don't leave me here

После долгого молчания Ло’ак наконец заговорил с братом, проглядев на его лице глубокую печаль: — Нетейам, всё в порядке? Если ты из-за того случая, то никто об этом не узнает, можешь быть спокоен. Старший брат шумно выдохнул, прежде чем ответить: — Да, из-за того случая, но причина не в этом. Всё эта рыбья бошка. — А что с ним не так? — Да ты шутишь, наверное? Вспомни, как он начал выступать за нас обоих, лишь бы защитить своё мнимое достоинство. — Ты не можешь его в этом винить — он боится осуждения в клане, а особенно реакции Ронал и Тоновари. Если кто-то об этом узнает сейчас — нам всем крышка. — Если честно, то хреновое оправдание. Перед вами не было нужды так отплясывать. Нетейам в смятении притих, но вдруг, гневно мотнув головой, продолжил: — Ло’ак, я клянусь тебе, он сам этого хотел! Просто ты не видел, как в остальное время он… — Видел. — Тем более. И, представь себе, даже это меня уже не злит. Видели и видели — время не вернёшь назад. Но к этому паршивцу я больше не приближусь ни на метр. Пусть тсахик его «вылечит», раз он так печётся об этом. Глаза Ло’ака беспокойно метались по хижине в поисках поддержки, которая, как назло, сегодня у него отсутствовала. — Нетейам, прошу тебя, ты не должен опускать руки! Вспомни, на что пошёл ради любви наш отец. — Какой ещё любви? Ло’ак, ты что несёшь? И какого чёрта я должен что-то делать? — Будь по твоему: дружеские вожделеющие взгляды, дружеские поцелуи, дальше дружеское что будет? — последний вопрос младший брат проигнорировал, но явно не умышленно, а из волнения, которое он испытывал в попытке вытащить старшего из плена гнетущих мыслей. — Для начала перестань язвить, братишка — мне сейчас очень тяжело понять, что со мной в действительности происходит. Меня влечёт к нему, и я не могу разобраться в природе этих чувств. Я хочу проводить с ним время сутки напролёт, но не как с другом… А как проводил бы с любимой, будь я нормальным. — С чего ты взял, что ненормально быть влюблённым в мужчину? Даже небесные люди, которым свойственна жестокость и неумолимость, это давно приняли как норму. Ты же великий воин, выше нос! Нетейам, усмехнувшись, возразил: — Сомневаюсь, что великие воины таким занимаются. — Наверняка такое случалось, просто мы об этом не знаем. И да, я уверен, что Эйва благословит ваш союз. — Если Аонунгу это вообще нужно, — горько заметил Нетейам, прежде чем отойти ко сну. Цирее же намного легче было выуживать слова из старшего брата. Он, как правило, не скрывал от неё ничего. — Аонунг, ты хоть осознаёшь, как ты задел его? — Да чем я его задел? — Я бы сказала, чем, но ты мой брат. — Цирея! — воскликнул тот, краснея от стыда, представив, как бы это было. — Что? Ты вынуждаешь меня так с тобой общаться! — Цирея схватилась за голову, в которой роилась куча мыслей, бьющихся за право быть озвученными. — Мы оба знаем, что ты без ума от Нетейама. — Сущий бред! Ничего подо… — Стой, дай мне договорить. Мы видели всё, что было до этого конкретного случая, понимаешь? От нас с Ло’аком уже ничего не скроешь, как бы ни хотелось. Ты сам постоянно к нему лез, но в последний момент отстранялся, как самый настоящий трус, поэтому Нетейаму пришлось действовать самому. В чём тогда, чёрт возьми, дело? — Я до смерти боюсь последствий, которые настигнут нас, если кто-то узнает. Всё может дойти вплоть до того, что народ захочет нас изгнать. Но, чёрт, меня правда тянет к нему, как сумасшедшего. Цирея, что мне с этим делать? — Единственный выход — принять себя, Аонунг. Об остальном мы с Ло’аком бы позаботились, если бы ты сам себе всё не испортил. Нетейам даже видеть тебя не захочет, знаешь? Но вы чувствуете одно и то же, и ты должен что-то предпринять, если не хочешь потерять его навсегда. На этих словах сердце Аонунга болезненно сжалось, когда тот вообразил, что они с Нетейамом могут снова стать совершенно чужими друг другу. Навсегда потерять его — что может быть ужаснее? Он не мог позволить этому случиться. Тогда Аонунг принял отчаянное решение — бежать вместе с лесным на’ви, перевернувшим всю его жизнь, если их так и не примет клан. Если Нетейаму, конечно, это вообще нужно.