко, но спрыгнуть без лишних звуков не получится. Лево - пусто. Право - пусто. Но в любой момент там может кто-то объявиться. И не факт, что на улице будет безопаснее, чем в доме, ведь надо ещё и выход найти. А можно и не искать, а просто надеяться на крепость своих суставов, так как где-то в двух метрах от окна находится кирпичный забор, причём шириной в четыре высоты кирпичика. Туда вполне можно допрыгнуть, а дальше уже соседский забор, а между ними двумя промежуток. Курседу похуй что между ними наверняка мусор, кусты, говно и палки. Ему не впервые идти "по головам" мёртвых крыс. Однако просто допрыгнуть нельзя: нужна опора, и одного подоконника тут не хватает. Сплитовый высовывается из окна и смотрит по сторонам. Снизу находился вентилятор наружного блока кондиционера, на него можно будет наступить, но только один раз – он ёбнется после него, и.... Звуки. Много звуков. Шаги за спиной, шуршание, стуки. Блять. Кир не закрыл дверь комнаты. Они просто войдут и повяжут его. Чёрт. Он перестал думать, он начал действовать. Нужно же удостовериться в наличии ментов на этаже, верно? Кир выглядывает из дверного проёма. Зря. Разбег. Подоконник. Блок. Кирпич. Удар.