don't leave me here

— Цирея, я же тебе сто раз говорил не напирать! Вот видишь, он опять всё отрицает, — разочарованно подытожил Ло’ак. Та обиженно фыркнула, повернувшись к нему спиной. — А сам как будто что-то выпытал? — Нет. Этот тоже как воды наглотался — молчит. — Не очень удачное сравнение в связи с последними событиями… — Да уж, и вправду! Оба залились звонким смехом, но за ним последовало молчание, в котором они пытались сосредоточиться и разработать безумный план, который осуществил бы их цель — раскрыть глаза братьев на истинное положение вещей. — Но ты же понимаешь, что нам нужно будет каким-то образом убедить весь клан в том, что их союз совершенно нормален? Они не какие-нибудь мальчики, а сыновья великих вождей. Я не хочу, чтобы в моего брата тыкали пальцем. Да и твой проблем не оберётся. Когда-то очень давно у небесных людей за такое даже убивали, а сейчас там связь с особью своего пола в порядке вещей — там никого этим не удивишь. Мы должны позаботиться о том, чтобы их никто не смог осудить. Цирея, поджавшая губы, согласно кивнула головой, накрыв руку Ло’ака ладонями. Им предстояла тяжёлая работа над умами соклановцев. Аонунг и Нетейам стали больше времени проводить в общей компании, порой становясь жертвами язвительных шуточек. Тренировки же сменились прогулками, которые иногда заканчивались дракой. Они привязывались друг к другу всё сильнее, не могли представить и дня друг без друга; идея быть порознь казалась чем-то странным и противоестественным. Они считали часы до встречи; снились друг другу, заставляя вскакивать посреди ночи с места. И казалось, что всё уже позади, как над их дружбой нависла серьёзная угроза. Как ни в чём ни бывало, Аонунг и Нетейам лежали на берегу, разглядывая ночное небо, полное загадок и тайн — точь-в-точь, как они сами. Рука тянется к руке, и в этом нет ничего предосудительного, так ведь? Друзья же могут так делать, верно? Переплетая пальцы, они повернули головы в сторону друг друга, чтобы их взгляды могли встретиться. Каждый из них готов был поклясться, что слышал, как затрепетали в этой тишине их сердца. Было в этом нечто роковое — дети разных стихий, кое-как сумевшие поладить, находились на грани открытия того, чего так отчаянно пытались сторониться — что могло осчастливить их или же уничтожить вмиг. Пребывая в странном оцепенении, ни один из них не смог вымолвить и слова. Они неловко вернулись в прежнее положение, но никто так и не решился первым расцепить руки. Продолжая так лежать, оба изнемогали от желания потребовать объяснений, объясниться самому, разобраться, что же на самом деле происходит, но вместо этого всего лишь продолжали смотреть на звёзды. В очередной раз вылезший вместе с Циреей на разведку Ло’ак, скрестив руки и сосредоточенно надув губы, повернулся к напарнице вполоборота, и, с цоканьем размыкая их, самодовольно выдал: — Я же говорил. — Потише, они же услышат! Ло’ак, мне так жаль их… Представляешь, как нашим братьям тяжело? — Бедные, лежат рядом и не могут переспать, да? Цирея ткнула своего партнёра по слежке локтем в живот, изо всех сил стараясь держать себя в руках, чтобы не засмеяться, а Ло’ак… А Ло’ак идиот, который не смог подавить этот приступ и выдал их обоих с потрохами. Аонунг и Нетейам сразу же отреагировали на звуки, направившись к месту, откуда доносился смех. Младший Салли не предвидел этого, и единственным выходом для него оказался побег с места «преступления». — Бежим! — Это бесполезно, они нас вмиг догонят! И да, старшие братья действительно спустя несколько секунд догнали неудавшихся шпионов. — Ло’ак, у тебя есть тридцать секунд на то, чтобы объяснить, что вы делали здесь. Цирея робко начала: — Мы всего лишь… Аонунг вскинул руку, тем самым останавливая сестру. — С тобой я позже разберусь, пусть твой синий дружок говорит. Ло’ак, всё ещё не отошедший от истерики, нашёл в себе смелость ответить: — Вы вообще видели себя? Вы как парочка маленьких мальчиков, которые ещё ничего не понимают, хотя давно уже взрослые. Но, честно признать, было очень мило, когда вы держались за ручку. — Нетейам, можно я отметелю его как следует? — Видишь! Он тебя по имени называет, а не каким-то тупым прозвищем как обычно! Цирея ударила Ло’ака по спине, приняв при этом очень строгий вид. — Да уймись же ты, нам и так сейчас влетит! Нетейам, поджав губы, покачал головой: — Нет, приятель, тут уж я сам. — Ты хоть ему навалять можешь, а с этой маленькой разведчицей мне что делать? Запретить видеться с твоим? — Это не выход, они всё равно продолжат нас донимать, — тяжело вздохнув, сказал Нетейам. Ло’ак и Цирея благодарно взглянули на него, радуясь, что тот не хочет разрушать их маленький мир, в то время как его собственный вот-вот готов был треснуть по швам. — Вы когда-нибудь поймёте, что мы с Аонунгом друзья? Лучшие друзья. Если мы взялись за руки, это не значит, что мы друг в друга влюблены. Молите Эйву, чтобы этого больше не повторилось, иначе нам действительно придётся запретить вам двоим общаться. Всё ясно? Провинившиеся, виновато потупив взор, кивнули в знак согласия, давая понять, что сожалеют о своём поступке. Но каждый из них тогда уже думал о том, что это, конечно же, повторится, и не раз. Оказавшись в нескольких метрах от хижины, Аонунг вдруг замер, округлив глаза. Цирея, перестав слышать шаги за собой, повернулась к брату, застывшему на месте. — Аонунг? Что с тобой? — То есть… Всю ту чепуху, которой ты мне пытаешься забить голову, говорил и Ло’ак Нетейаму? Она, прикрыв рот ладонью, тихо попыталась как-то объясниться, догадываясь, в каком неловком положении находится брат: — Я не думаю, вряд ли он бы… Тот сразу же её перебил: — Нет, Цирея, лучше молчи. Если бы Ло’ак ничего ему не говорил, Нетейам бы удивился тому, что вы себе напридумывали. Чёрт, какой же позор… — схватившись за голову, Аонунг продолжил. — Об этом никто больше не знает? — Нет, точно нет. В этом можешь быть уверен. Этой ночью Нетейам и Аонунг засыпали, вспоминая те волшебные мгновения, когда они наслаждались присутствием друг друга до того, как их любопытные брат и сестра нарушили их покой и заставили стыдиться вещей, которые и вправду их смущали, но это не имело большого значения до тех пор, пока не было сказано вслух.