Между Пламенных Звёзд

             Марэй'ве казалось, что её погрузили в воду с головой, а после кинули туда включённый электрический прибор. До того первые ощущения при пробуждении были невыносимые — точно в виски воткнули сотни игл. Первое время было даже тяжело дышать, ибо каждый вздох, совсем не глубокий, отдавался по всему телу острой болью, вызывая звон в ушах, который не проходил ещё несколько минут. В течении этого времени Эванетт, пытаясь хоть как-то понять, что происходит, смотрела перед собой; но безрезультатно, ибо вся картинка была расплывчатой, точно она находилась в мутном озере.              Чтобы хоть немного прийти в себя, или хотя бы дождаться, когда звон в ушах прекратится, а вид перед глазами станет чётче, Марэй'ве потребовалось минут десять, которые в нынешнем состоянии ощущались как час, не иначе. Во рту стояла ужасная сухость, словно свежая вода не посещала его месяцами, из-за чего возникло острое желание пить; Марэй'ва надеялась, что это так же поможет совладать с собственным телом, которое первые минуты даже не двигалось, будто она утратила над ним власть, до того оно устало.              Эванетт ничего не понимала.              Где она? Что это за место? Где Нетейам? Где Этан и все остальные? Последние два вопроса заставляли её сердце, и без того хаотично стучащее, словно Марэй'ва находится в состоянии бредовой горячки, ныть сильнее, делая не только физическому, но и моральному состоянию ещё хуже. Последнее, что она помнила — как прибежал Ло'ак и сказал, что Небесные люди напали вновь, а после она потеряла сознание. Но, что странно, Марэй'ва помнила, точнее, была уверена, что потом происходило что-то ещё, точно она видела это своими глазами. Но что? Эванетт не знала, ибо истощенное тело отказывалось помогать ей в более муторной работе мозговой системы. То, что происходило после её потери сознания напоминало скорее сон, нежели возможные короткие моменты, когда она приходила в себя. В любом случае, сейчас это волновало в последнюю очередь.       — О, Эйва… — хрипло прошептала Марэй'ва, когда взгляд, наконец-то, стал чётким. Впрочем, особой радости она не испытала — перед глазами был потолок её комнаты в биолаборатории.              Сразу стало очевидно, почему тело так ныло и отдавало острой болью при любом движении, не давая Марэй'ве нормально функционировать долгое время. Видимо, отыгрывалось за то, что та в него возвращается редко. Она вновь переборщила с этим, из-за чего Джеймс опять, даже не спрашивая, отключил её от аватара. Это стало понятно сразу, как Марэй'ва более-менее пришла в себя, начав, по-крайней мере, нормально думать, без каши в мыслях, хотя голова продолжала болеть.              Но волновало Марэй'ву другое, из-за чего челюсть слабо сжалась, насколько хватило сил, а глаза, ну, или глаз прикрылся обратно, — как Джеймс мог сделать это, зная, что на клан напали опять? Зная, как им нужна помощь Марэй'вы, которая является важным человеком в лечении на'ви и в делах боевых. Как, как он мог это сделать? Это так сильно отдало в голову, пробудив такое дикое раздражение, что Марэй'ва неожиданно нашла в себе сил приподняться и принять положение сидя, хоть и зажмурив глаза от боли. Впрочем, эта активность была всего лишь короткой вспышкой, ибо встать у Марэй'вы сил уже не хватило — только беспомощно провести ладонью по лицу, игнорируя повязку на левом глазу и мелкие шрамы, точно от осколков стекла, чтобы прийти в себя окончательно. Она волновалась и хотела обратно, основательно предполагая, что прошло мало времени, и ещё можно успеть вернуться и помочь. В конце концов, дорога́ каждая минута — в течении неё можно успеть обработать бойцу рану или убить по меньшей мере двоих Небесных людей. Но больше всего Марэй'ва беспокоилась о том, где Этан, и как там остальные, особенно Нетейам — чувство неизвестности сдавливало глотку, будто её кто-то начал душить. Черт, она даже не знала, отключили ли Тсе'этана от тела аватара, или он сейчас сражается вместе с остальными, подвергая себя опасности, как и в любой другой раз. Марэй’ву страшило то, что она ничего не знает и находится здесь, ещё и в полном одиночестве, из-за чего даже не может узнать ответы на свои вопросы.              «О, Эйва… мне нужно обратно. А если Этана ранят, а Мо'ат или Кири не успеют помочь? А если Нетейама? — Марэй'ва тяжело сглотнула, игнорируя дикое першение в горле, и безнадёжно прикусила сухую губу, оглянувшись по сторонам. — Джеймс, ну почему именно сейчас, почему ты не мог подождать!.. ты ведь знал, что люди напали, тебе могли успеть доложить об этом!.. да и где ты, когда мне нужно вернуться? Я не могу сделать это без тебя!..»              Впрочем, словно чувствуя, что его поголовно бранят, Джеймс удачно решил нагрянуть к Эванетт в комнату, приоткрыв дверь и ведя за собой какой-то маленький поднос на колёсиках, чем сразу привлёк к себе внимание Марэй'вы.              — Проснулась, глупое ты создание? — с лёгкой улыбкой на губах, скрытых под каштановой бородой, и в шутливо-ругательном тоне сказал Джеймс, лишь фыркая, когда заметил, что Марэй'ва, точно забыв, что находится в человеческом обличи, оскорбительно зашипела на него. — Полегче, побереги силы, чтобы поесть. У тебя их так кот наплакал.              — Зачем ты меня отключил? — Марэй'ва старалась произнести это недовольно и громко, но из-за побитого состояния вышло жалостливо и тихо, — Как ты мог, Джеймс... я им нужна…              — Как я мог спасти тебе жизнь? О, даже не знаю, сам задаюсь этим вопросом, — усмехнулся Джеймс и, оказавшись подле её кровати, пододвинул к себе стул и сел рядом.              — О чем ты? — Марэй'ва шумно выдохнула, наблюдая за тем, как Джеймс, подкатив поднос ближе, на котором, как оказалось, находилась еда, взял с него какую-то баночку с голубой жидкостью и вылил её в стакан с водой.              — Будто ты не догадалась, — уже более недовольно произнёс Джеймс, но в то же время заботливо вставил в стакан трубочку и протянул его Марэй'ве. — Пей, полегчает.              Марэй'ва, несколько секунд прожигая Джеймса взглядом, который всё это время смиренно держал стакан в вытянутой руке, и прожигал её взглядом в ответ, всё таки сдалась и слегка наклонила голову, чтобы, наконец-то, попить. Горло сразу обожгла холодная и свежая жидкость, заставляя слабо зажмуриться и сдержать порыв сделать глубокий вдох, до того вода, словно сотня игл, непривычно и больно ощущалась в горле.              — Где Тсе'этан? — закончив пить, сразу спросила Марэй'ва, заметно поубавив вспышки эмоций, которые накрыли её только что. Она умела быстро взять себя в руки, хотя получалось не всегда.              — Я не отвечу ни на один твой вопрос, пока ты не поешь, — недовольно, уже без прежней заботы промолвил Джеймс, словно родитель, который отчитывает ребёнка за огромную оплошность. — Ни на один, Мария, и не смотри на меня так.              Марэй'ва, поджав губы, смерила его холодным, пронзающим взглядом, и не отвела его даже после последних слов Джеймса. Который, к слову, спокойно смотрел на неё в ответ, скрестив руки на груди и всем видом своим показывая, что такие приёмы на него, сорока пяти летнего мужчину, как на восемнадцатилетнего Этана, не подействуют. Это заставило Марэй'ву раздражённо дёрнуть щекой и проиграно опустить взгляд на поднос с едой, запах которой стал ощущаться сильнее, заставляя слюну скопиться во рту. Эванетт знала, что спорить с Джеймсом Паркером бесполезно, особенно ей, а особенно если тема касается её здоровья. Он, несмотря на довольно лёгкий и весёлый характер, держался крепко.              — Марэй'ва... — на выдохе произнесла Эванетт, пока Джеймс подкатил поднос к её кровати ближе, дабы она могла поесть самостоятельно; о, Паркер был действительно зол, ибо настоящим именем он называл её лишь в моменты, когда хотел отчитать по полной, дабы вправить мозги. — Марии ведь нет уже четыре года.              — Ешь, Марэй'ва, и не спеши, чтобы еда усвоилась нормально, — фыркнул Джеймс и, достав из кармана чёрной рубашки пачку сигарет, бесцеремонно закурил, видимо, чтобы немного снять стресс и потом отчитать Марэй'ву помягче. Вероятно, Паркер решил войти в её истощенное состояния и смилостивиться. В конце концов, он был человеком, а не монстром без сердца.              Марэй'ва ему уже ничего не ответила, медленно и мрачно принимаясь за пищу, попутно стараясь проглотить и свое возмущение. Еда перед ней была достаточно скудной, и такой мало кто позавидует — она была в основном варёной и лёгкой, но богатой нужными витаминами; нужными для восстановления после «путешествий» Марэй'вы. Но сейчас это волновало мало, да и её всегда после выхода из аватара кормили только таким, разрешая более вкусную для неё пищу лишь через время.              Ела в тишине — Джеймс лишь молча курил, даже не глядя на неё, чтобы не напрягать и без того усталую Эванетт, видимо, думая о чем-то своём. Это было, знала Марэй'ва, ещё одним звоночком о том, что сейчас, после такого затишья, её начнут отчитывать по самое не хочу. Но Марэй'ва, понимая, что повлиять на это не может, ничего не говорила вслух, чтобы хоть как-то сгладить будущее напряжение. Она не оправдывала свое поведение, свою глупость, гордость и прочее, которые, видимо, довели Паркера до того, что он вновь без спроса отключил её. Марэй'ва, пусть и нехотя, но признала, только сейчас, пытаясь насытить себя через ноющую боль, что Джеймс, и даже Нетейам, были правы — ей нужно было добровольно отдохнуть хотя бы пару дней, чтобы её состояние было более мягким.       Марэй'ва умела признавать свои ошибки, умела за них отвечать, но тут была слегка иная ситуация — единственное существо, перед которым ей придётся извиняться, это она сама, а подобное было сложным. В основном Марэй'ва привыкла, если то понадобится, извиняться перед кем-то за себя, или за Тсе'этана. Это было легче, намного, чем разговор со своим Я, которое, очевидно, было жутко на неё обиженно. Своими бестолковыми страхами и упёртостью она подставила саму себя и тех, кто ей дорог — сейчас, если бы она была полна сил, то могла бы сидеть не здесь и мрачно ждать ответов, а быть с теми, кому она нужна. Быть с братом, о котором она до сих пор не знает ничего, кроме того, что его из состояния аватара не выводили. До этого она догадалась сама, пусть и твёрдое подтверждение до сих пор не получила — если бы Этан проснулся, то обязательно бы пришёл к ней. Да, в отличие от старшей сестры он не валялся бы истощённый и измученный, а просто чувствовал себя слегка неважно, так как из состояния аватара выходил хоть и не так часто, как нужно, но побольше, чем Марэй'ва. И тот факт, что Этана сейчас нет рядом, царапал ей душу сильнее — так бы она знала, что он в порядке. Сейчас она даже не знает, жив ли он, и это пугало намного, намного сильнее, чем собственное самочувствие.              Так что, смягчать будущий разговор с Джеймсом было бессмысленно — Марэй'ва, зная своего друга, так же понимала, что это сделает ещё хуже. Паркер по-обычаю, если она скажет, что да, виновата, что просчиталась и переоценила собственные силы, начнёт ворчать о том, мол: «Ты каждый раз говоришь это, но потом мы вновь оказываемся здесь. Актёры те же, локации неизменны». Марэй'ва не любила, когда Джеймс ворчал и ругался — мозг это выносило знатно, делая состояние и без того мрачное, ещё хуже. Но Паркер, в силу своего характера, по-другому не мог. Поругает, причём по делу, а потом успокоится и будет вновь более заботливо направлять подругу на путь истинный. Он знал, что когда-нибудь таким способом Эванетт мозги вправит, но пока к результатам пришёл скудным, хотя находил уже положительным то, что она хотя бы имеет волю признать, что вновь оплошала. Уже хорошо, нежели она ворчала и упрямо считала, что ни в чем не виновата, делая их разговор ещё более накаленным.              Марэй'ва, продолжая обессилено есть, иногда поглядывала на Паркера, который продолжал думать о своём, лишь изредка беря с подноса кружку, с милой надписью «Любимому папе», кофе. Чтобы лучше его видеть, приходилось сидеть немного боком, дабы правый глаз имел больше обзора. Привыкнуть обратно к таким вещам было сложно, ибо в теле аватара она видела двумя глазами, из-за чего быстро отвыкала от таких особенностей в виде того, что видеть всю картинку в человеческом теле довольно сложно. Жилось с этим уже два года и, иногда казалось, не принималось окончательно до сих пор.              Джеймс Паркер представлял из себя учёного, который бывал на Пандоре ещё во время первых воин с на'ви. Собственно, до них он работал, как уже упоминалось, в школе вместе с Грейс, с которой был достаточно близок, ровно как и с Джейком, пусть они и не так много, как могло бы быть, общались. Марэй'ва, пусть они и были знакомы уже почти десять лет, так как именно он в свое время предложил её отцу работу в RDA, знала о его жизни намного меньше, чем можно было бы узнать за это время. Можно сказать, о его жизни до второго прилёта на Пандору она не знала вообще ничего. Кроме одного — в первый раз он принял сторону Небесных людей, пусть и не участвовал в боевых действиях. Как Марэй'ва поняла сама, тогда Джеймс основательно считал, что принял решение правильное, что ничего плохого в этом нет. Потому, через несколько лет он вернулся на Пандору вновь, только уже в компании своей дочери, пошедшей по стопам отца.              Эдит, как её звали, была настоящей отдушиной папы и его гордостью — девушка по-истине училась быстро, поражая успехами не только Джеймса, но и всю остальную команду, которая разрабатывала и работала в проекте «Огненный аватар», в который попали Марэй'ва и Тсе'этан. Но была одна особенность, отличавшая её от половины участников проекта — её доброе сердце, которое быстро догадалось, что исследования, которые должны быть во благо, на самом деле уводят всех в ад. Это вызывало сильнейшие ссоры между ней и Роджерсоном, который терпел её лишь из-за того, что её навыки и знания крайне ценны для команды. Их отношения были похожи на пороховую бочку, которая, одна искра, и взорвётся. Что и случилось — это произошло спустя два года пребывания на Пандоре. Марэй'ва не знала точно, что случилось, ибо в это время была в состоянии аватара уже несколько недель, проводя будни за обучением у огненных на'ви. Но по возвращению обратно, она сильно удивилась, что её разбудила не Эдит, которая всегда ласково и заботливо помогала ей прийти в себя, точно мама-птенец, а чересчур молчаливый Флойд. На вопрос Эванетт, где Эдит, он не ответил, ровно как и на будущий вопрос, где пропадает Джеймс, что Марэй'ва за несколько дней не увидела его ни разу. Как выяснилось позже, Эдит пропала — её искали несколько недель, но безрезультатно, и не нашли до сих пор, даже спустя три года.              Джеймс сразу понял, что в этом замешан Роджерсон, но никаких доказательств у него не было, даже косвенных, кроме той, что он и Эдит не ладили. Но после пропажи дочери Паркер изменился — первое время после того, как поиски окончательно прекратили, ибо стало очевидно, что Эдит за такое продолжительное время вдали от лаборатории, могла уже задохнуться, он не работал вообще. Из-за этого его заменял Флойд, который, пусть и пытался друга поддержать, но бестолку. Паркер проводил дни напролёт за компьютером, просматривая видео-дневник своей дочери. Он всегда запирал дверь, дабы этого никто не видел, но однажды, из-за сильного хмельного состояния, сделать это забыл. И именно в тот день Марэй'ве не спалось, что позволило пройти мимо и бессовестно, из детского любопытства, заглянуть внутрь — Джеймс, крупный мужчина, всегда весёлый и саркастичный, ревел как маленький ребёнок, просматривая последнюю запись в видео-дневнике своей дочери. Марэй'ва не подошла к нему, чтобы успокоить или поддержать — сердце её чуяло, что поможет это мало, и лучше не лезть. Паркер всё равно отреагирует плохо и из-за душевного состояния просто выгонит её. Перед тем, как тихо прикрыть дверь, чтобы никто иной этого больше не увидел, и покинуть коридор, Марэй'ва услышала, что последней фразой, которую Эдит сказала, была о том, что её самое главное желание, чтобы на Пандоре вновь воцарился мир.              Марэй'ва ни разу не разговаривала с Джеймсом про Эдит, и уж тем более не упоминала, что видела его слезы в тот день. Но с тех пор это знание, особенно в будущем, помогало сдерживать саму себя, когда Джеймс без спроса отключал её от аватара. Поворчит, но быстро успокоится, не сказав вслух то, о чем потом может пожалеть. Доходило то, почему Паркер так поступал, всегда быстро, и беды она избегала вовремя              Марэй'ва, пусть Паркер и настоятельно рекомендовал ей есть медленно, упрямо старалась делать это быстрее, чтобы получить ответы на свои вопросы, которые так терзали юную душу. Но, несмотря на такое упорство, которое она пыталась приложить, движения всё равно получались медленными. Тело было просто не способно действовать быстро, в стремительном темпе. Даже жевать в некоторых моментах было больно, пусть и терпимо, ибо любое движение челюсти отдавало прямиком в голову, заставляя её слабо кружиться. Что уж там — такими подрагивающими, израненными где мелкими, а где крупными шрамами, руками было тяжело даже поднести ложку к губам, чтобы не уронить её содержимое либо на себя, либо на пол. Но Марэй'ва не сдавалась, понимая, что надо, потому пересиливала себя, да и желание насытиться было сильнее боли, которую игнорировать она умела уже давно.              Доела, вероятно, спустя минут десять, которые прошли точно так же, как и все остальные. Джеймс, уже докурив и допив кофе, иногда наблюдал за ней краем глаза, чтобы, если что, вовремя помочь; он понимал, что в любой момент тело может отреагировать не так, как нужно, и Марэй'ва может случайно уронить ту же кружку с водой. Сама Эванетт была максимально рада, что эта барская трапеза закончилась — есть в тишине ей было уже непривычно, из-за чего приходилось прибегать к собственным мыслям, лишь бы хоть как-то отвлечь себя от напряжённой атмосферы. Но в этот раз это получилось плохо — каждая мысль была о том, что происходит за пределами лаборатории, что сейчас творится с её братом и друзьями. Тишина и собственные мысли давили знатно.              — Можешь начинать, спасибо за... — Марэй'ва запнулась. Она не знала, за какой приём пищи благодарить, ибо даже не имела понятия, какое сейчас время суток.              — Ночной перекус, — хмыкнул Джеймс, откатывая поднос ногой в сторону; Марэй'ва, услышав это, лишь слабо вскинула брови вверх, но почему Джеймс не спит, решила не спрашивать. — С Этаном все в порядке. Норм и Флойд уже два дня помогают им, находясь там. Если бы что-то случилось, Флойд оповестил бы меня, поэтому прекрати так смятенно на меня смотреть.              — Два дня? — точно эхом повторила Марэй'ва, чувствуя, как внутри всё замерло. — Они ведут бои второй день?              — То есть, тебя больше смутило это, а не то, что ты валялась без сознания два дня, а не как обычно несколько часов? — Джеймс приподнял густую бровь и усмехнулся, но потом только медленно помотал головой, спрашивая самого себя, чему он удивляется. — Да. Они снова решили напасть на Древо Душ и основательно подготовились к этому. Флойд предполагает, что они отступят не раньше, чем через день.              — День? — Марэй'ва тяжело сглотнула, чувствуя, как пальцы на ладонях начинают сжимать край матраса крепче. — Что говорит Джейк?              — Марэй'ва, у него нет времени разговаривать. Салли не спит уже вторые сутки, пытаясь придумать, как заставить RDA отступить хотя бы на время, чтобы дать клану передохнуть, — Джеймс произнёс это более серьёзно, чем прошлые слова, и сощурил глаза, глядя куда-то в пол. — Псы всё никак не успокоятся.              «О, Эйва, если Джейк не спит уже вторые сутки, значит, остальные тоже, ибо просто не могут оставить его разбираться с этим в одиночку. Тот же Нетейам, вероятно, не покидал его ни на секунду… он даже не в курсе, что из-за усталости он становится менее внимательным, — Марэй'ва судорожно выдохнула, прикрывая веко; в груди разрастался гнев на саму себя. — А я, вместо помощи, торчу здесь».              Марэй'ва не видела смысла задавать уточняющие вопросы — чем быстрее она вернётся обратно, тем легче будет остальным. А там разберётся по делу, спрашивая по рации.              — Подключи меня обратно, — Марэй'ва подняла на Джеймса одновременно стойкий и уверенный, но в то же время усталый и лишённый сил, взгляд; Джейк в ответ посмотрел на неё как на дуру и даже не скрывал такового. — Всего на несколько часов, Джеймс, только чтобы помочь. Потом я вернусь сама и отдохну столько, сколько ты скажешь. Я держу слово, Джеймс, прошу тебя…              — Марэй'ва… — Джеймс, поджав губы, поддался вперёд и, оперевшись локтями о колени, взял ладони Эванетт в свои. Заботливо и по-отцовски, хотя следующие слова, которые он произнёс, с поразительной лёгкостью для них, заставили Марэй'ву ощутить, как язык прижался к небу: — Если я сейчас подключу тебя к аватару, ты впадёшь в кому. Только не знаю, длинную или короткую. Не радужно звучит, да?              Марэй'ва, чтобы не выдать своего собственного ужаса и разочарования, шумно выдохнула сквозь сжатую челюсть; Паркер, может и выглядел достаточно непринуждённо, но, заметив чужую реакцию, сжал ладони крепче, в успокаивающем жесте, как всегда делал, поглаживая их большими пальцами. Усталый мозг Марэй'вы не мог до конца переварить смысл сказанных слов, потому они испугали её меньше, чем должны были. Более того, они не вселили в неё должного ужаса, который, по мнению Паркера, обязан был её остепенить и заставить отдохнуть, без мыслей о том, чтобы идти воевать.              — Джеймс, — подавив дрожь в голосе, начала Марэй'ва. — Когда… то есть... ох, это будет, когда я войду в аватара или когда выйду?              Джеймс не хотел отвечать; Марэй'ва видела, как после этого вопроса он хотел сделать что-нибудь такое, о чём потом пожалеет. Он знал, понимал, что его ответ даст Эванетт зелёный свет, и его раздражало, выводило из себя то, что она вечно ставит близких выше себя. Он как-то пытался объяснить ей, что для них будет намного больше пользы, если Марэй'ва сбалансирует свое состояние и сможет жить с ними, или воевать, во все силы. Марэй'ва, точно маленький, глупый ребёнок, отвечала ему, что всё нормально, и у неё хватит сил спасти и себя, и близких. Джеймс, впрочем, хоть и гневался, но винил не Марэй'ву, а самого себя — он считал, что если бы в свое время дошел до истины раньше, вовремя остановил Роджерсона, то этот ребёнок не испытал бы будущих ужасов, и не получил столько травм. Как физических, так и моральных. Оттого он не мог обижаться на Марэй'ву за то, что та так плевательски относится к себе, даже не задумываясь в полной мере, как это обнуляет всю работу его команды, а так же заботу близких о ней.              Однажды Паркер пытался намекнуть, что такими темпами она сведёт себя в могилу, и тогда Тсе'этан останется один — это помогло, но не надолго, ибо младший Эванетт так не вовремя впал в передрягу, из-за чего Марэй'ва вновь не смогла отдохнуть, ибо пошла выручать его в компании Нетейама. Который, к слову, утверждал, что справится один, а ей нужно отдохнуть. Но Марэй'ва не слушала в этом плане даже его, того, кого слушается всегда. Паркер знал, что она может не прислушиваться к нему, Джейку или Нейтири, но всегда будет выполнять то, что скажет Нетейам. Кроме, конечно, вопросов касательного своего здоровья, как выяснилось.              — После, — Джеймс шумно выдохнул через нос, а Марэй'ва будто обрела второе дыхание и загорелась надеждой, моляще смотря на друга. — Нет, Мария, даже не проси. Не смей, глупое ты создание!.. даже если я верну тебя, твоё тело может отключить тебя само в любой момент, если решится впасть в кому. Это исключено. Мне и так пришлось тебя отключать самому, ибо твое давление упало, и сердце могло остановиться.              — Джеймс, ну прошу тебя, — зелёного цвета глаз Марэй'вы наполнился влагой; она понимала, что раздражает Паркера своим поведением, но не могла, не могла сидеть здесь, зная, что там каждый из её близких может погибнуть в любой момент, абсолютно в любой. — Оно не отключится, я знаю. Не посмеет, пока я не буду уверена, что Этан и остальные в безопасности. Я помогу им, и вернусь, Джеймс… они могут погибнуть…              Джеймс поджал уголки рта, отведя взгляд от Марэй'вы, которая так умоляюще обрушилась на него с просьбами, невольно давя на больное. Он понимал, что на её месте вёл бы себя точно так же. Только ещё хуже, в силу своего характера и возраста. Паркера иногда восхищала эта самоотверженность Эванетт, но продолжала напрягать.              Джеймс понимал, что переубедить её не сможет. Даже если он запрет её в комнате, она найдёт способ выбраться и найти того, кто подключит её к аватару. Черт, со своим упорством она и вовсе может дойти до места бойни в человеческом обличии и на нем же оседлать Поя. Этим Марэй'ва напоминала Паркеру самого себя.              — Ну, пожалуйста, Джеймс… — Марэй'ва не нашла в себе сил удержать руки Джеймса, когда тот неожиданно отпустил её ладони и встал на ноги. — Ты куда?.. Джеймс, ты ведь обещал… обещал моему отцу защищать нас, и ты делаешь это, тебе никто не мешает. Так позволь и мне защитить Этана, как обещала отцу я… почему ты не даёшь мне этого сделать... не уходи, Джеймс!..              Марэй'ва прикусила губу до металлического привкуса, когда Паркер скрылся в коридоре, укатив за собой поднос. Она не понимала, почему так тянется туда, пусть и осознавая, что такая отважность обойдётся ей очень дорого. Но Эванетт не могла ничего с собой поделать — казалось, Эйва сама говорит ей, что она там нужна, что всё будет нормально, главное довериться своему чувству. Такая ситуация уже была однажды, когда Марэй'ву отключили прямо перед боем, но тогда она не рвалась туда так, как сейчас, и даже приняла поражение, упрямо уйдя спать. Сейчас она не могла сделать подобного, точно ощущала, что надо.              Из-за того, что Джеймс ушёл и оставил её одну, видимо, отказываясь отвечать на её просьбы, ей хотелось завыть в голос, но она была способна лишь нервно чесать внутреннюю сторону ладони — привычка, которая всплывала во времена сильного стресса. Ладони охватывал такой зуд, что остановиться иногда было невозможно. Марэй'ва, начиная дышать более рвано, обвела взглядом скудно обставленную комнату, пытаясь понять, что же ей делать. Как ей добраться до туда, куда её зовёт Эйва.              Впрочем, переживания и стресс долго не продлились — их вновь прервал Джеймс, который вернулся без подноса, но со странным пузырьком белой жидкости. Оказавшись перед Марэй'вой, он потряс им, обречённо выдыхая.              — Что это? — тише, чем обычно, спросила Эванетт, переводя на Паркера недоуменный взгляд.              — Альбамортем, — название Марэй'ве ничего не сказало, что Джеймс заметил, потому нехотя объяснил, всё-таки испытывая надежду, что, услышав это, она остепенится и затихнет. — Эту штуку придумали ещё когда создали первых аватаров. Вещь — дикая, и так же стоит. RDA хотели её использовать в целях того, чтобы люди могли провести в телах аватаров больше времени, чем может быть. Первые испытания прошли так себе — все умерли. Второе — все впали в кому и тоже умерли. Третье — опять впали в кому, но вышли из неё спустя месяцы. Четвёртое испытание только планировалось, но провести его не успели, так как людям пришлось покинуть Пандору. Предполагалось, что улучшенный Альбамортем даст плоды в виде того, что человек просто будет пребывать в состоянии долгого сна, но без комы. Когда мы вернулись обратно на Пандору, проект свернули, ибо он стоил бешеных денег, это во-первых, а во-вторых, мои бывшие коллеги придумали что похуже. Что, впрочем, все равно не получилось, как я знаю и уверен в этом. Ибо сознание человека навсегда перенести в мозг аватара может только Эйва. Но не в этом суть, Мария. В нашей лаборатории, ещё до того рокового дня, сохранились три таких штуки, и у Флойда получилось спасти их, когда лабораторию разрушили. Потом он перенёс их сюда, где долгое время изучал вместе с Норманом. Вероятность того, что это будет продолжительный сон с помилованием на пробуждение, равна восьмидесяти семи процентам.              Джеймс прервался и присел на корточки, чтобы заглянуть в лицо Марэй'вы, которая, по мере приближения к концу рассказа, понурила голову, переваривая информацию.              — Я могу его тебе дать, глупый ты ребёнок. Это твой выбор, и я не могу тебя ограничивать, как бы не хотел вправить мозги, которые, о, Эйва, я знаю, что есть, — Марэй'ва, услышав это, еле заметно усмехнулась, поднимая взгляд на Паркера, который говорил чересчур серьёзно, через взгляд показывая, что он не хочет, чтобы та это делала. — Но ты уверена, что попадёшь именно в эти восемьдесят семь процентов? Я не знаю, сколько продлится твой сон после отключения от аватара. Ты сможешь провести в теле на'ви хоть год, ибо человеческое тело будет поддерживать Альбамортем. Но последствия будут невообразимыми, пусть и помягче, чем если ты отправишься без него. День, неделя, две, три, месяц… я не знаю. Так что скажи, глядя мне в глаза, что ты согласна и осознаешь выбор своих действий, за которые будешь отвечать не сейчас, а потом.              Марэй'ва боялась. Она даже не скрывала этого. Однажды Джейк сказал ей, что всегда, чтобы то не было, нужно думать о последствиях, рассматривать все возможные исходы, дабы быть готовым к каждому. Но потом в шутку добавил, что если ты уже начала думать о последствиях, то приняла решение сделать то, что планировала, и колебаться насчёт решений не стоит. Либо делаешь, либо не ноешь. И Марэй'ва, обдумав все возможные варианты развития событий после, помнила слова Оло'эйктана хорошо, и даже очень, не забыв ни слова.              — Попаду, Джеймс, — сглотнула Марэй'ва и глубоко вздохнула, решительно глядя в чужие серые глаза, которые разочарованно, но гордо, закатились. — Не сомневайся. Я ведь ещё то упертое создание.              — Это точно, — хмыкнул Джеймс и, цокнув, поднялся на ноги. — Придушил бы за это. Но боюсь, меня задушат после либо Этан, либо Нетейам.              — Почему именно они? — нахмурила тонкие чёрные брови Марэй'ва, позволяя Джеймсу взять себя на руки, чтобы донести её в операторскую; оба понимали, что на своих двух Марэй'ва до туда дойти не сможет. — То есть… Тсе'этан понятно, но почему именно Нетейам, а не Кири или Ло'ак?              — Между боями несколько раз были перерывы в час-полтора, — непринуждённо пожал плечами Паркер и многозначительно, заметно отойдя от раздражения, улыбнулся, шагая вперёд; он понимал, что уже всё решили и ворчать, дабы хоть что-то исправить, смысла нет. — Каждые десять минут спрашивал у меня по рации, очнулась ты или нет. Я уже хотел сказать, чтобы он эту рацию сожрал и мне больше не звонил.              Марэй'ва, подавив смешок, робко отвела взгляд, чувствуя, как внутри возникает какое-то странное, но приятное чувство, которое последнее время посещало её слишком часто, если дело касалось Нетейама. Было непонятно, почему оно так неожиданно возникает внутри, но каждый раз Эванетт выдавала его застенчивым румянцем на щеках, если была в человеческом теле. Тем более, сейчас её неожиданно стал волновать один вопрос, ибо она вспомнила, что до прихода Ло'ака Нетейам хотел ей что-то сказать — что? Марэй'ва не знала, хотя, может внутренне догадывалась, а продолжать гадания боялась.              — Он предполагал, что налёт скоро закончится и хотел прийти вместе с остальными, проведать тебя, — более осторожно добавил Джеймс, а Марэй'ва дёрнула щекой, утратив былую лёгкую радость. — Я сказал, что не стоит. Но когда-нибудь они придут, Марэй'ва, поэтому… просто прими это, если что, и не пугайся.              По иронии судьбы, считала Эванетт, именно в этот момент проходили мимо небольшого зеркала, расположенного в коридоре — она посмотрела в него бегло, на мгновение, и сразу отвернулась, стараясь не выдать своих эмоций перед Паркером. Толку ей глядеть на себя в зеркало, чтобы что? Увидеть в сотый раз эти шрамы, рассыпанные по всему телу, которые можно было хорошо рассмотреть из-за майки и шорт, или всегда перевязанный левый глаз, который и вовсе отсутствует? Нет, Марэй'ва не хотела, или просто боялась, но не признавалась самой себе. Единственное, что осталось от ранее обычной, но миловидной внешности, это волнистые и длинные чёрные волосы, которые сейчас были собраны в хвост.              — Я учту, Джеймс, — кивнула ему Марэй'ва, когда Паркер, наконец-то, занёс её в операторскую и посадил на стул, чтобы подготовить бак.              Марэй'ва в эти быстрые минуты глянула на соседний, где лежал Этан — её точная копия, только с короткими волосами, без шрамов и с глазом. Но, правда, без одной руки. Вид брата рядом сразу успокоил Марэй'ву, точно как что-то приятное. Показатели его, заметила она, были в норме, а значит пока что всё хорошо, если сейчас он находится на месте боя. Но такое может продлиться недолго, потому она нетерпеливо сжала пальцами собственные колени, игнорируя внимательные взгляды пары связистов, которые следили за их состоянием в операторской. Правда, Джеймс, подготовив бак, вместо того, чтобы положить туда Марэй'ву, отошёл к столу, и через минуту подошёл к ней со шприцом, в котором была белая жидкость.              — Я думала, Альбамортем нужно пить, — Эванетт слабо вскинула брови вверх, пока Джеймс, хмыкнув, стал вводить ей иглу в предплечье.              — Ах, если бы, — вздохнул Джеймс, игнорируя то, как Марэй'ва зажмурила глаза и зашипела, ибо, как оказалось, введённый внутрь Альбамортем сразу начал болеть, будто ей в кровь ввели яд, а не спасение.              — Почему ты сразу не сказал, что она так больно делает? — судорожно выдохнув, с ноткой недовольства спросила Марэй'ва, пытаясь вытерпеть адски-острую боль в руке.              — Чтобы понимала, что штука дерьмовая, — Джеймс язвительно улыбнулся, подхватив Эванетт на руки и уложив её в бак.              — У тебя получилось удивить, — цокнула Марэй'ва, пытаясь расслабиться, когда почувствовала под собой гелий; дальше Джеймс уже не медлил и молча, начиная быстро, с помощью одного из связистов, всё подготавливать. Марэй'ва, наблюдая за этим, спустя несколько минут позвала его, не давая закрыть крышку бака. — Джеймс..              — Чего, Белоснежка? — Джеймс остановил стеклянную крышку на пол пути, глядя прямо на Марэй'ву, которая благодарно ему улыбнулась.              — Спасибо, правда. И прости, что рву столько нервов.              — Выживи, а потом уже будем думать, прощать тебя, или нет, — Паркер подмигнул ей, на что Марэй'ва лишь хмыкнула. — Когда окажешься там, сразу найди рацию и свяжись со мной.. всё, удачи пострелять в дебилов. Проткни как можно больше.              — Kìyevame ulte Eywa ngahu, — кивнула Марэй'ва и, дождавшись, пока крышку закроют, прикрыла глаз.              Дальше она уже испытала привычные ощущения, на которые старалась не обращать внимания, чтобы мысли были чисты. Она справится, и в этом не сомневалась.                                                 Открыв глаза, Марэй'ва, почувствовав дикий прилив сил, точно она отдыхала целый день, сразу присела, обводя взглядом пространство перед собой. Стояла самая настоящая работа — неподалёку лежали раненые на'ви, которым помогали лекари; женщины бегали туда-сюда с мисками и бинтами, ничего не говоря друг другу, точно каждый знал свое дело. Марэй'ва этому не удивлялась: так было всегда, ибо работали они сплоченно. За несколько лет каждый смог запомнить, когда, где и что нужно. Единственно, что было слышно, это приказы Мо'ат, которая, заметила Марэй'ва, сидела в дальнем углу вместе с Норманом и Кири, и перебивающие её голос крики раненых на'ви. Слушать их было больно — сердце сразу пропускало удар, словно Марэй'ва чувствовала невыносимую боль каждого из них. И это заставляло её наполняться яростью ещё больше. О том, что происходило в лаборатории всего каких-то несколько минут назад, она уже не думала, точно этого даже и не было.              Лежала она, как оказалось, в лагере, который, видимо, разбили неподалёку от места боевых действий для того, чтобы на'ви можно было лечить быстрее и шанс выжить был выше. Почему же она лежит именно здесь, стало очевидно сразу — боясь, что на Дерево Дом могут напасть вновь, Нетейам, вероятно, или кто-нибудь другой, чтобы Марэй'ва не пострадала, велел перенести её сюда, где будут находиться остальные. Так, в случае чего, её можно будет подхватить и убежать вместе с ней. К слову, здесь стоял довольно приятный запах лечебных мазей, но его перебивал запах крови, который вызывал тошноту.              — Марэй'ва! — сбоку от неё раздался взволнованный и чересчур испуганный голос Туктерей, которая сразу подползла к ней, крепко обнимая за руку.              Её нахождение в этом месте сразу подтвердило теорию Эванетт о том, почему она именно здесь.              — Тук, милая, что случилось? — Марэй'ва приобняла её одной рукой, нежно поглаживая по коротким волосам. — Где мальчики?              — Марэй'ва, мне страшно... — Тук прижалась к ней ближе, касаясь щекой плеча. — Они все не возвращались уже давно... Кири сказала, что всё нормально, но мне страшно за них…              — Как давно? — более серьёзно спросила Эванетт, игнорируя новые болезненные крики на'ви, которому помогала Мо'ат.              — Несколько часов, — маленькая Тук всхлипнула, и Марэй'ва даже не представляла, что пережил этот ребёнок за эти два дня, почти не видев мать, отца и братьев. — День назад Кири забрала меня и тебя сюда, потому что папа боялся, что Небесные люди могут напасть на дом… Нетейам сказал мне сидеть рядом и охранять тебя, пока он не вернётся. Они сейчас сражаются на банши, ибо Небесные люди подошли почти в плотную…              — О, милая Тук, ты отлично справилась, — Марэй'ва ласково, стараясь не переживать перед ребёнком, поцеловала её в лоб, чтобы хоть немного утешить. — Нетейам обязательно будет гордиться тобой, когда мы с ним придём обратно.              — Правда?.. подожди, я должна охранять тебя, пока он не вернётся!.. ты куда?! — Туктерей вскочила на ноги вслед за Марэй'вой, которая, разрываясь между ней и помощью остальным, подняла с пола одеяло, на котором лежала, и накрыла ими плечи растерянной Тук.              — Tsmuké, ты должна сидеть здесь, поняла? Мне нужно помочь остальным, что бы всё поскорее закончилось, — Марэй'ва, глядя в глаза Тук, которые нервно бегали взглядом по её лицу, положила на её плечи ладони, крепко сжимая их. — Будь сильной девочкой и, если что, иди к бабушке и сестре, поняла? Тейам не будет ругаться, потому что он, вероятно, имел ввиду, чтобы ты охраняла меня, пока я не приду в себя. Но мне нужно идти, чтобы помочь ему.              — Ты не пострадаешь? — Туктерей шмыгнула носом, пока Марэй'ва ласково смахнула слезинку с её щеки, чувствуя, как собственное сердце вновь сжимают в тисках.              — Нет. Главное, чтобы ты и остальные были в порядке, — Марэй'ва нехотя отстранилась от Тук, понимая, что нужно поскорее найти рацию и свой лук со стрелами, которые уже заметила краем глаза в самом далеке. — Жди здесь и не выходи, пока не скажут.              Дождавшись, пока Туктерей кивнет ей и даст обещание, Марэй'ва бросилась к углу, перекидывая ремешок со стрелами через спину и крепко сжимая в левой ладони черно-красный лук. Она даже не удивилась, что его забрали вместе с ней — это была вторая из вещей Марэй'вы, которую она оберегала как зеницу ока. Когда-то его подарил ей Оло'эйктан т'епатанхийского клана, как намёк на то, что она вольна выбрать, где ей жить — среди Небесных людей или на'ви. Марэй'ва выбрала второе и с тех пор стреляла из лука так, как этого хотел бы Вулэ’ук. Повезло, что на него всегда была закреплена рация, которую Марэй'ва, стремительно обходя больных и женщин, закрепляла в ухе и на шее на ходу.              — Марэй'ва!? — раздался удивлённый голос Кири сзади, но времени оборачиваться и объясняться ещё и с ней у Марэй'вы не было. Да и не могла она отвлечь её от помощи Мо'ат, которая, слову, удивилась не меньше и, глядя Эванетт в спину, задумчиво сощурила глаза.              — Всё потом, Кири, потом! — Марэй'ва, проходя мимо столика, где стояли забытые всеми миски с краской, обмакнула по два пальца каждой руки в красный цвет, прямо на ходу, чем чуть не снесла их на пол.              То, что Кири крикнула ей вслед вновь, Марэй'ва уже не услышала, ибо оказалась на улице — было ещё темно, но ощущалось, как природа начинает просыпаться и медленно светать. Это было к лучшему, считала Марэй'ва, шагая вперёд и проводя пальцами по скулам, лбу и носу, а так же по животу, окрашивая их в бордовый цвет, ибо в темноте на'ви и их банши можно было разглядеть по сияющим точкам, особенно в воздухе. Марэй'ва, прикладывая пальцы к горлу, попутно думала о своём раму, чтобы призвать его через их духовную связь. Пой был её названным братом, потому даже сейчас она ощущала, что он где-то рядом, ибо всегда прилетал вместе с раму Тсе'этана.              — Приём, Джеймс, — Марэй'ва, глядя в небо, наконец-то остановилась, ибо вторым ухом услышала рёв Поя сверху.              — Приём, Марэй'ва. Всё в порядке?              — Хуже, чем могло быть, — дернула щекой Эванетт, наблюдая за тем, как Пой, наконец-то, попав в её поля зрения, стремительно летит к ней, сияя жёлтыми точками и белыми полосами в ночи. — Но пока порядок.              — Марэй'ва? — та тяжело вздохнула, услышав в рации ошеломленный голос Нетейама; она на секунду забыла, что разговоры через выбранную волну слышат все. — Ты должна быть в биолаборатории!              — Планы... немного изменились, — Марэй'ва, о, Эйва, чувствовала даже отсюда, как сильно недоволен Тейам, и что потом он будет ругать её сильнее, чем Джейк и Этан, который тоже решился подключиться к разговору.              — Ты с ума сошла, идиотка? — воскликнул он так громко, что пришлось дёрнуть ухом.              — Я всё понимаю, но может обсудим это потом, когда разберёмся с людьми? — чуть ли не рявкнула Марэй'ва, когда поняла, что Ло'ак тоже не хочет оставаться в стороне и вставить два слова. — Джейк, их много?              — Да, — раздался серьёзный, но в то же время истощённый голос Оло'эйктана; — Мы можем их отбить, если уничтожим главный корабль, который стреляет во всех на поражение. Перезагрузка зарядов пять минут. Его охраняют другие, не давая подлететь ближе; он хочет прицелиться в Древо Душ.              — Приняла, скоро буду, — бегло ответив, Марэй'ва, убирая пальцы от шеи и быстро залезая на Поя, который от радости, что она снова с ним, замотал большим чешуйчатым хвостом, слабо улыбнулась ему, проводя ладонью по шее. — Я тоже скучала, золото моё. Давай, не подведи меня.              Пой довольно заурчал, после чего, взмахнув массивными крыльями, стремительно поднялся в небо, начиная лететь к месту бойни. Марэй'ва чувствовала, как радо её появлению это милое, но опасное существо, больше обычного икрана в два раза. Хотя, по сравнению с самым главным раму, которым ранее владел Оло'эйктан огненного клана, он казался совсем малюткой. Но от того не менее свирепым, если чувствовал эмоции Марэй'вы. А они сейчас били через край, делая из неё холодного и опасного бойца, способного, если понадобиться, метко воткнуть стрелу прямо в шею врага.              Сейчас, летя вперёд на раму и подставив лицо ветру, Марэй'ва, пусть и до нужного места лететь было ещё несколько минут, могла услышать звуки оттуда. Не такие громкие, но не предвещающие ничего хорошего; казалось, боевые кличи на'ви или звуки стрельбы слышно по всей Пандоре. А значит, Эйве тоже, а она их не оставит, ни за что.              Постепенно начинало светать, из-за чего яркие звезды и полосы на чешуе Поя уже не светились так ярко, ровно как и на теле Марэй'вы, делая их менее привлекательной мишенью в будущем. Правда, Марэй'ва, вместо того, чтобы представить примерное положение дел на месте, вспомнив, что сейчас Оматикайя вновь защищают свое Древо Душ, случайно напомнила себе о времени, когда Т'епатанхия защищала Вулкан рода — место, где находилась их связь с Эйвой и предками. Это было волшебное, поистине волшебное место, находящееся внутри самого большого, не действующего вулкана. Там росло огромное дерево, корни которого, как рассказывала ей Римтири, доходили до самой магмы планеты, питаясь от неё огнём. Soaiaparul, или Чудо семьи, как называл её огненный клан, имела всегда горящую крону дерева и тёплые корни, ещё одни, которые находились на поверхности и светились оранжево-жёлтым, а так же белыми цветами — именно с ними делали тсахейлу и обращались к Эйве за помощью. Т'епатанхия и раму защищали Чудо семьи до последнего, жертвуя собой, ибо, как выяснилось, её корни, которые доходят до белой магмы, необычайно нужны Небесным людям как ещё одно твёрдое вещество. Но, не имеющие ранее дел с ними, и без поддержки остальных кланов, исход был очевиден.              Марэй'ва и Тсе'этана защищали Чудо семьи вместе с остальными, пусть они и отказались от них. Эванетты сражались до конца, пока не пало всё племя, от которого осталось лишь несколько на'ви, и RDA в конечном итоге не взяли Чудо семьи под свой полный контроль. Битва была проиграна. Клан уничтожен. Но Марэй'ва закат Т'епатанхии уже не увидела — её ранили пулей прямо в грудь и только чудом Эйвы не задев сердце. И с тем же чудом Мо'ат после смогла спасти её и залечить рану, от которой остался рубец, всегда скрытый под бусами. Иногда он болел, чем напоминал о произошедших событиях, больно отдавая в область груди. Но сейчас, вновь отдав ноющей болью, он вызвал не боль, а ярость. Которая заставила Поя лететь быстрее, чтобы успеть. Погибнуть Древу Душ Марэй'ва позволить не могла, как и любой другой из клана Оматикайя. Его они спасут. Обязаны.              Когда Марэй'ва и Пой долетели до места основных событий, солнце Пандоры уже осветило это место, как и местность вокруг них. И то, что Марэй'ва могла разглядеть, по мере окончательного приближения к нему, заставило её свирепо зашипеть, слушая, как Джейк даёт какие-то указания Нейтири, которые та, видимо, сразу выполнила — один из вертолётов ярко взорвался прямо на лету. В небе творилась самая настоящая анархия — банши, уже усталые, но желавшие защитить Древо Душ, быстро летали, теряясь среди себе подобных, пока на'ви на них метко выпускали стрелы и тут же скрывались, пока вертолёты и корабли с помощью пушек не попали в них. Удавалось это не всем — иногда на'ви, иногда икрану, а иногда обоим, из-за чего всё племя яростно восклицало, наполняясь желанием уничтожить Небесных людей сильнее. О, Марэй'ва чувствовала их гнев, их желание отомстить за каждого соплеменника, силу защитить Эйву…              Пой, почувствовав настрой хозяйки, свирепо и громко зарычал, хаотично двинув головой, чем привлёк короткое внимание остальных — икраны опешили лишь на секунду, но, поняв, что раму прилетел с целью помочь им, продолжили битву вместе дальше. Но больше всего внимания Пой привлёк у Небесных людей, которые, увидев такое чудовище, не похожее на икранов, пропустили удар, ибо прилетел второй раму. Пой отличался от раму Тсе'этана немногим, лишь цветом, и обоих Небесные люди опасались: если повадки икранов они знали, то раму — нет. А если и да, то немногие, ибо Марэй'ва и Тсе'этан в свое время хорошо сохранили эту тайну.              Но особый страх они испытали, когда Пой, сложив крылья и влетев в самую гущу под клич Марэй'вы, раскрыл пасть и выдохнул белое пламя прямо в один из вертолётов, что целился в Этана, пролетавшего мимо, и круто полетел вверх, чтобы не коснуться собственного пламени. Вероятно, лётчик даже не успел понять, как боковая стенка его вертолёта расплавилась за секунду и он полетел вниз, продолжая гореть белым пламенем. Огонь раму был намного жарче земного, оттого и более опаснее. И было даже жаль, что среди сотни икранов раму всего пара, хотя в то же время и нет, ибо огонь можно было выпускать лишь убедившись, что икраны и на'ви рядом не пострадают.              — Вовремя ты конечно, tsmuké, — в ушке раздался саркастичный голос Тсе'этана, за которым Марэй'ве сейчас летела следом; казалось, он даже не подозревал об этом, увлечённо смотря куда-то вперёд. — Но тебе не обязательно было прерывать свой отдых, я бы мог справиться и сам…              Марэй'ва ничего не ответила, лишь быстро приподнялась с места, крепко державшись ногами за Поя, за считанные мгновения достала стрелу и, натянув тетиву, запустила её вперёд. Через секунду стрела достигла цели в виде другого лётчика вертолёта, который подобрался к Этану вновь.              Тсе'этан, заметив краем глаза, что вертолет рядом с ним опять полетел вниз, повернулся назад и криво, причём ещё и недовольно, вместо благодарно, улыбнулся сестре. О, видела Эйва, злость на сестру перекрывала ему разум, точно солнце ослепляло глаза.              — Меньше слов, Этан, теряешь внимательность, — сухо ответила ему Марэй'ва, решив оставить семейные разборки на попозже, и повернула раму в сторону, вновь доставая стрелу и метко прицеливаясь прямо на лету. Она редко промахивалась, быв ученицей Вулэ’ука, одного из самых лучших стрелков за всю историю своего клана. Лучше Марэй'вы стреляла только Нейтири, стрела которой только что пролетела прямо над головой Эванетт, и угодила в ещё одного лётчика.              У Марэй'вы были лишь беглые секунды, чтобы окончательно разобраться в обстановке и сориентироваться, как лучше действовать. Вертолётов и кораблей было слишком много; казалось Марэй'ве, даже больше икранов. На её же беглый вопрос, пока она пыталась увернуться от летящих в неё и раму пуль, Нейтири ответила, точно сходя с ума от гнева, что видела Марэй'ва, пролетая мимо, что их было меньше полчаса назад, пока не прилетел огромный корабль. Эванетт видела, что он находился чуть позади всего происходящего, видимо, дожидаясь, пока обычные вертолёты расчистят ему дорогу — несколько раз он пытался облететь бойню, но каждый раз этого не давали сделать на'ви, выступавшие в роли живого щита.              Марэй'ва, вновь встав на ноги, пока Пой стремительно лавировал вниз, вновь открывая широкую пасть, метко попала в движок одного вертолёта, который из-за взрыва полетел вниз и утянул за собой второй; раненая Нинат, которая пыталась скрыться от погони первого, благодарно кивнула Марэй'ве, а после скрылась среди других всадников, чтобы добраться до земли и получить помощь.              Казалось, сейчас появлению огненной на'ви лесные рады особо сильно, чем обычно, но оно и понятно — свежий боец, полный сил и наполненный свирепой яростью, которая убивала каждого из демонов на своём пути. И действительно, Марэй'ва, двигаемая испепеляющим гневом, пуская очередную стрелу, зашипела на пару с Поем, который вновь опалил кого-то белым огнём. Она успевала лишь изредка с кем-то переброситься словами, чтобы либо помочь, либо попросить о помощи. Но и Марэй'ва была живой, отчего несколько раз стрелы угодили в никуда, а её или раму чуть не подбили, когда корабль начинал огонь на поражение — приходилось прятаться за вертолётами и попутно уворачиваться уже от их пушек.              Один раз увернуться не удалось, но не смертельно — пуля прошла по касательной, задев кожу на левом боку. Из неё тут же потекли капли крови, что были слишком хорошо видны на белой коже. Но Марэй'ва, точно не ощущая боли, лишь натянула тетиву вновь, устремляя стрелу в лётчика, и так же быстро пролетела мимо, чтобы потом выдернуть её. За несколько минут бойни стрел осталось всего пять, включая новую, наконечник которой был покрыт кровью.              В этом котле криков, ужасов и крови приходилось думать быстро; иногда решать проблему того, как выжить, приходилось прямо во время соприкосновения с ней.              Марэй'ва, отметив, что вертолётов и кораблей становится все меньше, а главный корабль вновь начал перезарядку, решила убить нескольких зайцев сразу. Это было рискованно, но не настолько, чтобы не сделать этого и не спасти чью-то жизнь. Адреналин бил в голову, а в миксе с яростью сносил голову. Джейк по рации пока молчал, а значит плана, как уничтожить корабль, не было.              — Давай, Пой, ты понял меня, — ласково обратилась к зверюге Марэй'ва, на что тот заурчал. — Сожги их к чёртовой матери.              Произнеся последние слова, Марэй'ва, дождавшись, что Пой окажется над одним из вертолётов достаточно близко, сжала лук крепче, прыгая прямиком на его крышу. Пой, открыв пасть и выпуская белый огонь, точно ночная фурия, полетел прямо. Лётчик заметил Марэй'ву на крыше своего корабля, из-за чего начал двигать вертолёт из стороны в сторону, перестав целиться в одну из на'ви, и пытаясь сбросить другую. Марэй'ва лишь усмехнулась, краем глаза заметив что один из членов экипажа вертолёта рядом открыл дверцу, начиная палить в неё из ружья. Этого она и дожидалась, пусть и была лёгкой мишенью в виде белого пятна на чёрном фоне. Небесный человек решил не прицеливаться, а просто палить на поражение, следуя за Марэй'вой, которая бежала вдоль корабля. И даже не учёл, что с ним играют — его пуля угодила прямо в один из двигателей, заставляя его взорваться, а корабль полететь вниз.              Марэй'ва же, спрыгнув с него и заранее натянув тетиву, выпустила первую стрелу прямо в горло пилота второго корабля; он зашатался и Небесный стрелок, не удержавшись, полетел вместе с Марэй'вой вниз. Но она знала, что её поймают, а вот ему… не повезло — один из икранов разорвал его на части прямо в полете.              — Марэй'ва, я ловлю, — раздался голос Нетейама в ушке, на что та даже не успела ответить — через секунду он уже поймал её и усадил на своего фиолетово-бирюзового икрана спереди. Обзору это не мешало, ибо Марэй'ва была значительно ниже, так как огненные на'ви не отличались высоким ростом.              Пятеро Небесных людей за пол минуты, считая тех двоих, кого только что сжёг Пой, а так же четыре вертолёта. Отлично, учитывая, что Нейтири и Джейк только что уничтожили восемь разом.              — Спасибо, Тейам.... — более расслаблено выдохнула Марэй'ва, позволяя Нетейаму просунуть руки вперёд, чтобы держать и её, и икрана.              Подобную практику поимки налету они практиковали уже полгода, потому Марэй'ва была уверена, что лесной на'ви её поймает, как обычно. Опасно, но эффективно.              — Болит? — впрочем, одну из ладоней Нетейам сначала задержал на её ране, слабо сжимая её, чтобы хоть немного остановить и без того не слишком сильное кровотечение.              — Пройдёт, смотри прямо, — Марэй'ва, одной ладонью держа черно-коричневый лук, а второй накрыв ладонь Салли на своём теле, кивнула головой вперёд; о, она понимала, что, хоть Нетейам и поймал её, спросил, болит ли её рана, в каждом его звуке чувствуется нестерпимое желание её отчитать. — Ты видишь Этана и Ло'ака?              — Да. Тебе не понравится, — Нетейам раздражённо выдохнул, после чего икран резко полетел вверх, пытаясь выбраться из этой бойни.              Сначала Марэй'ва не поняла, но потом, когда картинка перед ней более менее очистилась от кучи икранов и кораблей, она заметила, распахнув глаза шире, что Ло'ак и Этан, прямиком на своих банши, летят в сторону самого большого корабля. Тсе'этан летел чуть спереди, очищая путь белым огнём, а Ло'ак добивал остатки стрелами.              — Этан! Куда вы лезете? — приложив пальцы к шее, разъяренно спросила Марэй'ва, а после резко приподнялась, доставая из-за спины вторую стрелу.              Нетейам сразу же сделал так, чтобы икран летел ровно, придерживая Марэй'ву за ногу — прицелившись, она выпустила её прямо в движок вертолёта, который, заметив приближение Этана и Ло'ака, подобрался к ним сзади.              — Отец не давал приказа лететь туда, — рявкнул парням Нетейам, помогая Марэй'ве усесться обратно и заставляя икрана лететь быстрее. — Разворачивайтесь, там три пушки, а вас только двое.              Марэй'ва повернула голову назад, глядя на Нетейама — выглядел он скверно и очень устало, оттого и стало понятно, почему он перестал сдерживаться. Вероятно, он спал, ровно как и отец, очень давно.              — Ло'ак и Этан, быстро развернулись обратно, сейчас же, — Марэй'ва, услышав, каким тоном произнёс это предложение Джейк, казалось, сама стала меньше в размерах, до того он был приказной и предупредительный. — У них кончается перезагрузка, слышишь, Ло'ак?              Марэй'ва, успев глянуть Нетейаму за спину и увидеть там Джейка в компании ещё нескольких на'ви, повернулась обратно, тяжело сглатывая — все три пушки стали брать парней на мушку.              — У нас есть план, пап, — наконец-то раздался уверенный голос Ло'ака в трубке, а Марэй'ва почувствовала гнев Нетейама на себе — он, уже не контролируя себя, сжал чужую рану сильнее, начиная чуть ли не орать Ло'аку, чтобы они разворачивались, а он их прикроет; Марэй'ва лишь поджала губы, игнорируя боль и зацепив все внимание на том, где сейчас Этан. — Да не ори на меня! Это единственный шанс, пока вертолёты не охраняют корабль, ибо мама их отвела!.. у нас мало времени, лучше подлети с Мэ'ви ближе, чтобы она попала в третью пушку.              — Ты с ума сошёл? — казалось, услышав такое предложение, Нетейам вышел из себя окончательно. — Решил и её заставить рисковать?              — Да черт, Нетейам, быстрее, у нас осталось пол минуты!.. Мэ'ви идеальный стрелок, она попадёт в цель..              — Тейам, давай, — Марэй'ва повернулась к Нетейаму, вновь накрыв его руку своей, и начиная говорить быстрее. — Они уже не успеют отлететь, а Джейк и Нейтири – долететь и помочь. Не поможет даже Последняя тень. У нас больше нет выбора, чтобы они остались целы.              Марэй'ва видела, что Нетейам понимает, что она права, и как тяжело это приходится признавать. Если бы он был там один, без брата и Эванеттов, то не боялся бы лететь прямо под пули, чтобы попасть стрелами в пушки. Но сейчас его пассажиром была Марэй'ва, которую Этан и Ло'ак, вместо того, чтобы заранее всех предупредить и обсудить план, решили действовать сами, собрались задействовать тоже. Глупость младших братьев выводила из себя, Марэй'ва видела это и понимала, но теперь у них выбора нет.              Нетейам не согласился вслух — икран, ощущая его, стал лететь быстрее, и уже через десять секунд остановился прямо под пушками, чтобы Марэй'ва могла прицелиться.              — Мэ'ви, на тебе первая, на Этане вторая и на мне третья, — быстро проговорил Ло'ак и, заметила Марэй'ва, приподнялся, начиная целиться. — Нам нужно обязательно выстрелить в тот момент, когда они начнут собираться стрелять, не раньше.              Марэй'ва не отставала от Ло'ака — руки её не дрожали, но прицелиться в эту маленькую дырочку, которая ещё так далеко, ибо у Нетейама не было возможности подлететь ближе, было сложно. На это потребовалось ещё несколько секунд, которые, казались ей, длились час. Даже звуки сзади в виде тех, что Джейк и Нейтири сбивали самолёты, которые подбирались к детям, слышны не были. Единственное, что Марэй'ва ощущала, это прицел и поддерживающую руку дышащего через раз Нетейама, которую она, не заметив, обвила хвостом.              «Если выживем – удушу обоих, — мрачно подумала Эванетт, задней мыслью пытаясь понять, как можно было так безрассудно поступить и подвергнуть себя опасности. — Два раза».              — Раз... — начал Этан, игнорируя голос Джейка по рации.              Марэй'ва была уверена, что попадёт. Но она не была столь уверена в Ло'аке и Этане. Это казалось игрой в русскую рулетку.              Они не были столь хорошими стрелками, в отличие от неё и Нетейама.              — Два…              Марэй'ва тяжело сглотнула, но не шевельнулась, даже когда заметила яркий огонек, который только-только стал загораться в пушке.              Они уже прицелились в них.              — Три!              Марэй'ва резко отпустила тетиву, не двигаясь ещё пару мгновений и наблюдая за тем, куда летит третья стрела. Во рту от напряжение пересохло. Сначала она даже не поняла, что произошло в течении следующих нескольких секунд. Сначала Эванетт своими глазами увидела один взрыв, в той самой пушке, где была её стрела. За ним, по-очереди, последовали ещё два, точно такие же. И Марэй'ва никогда не думала, что будет испытывать такое облегчение от таких ужасных звуков.              Но радоваться долго не дал Нетейам — он резко усадил её обратно, пока икран круто разворачивался назад, чтобы улететь подальше отсюда. Марэй'ва даже не успела осознать, что происходит, ибо взрывы на трех не закончились — стали слышны ещё несколько, и ещё, оглушая чувствительные уши до звона. Эффект произошёл не такой, какой ожидали Ло'ак и Этан — взорвались не только пушки, а весь корабль, создавая такую взрывную волну, которая понесла от себя даже банши.              — Держись за неё крепче! — Чуть ли не в самое ухо крикнул Марэй'ве Тейам, резко наклоняя её вперёд и прикрывая собой целиком, чтобы обломки, которые стали лететь во все стороны, не попали в неё.              Марэй'ва, зажмурив глаза и вцепившись в ладонь Нетейама и поводья икрана крепче, могла только догадываться, как отчаянно Нетейам пытается вернуть над оглушенной банши контроль. Бедное существо не ожидал такого, оттого испугалось так сильно, что завопило, летя прямиком вниз; но больше всего икран не ожидал, что осколок корабля прилетит прямо в хвост, заставляя начать брыкаться прямо в воздухе.              Марэй'ва поняла, что приземление будет твёрдым, потому, когда они уже долетели до крон деревьев, прижалась к икрану ближе, позволяя Нетейаму лечь на её спину окончательно. Она чувствовала, как он пытается наладить духовную связь с банши, но не может, ибо чувствует всю его боль сам.              Падали больно, особенно икран и Нетейам — их кожу нещадно обдирали ветки, пока Марэй'ве, зажатой между ними, повезло отделаться лишь ранами на ногах.              Но когда до земли осталось несколько метров, банши, точно придя в себя на несколько мгновений, истошно, касаясь этим самого сердца, завопила и попыталась смягчить своим всадникам приземление, принимая последние удары на себя. О, бедное, ни в чем неповинное существо.. оказавшись уже на земле, банши не выдержала и сбросила их с себя на мягкую траву, после чего расправила крылья и взлетела вверх.              — К-куда она?.. — еле откашлявшись, спросила Марэй'ва, слабо жмуря глаза, когда все последствия падения стали отдавать болью по всему телу.              — В лагерь... — хрипло ответил Нетейам, продолжая, крепко обнимая Марэй'ву, буквально вжимать её в себя — так он только что пытался весь удар от падения принять на себя. — Я сказал ей это. Там окажут помощь.              — Пой... проследит, чтобы та добралась живой, не волнуйся, — Марэй'ва сухо сглотнула, понимая, что всё.              Всё закончилось.              Небесные люди вновь проиграли.              Марэй'ва не могла даже нарадоваться — невзирая на собственные ушибы, её горло сдавил страх за то, успели ли отлететь Этан и Ло'ак, не попали ли в них горящие осколки корабля. В порядке ли Нетейам, который сейчас молчал и не двигался так долго, что сердце Марэй'вы пропустило испуганный удар от мысли, что его ранило слишком сильно, и он мог потерять сознание.              Она уже хотела повернуться к нему лицом, осмотреть, но Нетейам её опередил. Он осторожно, будто боясь сделать лишнее движение, выпустил её из свой хватки и отстранился, медленно присев. Нетейам, крепко сжимая челюсти, точно пытаясь тем самым заглушить собственную боль, стал осматривать её на новые раны, делая это первое время молча. В начале Марэй'ва могла найти в себе силы только смотреть на него и слабо хмуриться от его вида — усталое, измученное лицо, но с внимательным и твёрдым взглядом. На лице у него были пятна грязи и крови, видимо, самой Эванетт, ибо ран на лице Нетейама та не заметила. А вот на его теле — да. Можно было увидеть невооружённым взглядом, что руки его покрыты мелкими ранами, а на бинте, которым был перевязан живот, было небольшое пятно крови. Которое медленно становилось всё больше; от ударов открылась рана от прошлой схватки.              — Сильно болит? — Нетейам, не замечая на себе изучающего взгляда, осторожно коснулся той ссадины на боку, которую давеча слишком сильно сжал. — Прости, я не хотел делать больнее...              Марэй'ва, глядя на его лицо вновь, только лишь слабо, измученно улыбнулась. В этом был весь Нетейам — сам весь израненный, ему всё равно нужно убедиться, что остальные в порядке, и успеть принести извинения за собственные ошибки, которые могли иметь последствия.              — Тейам… все в порядке, рана пустяковая, — Марэй'ва, давно выучив своего друга, постаралась убедить его, что она действительно в полном порядке. Ради этого она даже присела, стараясь не подавать виду, что это движение сделало ей больно; Нетейам, смотря на неё слишком обеспокоенно, мог бы заметить даже самую малую перемену в чужом состоянии. — А вот ты – нет.              Марэй'ва осторожно коснулась пальцами чужого бинта, напоминая о ране, которую Нетейам старательно пытался скрыть. И, почувствовав на своём животе, пусть и через бинты, ее пальцы, Салли шумно выдохнул, поднимая на Марэй'ву виноватый взгляд и поджимая уши.              — Прости, я...я должен был остановить их, чтобы этого не произошло, — Нетейам накрыл её ладонь своей, слабо сжимая пальцы. — Я не уследил за ними, опять, и из-за этого они… из-за этого ты пострадала.              — Тейам, прекрати, — Марэй'ва слабо нахмурилась, с лёгкой сердитостью смотря в виноватые глаза Нетейама в ответ. — Ты последний виноват в этом. В том, что Ло'ак и Этан, вместо того, чтобы обсудить план с Джейком заранее, решили полезть под пули и действовать на авось, только их вина. И ничья больше. Особенно... особенно не твоя. Перестань брать ответственность за их действия на себя. Они.. они сами будут отчитываться перед Джейком, и только попробуй защитить их!              Марэй'ва, пусть и волновалась за брата и друга, понимала, что во всём, что случилось, они виноваты сами. Да, она переживала за Этана, да, она в первую очередь вернулась в аватара ради него, но это не освобождало его от ответственности. Если бы они заранее обсудили план с ней и Нетейамом, и оба согласились, тогда да — она была бы солидарна с другом в том, что им, как старшим, нужно взять вину на себя. Но здесь им не оставалось ничего, кроме как помочь, чтобы не стало ещё хуже. И защищать Ло'ака, а уж тем более Этана, как более старшего, чем друг, она не собиралась. Да, их план сработал, но опоздай она и Тейам, не попади кто-то из них троих в цель, последствия были бы плачевными. Вождь мог бы хоронить своих сыновей и подопечных.              — Марэй'ва… — Нетейам не сдавался, видимо, собираясь сейчас убедить её в том, что он, как самый старший, виноват более всех. Эванетт не могла винить его в таком поведении — так случилось, что он часто отчитывался перед отцом за младшего брата, ибо Оло'эйктан с самого детства твердил ему, что, как старший, он должен оберегать младших. За свои ошибки, которые, казалось бы, даже его ошибками и не являются, Нетейам получал сполна.              Но Марэй'ва не была Оло'эйктаном, и уж тем более Джейком Салли.              — Тихо, — Марэй'ва резко приложила палец к губам Нетейама, заставляя его таким способом замолчать, и наклонилась к его лицу своим ближе. И это сработало, ибо Салли, удивлённо глянув сначала на палец на своих губах, слегка смущённо и потеряно перевёл взгляд обратно на глаза Марэй'вы, теперь уже карего цвета. — Не надо, Нетейам. В конце концов... я не Джейк, чтобы передо мной отчитываться. Расслабься, пожалуйста, ты ранен и тебе нужно поскорее помочь. Хотя я уверена, что Джейк понимает, что твоей вины здесь нет. В конце концов... это я попросила тебя подлететь на икране прямо к пушкам.              — Но другого выхода уже не было, — Нетейам, повторяя слова, сказанные самой же Марэй'вой, и, осторожно убирая её ладонь от своего лица, заставил измученную улыбку расцвести на слегка розоватых губах. — Ладно... ладно, Марэй'ва, прости.              — Ещё одно «прости», и я... — Марэй'ва не знала, что она, ибо мысли превратились в кашу; особенно после того, как она осознала, что теперь Нетейам мягко держит обе её ладони и находится слишком близко, очень близко, заставляя и без того неспокойное сердце стучать быстрее.       На секунду повисла тишина — Нетейам вроде и ждал, что скажет Марэй'ва, а вроде и медленно переводил робкий взгляд ниже, отводя их от её глаз, которые продолжали наблюдать за его действиями. Марэй'ва же, что ответить до сих пор не придумала, вновь чувствуя себя слишком юной, маленькой девочкой. Словно это не она сейчас убивала Небесных людей, не щадя ни одного. Марэй'ва, попутно, почему-то, ожидая от Нетейама каких-то действий, даже забыла о ноющей ране в боку, так сильно то самое чувство в груди взяло верх.              — Что? — тихо, чересчур тихо для их положения, на выдохе спросил Нетейам, окончательно опуская взгляд на её губы, пока уголки его собственных слегка потянулись вверх.              Казалось, даже цветы и растения вокруг смутились и отвернулись, точно их об этом попросила сама Эйва. До того она хотела, чтобы произошло то, что она планировала.              — Я... уйду искать Ло'ака и Этана без тебя, — быстро пробурчала Марэй'ва, отворачиваясь и осторожно вырывая свои ладони из мягкой, приятной хватки, чтобы потом подняться на ноги. — Их могло ранить осколками, потому, думаю, нам нужно их найти.              Марэй'ва, шумно выдохнув и стараясь успокоить сердце, чтобы ноги, из-за чувств и ран, дрожали не так сильно, собиралась пойти вперёд, но Нетейам осторожно взял её за запястье, заставляя остановиться.              — Марэй'ва, я... тебе нужно отдохнуть, посиди сначала, — с каким-то странным, сетовавшим на самого себя тоном, произнёс Нетейам, поднимаясь на ноги. — Посиди здесь, а я найду растения, чтобы приложить их к ране. Она так быстрее перестанет кровоточить и делать больно. Идти потом будет легче.              «Говорит мне человек с огромным пятном крови на животе, — мысленно хмыкнула Марэй'ва и развернулась лицом к теперь, почему-то, более поникшему и измученному Нетейаму, тихо выдыхая сквозь приоткрытые губы».              — Вместе, Тейам, — Марэй'ва осторожно стёрла костяшкой пальца с его щеки, разукрашенной в белый, жёлтый и бирюзовый цвета, мазок крови. — Мы оба ранены. Найдём по пути. Не думаю, что нужно сильно спешить, ибо Джейк и Нейтири могли уже добраться до наших братьев, так как Ло'ак и Этан были ближе к взрыву, чем мы.              Нетейам, ещё несколько секунд глядя на неё, поджал губы, натянув на них улыбку, и кивнул. Что слабо смутило Марэй'ву, ибо она ожидала, что он вновь начнёт настаивать на том, чтобы она посидела здесь и отдохнула.              — Да… ты права. Пойдём?.. — тихо уточнил Нетейам, на что Марэй'ва слегка застенчиво кивнула и сразу отвернулась, начиная медленно шагать вперёд.              Первое время шли молча. Марэй'ва, шедшая немного впереди Нетейама, пыталась осознать в голове то, что они только что пережили. Это было достаточно сложно, ибо мозг, измученный быстрыми мыслями во время сражения, не хотел признавать, что они только что чуть не оказались на волоске от смерти, и спаслись только лишь по желанию самой Эйвы. На этом фоне она стала терзать себя мыслями по типу тех, что могло бы быть, если не то или то; плохая привычка, от которой было тяжело избавиться, ибо она делала состояние намного хуже. Они проедали последние живые нервы точно мухи, заставляя Марэй'ву иногда останавливаться на пути, чтобы перевести дух.              Помимо выше упомянутого, идти без остановок было тяжело — тело болело похуже, чем когда Марэй'ва проснулась в биолаборатории. Особенно сильно отдавала рана, которая казалась пустяковой — из-за падения она стала шире и продолжала кровоточить до сих, пусть и мало. Марэй'ва даже не могла приложить к ней ладонь, чтобы хоть как-то снизить боль — Нетейам, шедший, как обычно, позади и контролирующий одновременно и обстановку вокруг, и чужое состояние, обязательно бы это заметил. Тогда привалы были бы дольше, чего Марэй'ва, начиная переживать за брата и Ло'ака сильнее, допустить не могла. В начале пути Марэй'ва пыталась несколько раз связаться с ними по рации, но, как оказалось, и у неё, и у Нетейама она работать перестала, превратившись в кусок бесполезно металла. Из-за этого шли долго, даже очень, и солнце Пандоры уже успело засиять ярче, освещая им путь через ветки и листья деревьев. Природа стала просыпаться, но делала это так, будто притворялась, что спала — вероятно, до солнца её могли разбудить звуки сражения. По пути Марэй'ва и Нетейам несколько раз натыкались на довольно большие куски корабля, из-за чего их приходилось обходить, чтобы помимо прочего не обжечься от их огня. Марэй'ву огонь не страшил, а вот Нетейама он мог ранить.              Казалось, только утешенная, избавленная от переживаний и страха душа наполнилась ими вновь. Марэй'ва, как бы не хотела это признавать, но понять, почему это происходит, не могла. Просто необъяснимо почувствовался леденящий холод, что было удивительным, ибо погода на Пандоре не меняется, и в этой части леса никогда холодно не было. Из-за этого кончики ушей стояли востро до сих пор, прислушиваясь к каждому звуку в округе; держать хвост в узде было сложнее — от страха им хотелось то мотать из стороны в сторону, то обнять им себя или кого-то. Марэй'ва не могла найти причину таких чувств, просто в один момент стало как-то некомфортно, точно за ней кто-то следил. Да, позади неё все это время шёл Нетейам, но он смотрел в её спину и до этого, а тогда подобных ощущений не было. Эти чувства в середине груди были сравнимы с теми, что Марэй'ва испытала в лаборатории, когда пыталась уговорить Джеймса подключить её к аватару. Но сейчас они ощущались сильнее.              Впервые Марэй'ва, после подобной битвы, ощутила, как сильно ей хочется поговорить с кем-то. Не важно о чем, главное услышать чей-то голос, который будет приятен вдвойне, если он принадлежит близкому человеку. Лесная тишина, ранее всегда манящая, которая иногда прерывалась на забавные звуки растений или животных, теперь была не приятна. Она давила, а каждый звук заставлял сердце ёкать, точно на неё готовы напасть в любой момент. Сердце этого и ожидало, из-за чего Марэй'ве, пережив за одно утро столько всего, это не нравилось, от него хотелось поскорее избавиться.              Марэй'ва очень хотела, чтобы Нетейам что-то начал говорить, но просить об этом постеснялась, особенно осознавая, что тот ранен в живот и лишние вдохи и выдохи будут отдавать болью. Но, о, Эйва, как же она хотела услышать его. Пусть и совсем немного. Это чувство было сравнимо с тем, что она испытала несколько минут назад вновь. Вероятно, будь на месте молчаливого Нетейама Тсе'этан или Кири, то Марэй'ва из-за их монологов стала бы жалеть, что была в состоянии слушать это. Ло'ак, знала она, первое время молчал бы, как брат, но потом постепенно разговорился, если бы Марэй'ва дала ему начать. Но Нетейам был другим, потому болтал много редко, особенно после таких боев. Обычно, после них он имел привычку обдумать все ещё раз, найти слабые стороны обеих сторон, и в конце концов прийти к выводу, что он мог постараться лучше. И сейчас, была уверена Марэй'ва, он, несмотря на её слова, продолжает вновь корить себя, что вовремя не присмотрел за братом и другом. От того он ещё более молчаливый, ибо всё думает, и думает. Нетейам даже шёл не так, как обычно — стойко, не взирая на боль, но слишком позади, что Марэй'ве, дабы увидеть его, нужно будет обернуться сильнее.              Из-за этого Марэй'ва всё никак не могла решиться начать разговор, который так хотела. Она даже готова была побороть себя и вести диалог в одиночку, а от Нетейама ожидать лишь кивки и сухие короткие ответы. Хотелось спросить его о том, что происходило все эти два дня, пока её не было, откуда у него рана на животе, и на сколько она серьёзна; хотелось спросить, в порядке ли он, или как обычно пытается выставить, что да, хотя сам идёт через силу. Было огромное желание разобраться в том, почему Небесные люди вновь напали на Древо Душ, ибо в прошлый раз, рассказывал Джейк, их уничтожили и показали, что за священное место на'ви умрут. Ей хотелось узнать, в порядке ли всё это время были Этан и Ло'ак, ибо, не смотря на то, что Джеймс говорил, что да, она знала, что он мог подоврать, чтобы та не ринулась мстить за них. Черт, хорошо ли чувствует себя Оло'эйктан, по голосу которого можно было подумать, что от истощения он скоро отрубится? А Нейтири? Не ранила ли она себе ничего, пока с таким кличем запускала стрелы в Небесных людей? О, Эйва, Марэй'ве хотелось даже спросить, что хотел сказать ей Нетейам тогда, на озере, пока их не прервал Ло'ак. Но она не знала, как начать, ибо утратила всё спокойствие и уверенность характера ещё на несколько часов, пока адреналин не перестанет бить в голову окончательно, а разум не примет то, что произошло.              Марэй'ва то открывала, то закрывала рот, ибо каждый раз вроде и придумывала, с чего начать разговор, а вроде на самом деле чушь несусветная. Казалось, даже Древесные духи, которые иногда пролетали мимо них, смеялись, наблюдая за ней, и сразу прятались за растениями. Такая вот триада продолжалась на протяжении пяти минут, ровно до тех пор, пока Марэй'ва не поправила ремешок на груди и не замерла, осознав, что её руки пусты.              «О, Эйва, ну почему твоё приёмное дитя такое глупое? — сетуя на саму себя, подумала Марэй'ва, опуская взгляд на свои пустые руки, перепачканные в крови, и вспоминая, куда кинула лук, пока падала. Это произошло в самый последний момент, за пару секунд до того, как икран Нетейама скинул их на траву — она откинула лук в сторону, чтобы он не пострадал от того, что банши или на'ви упадут на него. Стрелам, которые были за спиной в ремешке, повезло, ибо они были прижаты к Марэй'ве корпусом Нетейама. Но от того факта, что она по глупости забыла свою самую драгоценную вещь там, пройдя уже столько пути, доводил чуть ли не до слез. Теперь придётся возвращаться, и одной, ибо Нетейам должен найти Этана и Ло’ака, а так же получить помощь от Тса'хик или Норма. — Как я могла забыть? Я же хотела встать и сразу поднять его!.. ах, глупое ты создание. Второй раз за четыре дня ты что-то теряешь… как на Земле говорили?.. Бог любит троицу?.. надеюсь, что не Эйва».              Марэй'ва, раздраженно ворча единственно на саму себя, виновато повернулась к Нетейаму, который всё это время стоял сзади, и поджала уши.              — Тейам, мне нужно вернуться. Я забыла забрать лук, ты… — Марэй'ва запнулась, подняв уши вверх, ибо увидела, что Нетейам спокойно, слегка недоуменно глядя на неё, нёс лук на плече. — Когда… когда ты забрал его?              — Когда ты пошла вперёд. Я думал, тебе просто тяжело его нести, поэтому не забираешь его, — Нетейам, чуть подумав, снял лук с плеча и, подойдя к подруге ближе, отдал его.              — Тейам… я так благодарна тебе, — шумно выдохнула Марэй'ва, сжимая возвращенную вещь в ладони. — Ты уже второй раз возвращаешь мне дорогую вещь. Прости... прости что так невнимательно себя веду последнее время.              Нетейам, впрочем, ничего ей не ответил, продолжая смотреть на неё и точно о чем-то думая, чего Марэй'ва, усталая от боев, уже не заметила. Потому решила, что тут не помогут даже извинения, ибо она приносит слишком много хлопот тому, кому нужно серьёзно отдохнуть. Марэй'ва от стыда даже отвела взгляд, прижав уши к волосам.              — Пойдём?.. твоя рана на животе открылась сильнее, тебе нужна помощь мамы, — Марэй'ва, произнеся это тише, чем ранее, поджала губы, чтобы потом развернуться и быстро пойти дальше. Они итак потеряли слишком много времени из-за её остановок, и ей было плевать, что время сейчас мирное, и спешить, из-за страха быть простреленным, уже на надо.              — Марэй'ва… подожди, — Эванетт, услышав это, испытала лёгкое дежавю, но остановилась, впрочем, не поворачиваясь — Нетейам обошёл её сам и, встав напротив, положил ладони на её плечи, слабо, боясь причинить боль, сжимая их. — Как ты могла вернуться в аватара обратно?              Марэй'ва, услышав такой вопрос, перевела растерянный взгляд на его лицо, отмечая, как сильно Нетейам смятён, а особенно обеспокоен тем фактом, что она вернулась так рано.              — Джеймс сказал, что тебе нужно будет провести в теле человека минимум четыре дня, — продолжил Нетейам, пока Марэй'ва бегала взглядом по его лицу, не отвечая; он неосознанно сжал ее плечи сильнее, точно желая получить ответ на свой вопрос. — Ты понимаешь, что когда ты вернёшься обратно, то попадёшь в кому? Разве это стоит того, Марэй'ва? Как Джеймс согласился вернуть тебя?              — Нетейам... — Марэй'ва отчаянно улыбнулась, пытаясь вывезти ситуацию. — Всё будет в порядке, я не слягу в кому, просто... просто полежу подольше, чем обычно…              — Нет, Марэй'ва! — более громко сказал Нетейам, заметно раздражаясь. Эванетт ожидала подобного, потому не останавливала друга, лишь вздрогнула, когда на неё прикрикнули. Нетейам, обычно, всегда чуткий и мягкий с ней, из-за произошедших событий утратил самообладание. — Ты знаешь, как я... как мы испугались за тебя, когда ты упала? Мы действительно думали, что ты могла умереть, пока бабушка не успокоила нас, сказав, что тебя просто отключили от аватара. Марэй'ва… в тот момент я действительно испугался за тебя. Ну почему, почему ты такая упрямая? Почему ты не слушаешь меня? Я же говорил, что тебе нужно отдохнуть, посмотри, куда это привело. Прекрати вести себя как hí'i 'evi,Марэй'ва!              Нетейам был зол, Марэй'ва чувствовала это, — он тяжело дышал, внимательно вглядываясь в её лицо, позади себя мотал хвостом из стороны в сторону. Обычно, так он вёл себя только тогда, когда отчитывал брата или Тсе'этана, но перед Марэй'вой подобное поведение он позволял себе редко. Это её, честно сказать, на секунду даже напугало, но осознание, что Нетейам прав в том, что она своим безрассудством заставила близких волноваться, а себя чуть не угробила, защищаться ей не давало. Эванетт лишь молча, точно маленький провинившийся ребёнок, слушала, как Нетейам отчитывает её, и обнимала себя за ногу хвостом, будто он мог защитить её.              — Слушай... всё будет в порядке, правда. Джеймс... — Марэй'ва не хотела и даже боялась признаться разгоряченному Нетейаму в том, что согласилась вколоть в себя Альбамортем. — Он сделал так, чтобы я могла вернуться обратно, и отключать меня не понадобится, я вернусь через неделю-две сама…              — Нет, Марэй'ва, — Нетейам предупреждающе посмотрел ей прямо в глаза, сведя брови к переносице. — Как только бабушка залечит твои раны здесь, я отпрошусь у отца и мы вместе полетим в лабораторию, чтобы Джеймс отключил тебя обратно и ты провела в спокойном состоянии неделю.              Марэй'ва могла принять, что её отчитывают, но ей не нравилось, что за неё принимают решения, пусть даже это и благоразумный Нетейам. В конце концов, в первую очередь она сделала это ради него и остальных! Чтобы помочь, ибо даже сама Эйва звала её!.. это неожиданно вывело её из себя в ответ, из-за чего она перевела взгляд с ананасового дерева рядом прямо на лесного на'ви, смиряя его оскорбленным взглядом. Марэй'ва дёрнула щекой, чтобы поначалу не сказать Нетейаму то, о чем подумала первым — что она, черт возьми, не его младшая сестра, чтобы её можно было вот так отчитывать, что она вольное существо и никак не связана с ним кровными узами, чтобы он пекся о ней так, что даже принимал за неё решения. Марэй'ва могла понять, если бы это был Джейк, Оло'эйктан клана, но не он. В конце концов, у неё есть своя голова на плечах, пусть и усталая. Эванетт потеряла глаз, а не способность принимать решения самой.              Марэй'ва, глубоко вздохнув, дабы успокоиться и не сорваться, ибо всё-таки понимала, что Нетейам дорог ей и ранить его словами не хочется, собиралась сказать ему помягче, что всё действительно в порядке, и так волноваться о ней, с его ранами, не стоит. Марэй'ва после, чтобы разгладить напряжение, возникшее между ними так не кстати, хотела просто свести тему, надеясь, что Нетейам, как разумный юноша, примет этот ход игры, зная Марэй'ву достаточно. Но неожиданные звуки из леса, слишком сильно напоминающие чей-то смех, не дали сделать Марэй'ве ни первого, ни второго.              — Тихо, — Марэй'ва вновь приложила палец к губам Салли, чтобы тот прекратил отчитывать её, и замерла, на некоторое время перестав дышать. — Слышишь?              Сначала Нетейам её не понял — но после быстро среагировал, поняв, что просто так Марэй'ва прерывать бы его не стала. Потому он приподнял кончики ушей, прислушиваясь к достаточно далёким звукам позади себя. А когда чей-то смех стал слышен вновь, Нетейам настороженно переглянулся с Марэй’вой, которая медленно убрала палец от его мягких губ. Ни Эванетт, ни Салли, не понимали, кому принадлежит этот смех. Да, это мог быть на'ви, с которым они редко общались, но, казалось, всё тело подсказывало, что это не так. Что это может быть Небесный человек, который ничего хорошего им не принесет; смех был слишком злорадным и самодовольным. Но больше всего оба напряглись, расширив зрачки, когда услышали еще один смех, принадлежавший женщине, а после него свирепый голос — смутно знакомый обоим, но из-за того, что они далеко, понять, кому именно он принадлежит, было сложно.              — Марэй'ва, двигайся за мной, — тихо шепнул ей Нетейам, позабывший напрочь о их начавшейся ссоре, и развернулся, по привычке выставляя руку чуть в бок, чтобы, если что, пуля попала в неё, а не в Эванетт.              Марэй'ва ничего не ответила, лишь сжала древесину в руке крепче, начиная бесшумно и быстро следовать за Нетейамом, который выбирал путь осторожный, чтобы их было сложно заметить даже с флангов и взять на прицел. Вероятно, они бы не полезли в ту сторону, если бы не знали, что там могут находиться Ло'ак и Этан. Если бы не этот факт, Нетейам точно бы развернулся и пошёл в обход, чтобы не принести неприятностей отцу или не подвергать Марэй'ву лишнему риску. Зная своих младших братьев, оба на'ви были уверены, что с их удачей они могут быть в самом центре событий.              И ни Марэй'ва, ни Нетейам не удивились, когда по мере приближения услышали язвительный голос Этана, который послал кого-то на три буквы, чем вызвал новую волну задорного смеха нескольких существ. На такой факт Нетейам и Марэй'ва лишь мрачно переглянулись, сохраняя убийственное спокойствие, чтобы быть во все оба. Марэй'ва лишь сжала свой лук крепче, надеясь, что от злости на брата и страха за него, его не сломает.              Марэй'ва остановилась лишь тогда, когда Нетейам, найдя укрытие, с которого можно будет иметь обзор, в виде куста с белыми листьями, не дал ей пройти дальше с помощью вытянутой руки и заставил присесть на корточки. Оба, тихо притаившись, стали наблюдать сквозь листья за тем, что происходит в нескольких метрах от них; повезло, что куст, в котором они укрылись от чужих глаз, находился на небольшом склоне, делая обзор лучше.              Но, приглядевшись и увидев всю картину, Марэй'ва даже растерялась — Этана и Ло'ака держали на'ви. Но какие-то странные, по крайней мере их одежда, бронежилеты и оружие, точно они бойцы RDA. Тем более, они разговаривали на чистом английском, без какого-либо акцента. Нетейам рядом с ней тоже ничего не понял, кроме одного — Тсе'этан и Ло'ак попали в очередную передрягу, и спасти их будет сложнее, чем давеча. Марэй'ву это заставляло волноваться — из оружия, как она считала, у них только её лук и две, две стрелы. А на'ви, собравшихся в том месте, Марэй'ва насчитала пять.              «Если мы спасём их, я сверну шею обоим, — Марэй'ва, наблюдая за тем, как Ло'ак зачем-то показал одному из на'ви с ружьем средние пальцы, оскалилась, сощурив глаза, и даже перешла на земные маты: — Ох, блять… второй раз за час. Второй!»              — Думаешь, Салли где-то рядом? — подавив вспышку смеха из-за действий Ло'ака, произнесла женщина на'ви, оглядываясь вокруг и держа в руке массивное ружье.              Марэй'ва кинула беглый взгляд на Нетейама, почувствовав ладонью, которую держала на его спине, как его мышцы напряглись при упоминании, вероятно, Джейка.              — Куда он денется, Уокер, — хмыкнул рослый на'ви с коротко остриженными волосами, — вот этими маленькими его и поймаем. Как и миссис Салли. Нужно подождать…              Ло'ак, услышав, что на'ви говорит про его мать, тотчас зашипел на него, за что получил удар по голове от того, кто держал его за спиной за волосы; Марэй'ва, увидев это, сжала кулак одной ладони и переместила вторую со спины Нетейама на плечо, крепко сжимая его, ибо почувствовала порыв друга кинуться вперёд.              — Как скажешь, Куоритч, — хмыкнула Уокер, прищурившись и направив взгляд на Тсе'этана, — а это, я так понимаю, Эванетт…да, Браун?              — Он самый, — усмехнулся на'ви, державший Этана, а после язвительно добавил, точно пытался вывести его на эмоции, — только младший.              Марэй'ва, услышав их слова, ощутила, как сильно стало биться сердце, а рубец от пули неприятно заныл, напоминая о себе. Во рту пересохло.              «Откуда… откуда они нас знают? — Марэй'ва растерянно забегала по лицам на'ви взглядом, предполагая, что знает их, но нет; они были совершенно ей незнакомыми, да и огненных на'ви среди них не было. Но, опустив взгляд на их руки, она тяжело сглотнула и потрясла Нетейама за плечо, привлекая к себе внимание. — О, Эйва… они что...»              Когда Нетейам повернул к ней голову и взглядом спросил, что случилось, Марэй'ва без слов показала ему свою руку, намекая на то, что эти на'ви имеют по пять пальцев. А это значило одно — аватары. По крайней мере, других способов стать на'ви, она не знала. Нетейам, сразу поняв, что имеет ввиду Марэй'ва, оскалился, а после начал двигать губами, будто говорил что-то без звука. Но Марэй'ва понимала его — Джейк год назад научил их читать по губам, чтобы было легче не выдать себя.              — Марэй'ва, я знаю одного из них.              — Откуда? — Эванетт нахмурилась, краем глаза продолжая наблюдать за действиями на поляне.              — Один из них — Майлз Куоритч. С ним сражался мой отец, Марэй'ва…              — Нет… нет, Нетейам, ты ошибаешься, — Марэй'ва медленно помотала головой, сглатывая. — Твоя мать убила его. Джейк рассказывал мне...              — Это я и не понимаю, Марэй'ва!.. как это возможно?              Марэй'ва, впрочем, ему ничего не ответила, ибо была уже не в состоянии думать, переведя взгляд обратно. Как человек, который умер, мог вернуться спустя такое долгое время и быть на'ви? Если он умер, значит, у его аватара нет оператора? Марэй'ва, как и Нетейам, не понимали ничего — то, что они видели, не укладывалось в голове. Тем более, однажды они видели скелет Куоритча со стрелой Нейтири возле заброшенного мобильного блока. У Марэй'вы впервые не было ни единой мысли, как это могло произойти. Даже Джеймс, вероятно, не дал бы ей ответ.              Но от мыслей её отвлек звук, заставляя вновь нацелить всё внимание на недоаватаров — о том, как такое возможно, они будут думать позже. Сейчас было важнее спасти из их лап Тсе'этана и Ло'ака. Но у Марэй'вы, как сделать это, понятия не было, ровно до тех пор, пока на поляне неожиданно не объявился Джейк в компании двух соплеменников. Нейтири среди них не было.              — Папа! — воскликнул Ло'ак и поддался вперёд, но потом сразу болезненно зашипел, когда на'ви потянул его за волосы обратно.              — Тише-тише, — усмехнулся он, смотря впритык на Джейка, который замер на месте, растерявшись не меньше Нетейама и Марэй'вы только что.              О, Эванетт видела тот ужас на лице Оло'эйктана, когда помимо того, что он заметил, что его сын и подопечный в заложниках, он услышал голос Куоритча, который насмешливо поприветствовал его, наставив ружье. Джейк от шока даже не поднял руки, чтобы показать, что он не будет ничего делать. Было заметно, что почти всех на'ви на этой поляне он знал лично — мог распознать в лицах каждого черты их человеческого. Это было то, чего Салли ожидал меньше всего, и ошеломленную растерянность отца заметил даже Нетейам.              Всем сразу стало очевидно, что Куоритч будет шантажировать Джейка Ло'аком и Тсе'этаном. И это наводило ледяной ужас в душу Марэй'вы, которая так судорожно пыталась придумать варианты спасения без потерь, что даже пропустила половину диалога Оло'эйктана и Майлза.              — Давай, Джейк, идём с нами и я отпущу этих двух к мамочке… как там миссис Салли, кстати? У нас с ней есть свои незаконченные тёрки…              — Не тронь их. Тебе нужен я, — при упоминании жены Джейк изменился в лице: встревоженность ушла, оставив на своём месте лишь желание защитить семью. — Отпусти Этана и Ло'ака.              — Оружие на землю, вождь, — усмехнулся Куоритч, а после кивнул головой вниз, намекая, чтобы Джейк и на'ви позади него сложили луки и ружья под его контролем.       Марэй'ва, поджав губы, резко перевела взгляд с Оло'эйктана на Нетейама, который неожиданно встрепенулся и собрался куда-то уйти. Марэй'ва смятенно остановила его за локоть, заставляя посмотреть на себя.              — Куда ты?              — Я должен им помочь. Нам нужно спасти обоих. Сиди здесь и не лезь туда. Мы разберёмся.              — У тебя даже нет оружия, как ты собрался помогать!? — чуть ли не рявкнула Марэй'ва, понимая, что Нетейам идёт на верную смерть, потому протянула ему свой лук. — Возьми, стрел мало, но хватит.              Впрочем, Нетейам дар не принял, и, потянув руку за спину, достал оттуда кинжал, который когда-то подарил ему отец.              — Оставь лук и стрелы при себе, чтобы защититься в случае чего. Сиди здесь, я быстро, — Нетейам, ласково проведя тыльной стороной ладони по щеке Марэй'вы, ответить ей уже не дал и быстро скрылся среди веток, осторожно обходя их, чтобы не создать шум.              От беспомощности хотелось завыть в голос, но Марэй'ва лишь плотно сжала губы, игнорируя боль в груди, которая загорелась ярче, стараясь привлечь внимание. Но оно было нацелено лишь на поляну, где Джейк уже сложил ружье на траву, и медленно приподнимался обратно на ноги, держа ладони поднятыми.              — Джейк, не надо! — воскликнул Тсе'этан, понимая, что вождь действительно собрался сдаться, чтобы его и Ло'ака отпустили. Но потом он все равно замолк, когда Браун сзади угрожающе дёрнул его за косу.              «Нет, Нетейам даже при желании не сможет помочь, — Марэй'ва начала оглядываться по сторонам, в надежде, что где-то здесь могла затаиться Нейтири, которая уже прицелилась, но нет — вокруг лишь деревья, окружившие поляну. — Черт, он не отпустит их, даже если Джейк сдастся ему!.. о, если бы только Нейтири была здесь, мы могли бы вместе выстрелить в тех, кто держит Ло'ака и Тсе'этана. — Марэй'ве было очевидно, что если она выстрелит в одного, то второй сразу убьёт другого. Этот вариант рассматривать было нельзя, ибо должны выжить оба, чего бы это не стоило. — М-м, было бы у меня ружье, я бы одним выстрелом убила двоих, но у меня.. только две стрелы.. две… точно!»              Марэй'ва, словно до неё снизошло озарение, посланное самой Эйвой, быстро огляделась по сторонам, выбирая дерево, откуда будет лучше стрелять. Из этих кустов прицел был плохим, да и наконечники стрел могли зацепиться за листья и поменять траекторию полёта, что в нынешних реалиях было рискованно, Марэй'ва знала это. И, точно Мать помогла ей в выборе — Эванетт заметила белый Древесный дух, который сел на одну из веток дерева неподалёку, сразу привлекая к нему внимание. И Марэй'ва, сжав лук крепче, бесшумно устремилась туда, понимая, что времени в обрез.              Стрелять двумя стрелами одновременно было тяжело. Попадание в нужные цели было практически невозможным; для этого требовалось самое настоящее мастерство и сосредоточенность. Нужно было выбрать верное положение стрел, почти не двигаться и поставить лук так, чтобы обе стрелы после достигли нужной цели. Даже дышать в этот момент можно было через раз, нельзя ни на что отвлекаться — Вулэ’ук рассказывал это Марэй'ве на каждой тренировке по стрельбе. Он ругал её даже за малейший вздох, когда Марэй'ва целилась сразу в две цели. Т'епатанхийский Оло'эйктан был суровым и требовательным наставником, который требовал от подопечных идеальности во всем. От Марэй'вы, как кандидатки на вхождение в его клан и на роль супруги его сына, он требовал в два раза больше, отчего однажды не давал ей уйти спать, пока та не попадёт двумя стрелами одновременно в нужные цели. Тогда Марэй'ва долго и очень сильно бранила наставника в мыслях, считая, что ей хватит мастерства в виде обычной стрельбы. Сейчас же, карабкаясь на дерево, Марэй'ва могла лишь молиться, чтобы душа Оло'эйктана обрела покой.              Оказавшись на ветке и присев на корточки чуть боком, Марэй'ва сразу отметила идеальный обзор отсюда — она видела, как Джейк уже поднялся на ноги, что-то спрашивая у Куоритча, а аватары, державшие Тсе'этана и Ло'ка не прикрывают друг друга собой, но находятся достаточно близко, чтобы одна из стрел пролетела мимо первого, и достигла головы второго. Отсюда можно было заметить даже то, как Нетейам, притаившись сбоку от Уокер, чего-то выжидал, точно хищник, собирающийся убить жертву. Но Марэй'ва не могла ему позволить сделать этого, ибо ей было нужно, чтобы аватары не двигались даже на миллиметр, дабы не сбить её прицел. Потому, достав две стрелы разом и медленно натянув тетиву сильнее, чем обычно, Марэй'ва, чтобы привлечь внимание Джейка и Нетейама, начала свистеть, точно какая-то птичка, пролетевшая мимо.              Куоритч и его соратники на это внимания не обратили, да и лесные на'ви казалось, тоже — но Эванетт знала, что они услышали и поняли её, ибо она насвистела выученный всеми звук, который можно было распознать среди прочих. Джейк даже не подал виду, что услышал это, но совсем немного сбавил скорость, начиная идти в сторону Куоритча медленнее, и неожиданно спросил его о том, как он смог выжить, заранее привлекая всё внимание противников к себе.              Марэй'ва времени не теряла — начиная медленно и спокойно дышать, чтобы сначала утихомирить собственное сердцебиение, она, чуть сощурив карие глаза, начала прицеливаться и выбирать, как лучше направить стрелы, дабы они точно попали туда, куда надо. Успокоить сердце в этой ситуации было сложно, но Марэй'ва не могла иначе, ибо ей нельзя было делать лишнее движение, которое обойдётся ей слишком дорого. Эванетт, вспоминая все наставления Вулэ’ука и испытывая такое яростное желание защитить брата и друга, наконец-то, смогла настроить нужный прицел и замерла в одном положении, чтобы даже хвост не смел дёргаться.              Она знала, что попадёт, была уверена, иначе бы Эйва не помогла ей. Она не спасла их, ибо слишком сильно преисполнилась трусливым страхом, чтобы не дрогнуть, когда отпускала тетиву. Тогда у неё не получилось, но сейчас получится. Теперь она была другой. Ло'ака и Тсе'этана она защитит. Главное успеть, пока Джейк не дошёл до Куоритча. У неё была одна попытка. Но Марэй'ва сможет, осталось лишь не сбить прицел и настроиться…              — Мария, опусти стрелочки, ты у меня на мушке…              Внутри все упало.              «Этот голос... — панически подумала Марэй'ва, чувствуя, как язык прижался к нёбу, а зрачки ошеломленно расширились.— Нет, нет... нет, этого не может быть...»              Перед глазами, казалось, за одно мгновение пронеслось прошлое — как Роджерсон морально насиловал её, доводя юного подростка до истерик, как он подставил их, как он напал на огненных на'ви, безжалостно убивая близких Марэй'вы, как прострелил ей грудь… как после этого ужаса, он вернулся вновь, сражаясь с подростком в человеческом обличии.               Нет, этого не могло быть.              Марэй'ва помнила, как кусок стекла рассек ему голову. Она помнила это детально, ибо лежала в битом стекле рядом, наблюдая, как из мёртвого тела продолжает течь кровь.              Роджерсон был мёртв. Это не может быть он.              Его возвращение было самым большим страхом Марэй'вы. Она боялась этого до дрожи после снов, где это случалось.              Но сейчас она слышала его голос.              Кошмар Марэй’вы происходил наяву.       — Я выстрелю, маленькая Мария, ты меня знаешь, — в привычной манере едко произнёс Роджерсон, вероятно, держа на губах мерзкую ухмылку. — Прямо в спинку.              Но если он думал, что её рука дрогнет, как в тот раз, он ошибался. Если он думал, что его голос введет Марэй'ву врасплох и заставит потерять самообладание, он ошибался.              Он видел в ней Марию, маленькую и нерешительную. Пока она была Марэй'вой, упрямой, что не отступит от цели.              Роджерсон был так же глуп, как и два года назад, если думал, что удушливый страх, который она испытала услышав его голос, заставит её опустить руки и перестать целиться.              Марэй'ва, пусть и чувствуя, как сердце начинает хаотично биться, заглушая своими стуками звуки в ушах, не то, что не перестала натягивать тетиву — ни единая мышца её тела не дрогнула, даже сердце. Лицо её сохранило прежнюю эмоцию сосредоточенности на целях, ибо Джейк подошёл уже слишком близко.              Медлить нельзя.              — А жаль, маленькая Мария, твои навыки пригодились бы для колонизации Пандоры.              Марэй'ва услышала, как он усмехнулся.              Взгляд вцепился в цель.              «Нетейам, прости…»              Ладонь отпустила тетиву и стрелы стремительно полетели вперёд, спустя пару секунд достигая голов обоих аватаров.              С губ сорвался облегчённый выдох, а уши услышали выстрел.