Между Пламенных Звёзд

                           — Смотри!.. моя в этот раз выиграла!               — Нет, моя..              — Ты приглядись... — прошептала Кири, восхищённо наблюдая за тем, как две золотистые рыбки плавают вокруг них, точно на перегонки. — Моя все равно опережает..              — Нет... — Марэй'ва, сидя на мели океана, вздохнула, тыкая пальцем на свою рыбку. — Это – моя, а твоя отстаёт!       — Да нет же... это моя, — возмутилась Кири, основательно считая, что рыбка, которая плывёт быстрее, является её «представителем». Чтобы доказать свою правоту, она повторила движения за подругой и тыкнула пальцем в воду, указывая на рыбку, что только что вновь проплыла мимо, опережая своего сородича. — Вот, моя снова обогнала!       — Это моя, Кири! — Марэй'ва недовольно насупилась, отрывая возмущённый взгляд от рыбок и поднимая его на Кири. — Мы с тобой договорились, что моя плавает ближе к нам, а твоя — дальше!       — О, они просто поменялись позициями, пока плыли вне нашего поля зрения. Вон, видишь, у моей рыбки ещё чешуйки серебряные...              Обе вновь погрузились в спор, желая доказать свою правоту; в конце концов, играли не просто так — договорились, мол, чья рыбка обгонит другую большее количество раз, то её хозяйка освобождается от завтрашних уроков с Тсиреей и О'арой и идёт вместе с Нейтири в прилегающий к клану не особо большой тропический, как сказали бы на Земле, лес. Это было мечтой обеих, ровно со второго дня нахождения в племени Меткайины и до сих пор, спустя уже три недели нахождения в клане, Разве что, причины были разные — Кири скучала по дому, по родному лесу, в котором росла с самого рождения, который дарил ей умиротворение и покой, в то время как Марэй'ва, может, и скучая по Оматикайие, в первую очередь мечтала избежать очередной встречи с О'арой так, как огненные на'ви избегают встречи с любыми другими. Эванетт настолько сильно не хотела этого, что была готова играть с Кири до самого вечера, лишь бы вырвать победу, что было не в её характере. Подобных вышесказанных моментов было много, да так, что странное поведение Марэй'вы стал замечать даже Джейк, отнюдь не понимая, почему его подопечная готова пойти с ним даже на охоту, в которой почти не разбирается, лишь бы избежать очередных уроков от рифовых детей, где обязательно присутствует О'ара. В последний такой раз, Марэй’ва, точно маленький ребёнок, пыталась десять раз подряд придумать отмазку, дабы не увидеть О'ару вновь, не испытать на себе всю проницательность ее взгляда. Начала она с того, что просто сказала Ло'аку, который зашёл к ней в маруи, чтобы напомнить, что пора идти, что ей немножко плохо, поэтому она прийти не сможет, опасаясь, что долгое нахождение в воде сделает хуже, и закончила тем, что просто стала просить Ло'ака о том, чтобы он отвлек их всех от тренировки, дабы она могла скрыться от О’ары среди прочих ребят.              Но, впрочем, Эванетт на тренировку пошла все равно – во-первых, Ло'ак успокоил её тем, что даже если и страшно, хотя почему он не знает, О'ара ничего не сделает. И что вообще сегодня они будут плавать на илу, а значит, внимания Марэй'ве будет уделяться намного меньше, чем могло. И не просто так, а потому, что… своего илу у неё не было. Видимо, водные банши впитали в себя нелюбовь к вулканическим на'ви, считала Марэй'ва (что очень странно, ибо Этан установил связь с илу самым первым), ибо ни один из них не решился вступать с ней в связь, точно она чумная, что вызвало очередную волну шуток от Аонунга, а так же вспышки агрессии у Ло'ака, Тсе'этана и даже Нетейама, с которым Марэй'ва за все это время общалась в три раза меньше, чем в свои первые дни в Оматикайие. Тсирея, вновь пытаясь сгладить очередной конфликт, пока О'ара остепеняла жениха, пыталась Марэй'ву, заметно подавленную тем, что илу сторонятся её, поддержать, и мягко говорила, что такое бывает и просто нужно подождать. Мол, обычно, водные банши очень сильно чувствительны к чужим эмоциям, из-за чего могут чувствовать их даже без тсахейлы. Эванетт сделала вид, что слова дочери вождя ей помогли; по крайней мере постаралась, ибо действительно, что из всей их семьи не удалось установить связь только ей, не считая Туктерей, которая была маленькой. Ну, и Нейтири, которая этим желанием не горела, потому не спешила.              Это тревожило Эванетт, заставляло чувствовать себя хуже, но ничего поделать было нельзя, пока, видимо, она либо не успокоит свое душевное состояние, либо просто не подождёт илу, которого предназначила ей сама Эйва, раз попросила столько подождать.              В любом случае, Марэй'ва пыталась установить связь ещё раз, но каждая попытка была хуже предыдущей, из-за чего они просто были прекращены. Марэй'ва не хотела больше позориться перед всеми остальными, особенно перед молчаливым Нетейамом, которые всегда наблюдали за ней, контролируя ситуацию. Ей и без того находиться в Меткайине было некомфортно до сих пор, так как из-за слишком сильных отличий во внешности огненных и водных на'ви, она продолжала являться диковинкой, на которую все любили поглазеть как на обезьянку в цирке. Вероятно, если бы не Ло'ак, который в последнее время был рядом очень часто, Эванетт могла бы просидеть в маруи с утра до ночи, находя себе занятие дома. Но младший сын бывшего вождя иногда буквально тащил её, чтобы, например, что-то показать, как это было с целым светящимся пляжем неподалёку от их маруи. Так что желание иметь своего илу у Марэй'вы было, но стеснение было настолько велико, что его подавляло. Из-за этого ей приходилось всегда быть чей-то пассажиркой — в основном Кири, Этана или Ло'ака. И последнего так часто, что, казалось, сомнения о том, что они нареченные, пропали даже у Ронал, которая, впрочем, продолжала глядеть на каждого из них с подозрением. Но каждый раз, когда Марэй'ва садилась на илу Ло'ака позади него самого и держалась за него, обхватывая за торс, то каждый раз ей казалось, что ещё чуть-чуть, и что-то случится. Особенно, когда Ло'ак, чтобы что-то показать, слабо хлопал её по бедру — после таких моментов она и вовсе оборачивалась назад, чтобы убедиться, что рядом нет опасности, что ничего сейчас не случиться. И всё было действительно в порядке, так как кроме Нетейама, который, как старший, всегда плыл позади всех дабы иметь обзор, и который всегда смотрел куда угодно, но не на Эванетт в такие моменты, там не было никого, не считая океанических животных. Так что, зная, что Марэй'ва оставила попытки установить с илу связь, никто особо не будет ничего просить, советовать или говорить ей, а только ему, если Мэ'ви поплывёт на его илу.              Второй же причиной того, что Марэй'ва в тот день пошла на очередной урок была той, что она погасла так же быстро, как глупо вспыхнула. В миг она прикусила собственный язык прямо во время разговора с Ло'аком осознавая, что ведёт себя не как один из старших детей в семье, а как один из младших, даже моложе Тук. Эванетт настолько стало стыдно из-за самой себя, из-за того, что она не может потерпеть, не обременять никого своими жалобами, что еще очень долго пыталась извиниться перед Ло'аком, дабы показать что она не специально, что ей стыдно за свое поведение. Очевидно, что тот даже не думал о таком и, пусть и не знал, чего конкретно опасается его фиктивная невеста, реагировал так мягко, на сколько мог, точно боясь повторить чьи-то ошибки. Ло'ак пытался успокоить её тем, что понимал такие неожиданные срывы у всегда ранее чересчур спокойной, взрослой и серьёзной Марэй'вы. Правда, помогло это мало, точно Эванетт пропустила все мимо ушей всецело погружаясь в брань самой себя из-за детского поведения, которое нужно поскорее исправить, что она и начала делать. Она основательно предполагала, что поведение такого ключа будут осуждать все и каждый, напоминая, что для старшего дитя такое неприемлемо, потому, может, она и Ло'ак на занятия опоздали, но пришли, чем невольно привлекли к своим персонам ещё больше внимания, которого Эванетт так сильно желала избежать. Особенно в неё вглядывалась О'ара, то изучая её сотый раз за весь день взглядом, то переводя его на кого-то из её близких, чем каждый раз заставляла Марэй'ву вновь погружаться в думы насчёт неё, а так же чувствовать, как сердце падает в живот.              Нельзя сказать, что рифовая на'ви относилась к Марэй'ве слишком плохо, например, как её зацикленный на новых гостях жених, или что она часто переходила границы в её отношении, нет. О'ара не относилась к ней предвзято, не намекала на её пятипалые ладони и прочее. Всё было совершенно иначе. Наоборот, О'ара была очень даже мила — она часто, если то было нужно, помогала огненной на'ви, подсказывала ей, очень даже хорошо и приятно общалась, точно это не она пожирала её цепким взглядом в день прилёта и не делает этого до сих пор. О'ара, не смотря на всю серьёзность, всегда была весела, поддерживала любую авантюру, если та находилась в рамках позволенного, и вообще, после Тсиреи, относилась к чужакам лояльнее и дружелюбнее всех прочих, будто и не обращала как такового внимания, что они ими являются. К ней прониклись, вероятно, симпатией все, начиная от Тук, которая ради О'ары забывала о своих названных сестрах, и заканчивая Нетейамом, всегда со всеми осторожным. Последнее Эванетт изумило больше всего — в конце концов, ей самой такого расположения пришлось добиваться целых полгода, в то время как О'ара умудрилась расположить к себе не располагаемое за жалких полторы недели. Не то, чтобы Марэй'ву, как считала она сама, это заставляло испытывать странные чувства в душе, но определённо делало неприятно, пусть она и пыталась это подавить, аргументируя сие тем, что от О'ары, как от обычной чистокровной на'ви, опасность ждать глупо… и такое своеобразное утешение самой себя сделало только хуже, из-за чего Марэй'ва однажды поспешила оторвать взгляд от весело щебечущих о чем-то Нетейама и О'ары, дабы перевести его на перламутровые ракушки, которые со дна достал ей Ло'ак, чтобы хоть немного отвлечь её чем-то приятным.              Так что О'ара расположила своим отношением почти всех, кроме Марэй'вы. И она соврет, если скажет, что не может расположиться к ней по собственной воле. Эванетт продолжало что-то напрягать, но что именно — было загадкой даже для неё. Вероятно, здесь играли одновременно несколько вещей: та странная сцена на пляже, которая не выходила из головы до сих пор, слишком диковинная внешность, а так же собственное недоверие ко всем малознакомым существам в независимости от того, добры они к ней или нет. И если насчёт первых двух ещё было понятно, то что касаемо последнего — спорно. В конце концов, такие странные чувства отторжения и напряжённости вызывала в ней лишь О'ара, и никто более. Тсирея сразу расположила к себе добрым и ласковым отношением, Аонунг и его друзья просто казались маленькими детьми для своих лет, а остальные жители Меткайины, за исключением Оло'эйктана и Тса'хик, вызывали у Марэй'вы в душе лишь дискомфорт из-за чрезмерного внимания, не более. Марэй'ва была со всеми ними осторожной и дружелюбной (по-крайней мере старалась) лишь скорее из-за долга совести и ответственности перед Джейком, и в редких случаях из-за собственных чувств. В то время как О'ару, не смотря на вроде как искренне-доброе отношение, Марэй'ва воспринять, переварить просто не могла, точно они были двумя разными полюсами, которые никогда не смогут соприкоснуться друг с другом. Точно О'ара была Солнцем, а Марэй'ва — Луной. Вероятно, это было второй главной причиной после сцены на пляже, почему Марэй'ва так сильно пытается сторониться О'ару, будто та в любой момент попытается что-то сделать, хотя она сама не знала, что. В конце концов, не смотря на почти три недели знакомства, единственное, о чем узнала Марэй'ва касаемого О'ары — она дочь вождя, а мать её зовут Ритсун.              Марэй'ва не узнала ни из какого она племени, ни как зовут её отца, ни причину того, почему она стала нареченной сына вождя Меткаийны, и почему она постоянно так цепко впивается в неё взглядом, точно сама ждёт, что Марэй'ва вот-вот что-то выкинет. Со сведениями о клане О'ары Эванетт не помог даже Джеймс — он пытался узнать о на'ви с серебряными полосками и зелёными глазами целых два дня, но не нашёл буквально ничего, точно это настолько диковинный вид, что о нем не знает никто, даже прочие на'ви, если судить по тому, что о племени О'ары не знает даже Нейтири. Марэй'ва, из-за желания узнать о своей новоиспеченной подруге больше, дошла даже до того, что, пересилив свою неловкость, она спросила напрямую у Тсиреи, откуда же её невестка родом. И ответ она получила однозначный — из водного племени, живущего довольно далеко отсюда, после чего дочь вождя стремительно перевела тему на то, что Марэй'ве вновь нужно заняться техникой дыхания.       Как оказалось, лёгкие огненных на'ви совершенно не приспособлены к долгому нахождению под водой. Если лесные на'ви ещё могли придержаться достаточно, пусть и меньше водных, то огненные всплывали вверх каждые три-четыре минуты, жадно хватая воздух ртом и пытаясь прийти в себя. Но то было и не удивительно — в конце концов, возле Т'епатанхии находилось всего несколько мелких речушек, где в основном ловили рыбу, да пили. Плавать… да там долго и не поплаваешь, да и зачем, когда намного приятнее коснуться огня. Так что, с этим Марэй'ва мучилась до сих пор, пусть и довольно успешно — последний раз они продержались около пяти минут, и Тсирея сказала, что ещё немного таких тренировок, и они достигнут результатов лесных на'ви. Марэй'ва на это очень надеялась и продолжала упрямо учиться, дабы не являться балластом для остальной компании — когда они плавали в воде и собирались куда-то отправиться, приходилось ждать, пока Эванетты жадно глотнут воздуха, успокоятся ещё пару минут и только потом вернутся к ним, дабы продолжить путешествие. Марэй'ва видела, как это каждый раз не нравится Аонунгу и в особенности его друзьям, что конфузило её ещё больше и подначивало стараться сильнее, дабы не выглядеть каким-то посмешищем. Связь с илу установить не смогла, плавает медленно, каждый раз делает задержки, чтобы насытиться воздухом… вероятно, если Марэй'ва ещё и морскую болезнь неожиданно словит, так как такое огромное количество воды и долгое нахождение в ней уже раздражали её, то действительно станет в чужих глазах цирковой обезьянкой, причём такой глупой и бесполезной, что зрители хохочут из-за этого, а не из-за её внешнего вида.              Конечно, все поддерживали её и Тсе'этана, а О'ара и Тсирея каждый раз пытались остепенить своих рифовых друзей, но толку от этого было мало. Марэй'ва просто не могла обработать проблему в своей голове, принять, что то, что она не может всему быстро обучиться, ибо находится совершенно не в своей стихии, не её вина, и все придёт со временем. Ей слишком сильно казалось, что она просто тянет всех на дно своим неумением, и, вероятно, если бы не Ло'ак, который был всегда рядом, продолжая играть роль жениха, дабы поддержать её, и не Кири, которая раздражалась из-за чужих шуточек сильнее, Марэй'ва бы от своего упорства возникшего из-за желания стать хоть как-то наравне со всеми, просто бы утонула — и в собственных загонах, и в воде, когда пыталась пробыть под ней дольше, чем была способна. Хотя, может, будь с ней рядом один человек, который последние полтора года являлся для неё опорой, процесс освоения нового клана прошёл бы быстрее и менее травмирующим. Тот факт, что Нетейам после прибытия в Меткайину изменился к ней в отношении так сильно, делая больно, что Марэй'ва пыталась понять, что успела сделать не так. Последний раз подобное было ещё когда она, так сказать, «работала» в RDA — однажды Роджерсон пытался довести её, сломить на рассказ о клане, своим пренебрежительным отношением. Фин просто игнорировал её, всем своим видом показывая, что она настолько бесполезна, что даже нет толку с ней о чем-то серьёзно разговаривать. Что она настолько разочаровала его, что возиться с ней попросту не имеет смысла.       Эти события имели последствия до сих пор, и понять, почему Нетейам так резко перестал ей уделять внимание, как раньше, ломало конкретно. И единственный вывод, к которому за недели душевных терзаний пришла Марэй'ва, был таков: он просто разочаровался в ней после того, как она невольно спихнула ответственность и право защитить себя перед Ронал на его младшего брата. И как доказать Нетейаму обратное, что она сделала сие не специально, она просто не знала, из-за чего даже не могла подойти, чтобы поговорить с ним. Эванетт основательно считала, что раз Нетейам даже перестал справляться о её состоянии, стал особо молчаливым и хмурым, то это всецело вина её, и подходить, пока не исправится, было бы глупо и не уважительно. Но вот как сделать так, чтобы её исправление прошло быстрее, и все вернулось на круги своя, идей не было, из-за чего гнетущая молчанка, терзание собственной души продолжались с полным размахом.              Даже сейчас, продолжая спорить с Кири о том, чья же рыбка всё-таки победила, Марэй'ва не могла признаться ей прямо, что просто не хочет находиться в компании О'ары, и продолжала упорно настаивать на собственной победе, дабы она могла пойти в лес с Нейтири и Туктерей. Прямо сказать своей лучшей подруге обо всем Марэй'ва боялась — неожиданно появился страх, что даже такая как Кири, всегда поддерживающая её, назовёт эту ситуацию смешной и тонко намекнет, что Эванетт ведёт себя как маленький ребёнок, который боится всего и не хочет учиться. Из-за силы спора, ни одна из на'ви даже не заметила, что рыбки давным давно уплыли прочь, подальше от такого напряжения, и оставили их наедине.              — Марэй'ва… — устало вздохнула Кири, наклоняя голову чуть в бок. — Ну почему ты так не хочешь находиться в обществе О'ары?              — С чего ты это взяла? — Марэй'ва растерянно глянула на подругу, пытаясь понять, где успела просчитаться.              — Это заметно, — Кири, заметив её состояние, постаралась подавить недовольство и слабо улыбнулась, мотая хвостом по океанической глади. — Может, другие не замечают, но я вижу, как ты каждую пару минут смотришь на неё, словно хочешь убедиться в том, что она не следит за тобой.              Марэй'ва хотела было открыть рот, чтобы возразить, но плотно сомкнула губы обратно, слегка поджала уши и опустила взгляд на воду. Чёрт, догадалась!..              — Марэй'ва… ты можешь рассказать мне, — Кири накрыла её ладони своими, тихонько заглядывая в чужое понуренное личико. — Я же не буду ничего говорить, просто.. это действительно заметно.              Марэй'ва, кинув беглый взгляд на обеспокоенное лицо Кири, дёрнула щекой и тяжело вздохнула. О, она понимала, что Кири её не осудит. Приёмная дочь Джейка всегда старалась войти в её положение, давно оставив подростковые замашки в прошлом, став достойной дочерью своих родителей. Единственное, что осталось — любовь к подтруниванию над Ло'аком, но не более. В остальном Кири успела достаточно вырасти, чтобы к своим восемнадцати годам набраться той мудрости, которой, видимо, не могла достигнуть Марэй'ва в свои девятнадцать. Кири была чуткой по отношению к той, которая нашла в ней подругу, в которой она нашла её в ответ, и была всегда той на'ви, с которой Марэй'ва могла поговорить по душам, не скрывая ничего, чего могла скрыть от того же Нетейама. Иногда даже казалось, что старшая сестра на самом деле не Эванетт, а она, настолько сильно поддержка Кири иногда оказывала влияние на неё… Марэй'ва по мере возможностей пыталась оказать её в ответ, надеясь, что Кири сие заметит и оценит, что не оставит её, и она замечала и не оставляла, точно внимательно читая чужие мысли. Ах, но если бы все было так просто!.. если бы Марэй'ва не загналась настолько, что боялась поделиться своими переживаниями даже с Кири, которая старалась заменять ей ту женщину, которая нужна молодой девушке во время взросления!..              — Тебе кажется, Кири, — стараясь сохранять внешнее спокойствие, ответила Марэй'ва, на что та еле слышно выдохнула. — Прости. Я... я просто... я просто пока что хочу понять… понять всё сама.              — Я не виню тебя, — Кири мягко улыбнулась подруге, когда та подняла на неё взгляд, полный сожаления и лёгкой надежды, что подруга поймёт её. — Просто знай, что я выслушаю, когда будешь готова. И про О'ару, и про Тейама.              — Причём тут Нетейам? — при его упоминании Марэй'ва подняла кончики ушей вверх, хлопая глазами, точно забыла, что нужно держать себя в руках.              — Да я так, просто к слову. Он стал молчаливый не только с тобой, но вообще со всеми, — Кири, чтобы более не наседать на подругу, умело свела тему разговора в противоположное русло, продолжая держать Эванетт за руки. — Даже папа замечает, что Нетейам стал слишком мрачным. Мама так вообще думает, что он заболел, но пока они списывают это на то, что он просто не привык к новому месту и пытается адаптироваться, как обычно.              — Разве он тебе ничего не говорил по этому поводу? — Марэй'ва вскинула брови вверх, а Кири отрицательно помотала головой. — Думаешь, причина не та, о которой думают твои родители?              — Мне хочется так думать, — задумчиво произнесла Кири, глядя куда-то вдаль. — В конце концов, он даже с нами стал выбираться намного реже, чем обычно. То есть, помнишь, дома... в Оматикайие, он, может, и старался всегда помочь отцу, ставя долг выше отдыха с близкими, но сейчас он вообще достиг какого-то апогея. Если это не касается уроков с рифовыми, Тейам всегда пытается ускользнуть, чтобы помочь отцу. Хотя помогать даже не в чем, ибо папа точно так же пытается адаптироваться к новому племени, и, к слову, довольно успешно, что помощь Нетейама вообще не нужна… даже вчера, помнишь, когда мы решили устроить после урока соревнования на илу, Тейам просто ушёл под предлогом, что ему нужно помочь маме. А чем он там ей поможет? Ракушки с Тук будет собирать, чтобы потом сплести нам четверым бусы? Или посуду разукрашивать?              Марэй'ва, услышав последнее предложение Кири, подавила тихий смешок, представляя, как Нетейам пытается сплести бусы или чокеры, ибо никогда подобным не занимался. Что уж там — он даже не знал техники плетения, что было единственной вещью, в которой его познания были скудны. Так что, Кири была права в том, что Нетейам слишком странный в последнее время, но вот говорить свои догадки, а точнее твёрдые убеждения по этому поводу, Марэй'ва стеснялась, да и можно сказать боялась уже по известным причинам. Потому она лишь слабо пожала плечиком, показывая, что она сама не знает, что творится с милым Тейамом. И вот это, казалось, напрягало Кири похлеще всего остального, пусть и внешне она подруге сего не показала, чтобы не смущать своими мыслями. В конце концов о том, что старшие дети близки меж собой знали все, даже Нейтири и Джейк, и такая вот заминка в их отношениях напрягало знатно. Но Кири наседать не хотела, понимая, что Эванетт все равно будет отрицать озвученные Кири мысли вслух до конца.              — Думаю, мы не узнаем, пока Тейам не расскажет все сам, — вздохнула Марэй'ва, наблюдая за рыбкой, только уже другой, которая плавала рядом с ними. — В любом случае… сходи завтра в лес с мамой и сестрой, Кири. Тебе тоже нужно отдохнуть от воды, а то мы столько времени проводим, что скоро будем похожи на рыбу-фугу…              — На кого?.. — тихо спросила Кири, растерянно приоткрывая губы.              — А.. блин, — Марэй'ва неловко улыбнулась, понимая, что о Земных рыбах подруга не знает ровным толком ничего. — Ну, в общем... на Земле была, может есть и до сих пор, такая рыба… она вся такая заплывшая, если так можно сказать… вздутая вся.              — По описанию похоже на Аонунга, — неожиданно рассмеялась Кири, прикрывая рот ладошкой. — Фугу... хорошо, я запомню. Нет, знаешь, может, сходим вместе? Я не думаю, что завтра мы будем делать что-то чрезвычайно важное, только лишь повторять то, что уже выучили.              — Если твоя мама не будет против…              — Конечно нет! — Марэй'ва заметила, как глаза Кири заметно заблестели, точно отражая яркое солнце. — Она будет только «за». Маме уже претит столько песка и воды, иногда мне даже кажется, что она скоро сорвётся. Так что наоборот, она будет только рада, если мы старой компанией пойдём собирать какие-нибудь ягоды в лесу, как раньше, в Оматикайие…              При повторном упоминании родного клана, Кири заметно поблекла, видимо, погружаясь в тёплые воспоминания о прошлом. Которое, казалось, им и не было. Марэй'ва соврет, если скажет, что у неё не возникает ощущения, что скоро они вернутся домой. Точнее, в Оматикайию. В голове просто не укладывалось, что в Меткайине они будут находиться если уж не всю жизнь, то такой долгий срок, чтобы их не нашли Рекомы, что можно будет отвыкнуть от прошлого. Несомненно, Ава'атлу и рифовые на'ви были прекрасны, особенно первая, а особенно по ночам, когда океан начинал светиться изнутри, а по песку иногда пробегали сияющие млекопитающие, которых Марэй'ва могла сравнить с какими-нибудь Земными крабами или ящерицами. Ава'атлу завораживала собой не меньше, чем тот же Бордовый вулкан или горы Аллилуйя, может, даже больше. Но даже эта красота не могла заполнить ту пустоту внутри, которая возникла после бегства из Оматикайи. Казалось, прошло уже не почти три недели, а каких-нибудь жалких два дня, до того сильно не укладывался в голове тот факт, что это произошло.              Из и так порванной души оторвали ещё один кусок, да такой массивный, что заполнить его чем-то другим чересчур сложно. Но Марэй'ва уже не лила слезы, как это было в прошлые два раза, не пыталась выразить свою боль через эмоции, точно старалась проглотить её, чтобы другим было легче выражать свои чувства. Ибо если в прошлые два раза Марэй'ва была только лишь с Этаном, и сейчас они проходили подобное уже третий раз, то семья Салли, за исключением, разве что, Джейка, да и то которого на Земле ничего не держало, — впервые. Было заметно, что, несмотря на всю показушную радость, или серьёзное желание обучиться новым порядкам, каждому, особенно старшим, не то, что осознать, даже принять было просто тяжело. Им нужно было то сильное плечо рядом, которое могло показать, что жизнь идёт дальше, что, если все таки это случилось, надо принять и жить, понимая, что всё будет хорошо, что Эйва рядом с ними. И это было сложно, понимала Марэй'ва, ибо чтобы оказать кому-то такую помощь, постараться помочь им принять эту истину, до неё нужно дойти самой, что не получалось уже пять лет. Вместо того, что сначала помочь себе, постараться изменить мышление и принять то, что есть, Эванетт продолжала упорно отрицать перед самой собой, что ей тоже тяжело, что такую простую истину, о которой она глаголет, сама она не приняла до сих пор. Но, не смотря на это, Марэй'ва старательно пыталась донести её остальным, чтобы поддержать, надеясь, что они смогут осмыслить её лучше, чем она.              Больше всех, считала Марэй'ва, скучала по дому Кири. Не Нейтири, не Нетейам, а именно она, словно в ней с обеих сторон текла кровь истинных на'ви, проживших всю жизнь в Оматикайие. Марэй'ва часто, невзначай, задумывалась о том, кем же мог быть настоящий, биологический отец Кири, и не важно, что Джейк воспитал её и действительно стал родным отцом, не только на словах, но и в действиях. Просто Эванетт видела, как сильно мучает Кири этот вопрос, точно не даёт иногда спать по ночам. Такое желание было неудивительным — в конце концов, стремление просто узнать имя того, кто дал тебе жизнь, абсолютно нормально. И Марэй'ва действительно, не говоря Кири и даже Этану, который, к слову, и просил помочь ему с таким маленьким расследованием, ибо хотел, чтобы его подруга нашла гармонию в душе получив ответ, с помощью Паркера пыталась что-нибудь да нарыть. Начинали с того, что Джеймс пытался вспомнить, с кем была близка Грейс во время первых воин на'ви с людьми, и заканчивали тем, что иногда просто смотрели по камерам, к кому же Оугустин могла неровно дышать. Но ничего, абсолютно, что поражало даже Джеймса, который богохульной шутки ради сравнивал эту ситуацию с библейским сюжетом. Но в каждой шутке была доля истины, и это Марэй'ву слегка пугало. В конце концов, не может же действительно быть так, что у Кири нет биологического отца?.. но Джеймс, видя, как сильно сия ситуация напрягает Марэй'ву, пытался успокоить её тем, что отцом Кири мог являться кто-то из лесных на'ви, с которым она познакомилась и скрывала отношения, решив рассказать о них позже. Якобы они могли заключить тайный союз перед Эйвой, и за некоторое время до финальной битвы зачать ребёнка, то есть Кири, о которой Грейс могла даже не знать. А на вопрос Эванетт о том, почему же тогда узнав, что аватар Грейс был беременным, биологический отец не объявился, чтобы забрать свое дитя, Джеймс, чуть подумав, ответил просто — он мог погибнуть во время войны сам. В конце концов, тогда погибли многие на'ви, и такая потеря очевидна.              В целом, предположение Джеймса имело место быть — у него были твёрдые основания, да и звучало правдоподобнее, чем вероятность повторения библейского сюжета на Пандоре. Черт, эта теория логично отвечала на каждый вопрос, касаемый рождения Кири… но Марэй'ве все равно что-то слишком сильно не давало покоя, но что именно — неизвестно. Из-за этого поиски продолжались, и каждый раз приходилось натыкался на тупик и возвращаться к Кири с пустыми руками.              — Ты ведь скучаешь, да? — тихо, спустя пол минуты тишины, спросила Марэй'ва, держа поникшую Кири за ладонь.              — У меня… иногда мне кажется, что Эйва зовёт меня, Марэй... ва. Марэй'ва, — Кири задумчиво сделала короткую запинку, будто о чем-то подумав, но так же быстро забыла о ней, вздыхая и обнимая себя хвостом. — Я скучаю по лесам, по дому, настоящему, но больше всего я скучаю по ней…              — О, Кири… — Марэй'ва жалостливо свела брови, виновато смотря на подругу. О, как в этот момент Марэй'ва жалела, что не может подобрать слов, чтобы её утешить… она даже не знала, как этого сделать, как отвлечь Кири от такой душевной боли, случайно вызванной этим разговором. — Кири, она рядом… она всегда с нами..              Марэй'ва частично понимала такое голодное желание Кири вновь связаться с Эйвой — в свое время, после падения Т'епатанхии, она чувствовала то же самое. Иногда ей снились те волшебные моменты связи с Эйвой, которая так ласково принимала её, позволяла стать своей через себя. Марэй'ва делала это редко, но когда устанавливала связь, то всегда надолго, по делу, чтобы не тревожить своими хотелками Великую Мать. В основном это было тогда, когда Марэй'ве нужен был совет, который та не могла получить от существ реальных — и Эйва давала его, позволяя встретиться с покойным отцом, что покоился в недрах Пандоры. Но никогда, даже когда Марэй'ва особо этого желала, увидеться с матерью, не получалось. Делла Эванетт умерла ещё при родах сына, оставив детей на половину сиротами, и не успев дать той материнской любви, которую дети так жадно желали. И если Тсе'этан частично получал её от старшей сестры, которая пыталась одновременно заменить ему обоих родителей еще когда отец был жив, то самой Марэй'ве приходилось тянуться вверх, выныривать из бездны океана самой. Эванетт знала о матери ровным счётом ничего, она не успела вкусить её родительской любви, чтобы горевать не только по матери, но и по Делле, по её личности, которая была слишком смутной в воспоминаниях. Вероятно, проживи Делла на несколько лет дольше, перенести ее потерю, принять её, осознать, что матери больше нет, было бы намного сложнее. Вероятно, именно по этому вместо смутного образа матери, но не Деллы, Эйва посылала ей чёткий образ отца, который даже в её царстве был больше увлечён наукой и исследованиями, из-за чего обращал на посетившую его дочь слишком мало внимания, впрочем, все равно отвечая на её вопросы. Пусть и в своей привычной, мало кому понятной, манере, из-за чего потом Марэй'ве, чтобы понять всё, приходилось несколько раз обдумать слова отца в своей голове.              Когда же Древо Душ было уничтожено и Марэй'ва попала в Оматикайию, вероятно, ещё месяца два точно ей снились сны о том, что Эйва зовёт её, что Марэй'ва бежит к ней сквозь горящий лес, но догнать этот невидимый фантом она не может. Иногда, когда Марэй'ва ещё не до конца отошла от ранений, она просыпалась посреди ночи и точно в бреду умоляла пустоту рядом отпустить ее домой, позволить Эйве забрать её. И пустота ей что-то отвечала, видимо, в воображении самой Марэй'вы, казалось ей. А может, это была и не пустота, но факт оставался фактом — Эйва звала её. Пусть потом, видимо, осознав, что Марэй'ва её не слышит, попытки оставила. Так что, Эванетт понимала, как тяжело справиться с этим Кири, особенно в состоянии здравого разума. В конце концов, когда ты в бреду, это переносится чутка легче — можно хотя бы кричать и плакать.              — Кири, все будет, вот увидишь… скоро все закончится, — Марэй'ва врала, и знала это не только она, но и сама Кири. Никто не знал, когда все это закончится, когда Эйва вновь позволит упасть в свои объятия и закончит эти страшные мучения.              Впрочем, Кири, пусть и понимала, что Марэй'ва сама не уверена в своих словах, а лишь отчаянно пытается утешить её, решила больше не угнетать атмосферу дальше. В конце концов, сегодня у них свободный день, который нужно потратить не на самобичевание, а на моральный отдых.              — Спасибо, Марэй, — Кири, постаравшись стереть с лица мину безнадёжности, благодарно улыбнулась Эванетт, сжимая её ладонь в ответ. А после, кинув взгляд куда-то вниз в сторону, нетерпеливо улыбнулась. — Давай я тебе что-то покажу.              Марэй'ва даже не успела ответить, как Кири потянула её за собой, чтобы с мели перебраться немного глубже, но не сильно — так, чтобы если немного прилечь, то ты был погружен в воду полностью. А дальше Марэй'ва уже не видела смысла отвечать, особенно после того, как сделав это, Кири стала показывать на солнечные лучи, которые проходили через воду и ложились на песок волнистыми, яркими и причудливыми узорами, словно реальная магия. Это было настолько завораживающе и поистине волшебно, считала Марэй'ва, будто она попала в какую-то сказку, что она разок даже выставила руку вперёд, дабы солнечные блики погуляли на её бело-коричневой коже, что вызвало довольные переглядки и улыбку на лице как у Эванетт, так и Салли.              Пленяла взор такая, казалось бы, простая штука, мелочь, по сравнению с другими более «магическими» вещами Пандоры, довольно сильно. Она увлекала так, что медленно, шаг за шагом, очищала мысли от чего-то плохого, от переживаний, которые не покидали головы обеих уже три недели. По ощущениям это было схоже с чем-то таким… будто ты, считала Марэй'ва, идёшь в темноте среди сотни ярких гирлянд в тёплую летнюю ночь. Настолько сильно солнечные блики увлекали собой, заставляя почувствовать то желанное умиротворение и тишину, особенно учитывая, что под водой слышно мало, а то, что и слышно, слишком глухо.              Марэй'ва действительно не знала, сколько она и Кири так просидели, неотрывно глазея на мелкое волшебство Эйвы на океаническом дне. Но, судя по тому, что два раза Эванетт приходилось отвлекаться, чтобы приподнять голову и вдохнуть свежего воздуха, сейчас шла примерно десятая минута, в течении которых Марэй'ва и Кири успели прилечь, оперевшись локтями о песок, друг к другу поближе, чтобы переплестись хвостами и иногда разговаривать друг с другом жестами, которые уже успели выучить. Немного, да и пришлось повозиться, но самые лёгкие основы, дабы теперь можно было даже не открывать рта. Для полной идиллии, считала Марэй'ва, не хватало только музыки в виде какого-нибудь тихого звона или шелеста листьев, но можно было справиться и без них, лишь бы пробыть в этом умиротворении подольше.              Марэй'ва, погрузившись в наблюдение слишком сильно, даже не сразу заметила, точнее услышала чьи-то смешки и разговоры, которые становились все ближе, и ближе, пусть и продолжали быть неразборчивы. Кири и вовсе казалось, не замечала ничего странного, ибо даже когда вместо солнечных бликов Марэй'ва увидела чьи-то тени, будто кто-то загородил солнце, Салли не пришла в себя ровно до тех пор, пока Эванетт осторожно не ткнула её локтем в бок, настороженно переглядываясь с ней. Марэй'ва слышала, как рядом с ними что-то громко говорили, но разобрать ничего не смогла, из-за чего ей и Кири пришлось нехотя вынырнуть, ибо что-то подсказывало, что если они не сделают это сами, то им ласково помогут.              И, честно признаться, Марэй'ва ничуть не удивилась, когда, подняв голову, увидела перед собой Аонунга в компании его троих друзей, среди которых по имени знала только Ротхо. Скорее, Марэй'ва испытала разочарование, что это не милый Нетейам, Тсе'этан или Ло'ак, которые гуляли где-то неподалёку. Их Марэй'ва была бы рада видеть в тысячу раз больше.              — Что вы сказали?.. — растерянно спросила Кири, поднимаясь вместе с Эванетт на ноги, и глядя на парней перед собой: чересчур довольных и ехидных, будто уже задумали что-то такое, что девушкам не понравится.              — Что вам нужно? — в более недовольной манере, заранее нападающей, спросила Марэй'ва, чуть сощурив глаза, ресницы которых ещё были влажные, и немного прикрывая собой Кири; что выглядело довольно забавно, ведь, может, Эванетт и была старше на год, но ниже подруги на пол головы.              — Да нет, ничего... — Аонунг поднял руки, мол, он не собирается ничего делать и вообще он с добрыми намерениями. Но и Марэй'ва, и Кири, видели издевательский огонёк, мелькнувший в его голубых глазах. — Просто… просто, знаете, хотели спросить, а вы точно настоящие на'ви?.. или, может, какие-нибудь, ну фрики?              — Говорят, что вы мутанши, — раздался голос друга Аонунга, на что Марэй'ва, сглотнув, лишь в шоке приоткрыла губы, и тут же сомкнула их обратно, переглядываясь с Кири.              — Что?.. Нет! — сипло ответила Эванетт, невольно позволяя Кири взять себя за локоть и увести отсюда прочь, чтобы не наткнуться на неприятности, для которых Аонунг так умело создаёт почву.              Марэй'ва не понимала, до сих пор не понимала, чего он каждый раз пытается добиться. Нет, больше она не понимала, почему в свои года, когда давно пора оставить глупую подростковую юность в прошлом, он продолжает себя так вести. Особенно учитывая, что скоро он будет без пяти минут как мужем. Который, видимо, без жены, которая постоянно держит его в узде, если находится рядом, будет продолжать своевольничать и вести себя как тринадцатилетний мальчик.              Марэй'ва бы и не обращала внимания, ведёт себя так и ведёт, но ведь подобные вещи происходили не в первый раз — каждый раз, когда она и Кири оставались одни, без кого-то из мальчиков, они, точно ищейки, находили их и начинали кидать глупые, мерзкие шутки, точно не прошли пубертатный период. Видимо, желание поиздеваться было даже сейчас.              — Пойдём отсюда, мы не должны ссориться, — шепнула ей Кири, быстро вырывая свой хвост из хватки второго друга Аонунга, который решил посмотреть его детальнее.              — Нет-нет, вы подождите, нам просто интересно, — Аонунг улыбнулся, быстро опередив их и лишая последнего пути отступления; Марэй'ве и Кири не оставалось ничего, кроме как прижаться друг к другу ближе, настороженно наблюдая за каждым из них, вот-вот ожидая какой-то подставы. — Ну? Ну вот что у вас с пальцами, а?              — Пусти! — Марэй'ва вырвала ладонь из рук Аонунга, оскорбительно прижимая её к себе и чуть ли не шипя, глядя прямо ему в глаза.              — Строптивая, конечно, второму фрику досталась, — пошутил один из друзей Аонунга, чем вызывал волну гадкого смеха.              — Оставьте нас в покое! — Кири приобняла Марэй'ву за плечо, оглядываясь по сторонам.              — Да ладно вам... — усмехнулся Аонунг и, чуть сощурив глаза, присмотрелся к ним, цепко впиваясь взглядом в каждую, чего уже хватило Марэй'ве, чтобы ощутить, как в душе бьёт тревожный звоночек и желание спрятаться, укрыться от всех этих поганых взглядов и слов. — Так вы действительно из этих, да?.. я, конечно, знал, что вулканические на'ви на своей больной волне и всё такое, но чтобы даже лесные?!..              — Интересно, у них действительно это нормально?              — Ну с такой внешностью и не жалко…              Марэй'ве казалось, ещё чуть-чуть, и из-за всей этой ситуации она просто впадет в бредовую горячку. Да, она даже не будет спорить, если её спросят, обидно ли, неприятно ли ей было слышать это. Определено, что да. Но больше всего раздражало то, что она не может полноценно защитить ни себя, ни даже Кири, которая чуть ли не начинала шипеть в ответ, стоило только кому-то вновь коснуться её хвоста или пальцев. Даже не взирая на факт того, что Джейк запретил им ссориться с кем-либо, лезть в бой против четырёх довольно взрослых на'ви мужского пола равнялось, считала Марэй'ва, получить в лицо.              — А что у вас делают там, на ваших вулканах, с такими, м?.. — уточнил Аонунг у Марэй'вы, вновь пытаясь схватить её за руку, точно кот, играющий с мышкой, ибо каждая неудача делала его ещё более весёлым и азартным.              — Ничего, но за то таким, как ты, поджигают тсахейлу на костре… — язвительно выплюнула Марэй'ва Аонунгу в ответ, отмечая, что, услышав это, в его глазах на секунду мелькнула тень ужаса, будто он не ожидал, что в вулканических племенах такое действительно может быть. Марэй'ва, впрочем, врала лишь отчасти, до того в клане было важно иметь друг к другу уважение. — Могу показать наглядно. Станешь добровольцем?              — Воу, оставь... об этом мы ещё поговорим потом, а сейчас лучше ответьте, ну, вы действительно, да?.. а как же свадьба?... или у вас и тсахейлу фриковая?...              — Эй, рыбьеголовый... — Марэй'ва, услышав голос Ло'ака, быстро повернула голову в его сторону и облегчённо выдохнула, понимая, что теперь все закончится. — Ничего не перепутал?              — А вы кто тогда? — недоброжелательно усмехнулся Тсе'этан, после чего быстро убрал руку рифового на'ви, который схватил Кири за хвост. — Бубножопые?              — О, смотрите, ещё два фрика пришли, — довольно улыбнулся Аонунг, дергая Ло'ака, который в этот момент убирал чью-то руку от Марэй'вы, за хвост, заметно пытаясь вывести его от себя. — У вас это семейное всё, да? Ну, пять пальцев, брови волосатые, хвост ниточкой… любовь к ненормальным на'ви..              — Рот закрой свой, — Ло'ак, тяжело дыша, слабо толкнул Аонунга в грудь, пока Марэй'ва коснулась пальцами его спины, одновременно и невольно прячась за ней, и не позволяя Ротхо коснуться его хвоста. — Если какие-то проблемы, обсуждай их со своей нареченной, а мою, правильную и идеальную, оставь в покое. Как и мою правильную и идеальную сестру.              — Ло'ак, не надо... — Марэй'ва опустила одну руку вниз, чтобы сдержать ладонь Салли, которую тот сжал в кулак.              — Да, бро, нам просто интересно, никто же не ссорится... — Аонунг вновь приподнял руки, показывая, что действительно все, но после, кинув беглый взгляд в сторону остальных своих друзей, неожиданно усмехнулся и быстро схватил Марэй'ву за ладонь, которой та накрыла кулак Ло'ака. — Вы пришли нас развлекать этими фриковыми пальцами?..              Ло'ак, шумно выдохнув, толкнул Аонунга вновь, вырывая из его руки ладонь Эванетт и заводя её за спину, что, впрочем, делу помогло мало — там её уже поджидал Ротхо, чтобы дёрнуть за хвост. Марэй'ва, абсолютно потерявшись в происходящем и не успевая за событиями, ибо её то дёргали за хвост, то хватали за руку, невольно переложила ответственность за себя на Ло'ака, который даже не мог ответить во всю силу. Ибо если он заденет одного, второй полезет на то, что он защищает, и Салли смекнул это быстро, пытаясь безрезультатно закрыть оторопелую Эванетт собой. Не мог помочь другу и сестре даже Этан — у него была абсолютно, до каждой мелочи идентичная ситуация, только на месте Марэй'вы была Кири, которая даже не успевала отскочить, дабы увернуться от чужих четырёхпалых лап. И Ло'ак, и Тсе'этан против четырех на'ви заметно не справлялись. Казалось, все становилось даже хуже — оба друга выходили из себя все больше, а глаза их наливались бешенным гневом от того, что их, кому сестру, кому любовь, оскорбляют. Им было плевать на выпады в свою сторону, но простить подобное в адрес Мэ'ви и Кири было выше них обоих. Что могла заметить даже Марэй'ва, пребывая в каком-то небытие, ибо в голову, как назло, полезли воспоминания, слишком схожие с происходящими событиями, из-за чего рубец на груди вновь заныл. Причём сильнее, чем было то до.              «И после этого они смеют говорить, что вулканические на'ви дикие... — судорожно подумала Марэй'ва, пытаясь проигнорировать очередную шутку от Аонунга вслух и не дать Ротхо коснуться и себя, и Ло'ака. — Вот, кто на самом деле дикий... за подобное там давно бы наказали…»              — Оставьте нас в покое! — более громко воскликнула Марэй'ва, надеясь, что это хоть как-то поможет, и охнула в ту же секунду, быстро вырывая свою светлую косу из лап Аонунга и боязливо прижимая её к груди, будто он мог сделать с ней что-то плохое.              — Да как ты… — Ло'ак, увидев, что произошло, угрожающе пошёл в сторону Аонунга, глядя на него глазами, налитыми кровью. Но даже тут добраться до Аонунга вновь не дали, ибо Ротхо вовремя дёрнул Марэй'ву за хвост.              — Да ладно тебе, я даже не успел рассмотреть эту косич…              Договорить Аонунг уже не успел, ибо через секунду его оттолкнули назад, и не Ло'ак или Этан, а никто иной как Нетейам, тяжело дышащий и весь мокрый от того, что, видимо, только что вылез из воды.              — Ты разве не слышал, что она сказала? — колким, чересчур раздраженным голосом, который было страшно слышать даже Марэй’ве, просипел Нетейам, резко тыкая пальцем в грудь более серьёзного Аонунга, и останавливая своим появлением всё. — Почему она должна это повторять?       — О, старший брат пришёл… — Аонунг дёрнул руку вверх, показывая другу, что сейчас нужно молчать, и продолжал вести зрительный контакт с Нетейамом. Гнев от которого чувствовала даже Марэй'ва, стоя за спиной Ло'ака, который, на всякий случай, продолжал прикрывать её.              — Оставьте их в покое. Сейчас же. Я повторять не буду. — Последнее Нетейам произнёс с особой, холодящей кожу даже в приятную погоду, интонацией, что сомнений, что он слово сдержит, не возникло ни у кого. — Поняли?              Впрочем, несмотря на то, что обращался Нетейам взглядом только к Аонунгу, остальные три рифовых на'ви кивнули, пусть и недоброжелательно глядя в его в сторону.              А Марэй'ва… от облегчения, что все закончилось, готова была заплакать. Как обычно, милый Тейам появляется тогда, когда это нужно, точно ему подсказывает сама Эйва о том, что его близким делают больно. Она действительно была рада, что дальше обычной словесной перепалки это не зашло — до появления Нетейама, являясь здесь самой старшей, она бы себе не простила тот факт, что позволила брату и фиктивному жениху повестись на провокации рифовых на'ви, очевидно, чего-то желающих добиться. И, вероятно, это была первая ситуация за три недели, где Марэй'ва желала увидеть рядом О'ару, дабы она могла остепенить своего жениха и его трех лучших друзей.              — И впредь обращайтесь с моей сестрой и Ма Э... — Нетейам сделал короткую запинку, кидая беглый, поникший взгляд в сторону Эванетт, которую за руку держал Ло'ак, продолжая прятать чуть за своей спиной. — Сестрой уважительно. Понятно?              Аонунг, несколько секунд внимательно глядя на Нетейама, без прежнего ехидства улыбнулся уголками губ, и слабо кивнул, не давая своему другу шипеть в сторону Нетейама дальше. Видимо, он вовремя сообразил, что пора остановиться, ибо достаточно было почувствовать один колкий, леденящий душу взгляд старшего Салли на себе, чтобы понять, что тот слов на ветер не бросает.              — Вот и отлично… пошли, — мрачно кинул остальным старший Салли, подгоняя парней вперёд за плечо, пока Кири и Этан, обернувшись назад, выставили язык и передразнили на'ви, который только что шипел на Нетейама. И этим жестом заставили Марэй'ву еле заметно улыбнуться и постараться подавить смешок, ибо вышло забавно.              — Я не забуду этого, рыбьеголовые, — предупредительно бросил Ло'ак напоследок, оборачиваясь назад и окидывая каждого презрительным взглядом ровно до тех пор, пока Нетейам лично не повернул ему голову прямо, чтобы смотрел вперёд и шёл быстрее.              Впрочем, не успели пятеро на'ви пройти и четырёх метров, как Марэй'ва ощутила, как во рту пересохло, из-за чего язык прижался к нёбу, а спиной она точно почувствовала, как Нетейам, шедший чуть позади неё, замер, впрочем, ровно как и Ло'ак вместе с Этаном. Казалось, то, что кинул в этот момент Аонунг, не слишком громко, чтобы ощущалось, что говорит он это своим друзьям, стало той крайней чертой, которую пересечь обратно было уже невозможным. И Марэй'ва сполна ощутила это своей ладонью, которую сжали чересчур сильно.              — Эх, а кто же знал… что его нареченная возжелает его сестру.. — Марэй'ва обернулась назад, чуть приоткрывая рот и полсекунды наблюдая сначала за тем, как рифовые на'ви дружно гогочут с этой шутки, а после перевела взгляд на Нетейама, стоящего слишком близко к ней. И вздрогнула Эванетт в этот момент не сколько от чужой глупой, но обидной шутки, сколько от того, как Нетейам весь в миг изменился: как взгляд его больше не выражал ничего хорошего абсолютно, как четырехпалые ладони сжались в кулак, как грудь стала вздыматься чаще и отрывистее.              Было слишком очевидно, к кому конкретно относилась эта фраза — достаточно было услышать слово «нареченная», чтобы понять, кого именно пытался задеть этими мерзкими словами Аонунг. Но, то ли из-за вспыхнувших эмоций, то ли из-за такого состояния, когда тебя может вывести любая мелочь, каждый из мальчиков понял эту фразу по-разному. Кто-то и вовсе отнёс не к тому, к кому она предназначена в действительности. Но Аонунг всё-таки добился своего, правда, намного сильнее, чем он того ожидал. Марэй'ва не успела даже выдохнуть, не успела просто схватить Нетейама за руку, как через мгновение он развернулся назад и стремительно, в четыре шага оказался рядом с сыном вождя Меткайины, который даже не успел осознать происходящее. Не успели за Нетейамом и остальные, как под короткий «ох» Кири, он неожиданно ударил Аонунга прямо в лицо, делая это с таким удовольствием, будто мечтал об этом давно. Второй удар подряд прошёл по животу, только уже коленом, а третий вновь по лицу, угодив в щеку и своей силой повалив рифового на'ви наземь, заставив его отлететь немного в сторону прямо в руки своих недоуменных друзей. Казалось, даже сами рифовые на'ви вздрогнули от того, насколько бешеным в этот момент был взгляд и всё состояние Нетейама.              — Нетейам! — воскликнула Эванетт, испуганно прикладывая ладони ко рту и продолжая наблюдать за тем, что Нетейам, окончательно вышедший из себя, сделает дальше.              Марэй'ва ожидала подобного от кого угодно: от Ло'ака, от Этана, о, Эйва, даже от самой себя, на крайний случай! Но не от Нетейама, который всегда подобное пресекал даже в случае, когда кто-то оскорблял его близких — по обычаю, в такие моменты первым всегда лез Ло'ак, и Нетейаму не оставалось ничего, как ему подсобить              — Чтобы больше не подходил к ней, ясно? — выплюнул Нетейам Аонунгу, не обращая внимания на то, как тот и вся его компания начинают угрожающе шипеть в его сторону и подниматься на ноги. — Ни к ней, ни к остальным.              — Ло'ак, Этан, да помогите ему, он же не справится против четверых! — воскликнула Кири, на что Этан, стоявший рядом с ней, довольно размял голову, ехидно улыбаясь.              — Сейчас все будет, Ма Кири!.. — Тсе'этан многозначительно переглянулся с Ло’аком, после чего, бегло коснувшись макушки Кири ладонью, кинулся вместе с Салли вперёд, очевидно, чтобы помочь. — Стойте здесь.              Правда, помощь была немного иная — если Кири имела ввиду прекратить перепалку, то Этан воспринял это как зелёный свет, чтобы на ходу повалить Ротхо, который бросился в сторону Нетейама. А Ло'ак как веский повод основательно ударить кулаком в нос сначала одного на'ви, а после согнуть за плечи и ударить коленом в живот другого, сразу шипя оттого, что кто-то потянул его за хвост на песок. Аонунга же на себя взял Нетейам и уже как несколько секунд валялся с ним на песке с расцарапанной щекой, пытаясь ударить не смазано и вяло, а крепко, чтобы запомнилось навсегда, что пока что получалось плохо.              — Хватит! Вы ведёте себя как маленькие дети! — воскликнула им Марэй'ва, но, очевидно, что безрезультатно — мальчишеская драка набрала слишком сильные обороты, чтобы во время неё услышать кого-то и успокоиться.              — Я сейчас позову отца! — Кири решила идти в ва-банк, но абсолютно безрезультатно. Случилось даже хуже — Ло'ак, услышав про отца, обхватил одного из рифовых на'ви за шею локтем, начиная царапать чужое лицо, пока второй тянул его за хвост за собой.              — Этан! Я расскажу все Джеймсу! — более гневно, стараясь голос сделать более грозным, воскликнула ему Марэй'ва, наблюдая за тем, как он, сев на Ротхо, стал бить его в лицо.              — Он меня наоборот похвалит, tsumké! — задорно крикнул ей брат, быстро стирая с губы кровь, а после, распахнув глаза шире, пригнул голову вниз, чтобы массивный хвост одного из рифовых на'ви не угодил ему по лицу с размаху… правда, угодил он из-за этого в лицо Ло'ака, из-за чего тому пришлось отпустить рифового и схватиться за ударенный лоб, по которому и без этого текла струя крови.              И пока Марэй'ва и Кири судорожно пытались придумать способ, как остановить эту ораву бешеных парней, пока не пришёл кто-то из взрослых, хотя то, что им всем достанется, было очевидно и без этого, особенно если судить по степени ранения каждого на'ви, Нетейам, продолжая вести борьбу с Аонунгом на песке, схватил его за руки и прижал головой к песчаной глади.              — Ещё раз скажешь что-то подобное, я тебе все нервные отростки вырву, — чуть ли не прорычал в чужое ухо Нетейам, кидая беглый взгляд в сторону оторопелой и обеспокоенной Марэй'вы, пока Аонунг зашипел на него. Но последнее Салли добавил более тихо, так, чтобы никто не услышал: — А она моя, и если ещё раз тронешь хоть кончик её хвоста, разговаривать будешь со мной. И за свою О'ару отвечать будешь тоже ты.              Аонунг, услышав предпоследнее предложение, кинул растерянный и недоуменный взгляд на сына бывшего вождя, которого только что от него за хвост оттащил Ротхо, и который смотрел на него слишком предостерегающе и бешено, с налитыми кровью глазами, будто огненная на'ви наречённая не его брата, а его собственная. Впрочем, Аонунг быстро забыл о сказанном Нетейамом, ибо желание одержать победу в драке и показать чужакам, кто здесь на самом деле главный, было слишком велико. Да и тот факт, что Нетейам сказал словечко и про О'ару достаточно заставил гневный огонёк пылать внутри сильнее. Что до самого Салли... Вероятно, ярость настолько затмила его разум, что случилось то, что вместо того, чтобы подумать над своими словами, он отдался чувствам, о чем потом, вероятно, пожалеет. Но, а даже если и пожалеет, от слов своих не откажется, если того попросит их причина. Но пока она не просила, и Нетейаму не осталось ничего, кроме как проглотить брань на самого себя и бить рифового на'ви сильнее, игнорируя крик О'ары и голос своего отца вдалеке.                                                        — Ло'ак, тебе нужно извиниться перед Аонунгом, — тяжело вздохнула Марэй'ва кладя ладонь на плечо Салли, с которым сидела на его илу. С драки прошло уже целых три дня              — Мэ'ви, только не пародируй отца!.. — устало простонал Ло'ак, оборачивая голову назад и в сотый раз являя взору подруги раненое лицо, с ссадинами на губе, брови и подле виска. — Он оскорбил тебя и Кири, мне не стыдно. И Нетейаму и Этану тоже не стыдно, и плевать, что они уже извинились перед этим Бубном.              — Я понимаю, Ло'ак… — Марэй'ва досадно прикусила губу, сочувственно глядя на Салли, чтобы показать, что она понимает его негодование. — Я тоже считаю, что извиниться должны они. Если бы они не трогали меня и Кири, вы бы не полезли нас защищать таким.. таким способом. Но... Ло'ак, нам нельзя портить с ними отношения, мы здесь, можно сказать, находимся на правах беженцев и пользуемся их добром!.. тебе нужно просто попросить прощения, я не прошу тебя становиться с ним заядлыми друзьями. Просто нужно сохранить хотя бы шаткий нейтралитет…              — Да понял я... — буркнул Ло'ак, поворачивая голову прямо под разочарованный вздох Марэй'вы. — Ты сказала всё то, что сказал отец, просто в более мягкой манере.              — Я знаю, — Марэй'ва обняла Ло'ака за торс, чтобы не упасть, ибо илу стал медленно плыть вперёд, в сторону трёх рифовых на'ви, которые расположились на своих животных неподалёку. — Поэтому и надеюсь, что так ты услышишь лучше. В конце концов, после той взбучки, не думаю, что они решатся напасть на вас вновь. Особенно, ну... учитывая, что вас было трое, а их – четверо. Даже Джеймс удивился и похвалил вас.              — Правда? И что сказал? — с лёгким трепетом в голосе спросил Ло'ак, из-за чего Марэй'ва рассмеялась, понимая, что, может, ему и восемнадцать, но похвале радуется как в пять. Особенно после того, как не получил её от того, от кого так желал, пусть Нетейаму, как ключевому зачинщику драки, досталось от Джейка в два раза больше, да так, что за последние три дня Марэй'ва видела его раза четыре, от чего в душе до сих пор оставался осадок.              Марэй'ва, решив воспользоваться случаем, попыталась позвать Нетейама на разговор сразу после того, как Джейк выпустил его, Этана и Ло'ака на улицу из маруи Салли. Но, видимо, старший сын бывшего вождя куда-то слишком сильно спешил — Эванетт сначала стремительно подошла к Ло'аку, дабы убедиться, что тот в порядке, ибо ему досталось знатно, из-за чего проворонила момент, когда можно было подойти к Нетейаму. Тот, заметив это, слишком быстро скрылся, чему удивилась даже Нейтири, которая не до конца помогла очистить ему ссадину на губе. И, честно говоря, после такого у Эванетт уже опускались руки — она не знала, почему Нетейам так резко, после прибытия в Меткайину, изменился, почему он даже ни с кем об этом не разговаривает. И ладно бы он молчал об этом с теми, кого обычно огораживает от своих душевных переживаний. Но ведь Марэй'ва никогда одной из них не была!.. такое поведение столь близкого… чересчур близкого друга её задевало, и продолжало наталкивать на самые худшие мысли, которые только могут появиться в её голове при её характере. Последнюю попытку обсудить с Нетейамом то, что происходит, Марэй'ва предприняла вчера — надеялась, что похвала от Джейка за то, что тот помирился с рифовым на'ви, сделает его более мягким и радостным, что-ли. Но попытка провалилась сразу, как Эванетт только собралась подойти к Нетейаму. Отец, как неожиданно выяснилось, звал его ловить рыбу, и поговорить они смогут только позже. Единственное, в привычной манере поинтересовался, в порядке ли Эванетт. Окинул её быстрым взглядом с ног до головы, точно чтобы убедиться самому в её словах, а после, уже не глядя ей в глаза, скрылся в воде, призвав своего илу.              Марэй'ва… она просто не знала, что делать, как подобраться, и у кого, черт возьми, можно было бы спросить совета. Нельзя было поинтересоваться даже у Джейка, так как тот сам не понимал, почему старший сын стал так часто пренебрегать друзьями и отдавать предпочтение обществу родителей или маленькой Тук. Которая, дабы занять и его, и себя, начала учить его плести бусы и чокеры из ракушек. Марэй'ве казалось, что это тупик, что она, видимо, настолько сильно в чем-то оплошала, что даже не заслужила услышать в чем. На этом фоне боли в груди стал чаще — как душевные, так и моральные. Иногда рубец кололо так, будто его тыкали иголкой насквозь, но это проходило быстро, стоило Марэй'ве хоть немного заняться дыхательными упражнениями, которые успокаивали сердцебиение. Потому Эванетт и не видела смысла сказать о таких болях если уж не Джеймсу, то хотя бы Нейтири, дочери Тса’хик. Про Ронал Марэй'ва вообще не думала, продолжая сторониться эту строгую женщину, несмотря на то, что та могла бы значительно помочь; по крайней мере убрать частый в последнее время вкус крови во рту.              Впрочем, сегодня все было хорошо — ещё ранним утром Тсирея решила собрать всех девочек, включая Туктерей, чтобы сначала поплавать и собрать ракушки, а после начать плести бусы или делать друг другу новые причёски. Дочь вождя Меткайины сочла такие занятия довольно сближающими, и не прогадала — Эванетт даже почувствовала, что лёгкое недоверие к О'аре на время пропало, особенно когда та стала касаться её волос, дабы расплести косички и оставить волосы распущенными, дабы их можно было украсить океаническими украшениями. И, к слову, получилось очень даже красиво, по-крайней мере Ло'ак, увидав это изменение первым, глядел на неё неотрывно ещё несколько секунд, после смущённо отводя взгляд. Так что сейчас, в полдень, у Марэй'вы было очень даже хорошее и мирное настроение, чтобы пойти и помочь Ло'аку помириться с рифовыми на'ви.              — Что на месте Джейка давно бы снёс Тоновари голову за то, что воспитал таких ну… гоблинов, — ответила Ло'аку Марэй'ва, поправляя мокрые распущенные светлые волосы назад, чтобы не мешались. — Не спрашивай, что это, просто, так сказать, вымышленные чудища на Земле. Он бы и сам сделал это, учитывая, что я и Этан были в пекле ссоры, но он слишком далеко… а вообще, он сказал, что всегда знал, что лесные на'ви будут сильнее рифовых, как по интеллекту, так и по силе. — усмехнулась Марэй'ва, вспоминая недавний разговор с Паркером, который, помимо похвалы её лже-нареченного, упомянул, что хочет через недели три собрать несколько материалов в Ава'атлу ради целей научных.              Правда Эванетт не знала, кто ему это сделать позволит, и как он сможет незаметно для Рекомов, дабы те не заметили лабораторию, покинуть её, и для чего конкретно ему нужны эти материалы. Она просто радовалась тому, что вновь встретится с Джеймсом, которого не видела почти месяц, и страшилась тому, что с ним в дороге может что-то случиться, ибо такая вылазка чересчур рисковая, даже ради целей научных. В конце концов, если Ронал чуть не загрызла полукровок, то что она сделает с самым настоящим аватаром? Вдруг на самом деле Рекомы знают, где находится скрытая лаборатория, и всё ждут, пока Джеймс оттуда выйдет сам?.. единственное, во что не верила Эванетт, так это в то, что если Джеймс прилетит, то может случайно привести по своему следу Рекомов и Фина — такую теорию вчера предложил ей Этан, и сразу же была Марэй'вой уничтожена. Марэй'ва знала, что Джеймс, даже если придётся идти буквально перед лицами Рекомов, устроит всё так, что никто не выйдет на его след, если он сего захочет. Особенно учитывая, что там, куда он летит, прячутся его дорогие люди, которых он обещал защищать и охранять. Паркер разобьёт нос в кровь, но устроит все так, что его не заметит даже сама Эйва.              — Прям так и сказал? — ещё более радостно спросил Ло'ак, точно желал такой похвалы если не за то, что полез в драку, то хотя бы за то, что вышел из неё негласным победителем вместе с другом и братом. Марэй'ва, мягко улыбнувшись, угукнула, надеясь, что подобное поднятие настроение сделает все так, чтобы примирение между ним и сыном вождя Меткайины прошло более спокойно и мирно. — Ты упомянула, что я разбил одному нос?              — Ло'ак! — шикнула Эванетт, не давая ему окончательно унестись. — Этим не гордиться надо, а говорить, что если бы не вынужденные меры, ты бы на это не пошёл!              — Но ведь это было круто!..— усмехнулся Ло'ак, на что Марэй'ва лишь вздохнула, цокнула и медленно покачала головой. — Ладно, ладно, прости, Мэ'ви…ты права.              — Очень рада, — Марэй'ва, краем глаза заметив, что они почти поплыли к компании Аонунга, которая, при виде них, настороженно замерла, постаралась расслабиться сильнее, надеясь, что все будет хорошо. В конце концов, не полезут же они во вторую драку? — Ты все понял Ло'ак?              — Так точно, капитан Мэ'ви, — кивнул Ло'ак, а после постарался подавить довольную улыбку, когда Марэй'ва возмущённо щипнула его за кончик уха. — Да, я понял. Но все равно будь рядом, если не поймут они. Не слезай с илу.              — Я поняла, — кивнула Марэй'ва и, непринуждённо заправив одну косичку Ло'аку за ушко, чтобы не мешалась, настороженно, пусть и пытаясь это скрыть, оглядела трех рифовых на'ви, к которым они подплыли. Смотрели они не слишком враждебно, но и особой радости тоже не испытывали, особенно учитывая их внешнее состояние с кучей ссадин и гематом. Вероятнее, хуже всех выглядел Аонунг, точно Нетейам сорвал на него все свои эмоции. По крайней мере, о том говорит лицо, забитое ранами.              — Что тут делают двое этих? — спросил, если Марэй'ва правильно поняла, Ротхо, на что, впрочем, ему никто не ответил, ибо Ло'ак, с подачи Эванетт на своём плече, старался игнорировать недружелюбный настрой и плыть к илу Аонунга.              — Прости, что подрались с вами. Не смогли остановиться, — Марэй'ва, услышав, в какой интонации произнёс это Ло'ак, уже пожалела, что не взяла часть с извинениями на себя. Салли произнёс это настолько сухо и неискренне, что на месте рифового на'ви Эванетт не то, что его не прощала, а вообще перестала иметь хоть какой-то коннект.              Аонунг, впрочем, ответил Ло'аку не сразу, задумчиво глядя то на него, то на его нареченную позади, которая всеми силами старалась выглядеть мирно, и показать, что она вообще ни разу не обижается на словечки, которые бросал ей и Кири Аонунг. Желание, чтобы их нахождение в Меткайине прошло гладко, было слишком велико, чтобы его испортить из-за обиды, пусть её придётся и проглотить. В конце концов, Эванетт утешала себя тем, что Нетейам, пусть и пострадав сам, но достаточно разукрасил чужое лицо, чтобы О'ара потом сидела ещё очень долго, пытаясь всеми силами его вылечить.              — Мм… хорошо…  — переглянувшись с друзьями, кивнул Аонунг, а после протянул Ло'аку руку, обмениваясь рукопожатиями. — Будем друзьями.              Марэй'ва, услышав последнюю фразу Аонунга, еле заметно расслабленно выдохнула, понимая что все сложилось намного благоприятнее, чем она представляла. Сама она от рукопожатия, которое предложил Аонунг ей следом, отказалась, ограничиваясь одним лишь кивков и мягкой, слегка натянутой улыбкой. Впрочем, Аонунга такой отказ не задел, наоборот; даже как-то странно раззадорил, хотя попытки более коснуться чужой руки он не предпринимал, как и на радость Марэй'вы, так и на радость Ло'ака, который продолжал внимательно наблюдать за его действиями. И обычными, и по отношению к своему пассажиру.              — Мы хотим поплыть поохотиться за риф, — Аонунг, обращаясь конкретно к Ло'аку, кивнул головой в сторону, куда-то вдаль. — Хочешь с нами?              — Нам нельзя, Ло'ак... — шепнула ему Марэй'ва так, чтобы этого никто ни услышал, ни увидел вокруг. От одной лишь мысли, что они могут вновь нарушить обещание, которое дали Джейку, заставляло уши невольно поджиматься. Ей не нравилась эта идея, и этого от Ло'ака она даже не скрывала.              — Нам нельзя плавать за риф, — повторил слова подруги Ло'ак, в успокаивающем жесте накрывая её ладонь на своём животе своей, а после кинул напряжённый взгляд на рифовых на'ви, которые, после его ответа, переглянулись и стали смеяться.              — Да? Я думал, всех взрослых на'ви пускают туда, — хмыкнул Аонунг под раздраженный взгляд Марэй'вы, которая понимала, что Ло'ак может сдаться. — Вроде бы ты уже и нареченную себе выбрал, а без разрешения плавать за риф боишься?.. ну, как знаешь, тогда мы позовём твоего старшего брата, может он…              — Я взрослый, — более серьёзно добавил Ло'ак, не обращая возмущённого ворчания Эванетт позади себя; о он брал подобные штуки слишком близко к сердцу. — Достаточно, чтобы спокойно туда отправиться.              «О, Эйва, Ло'ак, взрослые мальчики не плывут сломя голову за риф, потому что взрослые, а в маруи сидят спокойно, потому что это опасно! — Марэй'ва крепко сжала челюсть, чтобы не озвучить данные мысли при всех, особенно при Аонунге, который, казалось, во время разговора с Ло'аком даже не замечал, что она здесь, и тоже, так-то, может поплыть с ними, — о, Джейк, почему ты так сильно ругаешь Ло'ака? Что... как мне теперь придумать, как отговорить его!? О, был бы здесь Нетейам, было бы намного легче!..»              — Ло'ак, нам нельзя... — в третий раз напомнила ему Эванетт, не позволяя опуститься вместе с илу под воду, вслед за рифовыми на’ви, — твой отец опять будет ругаться! И... Ло'ак, я старше тебя, и я говорю тебе, что нам нужно домой!              — Мэ'ви... все будет хорошо, правда, тем более, мы ведь не одни, — Ло'ак, игнорируя возмущение подруги, положил ей ладонь на бедро, одновременно и пытаясь успокоить, и намекнуть о том, чтобы держалась крепче, ибо илу сейчас уйдёт под воду. — Мы туда и обратно, правда. Черт, мне кажется, там есть что-то более интересное, чем здесь… Тем более, мы рядом, да и не думаю что там много опасности... если не хочешь, я могу помочь тебе доплыть до берега…              — Нет!.. — воскликнула Марэй'ва, мысленно браня саму себя за мягкость — будь она сейчас более твёрдая и настояла на своём, то Ло'ак бы послушал её, и поплыл обратно. Но её скрытое желание увидеть то, что скрыто за рифом неожиданно стало сильнее собственной воли. Да и… не оставит же она Ло'ака одного, правда? — Плыви, и быстрее… чем быстрее закончим, тем быстрее вернёмся, чтобы нас никто не хватился.              — Мэ'ви, ты лучшая, — Ло'ак ярко улыбнулся, на что Марэй'ва поторопила его, намекая, что Аонунг и его друзья уже давно уплыли вперёд. — Честно, все будет нормально! Мы туда и обратно…              — Верю… — последнее что успела произнести Марэй'ва прежде, чем задержала дыхание и вместе с Ло'аком, верхом на илу, поплыла за остальными рифовыми на'ви. Что-то уже подсказывало ей, что эта вылазка ничем хорошим не закончится, но даже это не давало ей вновь прийти в себя и попытаться остепенить Ло'ака опять. Эванетт оставалось лишь постараться сохранять спокойствие, чтобы случайно не расходовать воздух в своих лёгких, который так ценен под водой.                                                                      — Марэй'ва!              Марэй'ва зажмурила глаза, не успев их открыть. В глаза слишком сильно ударил солнечный свет, заставляя и без того неразумное на данный момент сознание функционировать ещё медленнее. Она слышала, как кто-то зовёт её, чуть ли не у самого уха, но звон в ушах был настолько сильным, что разобрать полностью, что ей говорят, первое время было чересчур проблематично. А понять, кто это говорит, тем более. Не помогали даже касания чьих-то пальцев на лице, слегка хлопающие по щеке, будто кто-то пытался разбудить её, заставить открыть глаза, хотя бы на время. Но Марэй'ва выполнить чужую немую просьбу смогла не сразу, до того очнуться было тяжело. По ощущениям, вероятно, это было сравнимо с тем моментом, когда Марэй'ва уже полтора месяца назад проснулась в лаборатории. Только если тогда ощущения были схожи с тем, что её окунули с головой под воду, то сейчас они были, видимо, реальны — Эванетт, дождавшись, когда чувство осязания вновь окончательно вернётся к ней, ощутила, что лежит она на чем-то мокром. На чем-то таком, что по ощущениям было немного схоже с илу, только, очевидно, более большое, плавающее, как можно было догадаться на поверхности тоже, ибо Марэй'ва могла ощутить, как спину её подтапливает вода.              — Марэй'ва!.. — вновь глухо раздался чей-то обеспокоенный голос рядом, только уже более чётко, уже можно было разобрать слова. — Открой глаза..              Марэй'ва, почувствовав, как кто-то, видимо, положил её голову себе на колени, продолжая пытаться привести в чувства одной рукой, а второй гладя по волосам, судорожно вздохнула, неприятно морща нос от того, что в нем почувствовалась вода и после потекла по глотке, создавая мерзкое ощущение. Глаза медленно, очень медленно открылись, но поначалу бестолку — первые несколько секунд была темнота, вызванная видимо, слишком ярким светом, бьющим в глаза. Но постепенно тьма стала сходить и через время Марэй'ва уже могла видеть силуэты, нечёткие образы, словно на них наложили фильтр блюра. Мэ'ви могла видеть перед собой черты чьего-то синего лица, чувствовать, как нежно и заботливо его обладатель, кажется такой знакомый, касается ладонями её лица, и понимать, что он говорит.              — Ма Тейам?.. —  хрипло спросила Марэй'ва, предполагая на грани реальности и забвения, что видит перед собой Нетейама, о котором так грезила последнее время.              — Нет, Мэ'ви, это я, Ло'ак, — Марэй'ва удивлённо вскинула брови вверх, потом сразу же нахмурилась и вновь зажмурила глаза, прикладывая к ним пальцы, чтобы потереть. — Мэ'ви, ты в порядке?              «Я что, серьёзно перепутала их?.. — нервно подумала Марэй'ва, скривив губы из-за того, что во рту стоял ужасный привкус океанической соли. — Черт, Тейам даже не плыл с нами никуда, на него не!.. а что «не»? Где мы вообще?»              — Где мы, Ло'ак? — Марэй'ва, приложив сотню усилий, и не без помощи Салли, присела ровно, вновь открывая глаза и давая им привыкнуть к свету, — где Аонунг и остальные?              — Ты не помнишь? — ещё более встревоженно спросил Ло'ак, беря голову Марэй'вы в свои руки и начиная осматривать её, будто бы на наличие ран, которые могли вызвать временную амнезию..— Мэ'ви, у тебя не болит голова? ..              — Что? — Марэй'ва растерянно посмотрела на него, прежде оглядываясь по сторонам и отмечая, что вокруг них только океан и скалы. — Нет... всё в порядке... я помню только отрывками, сейчас. Подожди.              Марэй'ва устало приложила ладонь ко лбу, отмечая, что её запястье расцарапано точно кораллом, а браслет, который сплела для неё Тсирея, бесследно пропал с него, видимо, за что-то зацепившись. Вероятно, рана на руке действительно появилась из-за коралла, понимала Эванетт, ибо в воспоминаниях отчётливо помнился именно он, только что она там делала, Марэй'ва осознала не сразу. В воспоминаниях была чёткая картина ровно до тех пор, пока илу Ло'ака не погрузил их в воду.              — Мы выплыли за риф, помнишь? — Ло'ак попытался подруге помочь, надеясь, что с помощью него она вспомнит быстрее, и положил ладонь на её плечо. — Я, ты и друзья Аонунга. Мы собирались поохотиться, и даже начали, но…              Марэй'ва чуть насупила брови, пытаясь вытащить из спрятанных памятью воспоминания, связанные с тем временем. Прогружались, если можно так сказать, они медленно, но все таки успешно — уже через пол минуты Марэй'ва могла прокрутить чёткую картинку в голове, о которой начал говорить Ло'ак. Они действительно начали охотиться, ну, как они, — Марэй'ва выступала в роли поддержки, не имея ни сил, ни желания заниматься в сегодняшний день подобным. А вот поддержать Ло'ака она находила увлекательным и успешным — в мыслях всплыл момент о том, как Ло'ак удачно подстрелил рыбу и на радостях обернулся назад, надеясь, что Аонунг и его друзья видели это, что они видели, что он может. Но странно, их там не было, ни одного из них, точно их просто завели сюда и бросили. Впрочем, поняли это Салли и Эванетт не сразу — первый сначала расстроился из-за того, что никому нет дела до его успехов, как обычно, потом уже буквально засиял, заметив, что Марэй'ва была все это время тут, и видела его успех. Эванетт просто плавала чуть в стороне, но когда Ло'ак заметил её, то одобрительно, даже гордо улыбнулась, показывая, что лесной на'ви справился отлично.              — Потом, как оказалось, мы с тобой узнали, что здесь... водятся акулы, — продолжил говорить Ло'ак уже более недовольно, заметно выходя из себя из-за того факта, что так глупо попался на эту удочку, позволил Аонунгу обмануть себя, так ещё и подставил Марэй'ву, которая, как старшая, должна была следить за ним. — Помнишь?.. она ранила моего илу, и тот уплыл, оставляя нас с ней наедине. Мы пытались скрыться от неё, ибо она чувствовала запах крови, следуя за нами попятам, а потом…              — Потом я отключилась, да? — Марэй'ва, делая глубокий вдох, слабо улыбнулась, вспоминая, что пока они пытались спрятаться среди кораллов, она совершенно забыла о том, что для существования ей нужен воздух, который закончился окончательно. А так как оказаться на поверхности возможности уже не было, Марэй'ва буквально вырубилась из-за ощущения удушья. Этот момент она помнила намного лучше, чем тот, как за ними гналась акула — в воспоминаниях сохранилось напуганное и растерянное лицо Ло'ака, который наблюдал за тем, как Марэй'ва теряет сознание. — А что... что было потом?              — На всякий случай я решил привязать нас друг к другу, ибо понимал, что сейчас тоже вырублюсь, — Ло'ак поправил ракушку на чужом лбу, которая из-за недавних приключений перевернулась. — Правда, пришлось пожертвовать отцовским кинжалом, но за то нас не унесло течением и тулкун спас, а после подобрал нас обоих.              — Тулкун? — переспросила Марэй'ва и, опустив взгляд распахнутых блекло-песочных глаз, заметила, что они действительно, по ощущениям, сидят на каком-то животном, которое продолжает куда-то стремительно плыть; более того, тулкун, услышав, что спрашивают его, громко заурчал, пугая птиц на скалах рядом. — Но, разве тулкуны не плавают стаями? Об этом, вроде, говорила Тсирея..              — Не знаю, но этот бро спас нас в одиночку, — довольно произнёс Ло'ак, по-дружески хлопая тулкуна по спине и слабо улыбаясь, будто своим мыслям. — Он отпугнул акулу, но на поверхность я нас с тобой вынести уже не смог, так как он случайно прикрыл мне выход плавником, потому я отключился следом… но он спас нас ещё раз, закинув на свою спину.              — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Марэй'ва, оглядывая Ло'ака и с облегчением замечая, что кроме старых ссадин, он более никак не ранен, так, лишь пара царапин от кораллов.              — Да, все в порядке, Мэ'ви, мне повезло, но…              — Ох, хорошо… — Марэй'ва немного заторможено кивнула, а после нахмурила брови, поднимая взгляд на небо, и отмечая, что солнце уже близится к закату. — А сколько.. сколько мы провели так?              — Учитывая, что мы отправились к Бубну в полдень, прошло часов семь?.. — неуверенно проговорил Ло'ак, ловя на себе изумленный взгляд Марэй'вы, что чуть на подавилась воздухом, прикладывая ладонь к груди.              — Ло'ак, нам нужно возвращаться!.. представь, какая там сейчас паника…              — Ты действительно думаешь так? — неожиданно оборвал её Ло'ак, опуская безнадёжный взгляд вниз, на свою ладонь, в которой теперь держал чужую.              — Ло'ак, ты чего?.. — Марэй'ва забегала взглядом по чужому лицу, с ужасом понимая, что, если немного подумать, то… мысли Ло'ака имели под собой основание, и она была с ними согласна. — Я уверена, твоя мама, Джейк, Нетейам... что уже все ищут нас.              — Мэ'ви, прошло около семи часов... — вздохнул Ло'ак встречаясь с ней взглядом своих то-ли жёлтых, то-ли оранжевых глаз, которые Марэй'ве всегда напоминали апельсиновые конфеты; но больше сейчас кольнул душу именно взгляд, пронизывающий отчаянием сердце насквозь. — Семь, Мэ'ви. Если бы нас искали, то... думаю, уже бы нашли, не думаешь? В конце концов, я говорил Нетейаму, что мы с тобой поплывём мириться к Аонунгу.              — Ло'ак... может, мы просто уплыли слишком далеко? Поэтому нас до сих пор ищут? — Марэй'ва старательно пыталась придумать своим близким отмазку, впрочем осознавая, что Ло'ак не так уж и неправ, и в его словах есть доля смысла.              — Не думаю. Все равно они будут потом орать на нас, что мы пропали и посмели заплыть за риф, — грустно усмехнулся лесной на'ви, а после резко изменил свой взгляд, глядя в чужие глаза теперь уже виновато. — Мэ'ви, прости меня. Я уже второй раз подставляю нас. Сначала там на пляже... теперь здесь... мне нужно было сразу послушать тебя и догадаться, что идея эта плохая. Что... Аонунг обманет нас. Я подставил тебя.              — Ло'ак... — Марэй'ва прижала ушки, сочувственно, но решительно глядя на Ло'ака, кладя ладонь на его щеку. — Ты не виноват. Ты ведь... мы ведь действительно считали, что Аонунг хочет с нами подружиться. Наша вина... общая вина лишь в том, что мы поплыли за риф, но и то из-за как раз таки желания сблизиться с новыми «друзьями». В том, что мы пропали, в большей части вина лишь Аонунга и его бубновых друзей. Ты всего лишь хотел как лучше, ровно как и я, чтобы угодить твоему папе…              О, Марэй'ва действительно не могла справиться с гневом внутри, который неожиданно возник из-за этой ситуации. Она ведь правда хотела, чтобы все было как лучше!.. чтобы Ло'ак помирился с ними и, может быть, нахождение в клане Меткайины могло стать ещё более приятным, учитывая, если все будут дружить меж собой. И Эванетт было обидно не сколько за себя, ибо она понимала, что сможет крепко вытерпеть очередную брань за то, что не уследила, сколько за Ло'ака, который плыл за риф из побуждений позитивных и хороших, надеясь так сблизиться с теми, с кем советовал ему отец. Эта ситуация действительно была ужасной, и Марэй’ва не понимала, как на'ви могут относиться так друг к другу, и плевать, что они чужаки. В таком случае, они ничем не лучше демонов, ибо отправили своих сородичей на верную гибель, ибо знали, что за рифом есть акулы.              — Мы все равно ему не угодим, Мэ'ви, —  с нескрываемой обидой выпалил Ло'ак подруге, досадно дергая щекой и продолжая держать голову немного опущенной, более на Эванетт не глядя. — То есть, ты — да. Ты можешь, и даже делаешь, но.. ему никогда не нравится, что я делаю. И маме не нравится... да всем не нравится, Мэ'ви!..              — Это не так... — Марэй'ва погладила чужую щеку большим пальцем, стараясь подумать о том, почему Ло'ак так резко сорвался на эмоции, позже.              — Мама даже никогда меня не защищает перед отцом, как того же Нетейама, если я что-то сделал, — буркнул Ло'ак, пока тулкун под ними, точно подслушивая их разговор, сочувственно завыл. — Да, знаю, бро.. что ты понимаешь меня. Разве это не правда, Мэ'ви? Для них Тейам идеальный сын, а я будто бы какая-то ошибка. Позор семьи, её разочарование. Именно так отец и скажет, когда мы приплывем обратно.              Марэй'ва, несколько секунд глядя на Ло'ака, слегка приподняла его голову за щеку, заставляя смотреть на себя.              — Поэтому ты не хочешь обратно, да? — тихо спросила Марэй'ва, на что Ло'ак, сухо сглотнув, кивнул. — Ло'ак.. они любят тебя. И... и не скажет он так, мы же уже говорили…              — Вот именно, говорили, Мэ'ви. И когда я вступился за тебя и Кири, он все равно говорил это, даже при условии, что настоящим зачинщиком драки был Нетейам, если подумать так, — Марэй'ва соврет, если скажет, что не ощутила, благодаря тренировкам с Тсиреей и О'арой, как сильно и тревожно забилось чужое сердце, как сильно дыхание стало отрывисто. — Да, я подрался с ним, да я поссорился, но ведь он оскорблял тебя и Кири, Мэ'ви! Да даже... Этану досталось меньше, хотя защищали мы вас вместе. И так... так всегда, Мэ'ви. Кроме тебя и Этана меня ругают все, о, Эйва, даже Тук находит причины!.. просто... скажи мне, что я делаю не так?              Последнее Ло'ак произнёс таким сломленным голосом, что Марэй'ва сначала была способна лишь глухо сглотнуть, чтобы подавить собственный комок в горле. Она ожидала, что Ло'ак когда-нибудь сорвётся, но не ожидала, что так скоро. Ибо была не готова, абсолютно, к тому, чтобы доказывать Ло'аку обратное. Она своими глазами видела в большинстве случаев несправедливое отношение к нему, и сейчас вновь сказать, что это неправда, просто не поворачивался язык.              — Скажи, что мне сделать, чтобы хоть кто-то видел меня, Мэ'ви... — Ло'ак устало прикрыл глаза, прижимаясь щекой к чужой ладони и шмыгая носом. — Я же попробую... правда... даже родители мне никогда этого не говорили. Я... я правда не понимаю, что делаю не так.              — Ло'ак… — Марэй'ва, тяжело вздохнув, подвинулась к Салли ближе, наклоняя голову к нему, дабы тот обратил на неё внимание. — Я вижу тебя, Ло'ак…              Ло'ак, резко открыв глаза обратно и переведя взгляд на Марэй'ву, в тот же момент услышав эти слова, просто замер, глядя на неё не иначе как с надеждой и лёгким недоверием, что на секунду улыбнуло Эванетт.              — Я вижу тебя, Ло'ак, — повторила Марэй'ва более уверенно, мягко глядя на друга. — Не смей говорить, что ты один, что тебя никто… что тебя никто не ценит и не любит. Мы все рядом с тобой, особенно твой отец, пусть он и часто отчитывает тебя, но он тебя тоже видит. Тсе'этан, Кири, Нетейам, Нейтири… мы все можем тебя иногда не понять, но это не уменьшает нашей любви к тебе, нашего беспокойства за твою жизнь и состояние. Да, некоторые могут иногда перегнуть палку… это плохо, с ними нужно разговаривать об этом, ведь главный фактор счастливой семьи — разговоры, чтобы не было ссор. Я понимаю твою обиду и страх, Ло'ак, но ты не один… мы все любим тебя.              — Правда?.. — с лёгкой, казалось, дрожью в голосе и сиплым тоном спросил Ло'ак, боясь лишний раз двинуться; что уж там, было заметно, как он дышит через раз.              — Ну, конечно, — Марэй'ва улыбнулась шире, основательно полагая, что Ло'ак уточняет у неё про то, любят ли его все, и погладила чужую худую щеку большим пальцем. — Я понимаю. Я понимаю, как это тяжело, когда... когда никто тебя не понимает, не знает, как тебе тяжело, что ты чувствуешь...              Марэй'ва поджала губы, чтобы не продолжить уходить в глубь и доходить до того, что она и Ло'ак, если так подумать, находятся в одинаковом положении — мало кто знает, что действительно творится в их сердцах, мало кто хочет действительно их понять, как считала сама Эванетт. Весь груз своих проблем приходится нести в одиночку, и едва ли найдётся тот человек, кто возьмёт тебя за руку, чтобы помочь взобраться на вершину горы, не обращая внимания на то, как камни в душе тянут вниз. Марэй'ва неожиданно открыла для себя только сейчас, что у них действительно есть общая проблема в виде того, что никто не зрит в корень, не видит, что творится внутри них. Но если Марэй'ва уже приняла это, давно, привыкнув, что справится с проблемами можно только самой, да и мало кому интересно, то Ло'ак, за счёт бунтарского характера, пытался показать, кому-то и что-то доказать, дабы, наконец-то, все увидели, что он тоже значит что-то из себя. Но никто почти этого не видел, лишь изредка хвалили за смекалку, что каждый раз отдавало неприятной острой болью, которую хотелось куда-то вылить, чтобы показать, что он всё-таки стоит, а его никто не слышит… и так по кругу.       — Я все это понимаю, и не виню тебя ни в чем, дорогой Ло'ак. Мы все растём и учимся на своих ошибках, да, знаю, банально, но... — Марэй'ва слабо пожала плечом, неловко улыбаясь уголком губ. — Это правда. Просто знай, что я вижу как тебе тяжело, и что я буду рядом, если то потребуется… это тяжело не быть своим, и...              — Я тоже вижу тебя, Мэ'ви, — Ло'ак накрыл чужую ладонь на щеке своей, продолжая глядеть в глаза Марэй'вы: благодарно, уверенно и облегчённо, считала сама Эванетт. — И я... я вижу, как тебе тяжело, и ты должна знать, что в любой момент можешь опереться о мою спину. Может, кто-то и говорит всякую чушь, но... у нас ты своя, Мэ'ви. Для меня… для меня теперь тем более.              — Ло'ак… — Марэй’ва забегала взглядом по чужому одновременно радостному и серьёзному лицу, дергая ушами, из-за чего шум океана перебил звон серёжек из ракушек. — Irayo si, дорогой Ло'ак... я действительно рада, что когда-то познакомилась с тобой.              И Марэй’ва не врала — жизнь лишила ее одного, чего-то драгоценного, но дала в несколько раз больше, и в это «больше» входил и сам Ло'ак. И слышать такие слова от него было чересчур приятно и расслабляло, освещало душу достаточно, чтобы в ней вновь за долгое время растеклось желанное тепло, греющее сердце. Марэй'ва была рада, что у неё есть такой друг, как Ло'ак, что он действительно видит, как ей тяжело, и пытается помочь; что он позволяет ей помочь и себе. Последнее было особо ценно — Марэй'ва желала помогать своим близким, но каждый раз получала преграду в виде того, что они всегда хотят справиться сами. Вероятно, невольно, но из-за этого Эванетт чувствовала себя ненужной и какой-то бесполезной, раз никто даже не хочет принять от неё помощь. Но Ло'ак.. был готов, был готов обменяться помощью, найти в ней друга, который поддержит, которым она мечтала стать хоть для кого-то. И это вызывало такую бурю облегчения в груди, что Марэй'ва, игнорируя боль в царапинах на запястье, поддалась вперёд, чтобы крепко обнять Ло'ака, и позволить сделать это в ответ.              — Спасибо, что спас, — неожиданно вспомнила Марэй'ва, благодарно, без задней мысли, чмокая друга в висок. — Когда привязал к себе, чтобы не унесло течением.              — Да ладно… пустяки, Мэ'ви, — Ло'ак, смутившись слишком сильно, неловко положил ладони на чужую спину, чтобы после более расслаблено прижать к себе и обнять крепче. — Значит, спешить нам некуда?              — А что, у тебя здесь есть какие-то дела? — усмехнулась Марэй'ва и, потрепав Ло'ака по волосам, отстранилась от него, садясь обратно рядышком.              — Мне кажется… ну я думал.. нам нужно поблагодарить этого бро за то, что он нас спас, — неожиданно более серьёзно сказал Ло'ак, поглаживая тулкуна по спине, пока солнце в это время зашло за горизонт почти наполовину. — Знаешь я думаю... что ему одиноко здесь. Ну, ты сказала же, что тулкуны плавают только стаями. А он был один, да и ведь спас нас…              — Я поняла тебя, — Марэй'ва кивнула, кладя ладонь на плечо Ло'ака и крепко сжимая его, показывая, что она абсолютно полностью поняла, что он имеет ввиду. — Но только недолго, ладно? В конце концов, они... могут начать волноваться.              — Да... я понял тебя, капитан Мэ'ви, — воодушевлённо кивнул Ло'ак и, широко улыбнувшись, взял Марэй'ву за ладонь крепче и повёл за собой в воду. — Пойдём, поговорим с ним.              «Но ведь.. Тейам может волноваться, — сердце кольнуло лишь при одной мысли о милом Нетейаме, который сейчас может гадать, где она. Но следующая мысль, которая посетила голову, тут же сыграла роль звонко пощечины, давая добро идти дальше более спокойно, ровно как и нырять в водную гладь, позволяя Ло'аку вести себя за руку. — Так волновался, что до сих пор не разговаривает со мной. Разве… разве я тоже не могу отдохнуть от них всех?.. ведь, имею же право такое, да?.. Ло'ак же вроде согласен...»              — Ты же вроде тулкун, да? — подплыв вместе с Марэй'вой к животному, решил ещё раз уточнить Ло'ак, пока на них смотрели два глаза — один побольше другой поменьше. Тулкун же в свою очередь, издал радостный звук, если Эванетт не ошиблась, и поднял плавник из под воды, намекая, чтобы гости на него присели.              — Ты спас нас… — не без помощи Ло'ака усевшись на чужой плавник, произнесла Марэй'ва, глядя тулкуну в глаза, а после благодарно провела пальцами от своего лба, намекая Ло'аку, сидящего к телу тулкуна ближе, повторить то же самое. — Благодарю.              — Может... будем друзьями? — решил испытать удачу Ло'ак, а после глупо улыбнулся, когда тулкун что-то промычал ему в ответ. — Извини, братишка, мы вообще не поняли, что ты говоришь.              Марэй'ва же, впрочем, проследив за взглядом тулкуна, наткнулась им на место подле Ло'ака, почти у самого тела, и тотчас привлекла внимание Салли к нему.              — Ло'ак, смотри... у него застряло что-то внутри! — обеспокоенно промолвила Марэй'ва, указывая кивком головы на гарпун, застрявший  в плавнике тулкуна. — Ох.. ему же, наверное, больно.              — Сейчас, подождите… дай вытащу, бро, потерпи. Мэ'ви, жди здесь, — с этими словами Ло'ак глубоко вдохнул и нырнул под воду, скрываясь там на несколько секунд.              — Бедняжка, кто же тебя так?.. — Марэй'ва виновато, будто сама это и сделала, начала успокаивающе гладить тулкуна по плавнику, пока Ло'ак в это время активно вытаскивал гарпун. — Больно, да?.. Небесные люди?.. ах, ну как обычно... но почему же ты один? Где вся твоя семья?              Тулкун, услышав это, грустно завыл, да так, что стукнуло по сердцу это даже Марэй'ве, до того ей было жаль эту бедную животинку, которая, казалось, с кем-то общалась в последний раз очень давно. И Эванетт очень надеялась, что сейчас, в благодарность, она и Ло'ак смогут скрасить ему одиночество, и даже не вспоминала о том, что им нужно возвращаться. Казалось, достаточно было одного лишь взгляда тулкуна, чтобы проникнуться болью его одиночества, точно он какой-то изгой. На этом фоне Марэй'ва даже не заметила, как Ло'ак уже вытащил гарпун и уселся рядышком обратно, проводя ладонью по влажным волосам, чтобы убрать косички назад. Солнце тем временем уже окончательно зашло за горизонт, из-за чего медленно стали видны светящиеся точки не только на телах на'ви, но так же и на тулкуне.              — Я выбросил гарпун на дно, вроде, там наткнуться на него никто не должен, — вздохнул Ло'ак, хлопая своего нового дружище по боку. — Ну, что, будешь нашим бро? Братишкой? Мне кажется, мы спасли друг друга и это будет круто-о-оо…              Ло'ак договорить не успел, так как тулкун резко, точно играя, неожиданно опустил плавник воду, из-за чего Марэй'ва, слишком не ожидавшая этого, схватилась за руку лесного на'ви, точно боясь утонуть.              — Расслабься, Мэ'ви, мне кажется он просто играет, — рассмеялся Ло'ак, после быстро делая жадный вздох, ибо не успел он и Марэй'ва оправиться от прошлой шалости тулкуна, как тот устроил новую, накрывая их плавником и, видимо, намекая, чтобы они поплавали вместе с ним.              Марэй'ва, надеясь, что воздуха хватит достаточно хотя бы на первое время, кивнула Ло'аку, который на языке жестов просил взять его за руку и плыть рядом; так, на всякий случай, чтобы если что он мог помочь доплыть до верха и вдохнуть воздуха. Тулкун же, точно чувствуя, что один из его новоиспеченных друзей долго плавать под водой не может, специально плыл не ближе ко дну, где таились самые красоты, а ближе к поверхности, чтобы если что помочь самому.              А в ночном океане было достаточно красот, чтобы Марэй'ва могла пересилить себя и спуститься вместе с Ло'аком на некоторое время до дна, дабы поплавать среди сияющих разными цветами водорослей, кораллов, ракушек и прочего.. такой красоты в океане было полно, что даже при огромном желании, Эванетт каждую перечислить не сможет. Здесь были даже цветы, светящиеся в большинстве случаев розовым и жёлтым цветом, пленяя свой взор на целые минуты, в течении которых глядеть на что-то кроме них казалось практически невозможным. Но больше всего внимания привлекали рыбки, чем-то напоминающие Марэй’ве Земных бабочек — только эти, почему-то, плавали под водой, переливаясь самыми разными цветами, начиная от обычного белого, и заканчивая розовым, близким к коралловому.       Они словно путеводители освещали собой дно океана в несколько раз сильнее, чем водоросли и цветы в нем, и плавали просто везде: один раз они целой стаей даже обернули тулкуна в кольцо, чем вызвали детскую, радостную улыбку как на лице Ло'ака, так и на лице Марэй'вы, которые наблюдали за всем этим точно дети, которые все никак не могу налюбоваться привычными мелочами.              Марэй'ва соврет, если скажет, что пока она и Ло'ак плавали на перламутровом дне океана, в её голове были мысли о чем-либо кроме настоящего момента. Вероятно, это был первый раз не то, что за время нахождения в Меткайине, а за все долгое время, когда Эванетт действительно жила моментом, не думая ни о прошлом, ни о будущем. Не думая ни о том, что Фин в любой момент может оказаться где-то поблизости, ни о том, что её, как старшую, будут ругать за то, что они пропали и не возвращаются уже, вероятно, одиннадцатый час. Ибо потом, под самый конец, Марэй'ва была уверена, что провела в таких играх не меньше четырёх часов, которые пролетели словно по щелчку пальцев. Марэй'ва даже перестала считать, сколько раз она выбиралась наверх и жадно глотала воздух несколько минут, чтобы потом вернуться обратно под воду, где Ло'ак уже собрал ей новые ракушки, которые нельзя найти на побережье Ава'атлу, для разных украшений. Счёт сбился на отметке десять, и больше не возобновлялся.              Но самая весёлая часть, во время которой Марэй'ва точно ощутила себя той десятилетней девочкой, в жизни которой еще не существует тех ужасов и проблем, которые есть сейчас, началась тогда, когда тулкун стал с ними играть и катать по океану без устали, словно мечтал об этом годами. Дошло даже до того, что под смех Марэй'вы, тулкун прыгал из воды вверх, а она и Ло'ак, держась за него, после прыгали кувырком в воду обратно, пытаясь хоть на секунду расслабить лицо, ибо из-за постоянной ребяческой улыбки щеки под конец просто горели. Казалось, что их мяли без устали несколько часов. Но Эванетт действительно не было дела; наоборот, было даже как-то приятно от таких ощущений, настолько сильно тулкун, их новый большой бро, отвлек как её, так и Ло'ака, который, абсолютно точно, веселился больше самой Марэй'вы, иногда на перегонки пробегаясь с ней по спине тулкуна. Ну, как на перегонки — если держа друг друга за руку это так можно назвать. Но очевидно, что весь океан слышал в вечерней тишине только урчание тулкуна и заливистый смех двух на'ви, которые впервые за долгое время ощутили себя свободными, никому ничего не обязанными, и самое главное — живыми и любимыми.              Но когда на третий час вот таких салочек и плавания оба выдохлись окончательно, не имея сил даже плавать, тулкун просто намекнул им держаться за его целый плавник (как оказалось, один из них, к своему ужасу отметила Марэй'ва, на половину был обрублен). Тулкун катал их ещё около получаса по океану, позволяя поглазеть на его красоты ещё разок, прежде, чем они уйдут обратно. Прежде, чем он понесёт их в Ава'атлу, где, вероятно, уже стояла самая настоящая паника, о которой ни Ло'ак, ни Марэй'ва, то глядя на розовое дно океана, то переглядываясь друг с другом, задерживая взгляд на несколько мгновений, не думали.              — Смотри, сколько звёзд… — лёжа на животе вместе с Эванетт на спине тулкуна, что сейчас нёс их прямиком к Ава'атлу, промолвил Ло'ак, обращаясь к нему. — Одна такая освещает планету с которой прилетели мой папа и Мэ'ви, а так же её брат. Планета крутых людей.              — Ло-о-ак... — рассмеялась Марэй'ва, впрочем, внутренне надеясь, что лесного на'ви услышал только тулкун и никто иной, где может почти в полночь проплывать мимо них.              — Мэ'ви, а знаешь я не жалею, что... что Небесные люди вернулись обратно, — Марэй'ва, услышав это, захлопала глазами, пытаясь понять, правильно ли она уяснила смысл слов, сказанных только что Ло'аком так неожиданно и странно. Салли, впрочем, видимо, ответа и не ждал – лишь убрал тёмную прядку влажных волос с её лица, чтобы она не мешалась. — То есть... я знаю, я понимаю, сколько многие из них принесли боли Эйве и всей Пандоре, но… они ужасны, Марэй'ва. Но они подарили мне… нам, тебя. Тебя и Этана и, знаешь, я не жалею, что жизнь сложилась так. Взамен на всё это, она дала мне тебя.              — О, Ло'ак.. — Марэй'ва, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от его слов, которые она ожидала услышать сегодня в последнюю очередь, слабо улыбнулась, не зная, просто не зная, что ответить на такое Ло'аку. Который продолжал так же мягко глядеть на неё, как сама Эванетт давеча глядела на сияющих бабочек.              Впрочем, ответить ей все равно не дали — стали заметны огни берега Ава'атлу, а так же писк илу, который приближался к ним откуда-то со стороны океана.              — Ладно, дружище, спасибо тебе, надеюсь, ещё увидимся, — улыбнулся тулкуну Ло'ак, после чего быстренько слез вместе с Марэй’вой в воду, дабы животное могло не попасться никому на глаза и незаметно уплыть прочь. — Пока! Не скучай по нам!              Тулкун что-то тихо проурчал им, скрываясь на дне океана и оставляя от себя на память лишь тёплое, приятное ощущение усталости. Вызванной столь долгим, но таким радостным, беззаботным днем, что даже сейчас, когда один из рифовых на'ви усадил её и Ло'ака на илу, крича куда-то к берегу, что пропавшие нашлись, Марэй'ва продолжала сохранять лёгкую, совсем лёгкую улыбку на своих губах. Правда, по мере приближения к берегу, где Марэй'ва, приглядываясь, увидела слишком знакомое лицо, которое выделялось среди прочих чересчур заметно, улыбка медленно спадала, ровно как и хорошее настроение. На его место обрушились растерянность и осознание, что сейчас придётся вкусить последствия всех своих развлечений без мысли о том, волнуется ли кто-то о них, или нет.              — Джеймс? — глаза Эванетт стали размером с монету, когда она заметила на мостике, подле Тоновари и Джейка, никого иного как Паркера — но вот не в обличии человека, а в теле аватара, такого же вулканического, как и оба Эванетта. И судя по тому, как в этот момент Джеймс, одетый, впрочем, на человеческий манер в майку и штаны, прожигал её обеспокоенным взглядом, сейчас ей будет очень худо.              — Марэй'ва, просто стой за мной, а возьму всю вину на себя, — быстро шепнул ей Ло'ак, когда они спустились с илу на песок, но о прежде, чем они поднялись на мостик, где их ждали все остальные. И Марэй'ва, поднимаясь на него, даже боялась поднять взгляд на Паркера, который, казалось, еле сдерживался, чтобы не сделать что-то плохое. А про Нетейама, который стоял у него за спиной и подавлял желание броситься к своей «Ма Эй», разговора не шло вообще.              Впрочем, на секунду пришлось забыть об этом, ибо Ло'ак, заметив перед собой Аонунга, которого Тоновари опустил на колено тотчас, когда Салли и Эванетт поднялись на мостик, ненавистно посмотрел на него, угрожающе наклоняя голову чуть в бок. Вероятно, не останови его Марэй’ва за руку, он бы набросился на крайне виноватого и смущённо происходящим Аонунга прямо при серьёзном Тоновари, стоявшего чуть спереди сына. Ронал среди них не было, да и Кири с Этаном тоже; но были Тсирея и О'ара — первая смотрела чересчур виновато, а вторая постоянно кидала косые взгляды на своего жениха, который кидал виноватые ей в ответ.              — Ло'ак, не надо... — шепнула ему Марэй'ва, позволяя сжать свою ладонь на людях; лучше пусть так, чем он вновь не сдержит свой гнев и навлечет на себя отцовский.              Марэй'ва, стараясь игнорировать на себе всеобщее внимание, сухо сглотнула и вышла чуть вперёд, вставая прямиком перед Джейком, Джеймсом и Тоновари, бывших в два раза больше, чем она. И если первые два смотрели ещё хоть как-то обеспокоенно, не взирая на свой страх и отцовский гнев, то последний скорее серьёзно и внимательно, ожидая действий от их дуэта.              — Это я виновата... я как старшая должна была остановить Ло'ака, но вместо этого поплыла за риф с ним, чтобы быть рядом, если что, — Марэй'ва бросила виноватый взгляд на Джеймса, который, очевидно, в этот момент хотел её треснуть; на эмоциях Эванетт даже не задумалась о том, как быстро Паркер мог добраться до Ава'атлу и что он тут вообще забыл.              — Нет-нет, это я. — Ло'ак медленно покачал головой, не давая подруге закончить. — Аонунг и Марэй'ва здесь ни при чем. Я сам вызвался поплыть за риф, и им не оставалось ничего, кроме как взять меня с собой.              Марэй'ва раздражённо прикусила язык, недовольно покосившись на Ло'ака, пока Нейтири, которая в этот момент оказалась рядом, провела пальцами у него перед лицом, благо, Ло'ак вовремя успел дернуться назад.              — Не будь ты моим сыном, давно бы расцарапала, — прошипела Ло'аку Нейтири, видимо, сдерживая все свои эмоции, чтобы не начать отчитывать его прилюдно.              «Да... Ло'ак был прав, что будет так, — Марэй'ва вздохнула, кидая беглый взгляд на Нетейама, который неожиданно оказался ближе и выжидающе смотрел то на неё, то на своего отца и Джеймса, точно ожидая, что те сейчас скажут».              — Это правда? — спросил Джейк, глядя на сына в упор, и, казалось Марэй'ве, затрясся, когда Ло'ак кивнул ему. — Вождь, позвольте мне самому… научить уму разуму этих двух.              Последнее Джейк произнёс чуть ли не шипя, чтобы после подойти к сыну и подопечной со спины, дабы взять за затылки и повести вперед, что-то говоря Тоновари. Что конкретно Марэй'ва уже не слышала, чувствуя себя в два раза хуже, чем три дня назад. Ибо теперь была виновата она, и не косвенно, а полностью, ибо своей мягкотелостью заставила всех волноваться, переживать о том, жив ли Ло'ак или нет. Было даже удивительно, как тот же Джеймс, шагавший позади них, узнав от Ло'ака, который сейчас рассказывал о том, что они делали, самолично не вырвал ей косу. В облике аватара Паркер выглядел в несколько раз более пугающе, когда злился. Марэй'ва чувствовала затылком, за который её точно слепого новорождённого котёнка держал Джейк, как Джеймс прожигает его взглядом своих темно-карих глаз.              — Пап, ты просил, мы и пошли мириться… — вздохнул Ло'ак, кладя ладонь на свой затылок, с которого бывший вождь только что убрал ладонь и встал перед ними. — Я не понимаю, в чем проблема..              — Молчи. Ло'ак, ты только что... — начал было Джейк, вглядываясь прямо в глаза сына, который от безысходности в этой ситуации готов был завыть в голос.              — Нет, Джейк, нет, — Марэй'ва устало встала перед Ло'аком, выставляя ладони чуть вперёд, тем самым прерывая своего наставника, который еле сдержался, чтобы не ткнуть ей пальцем в лоб. — Это я виновата. Ругай и наказывай меня, ладно? Я была старшей, я позволила этому случиться, я разрешила ему покататься на тулкуне, в общем, все разрешила я.              — Я наругаю, Марэй'ва! И тебя, и потом разберусь вот с этим… — сквозь сжатую челюсть произнёс Джейк, продолжая убивать сына холодным взглядом, пока Нетейам рядом с ним, услышав первую фразу, дёрнул ушами, непонимающе смотря на отца; видимо, он ожидал услышать это в самую последнюю очередь, и уже, казалось, что-то задумал в своей голове. Что мог бы осуществить, если бы не вмешался Джеймс, который вновь прервал Салли на полуслове. — Ты просто…              — Эй, Салли, полегче, — Паркер, будучи теперь не то, что одного роста, а даже немного выше Джейка, положил ладонь ему на плечо, намекая, что пора остановиться. — Ругай своего сынишку, но Марию Шарлотту Эванетт я отчитаю сам, договорились? Не зря же я, в конце концов, сюда приехал, правда?              — Джеймс… — на выдохе произнесла Марэй'ва, пока Паркер, колко улыбнувшись, взял её за локоть и потащил за собой прочь от всех Салли, куда-то в сторону, где находилась маруи Эванеттов. И Марэй'ва быстро смекнула, что Джеймс находится здесь не меньше получаса точно, раз уже успел выучить расположение домов в Ава'атлу. И, видимо, он действительно готов оторвать ей хвост, раз не просто назвал настоящим именем, а полным, выделив его особой интонацией, чем, почему-то, смутил Нетейама.              — Пошли-пошли... — недовольно шикнул ей Джеймс и Марэй'ве не оставалось ничего, кроме как обернуться назад, кинув виноватый взгляд на Нетейама, заранее извиняясь, что из-за неё теперь ругают Ло'ака, а после, не получив ответа, перевести взгляд обратно вперёд, а то есть на длинные, собранные в низкий хвост пшеничного цвета волосы Паркера, которые не были даже собраны в косички.              Ох, сейчас, следуя за Джеймсом, который должен быть не здесь, а в лаборатории, Марэй'ва жалела, что позволила себя маленький отдых в компании Ло'ака — теперь ругают и его, и её. Она потрепала всем нервы, довела чуть ли не до ручки, подняла своим и Ло'ака исчезновением чуть ли не всю Меткайину и теперь, видимо, заслуженно должна будет принимать ту брань, которой её будут отчитывать прямо сейчас. Марэй'ва заранее морально подготовилась к этому, пусть в душе до сих пор сохранились те тёплые, щекочущие душу воспоминания о том, как она и Ло'ак каких-то жалких три часа назад исследовали красоты океана и играли в салочки прямиком на тулкуне, погружаясь в детство, где от них никому и ничего не надо, а даже если и надо, то похвалят в любом случае. Эванетт даже не собиралась отрицать вины перед Джеймсом, который, очевидно, так быстро оказался здесь только лишь из-за её пропажи.              До маруи Эванеттов Джеймс довёл её в полном молчании, не говоря буквально ни слова, и спасибо Великой Матери, считала Марэй'ва — невольно она надеялась, что Джеймс за эти пару минут успокоится, и будет ругаться чуточку меньше. Хотя бы потому, что пока они шли до дома, Марэй'ва отметила, что каждая вторая женщина клана Меткайина, которая встречалась им на пути, не могла оторвать взгляда от Джеймса Паркера до последнего, заставляя своих мужей относиться к нему с подозрением заранее.              Но Марэй'ва растерялась окончательно, когда Джеймс не сказал ей ни слова, даже когда они дошли до маруи, где никого не было, и даже когда он присел на её край, беззаботно свесив ноги в воду. Эванетт же оторопело осталась стоять чуть позади, пытаясь понять, стоять ей или сидеть, неловко переминаясь с ноги на ногу. Впрочем, то, что начал сейчас делать Джеймс, Марэй'ву заставило нахмурить брови, ибо Паркер достал что-то из кармана, зажёг это чем-то похожим на зажигалку, и через секунду Марэй'ва уже могла разглядеть странный, малинового цвета дым, который исходил из нее. На осознание потребовалось секунд пять, но когда оно дошло, Марэй'ва уточнила свою догадку не сразу, разглядывая крепкую спину Джеймса.              — Ты что... куришь? В теле аватара? — Марэй'ва чуть ли не выпучила глаза, наблюдая за тем как Джеймс, видимо, беззаботно закурил что-то похожее на Земную сигару. — Но ведь... я думала… разве это может переносить тело на'ви?..              Марэй'ва действительно удивилась тому, что Паркер каким-то немыслимым образом имел возможность прожигать свои лёгкие не только в теле человека, но даже в аватаре, в коем он находился сейчас. Может, в теле на'ви Джеймс находился довольно редко, но ни разу за это время, ни разу за пять лет Марэй'ва подобного не видела и даже знала то, что на'ви не переносят Земной табак; для них он является, может, и не ядом, но чем-то таким, что лёгкие убивает быстрее. Так что сейчас стоять и видеть, как Джеймс курит, выпуская в ночную, озаряемой природой, странный, малинового цвета дым, который океанический бриз уносил куда-то в сторону маруи Салли, было удивительно. Видимо, спустя пять лет работы, у него получилось создать себе случай возвращаться в тело аватара почаще.              Впрочем, вместо ответа, Паркер, не оборачиваясь назад, похлопал ладонью рядом с собой, намекая своей подруге сесть тут и, видимо, полюбоваться на красоты Ава’атлу, пока он курит, чтобы не начать отчитывать её с плохой ноты. И Марэй'ва, несколько секунд глядя на это, хлопая глазами, вздохнула и послушно присела рядышком на край, сгибая и поджимая к себе колени.              — А ты думала, чем я занимаюсь днями напролёт в лаборатории, пока вы на птичках летаете? — неожиданно усмехнулся Паркер, многозначительно приподнимая брови светлого цвета. — Гоняю местный пандорский табак.              — Разве он растёт здесь?.. —  Марэй'ва обвела взглядом местность вокруг, мол, Джеймс, ты точно уверен в том, что говоришь? Разве не ты сам показывал мне исследование, что подобного здесь нет?..       — Наш — нет, но, в конце концов, сколько я тут уже живу? — Джеймс гордо посмотрел на сигару в своих пальцах, пока Марэй'ва удивлённо глядела на него, чуть насупив брови и приоткрыв рот. — Приходится выкручиваться, и вот, недавно смог сделать это. Покруче земных будут. К слову, получается не плохо... м-м... попробуешь?              — Ну... эм... — Марэй'ва сухо сглотнула, пожимая плечами и наблюдая за тем, как Джеймс двигает к ней ладонь, пальцы которой держат сигару. — Да, да… давай?.. ай!              Марэй'ва приложила пальцы ко лбу, по которому Паркер, вместо того, чтобы поделиться с нею своими научными открытиями, только что отвесил смачный щелбан.              — Уши не доросли ещё, — Джеймс довольно сделал затяжку, пока Марэй'ва обиженно потирала лоб, недовольно шипя в его сторону. — Ну, не дуйся, будет ещё одна красная точка. Только в темноте светиться не будет... так вот думаю начать его продавать местным, ну там, за бусы какие-нибудь, мази, ракушки... ну или за помощь в опеке над одним глупым аватаром, который когда-нибудь сведёт меня в могилу!              — Джеймс… — Марэй'ва, убрав ладонь от лица, виновато подогнула уши, заметив, что Джеймс быстро утратил былую весёлость и весь помрачнел: может, она ошибалась, но в теле аватара злой Джеймс выглядел куда страшнее, чем в человеческом, точно пандорский облик придавал его злости особую ноту.              — Я знаю, что я Джеймс! — чуть ли не рявкнул Паркер, кидая острый взгляд темно-янтарных глаз на Эванетт, которая от такой ситуации лишь невольно поджала уши сильнее, приобнимая себя. — Значит, сижу, пытаюсь в кои-то веке почитать художественную книгу, и тут мне в рацию орёт Салли о том, что ты и Ло'ак выбрались за риф и пропали уже как несколько часов. Вопрос на миллионов долларов и щелбан в лоб, что я тогда подумал?              Марэй'ва прижала уши сильнее, понимая к чему клонит Паркер, а особенно его хвост — он не умел им управлять, из-за чего тот от злости мотался из стороны в сторону.              — Да то, что до вас уже добрались Куоритч и Роджерсон, Мария! Пока летел к вам на раму, уже ждал, что сейчас Фин подключится к нашей рации и скажет, что либо убил тебя и Ло'ака, либо, блять, взял в заложники, чтобы шантажировать остальных. Знаешь сколько усилий нужно приложить, чтобы быстро долететь до Ава’атлу так, дабы никто не заметил и не вышел на след? Не знаешь? Вот лучше и не знай, но если вы на икранах летели почти два дня, то мне получилось добраться за пять часов, пять, Марэй'ва! Я несся через пол Пандоры, думая, что тебя уже пытает Роджерсон, чтобы узнать, что ты и Ло'ак просто катались на каком-то пеликане?              — Тулкуне..              — Да хоть на пингвине!              — Он спас нас…              — Если бы вы туда не лезли, и спасать бы не пришлось, — более громко рявкнул Джеймс, но, заметив, что уже успел достаточно напугать и без того усталую Марэй'ву своими орами, отчего она даже обняла себя хвостом, сделал глубокий вдох, а следом за ним не менее глубокую затяжку, чтобы немного успокоиться.              — Я понимаю, Джеймс, но... Ло'ак был прав, что мы поплыли за риф только ради того, чтобы подружиться с Аонунгом и его друзьями, как того просил Джейк.. мы.. мы не ждали, что они бросят нас и не расскажут про акул, — буркнула Марэй'ва, стараясь глядеть исключительно вперёд, на светящийся океан, чтобы лишний раз не словить на себе недовольство Паркера. — Я не думала, что так будет. Ты знаешь, что.. огненные… да и лесные, на'ви такого себе не позволяют. Я знаю, что я и... что я просчиталась, ошиблась. Я понимаю. Но мы действительно… сделали это не специально. И застряли с тулкуном надолго тоже, просто он... ты не видел его, Джеймс, он был слишком одиноким, чтобы мы его оставили.              Марэй'ва получила ответ на свои слова не сразу, точно Джеймс в это время проходил финальную стадию того, чтобы успокоить себя и впредь говорить более мирно и спокойно, пусть и чуточку недовольно. И его никто не торопил — Марэй'ва смиренно дождалась этого, невольно думая о том, что сейчас может думать Нетейам обо все этой ситуации. Неужели он тоже будет винить её? А если нет? Подойдёт ли чтобы снова поговорить? Хотя бы обсудить то, что было!.. Марэй'ва, после так называемых эмоциональных качелей, неожиданно ощутила, как сильно ей сейчас, прямо сейчас, не хватает крепкой спины Нетейама рядом. Хотелось как раньше, чтобы спрятали за неё, и защищали, пусть Эванетт и не любила, когда Нетейам берет вину на себя. Но сейчас хотелось ощутить старшего сына бывшего вождя рядом не сколько для того, чтобы чувствовать себя под защитой, сколько для того, чтобы ощутить его самого рядом и преисполниться силами самой. А так как Нетейама рядом не было, и, вероятно, не будет ещё долго, Марэй'ве пришлось всё это черпать из своих воспоминаний, где до сих пор всё было хорошо              И Марэй'ва так сильно погрузилась в них, аккуратно перебирая мысли с воспоминаниями о Нетейаме в голове точно раритетные пластинки, что не заметила, как Джеймс говорил ей что-то уже как несколько минут, с каждой минутой сбавляя собственное недовольство.              —…Марэй'ва, я и Нетейам за каких-то десять минут прочесали почти всю местность прилегающую к Ава'атлу. За десять минут, Мария, — Джеймс тяжело вздохнул, поворачивая голову в сторону Марэй'вы, глядя на неё так, что ей не требовалось пересекаться с ним взглядами, чтобы понять, что тот, может, ярость сбавил, но вот страх за чужую жизнь, беспокойство, он скрыть не смог, произнеся следующую фразу более разбито, пусть и пытался скрыть это: —  Ты представляешь, как мы волновались?              — Джеймс… — Марэй'ва шумно выдохнула, виновато глядя на него; о, Эйва, она не ожидала, что будет чувствовать обиду на саму себя настолько сильно. Так как она не ожидала, что Джеймс испугается за неё так, что бросит все и прилетит в Меткайину, наплевав на мнение местных жителей.              — Да знаю я… что Джеймс, — вздохнул Паркер и, ущипнув себя за переносицу, точно пытаясь подавить странное щипание в глазах, сделал ещё одну затяжку. — Марэй'ва, я понимаю, что вы почти не виноваты. Но, черт, ты же понимаешь, что вот так устраивать себе отдых и никому не говорить, идея, ну... такая себе?              — Это получилось неожиданно... если бы мы вернулись, тулкун, вероятнее всего уплыл обратно, — более досадно добавила Марэй'ва, немного поворачивая голову в сторону Джеймса, дабы он видел, что ей действительно важен этот разговор и она слушает его, отвечает осознанно.              — Да не уплыл бы твой пингвин никуда, раз он так долго с вами играл, — грустно, так, словно ревел только что целый час, усмехнулся Джеймс, из-за чего Марэй'ва улыбки не сдержала тоже. — Хорошо хоть покатались, пока я и Нетейам пытались до ядра Пандоры в поисках вас добраться?              — Да... круто, дно океана очень красивое, да и.. сам тулкун милый, — пожала плечами Марэй'ва, немного смущённо отведя взгляд в сторону, рассматривая гладь воды с толикой странной, лишь ей известной надежды, которую чутко заметил Джеймс, многозначно улыбаясь. — Нетейам был с тобой? А... точно, прости... я забыла... на секунду, что была с Ло'аком. Он волновался за него сильно, да?..              — Да твой Нетейам все уши мне прожужжал о тебе, что я его чуть с икрана не сбросил, лишь бы заткнулся, — более весело хмыкнул Джеймс, пытаясь сдержать себя, дабы не засмеяться от того, как усталая Эванетт даже не замечает, как выдаёт все свои чувства. — Правда, тихо пришлось ворчать, всё-таки тебя Ло'ак уже в жены записал, небось фату белую скоро купит. Как он вообще до этого додумался?              — У на'ви нет такой фаты, как у нас, па… Джеймс, — Марэй'ва, сначала весёлая из-за чужих сказанных глупостей, после неловко замялась, прикусывая язык. — Не знаю, я же тебе вроде говорила… вероятно, это был единственный способ оставить нас в Меткайине, ещё и получить опору под ногами. Историю мы придумали после неплохую, но…              — Ну и как Ло'ак в роли названного жениха? — неожиданно спросил Джеймс, не скрывая привычной для себя улыбки от чужой реакции; не хватало только, считала Марэй'ва, чтобы он подвигал бровями, но, видимо, она провидица, так как именно это Джеймс и сделал через секунду. — Не боишься?              — Чего? — Марэй'ва удивлённо глянула на Паркера, оглядывая его на секунду оторопелое лицо.              — Разве ты не знаешь?... — с осторожностью спросил Джеймс, слегка сощурив глаза.              — О чем? — продолжая пребывать в недоумении, уточнила Эванетт, на что Джеймс лишь медленно покачал головой.              — Да так... не важно, — задумчиво произнёс Джеймс, замолчав на несколько секунд, а после, вздохнув, улыбнулся и закинул до сих пор оторопелой Марэй'ве руку на плечо. — Если в следующий раз захочется покататься на пингвине, ты просто скажи, ладно? Я и Нетейам что-нибудь придумаем, чтобы было менее нервносрывательно, хорошо?              — Хорошо… прости меня, — Марэй'ва, пытаясь скрыть улыбку, чтобы выглядеть похожей на существо, которое чувствует вину, обняла руку Джеймса на своем плече хвостом.              — Да простил, простил. Перед Этаном вымаливать прощение будешь, бедняжка совсем чуть с ума не сошёл. — усмехнулся Джеймс, потрепав Эванетт по кудрявой макушке и случайно стряхивая на неё пепел. — Ой... пардон. Я действительно думал, что он и Нетейам Аонунга задушат. И это причём спустя несколько часов после того, как тот всё рассказал.              — Сильно обижается? — слабо скривив губы, спросила Марэй'ва, на что Паркер кивнул, всем видом показывая, что достаточно. — О, Эйва..              — Да ладно тебе, в конце концов, не только же ему выносить тебе мозг, правда? — Джеймс нагнулся чуть вперёд, чтобы потушить сигару о воду, а после аккуратно положить её на мостик маруи, дабы не выкидывать в открытый океан. — Пусть узнает, что мы чувствуем, когда он и Ло'ак устраивают какую-нибудь ахинею.              — Мне кажется… они знают, и делают это не специально, — чуть подумав, сказала Марэй'ва, из-за чего Паркер удивлённо вскинул брови, мол, ты сейчас серьёзно? — То есть, да, в некоторых моментах они переходят все грани, но ведь… иногда они правда делают что-то хорошее, а их даже никто не хвалит за это.              Марэй'ва сама не поняла, почему так неожиданно решила защитить брата и друга перед Джеймсом; вероятно в голове невольно всплыл сегодняшний рассказ Ло'ака о том, что, чтобы он не делал, всем всегда это не нравится. Неожиданно в голове возникла мысль о том, а что если Тсе'этан чувствует то же самое, но она об этом не знает, ибо ведёт себя по отношению к нему так же, как и остальные к Ло'аку? Вдруг, он чувствует то же самое, что и лучший друг, но из-за более мирного и радостного характера так умело скрывает это, что не замечает буквально никто? Даже сестра, которая успела выучить его полностью? Или нет?              Эта догадка так больно кольнула душу, показывая Марэй'ве, что, помимо того, что она заставила брата волноваться за неё, она может так же не знать о том, что тот сейчас переживает. Из-за этого в груди неприятно кольнуло, только слабее, чем обычно, благодаря чему это возможно было скрыть без проблем. Пусть мысли и нельзя было так легко очистить, дабы успокоиться.              — Так что не думаю, что я не должна извиниться перед ним за то, что заставила волноваться, — слабо улыбнулась Марэй'ва, переводя взгляд обратно на океаническую гладь, где сейчас проплывали словно те же самые бабочки, которые плавали вокруг тулкуна. — Сам же говоришь, что я поступила глупо.              — Да, но... ну... да, но, понимаешь… — задыхаясь от безысходности, начал мямлить Джеймс, понимая, что Марэй'ва использует его же оружие против него, после чего оскорбленно хмыкнул и дал ей щелбан в лоб.              — Эй! — возмущённо воскликнула Эванетт, негодующе глядя на непринуждённого Джеймса.              — Не благодари, за все хорошее, — обворожительно улыбнулся Джеймс, поднимаясь на ноги. — Пошли, достаточно с тебя. Поешь сейчас, и спать пойдёшь, Белоснежка, блять. Давай-давай, в темпе, я тоже спать хочу.              — Па... Джеймс, а когда ты улетаешь обратно? — поднявшись на ноги вслед за Джеймсом спросила Марэй'ва, продолжая потирать ушибленный лоб. — Завтра, да? Может, с утра... ну, мы могли бы прогуляться, там, я, ты и Этан… всё-таки давно не виделись…              — Какой завтра, совсем Ло'ак мозг проел? — хмыкнул Джеймс. — Ну уж нет, Мария. Хватило мне одного такого путешествия с ветром и жуками в морду. Я останусь ещё на несколько дней. Может, на неделю.              — Зачем? — Марэй'ва подобный ответ ожидала в последнюю очередь, да так, что от изумления чуть не споткнулась о собственные ноги, благо Джеймс вовремя схватил её за локоть.              — Во-первых, чтобы убедиться, что подобного веселья больше не повторится,  — начал Джеймс, продолжая держать Марэй'ву за локоть и, видимо, ведя её к маруи Салли, где уже собрались все остальные, и из которой можно было учуять запах еды. — Во-вторых, мне все равно для исследований нужно собрать некоторые материалы из Ава’атлу, в конце концов, не зря я сюда летел сломя голову, да? Зачем мне возвращаться лишний раз, если можно все сделать за один? Ну и в третьих же, потому, что Нетейам расс… — Джеймс неожиданно сделал запинку, после непринуждённо продолжая: — Потому что. Так что придётся меня потерпеть несколько дней.              — Ронал будет против, — тяжело вздохнула Марэй'ва, обнимая себя за плечи, и не сильно пытаясь показать, что она, не смотря на некоторые факты, очень рада, что Джеймс останется; казалось, это было глотком свежего воздуха после кислородного голодания. — Она и так еле приняла нас, якобы полукровок. Ты… а ты – аватар. Я надеюсь, тебе никто слезливую историю не придумал, и вы сказали как есть?              — Пф-ф... нашла, чем напугать, — хмыкнул Джеймс, поправляя прядь светлых волос назад. — Переживёт, язвительная дама. Нейтири по сравнению с ней сущий ангел в отношении к чужакам. Да нет... мы сказали как есть. Мол, я там с твоей матерью общался, поэтому тоже тело аватара имею и бла-бла-бла, давай завтра об этом? Не думаю, что посреди ночи Ронал придёт и устроит тебе допрос с пристрастием про твою и мою жизнь.              — Ну… мне кажется она может, — пожала плечиком Марэй'ва, на что Джеймс звонко рассмеялся, разрезая этим звуком ночную тишину.              — О, не сомневаюсь. Но мне кажется сейчас она больше занята своим дебилом-сынишкой, а так же тем, что жалуется Тоновари, что мы ничего хорошего не принесём, — Джеймс, глубоко вздохнув, похлопал Марэй'ву по плечу, каким-то странным, отеческим жестом, после чего, когда они почти дошли до маруи Салли, заговорчески и тихо прошептал: — Только скажи Салли, что я тебя хорошо наругал, ладно? Ну там, прям конкретно, что ты все поняла и всё такое, ладно?...              — У вас там с ним спор, кто быстрее доведёт свое... ну, просто дитя? — хмыкнула Марэй'ва, замечая взглядом поникшего Ло'ака, которого чем-то донимала Туктерей; видимо, умоляя рассказать про тулкуна.              — О, все намного глубже, поверь, — протянул Джеймс, а после, покашляв в кулак, неожиданно повысил голос, пытаясь смотреть на Марэй'ву более недовольно. — Я надеюсь ты все поняла, и больше позорить никого не будешь?              Только вместо эмоций сожаления, Марэй'ва испытала такой прилив смеха, вызванный столь глупой ситуацией, что сдержать его не смогла, а спрятать за ладонью весёлое личико было очень трудно, из-за чего сначала некоторые могли подумать, глянув на неё, что она ревёт в три ручья.              — Да… кх-а.. поняла, — продолжая пытаться сдержать смех, кивнула Эванетт, стараясь поскорее скрыться с чужих глаз где-нибудь в тени, дабы никто не видел, как она утирает слезы смеха. Ибо Нетейам, видимо, считая, что Джеймс действительно отругал её по самое не хочу, счёл её слезы, вызванные смехом, слезами вины, боли и отчаяния от произошедшего разговора. Только вот подойти, как хотел он изначально, чтобы, может, утешить, ибо чувствовал от такого разбитого вида боль сам, не решился, мрачно заметив, что его опередил Ло'ак.              Опять.