Между Пламенных Звёзд

             — Да ладно тебе, Ма Тейам… — звонко рассмеялась Марэй'ва, чувствуя, как Нетейам прижался к её спине ближе, крепче обнимая за талию.              — Все в порядке… — Нетейам постарался сказать это ровным голосом, чтобы не выдать своего лёгкого испуга, вызванного тем, что Пой, на котором они летали, выпустил огонь вперёд и пролетел сквозь него.              — Ма Тейам, ну не будет же Пой нас поджигать!.. — Марэй'ва вновь рассмеялась, чувствуя через связь, что раму просто играется, так как сильно успел соскучиться по ней. — Правда, милый?.. вот видишь. Почему ты каждый раз пугаешься?              — Я? — удивлённо воскликнул Нетейам и резко выпрямился, отстраняясь от Марэй'вы и оставляя на её талии лишь свои ладони. — Тебе кажется, Ма Эйва…              — Ну да-да. Я верю тебе, Ма Тейам... — Марэй'ва усмехнулась, вспоминая былые времена, когда Пой сделал подобную штуку в первый раз.              О, чего стоила тогда реакция Нетейама, который серьёзно опасался, что они просто сгорят в этом адском огне  — Салли прижался к уверенной и игривой Марэй'ве, утыкаясь носом в изгиб её шеи и жмуря глаза. Бедный лесной на'ви не был готов к таким играм, что у вулканических были в порядке вещей, и Марэй'ва ещё долго мило извинялась перед ним, заметив его реакцию. Вероятно, будь он человеком, он бы был белее полотна. Хотя извиняться было и не нужно — Нетейам не обижался, а спустя время ему даже стало неловко, что он испугался этого фокуса, как маленький мальчишка, пока Эванетт по-началу с этого смеялась. Так как Ло'ак в первый раз не испугался, а наоборот, попросил сделать ещё раз, «сгорая» от азарта. И Нетейама это даже задело покуда больше, чем если бы Ло'ак испугался тоже. Так хотя бы не было столь неловко.              С тех пор Марэй'ва позволяла Пою извергать огонь во время полёта редко, но сейчас сдержать животинку было трудно — в конце концов, они не виделись чуть больше месяца, если считать с того дня, как Марэй'ва на время впала в забвение. А если же считать с того дня, как Эванетт пришла в себя и начала потихоньку восстанавливаться, то прошло уже две с половиной недели. И, что удивительно, они прошли намного мягче и веселее, чем первые пять дней.              Разговор с Нетейамом действительно зажёг в ней то пламя, которое почти затухло, не давая надежды загореться вновь. Марэй'ва ещё долго, очень долго не могла поверить, что все стало нормально, хотя бы относительно — восстанавливаться было сложно. Но, то ли присутствие Нетейама рядом стало помогать, то ли ей просто получилось взять себя в руки, начать ходить вновь Марэй'ва смогла уже через три дня. Медленно, тяжело, сквозь сжатую челюсть, но пройти несколько метров без чьей-либо помощи у неё получилось. Казалось, Джеймс, который находился рядом с ней вместе с Салли в этот момент, заплакал, пусть и пытался доказать ей, что у него просто устали глаза, и вообще, ей кажется, пусть, вон, лучше попробует пройти ещё, уже опираясь о руку Нетейама. Который отныне мог видеть её так же ясно и детально, как отец и брат.              По началу смириться с этим было сложно. Душевная рана была слишком свежей, чтобы принять это спокойно, без задней мысли о том, что что-то может быть не так. Но.. теперь Марэй'ва видела, что Нетейам смотрит на неё без какого-либо страха, без отвращения, и действительно не врал в тот день, когда плакал, лёжа у неё на коленях. Дыхание перехватывало в тот же миг, стоило Марэй'ве пересечься с ним взглядами — Салли смотрел на неё как на что-то неземное, волшебное, находя идеальность в каждой черте её смущенного личика. И… это поистине толкало вперёд, поднимало на ноги, вытягивало со дна океана, в котором ранее она тонула. Нетейам рядом давал ей глоток свежего воздуха, что приятно обжигал лёгкие, заставляя душу отдаваться медовой тягой в груди. Джеймс был прав, что Салли ей нужен, что его она будет слушаться всегда — за эти две недели у него получилось сделать то, что у остальных не получалось все это время. Нетейам дал ей сил встать на ноги самой во всех смыслах. Он не поставил её на них, нет, а именно умело окутал такой хмельной любовью, теперь зная, как нужно обращаться со своей Эйвой, что та, наконец-то, поняла. Не сразу, но поняла, что ей нужно это, что она не хочет возвращаться в то место, которое она оригинально назвала «забвением». Да, там было приятно, до медовых слез хорошо из-за того, что боли там не было, только сплошная любовь и нежность, которой той не хватало в реальном мире. Но, как бы там не было хорошо, в том месте она была одна. Там не было того, кто своими молитвами вернул её к жизни, кто своим отношением помог ей расцвести, как утренней свежей розе. Марэй'ва не хотела быть в забвении без него. Пелена обязательно когда-нибудь бы спала, а, обнаружив, что Нетейама рядом нет, что она абсолютно одна в этом приятном месте, Марэй'ва бы точно сошла с ума. Забвение перестанет быть желанным сразу же, как только окажется, что там его нет. Его там не будет, Марэй'ва знала это — а чтобы туда не вернуться, ей нужно восстановить себя. И к этому она подошла серьёзнее, чем раньше, понимая, что... так не делается. Пора взяться за ум, пока не поздно — Великая Мать уже показала ей, что случается, когда душа не ценит её подарок, и Марэй'ва это запомнила.              Поэтому вместо полутора недель Марэй'ва провела в лаборатории две с половиной — она предложила это сама, уверенно глядя в глаза отца, которому рассказала об этом первой. Джеймс по началу даже не поверил, чем улыбнул Марэй'ву, которая наблюдала за тем, как забавно он потирает сонные глаза, словно не веря, что это говорит его дочь. Но когда до него дошло, что это правда, что Марэй'ва вынесла для себя уроки из этой ситуации, то открыто это не показал — в конце концов, это не было его чертой характера. Но Марэй'ва заметила, что отец рад — хотя бы потому, что услышала его шутки впервые за эти дни — Джеймс пошутил, что Нетейам такими темпами сломает спину, если будет каждый вечер сидеть подле неё в три погибели. Но здесь ответил ему уже Этан, который вовремя зашёл в комнату, и добавил, что ради Марэй'вы Нетейам, если та попросит, согнется и в десять. И от правды он не был далёк — Нетейам действительно каждую ночь засыпал на полу возле кровати своей Эйвы, которую не хотел оставлять одну. Зная, что она нуждается в нем, зная, что она больше не выносит одиночество, Салли не отходил от неё почти ни на шаг. Вероятно, откажи на время у Марэй'вы не ноги, а руки, он бы обязательно кормил её с ложечки и научился писать ручкой на бумаге. Но очень повезло, что все обошлось, иначе бы Марэй'ва не выдержала так часто краснеть. Ей и так было чрезвычайно неловко напрягать его, пусть теперь и зная, что ему это в удовольствие. На фоне этого мотивация восстановить себя стала ещё больше, поэтому под конец пребывания в человеческом теле, а то есть за три дня до возвращения в Ава'атлу, не мог узнать Марэй'ву даже брат. Слишком непривычно было видеть её такой живой, в какой-то степени здоровой, и... настоящей. Будто до этого Марэй'ва все это время сдерживала себя, не давая собственному Я добавлять в жизнь краски.              Марэй'ва… она понимала, почему произошёл такой слом в её поведении. Ибо если раньше её невольно заставляли делать то, что она не хочет, а то есть показывать себя, то теперь она сама желала того, осознав, что… жизнь действительно ей дорога, чтобы так глупо упустить её. Марэй'ва за это осознание впервые стала гордиться собой, о чем поделилась с Нетейамом перед сном — и, о, если бы в это время Эванетт находилась в теле аватара, он бы не сдержался. Взгляд его горел желанием прижать её к себе, поцеловать, если не в губы, то хотя бы в нос, но ему было позволено самим собой лишь погладить свою Эйву по волосам, и трепетно сказать, что он гордится ею в несколько раз больше. Не зря же он говорил, что его маленькая Эйва самая сильная.              Последние три дня в лаборатории прошли без чего-то примечательного — Марэй'ва желанно вернулась в тело своего аватара, испытывая настоящую истому. Как оказалось, для отдохнувшего сознания возвращаться в тело аватара было намного, намного приятнее. Ощущалось все в несколько раз лучше и вызывало наслаждение не только моральное, но и физическое… выяснилось, что теперь даже касания чувствовались иначе. Хотя, Марэй'ва могла ошибаться — тело отдавало трепетом вперемешку с жаром только в те моменты, когда его касался именно Нетейам. На остальных такой реакции не возникало. Ну и пусть, считала Марэй'ва, падая в объятия Нетейама спустя несколько секунд, как они оказались наедине. Теперь можно было не сдерживаться, прижаться ближе, что Нетейам и сделал, утыкаясь носом в изгиб шеи своей Эйвы, которая никогда не думала, что обычные объятия могут быть настолько голодными, настолько приятными и желанными. Марэй'ва не считала, но была уверена, что они не выпускали друг друга минут десять точно. Оба просто молчали, прижимаясь друг к другу ближе, позволяя себе запомнить ценность момента. Марэй'ва запомнила их как объятия, которые не были похожи на прошлые, когда они ещё не знали, что на самом деле испытывают друг к другу схожие, чересчур схожие чувства, которые дурманили разум. Они не поговорили об этом до сих пор, спустя шесть дней, но Марэй'ва понимала, что, если он попросит, она отдаст ему всю себя, лишь бы он был рядом.              И он был — об этом не нужно было просить. Нетейам не отходил от Марэй'вы почти ни на шаг, особенно последние три дня, когда они уже вернулись в Ава'атлу.  Он не мог оставить её ни на миг, словно пытаясь осознать ту реальность, где теперь может касаться желанную женщину так, как мечтал об этом последние полтора года. Хотя Нетейаму все равно приходилось сдерживать себя перед другими — не все было так сладко, ибо Марэй'ва продолжала играть роль фиктивной невесты его младшего брата. И если сейчас Нетейам будет проводить с ней времени столько, что на сваха похож не будет, то кто-нибудь обязательно что-то заподозрит. Особенно О'ара, которая последние три дня наблюдала за ними слишком внимательно, но ничего не говорила — лишь в начале выразила радость, что с Марэй'вой все благополучно и опасность миновала. Правда, Нетейам видел в её взгляде, что ей крайне интересно, что же это за шрам такой и как эта вулканическая на'ви его получила.              Впрочем, Салли старался игнорировать существование О'ары, направив все внимание на состояние своей Эйвы. Конечно, Джеймс говорил, что теперь её жизни действительно ничего не угрожает, ибо Макс и Норм зашили рану так, чтобы она уж точно более не начала неожиданно кровоточить. За эти недели она успела зажить как внутри, так и снаружи, и теперь для профилактики Эванетт нельзя было слишком сильно волноваться некоторое время, чтобы рана точно успокоилась и больше не терроризировала тело. Об этом перед отъездом сказал Нетейаму Джеймс, возложив на него свою отцовскую обязанность по сохранению спокойствия вокруг Марэй'вы. Сам Джеймс в Ава'атлу не вернулся — он и так пробыл там слишком долго, это во-первых. А во-вторых, в первую очередь он находился там из-за состояния Марэй'вы, которое теперь стабилизировалось, и за которым нужно следить менее внимательно. Да и Ронал, считал Паркер, его больше не пустит — хватило ей его проклятых исследований и криков о том, что её помощь бесполезна. Но все-таки Джеймс попросил передать Тса'хик свое глубочайшее уважение и благодарность, что она спасла жизнь Марэй'вы. Которую обратно он отпускал с тяжёлым отцовским сердцем, словно заранее считая, что что-то пойдёт не так. Но он надеялся, что Нетейам, который взялся за ум следом за своей любимой, чему-нибудь скверному случиться не позволит.              И Нетейам хорошо учёл просьбы отца своей Эйвы — даже, можно сказать, немного переборщил, так как события, произошедшие ранее, повлияли на него слишком сильно. Внутри он боялся, что все может повториться, как бы Марэй'ва не успокаивала его ласковыми касаниями к лицу. За эти три дня Марэй'ва не могла вспомнить ни единого момента, где кто-то мог с ней поговорить спокойно, без смущения из-за того, что за ними исподтишка наблюдает Нетейам. Что уж там — Марэй'ва почти ни с кем и не общалась, словно все побаивались лишний раз потревожить её. Можно сказать, что кроме семьи Салли и вождя (не включая его самого и его супругу), Марэй'ва и не видела никого в своей маруи, из которой выходила редко, и только чтобы прогуляться. Да и тут было все странно — нормально с ней общались, не считая Нетейама, Этана и Кири, только Тук, да Нейтири, которая первые дни обеих девочек, покинувших её почти на месяц, не отпускала от себя вообще. И самое-самое для Марэй'вы было то, что Нейтири действительно волновалась не только за Кири, но и за неё, словно она была её родной дочерью. Это больно-сладостно сжимало сердце, и принимала эту материнскую заботу Марэй'ва с благодарностью, засыпая со слезами на глазах, когда Нейтири в первую ночь уложила её и Кири подле себя, точно боялась, что они исчезнут.              С остальными же все было туго — Ло'ак был рад её возвращению, таким же, как и прежде, взглядом смотрел на неё, пытаясь поверить, что с ней все хорошо. Он не выражал печали по поводу того разговора на Паякане, делая вид, что его не было, и старался вести себя как обычно, чтобы случайно не потревожить подругу. Но Марэй'ва видела, чувствовала, что что-то изменилось — теперь особенно неловко было играть пару при прочих. Теперь Ло'ак мало касался её, не особо много болтал как прежде, из-за чего складывалось впечатление, что он начал принимать свое одиночество как должное, и думал о нем все это время. Он дорожил своей Мэ'ви до сих пор, но поделать с разбитым сердцем ничего не мог — ему нужно было время, пусть и прошло чуть больше месяца. Такая любовь, как мимолетом сказала Кири, проходит медленно и долго. Марэй'ве не было жаль, что все случилось так, как случилось. Она не обманула его надежд, сразу показала, что ничего не получится, не давая возможности влюбиться в неё сильнее. Этот отказ, помимо прочего, побудил Ло'ака вставить старшему брату мозги на место, донести, что Марэй'ва отдаёт предпочтение именно Нетейаму. Всё случилось так, как случилось, и Марэй'ва не хотела что-то исправить. Ей просто было жаль, что он влюбился именно в неё, и теперь страдает. Марэй'ва в этой ситуации была бессильна, особенно в своём состоянии, о котором так пекся Нетейам. Она не могла утешить Ло'ака, понимая, что не поможет, не могла поддержать его, зная, что он и без того ощущает её сестринскую заботу. Ей лишь оставалось уповать на Эйву и просить её помочь Ло'аку принять то, что есть, сделать выводы и двигаться дальше.              С Джейком тоже все было не сладко — Марэй'ва видела, какое облегчение он испытал, когда она и Кири ступили своими ногами в Ава'атлу. Она слышала его беспокойный голос, которым он спрашивал, в порядке ли она, хотя знал все от Ло'ака. Но попросить прощения у птицы он все никак не решался, будто ему было это слишком неловко делать, хотя, даже слишком стыдно. Ибо он и Джеймс довели её, если бы не они, ничего бы не случилось, и Джейк это понимал. Он, с подачи Нейтири и сказанных слов Джеймсом ранее, сразу осознал, что тогда действительно переборщил, забыл, что перед ним дети, а не солдаты, на которых нужно кричать. Об этом за прошедший месяц старший Салли думал каждый день, уйдя в себя как младший сын, которого, что удивительно, впервые стал замечать — Джейк видел, что Ло'ак умеет взять себя в руки, быть серьёзным тогда, когда это важно. Но даже к нему Джейк все не решался подойти, только лишь смутно похвалить, потрепав по волосам, и неловко пойти делать дела дальше. Так что не было удивительным, считала Марэй'ва, что к ней Джейк с извинениями тоже не подходит — нужно было ещё чутка времени.              Марэй'ва подождёт, не страшно, лишь бы в первую очередь он извинился перед Ло'аком. А пока ей хватало и того, что последние три дня все шло тихо-мирно, и ссор никаких не было… впрочем, как и разговора Марэй'вы с Джейком. Нетейам как-то слишком удобно каждый раз не давал отцу дойти до Марэй'вы, считая, что пока тревожить разговорами её рано. И был абсолютно прав.              Выносить такое напряжение, витавшее в воздухе все это время, было тяжело — не слишком, но хотелось расслабиться, немного побыть вдалеке от этого. От чрезмерного внимания и беспокойства о её состоянии. И тогда, заметив подавленное настроение своей Эйвы, Нетейам предложил ей сходить прогуляться вместе. Уйти на полдня, чтобы провести время только вдвоём, без прочих, которые так мешали и коснуться друг друга, и отдохнуть Марэй'ве. И она согласилась на это сразу, чувствуя, как душа начинает дрожать лишь от одной мысли, что они останутся наедине на такое долгое время. Это делало сознание на несколько секунд мутным, но не слишком, чтобы не согласиться. И не предложить, что им сделать — Марэй'ва решила дойти до гор Нинлиль, чтобы они покатались на Пое, как то было раньше, в мирное время. Салли согласился сразу и еле сдержался, чтобы не предложить долететь до гор на его икране. Это бы разбило, считал Нетейам, весь будущий момент. Так как, во-первых, Марэй'ве нужно было двигаться, чтобы поскорее прийти в норму, а во-вторых… тогда бы она не предложила ему летать на раму вместе. А Нетейам не мог допустить этого, понимая свою потребность в желании коснуться своей Эйвы, ощущать её в своих руках. Что сейчас Нетейам и чувствовал, сидя позади неё и продолжая прижиматься к ней.              — Я обещаю, он больше так не будет, Ма Тейам, — рассмеялась Марэй'ва, как только услышала его мычание в ответ. — Ну правда, чего ты прижался-то так?              — Просто… просто. — Нетейам не придумал достойный ответ на вопрос Марэй'вы. Он не знал, как объяснить ей, что лёгкий испуг двигал им меньше, чем желание чувствовать её рядом, потому лишь прижался ближе, делая вид, что он до сих пор не отошёл от игр Поя, и закрыл глаза.              Марэй'ва ничего не ответила, лишь позволила прижимать себя ближе, словно чувствуя, что Нетейам ей немножко врет. Она сама будет лгуньей, если скажет, что ей неприятно — наоборот, она жаждала этого куда больше самого Нетейама, пусть немного и волновалась. Его касания в последнее время вызывали слишком сильный трепет, до того она успела по ним соскучиться. Слишком нежные, слишком приятные. Медовые — не иначе. Поэтому она лишь расслабилась, давая Пою летать над лесами дальше, уже второй час, который ощущался как несколько минут. Марэй'ва действительно забыла обо всем, позволяя себе очистить мысли от всех маленьких проблем, что тревожили её в последнее время. До того их маленький известный родным побег позволил ей вздохнуть полной грудью ещё раз… да и как тут не вздохнуть, пока в твоё лицо дует приятный, тёплый ветер, заставляя блаженно улыбнуться своим мыслям. Это был её заслуженный отдых, который она желанно разделяла с тем, кого любила.              Возвращаться не хотелось, хотя Марэй'ва понимала, что пора — был уже поздний вечер, а сбежали они где-то в конце дня. Держало её все — и Нетейам сзади, который теперь размеренно дышал, опаляя её кожу дыханием, и весёлый Пой, который через связь показывал ей, как скучал по ней, и даже закат, который раскинулся чарующим полотном перед сияющими от красоты глазами. Марэй'ва не могла оторвать от него взгляд, до того он был волшебным и таким не похожим на Земной, который неожиданно, именно сейчас, стал казаться не таким уж и красивым. Не таким чарующим сознание, которое понимало, почему закат на Пандоре стал казаться более прекрасным, чем на родине. В конце концов, там его разделить, почувствовать момент, Марэй'ва ни с кем не могла.              — Ну же, Ма Тейам… открой глаза, — вздохнула Марэй'ва, продолжая завороженно глядеть на вечерние просторы Ава'атлу перед ними. — Посмотри, как красиво…              Марэй'ва, увлечённо глядя на закат, который с полёта был виден намного лучше, из-за чего перехватывал дух сильнее, даже не заметила, что глаза Нетейам давно открыл. Правда, закату уделил внимания мало, пусть тот и был действительно красивым, волшебным, особенно в месте горизонта; слияния океана и неба. Он не мог уделить ему должного внимания, понимая, что настоящая красота сейчас находится в его руках.              — Да… красиво, — слабо улыбнулся Нетейам, зачарованно разглядывая Марэй'ву перед собой; на неё слишком волшебно падали лучи солнца, слишком красиво делали её в его глазах ещё более неземной, какой-то недосягаемой. Что Салли даже засомневался, действительно ли он сейчас держит её в своих руках — чтобы убедиться, пришлось прижать её к себе ближе за талию, совсем немного.              Но достаточно, чтобы она оторвала взгляд от горизонта и смущённо улыбнулась, кидая беглый взгляд в сторону.              — Думаю, нам пора возвращаться, Ма Тейам.. — более разочарованно сказала Марэй'ва, слишком нехотя говоря Пою через связь, чтобы он летел обратно в горы Нинлиль. Даже здесь Марэй'ва, ощущая, как Нетейам замер, услышав её слова, попыталась момент оттянуть — она могла сказать Пою, чтобы он донёс их прямиком в деревню, но желание провести драгоценные минуты с Нетейамом было так сильно, что дать такой команды раму она не нашла в себе сил. — Они будут волноваться.              — Мне кажется, Кири и Этан их сейчас очень умело отвлекают, — неожиданно усмехнулся Нетейам и вытянул голову чуть вперёд, чтобы заглянуть в лицо своей Марэй'вы.              — О чем ты? — растерянно спросила Марэй'ва, забавно хмуря брови, из-за чего Нетейам лишь слабо улыбнулся, пожимая плечами.              — Не знаю, Ма Эйва, — Нетейам вновь сел ровно, ощущая, как раму начинает снижаться — они не летали далеко, только вокруг гор Нинлиль, потому возвращение туда не отнимет двух-трех минут. — Вроде как, они с Тсиреей и Аонунгом задумали что-то…              Нетейам врал — он не знал, что они там придумали, чтобы перевести все внимание взрослых на себя, о чем он их сам и попросил. Поэтому он очень надеялся, что Марэй'ва решит не спрашивать, не уточнять ничего, так как он не сможет ответить. Да даже придумать это будет сложно, когда все мысли далеко не здесь… то есть здесь, но совершено о другом. И Нетейам был просто благодарен, что Этан и Кири вошли в его положение и пообещали сделать все, что могут, дабы они могли задержаться на прогулке подольше. Особенно воодушевленно это предложение приняла Кири — Нетейаму даже показалось, что это не он сбегает с Марэй'вой ради того, чтобы поговорить, а она и Этан. Просто случилось так, что этим вечером он не мог отпустить Марэй'ву просто так. Только не теперь, когда все хорошо, когда можно вытянуть момент уединения, который позволит ему сделать.. сказать то, что он так хочет. Нетейам будет считать себя самым настоящим идиотом, если они не воспользуются им, пусть его маленькая Эйва пока ни о чем не догадывается.              Марэй'ва, слабо улыбнувшись своим мыслям, Нетейаму ничего не ответила, лишь накрыла его ладонь на своём животе своей, слабо сжимая её. Из-за этого долетели они в тишине — но такой, которую нарушать не хотелось. Она не была неловкой, не создавала пропасть между ними — наоборот. Иногда нужно, как говорила Кири, помолчать, чтобы потом говорить друг с другом было в несколько раз приятнее. Поэтому Нетейам не спешил думать о том, что сказать сейчас, а то, что он скажет потом, он уже прекрасно знал. За все то время, что он мечтал об этом, Салли уже сотню раз успел понять, что и как должен сказать своей Эйве, чтобы она поняла. И, честно говоря, душа предвкушающе сжималась лишь от одной мысли, что этот момент, который всегда был так неприятно далеко, теперь так близко.              — Не расстраивайся, милый… — Марэй'ва, уже стоя перед Поем, погладила его по шее, заметив, как тот понурил голову из-за того, что она вновь уходит. — Теперь я буду возвращаться чаще, я обещаю…              Марэй'ва вновь погладила животинку, что-то прошептав ей, пока Нетейам тихонько стоял рядом, на всякий случай настороженно оглядываясь вокруг, ибо местность знал плохо. Ему не нравилось, что эти горы находятся так далеко от деревни, пусть это и имело свой шарм в виде того, что путь позволит ему провести больше времени с Марэй'вой, которая сейчас странно, немного смущённо улыбаясь, кидала на него беглые взгляды. Точно пыталась разглядеть его, пока он не видел. А Нетейам действительно не видел, то и дело кидая косые взгляды в сторону, откуда доносились какие-нибудь шорохи — находились они у самого входа в одну из огромных пещер гор Нинлиль, внутри которой, отметил Салли, было чересчур много растительности, которая своим свечением это место озаряла, позволяя заглянуть дальше. Даже сейчас, несмотря на то, что солнце скрылось с неба, и наступил самый поздний вечер, здесь было светло — мягкие жёлтый, фиолетовый и белый цвета были действительно красивыми в своём сочетании. Они завораживали, не отпуская чужого внимания; складывалось ощущение, что Великая Матерь создала это место с особой целью, потому сюда так редко кто совался. Что удивительно, так как жители Пандоры такие места любят больше всего на свете. Да, от Меткаийны Нинлиль находились достаточно далеко, но не настолько же, что здесь могли поселиться целых несколько раму? В любом случае, на красоту внутри и вокруг гор хотелось смотреть часами, и может, Нетейам бы и сделал это, если бы не два «но». Первое — здесь он с Эванетт, которая его внимание привлекает намного больше, а второе — что-то до сих пор не давало ему покоя.              Нетейам честно задумался о том, что он уже сходит с ума — ему несколько раз казалось, что он слышал изнутри пещеры какие-то звуки, схожие чем-то на вой Поя. Но этого просто не могло быть — сам Пой сейчас стоит здесь, а Изида уже как несколько часов находится в Ава'атлу благодаря Этану. Гирру так вообще здесь быть не могло — Джеймс улетел на ней, и с тех пор она летала и гуляла неподалеку от Оматикайи и гор Аллилуйя. Это его напрягало слишком сильно, не давало успокоиться, чтобы настроиться на будущий разговор, который он так желал поскорее начать. Черт, Нетейам даже не было уверен, действительно ли он слышит эти звуки, или просто волнуется так сильно, что накручивает сам себя из-за привычного чувства опеки.              — Ма Тейам, все хорошо? — из мыслей Салли вывела Марэй'ва, которая ласково коснулась его плеча, обеспокоенно разглядывая его напряжённое лицо. — Я звала тебя.              — Да... да, все хорошо, Ма Эйва, — Нетейам, кинув ещё один косой взгляд в сторону пещеры, мягко улыбнулся, переводя взгляд на Марэй'ву. — А где Пой?...              — Улетел, — задумчиво произнесла Марэй'ва, странно заостряя кончики ушей и позволяя Нетейаму убрать её ладонь с плеча и взять в свою руку. — Конечно, я думала, что он пойдёт обратно в горы, но... вероятно, соскучился по Изиде и решил дождаться её.              — Думаешь? — более тихо спросил Нетейам, пытаясь взять себя в руки и убрать настороженность в сторону — не сейчас, только не сейчас, когда Марэй'ва так близко, когда они наконец-то остались одни, абсолютно…              — Да, мне так кажется, иначе бы он пошёл гулять по горным туннелям.. да и… — Марэй'ва пожала плечами, начиная говорить что-то ещё, но Нетейам уже не слушал, пропуская половину сказанных ею слов мимо сознания.              Дыхание неожиданно стало рваным, а кадык дернулся, стоило ему осознать, насильно отодвинув все левые мысли в сторону, что они сейчас одни. Что сейчас они не в лаборатории, где мимо дверей кто-то проходит каждые несколько минут, или где их бесцеремонно может прервать Джеймс, очень любивший это делать. Что они сейчас не в маруи, где был абсолютный шум и гам, где всегда кто-нибудь находился, или где обязательно так не вовремя их может прервать Тук, Джейк или Нейтири. Что они даже не в деревне, где за ними наблюдает каждый второй рифовый на'ви или О'ара, вцепляясь в них взором и улавливая каждый их взгляд в сторону друг друга. В голову Нетейама слишком сильно ударило осознание того, что они одни, что сейчас он может смотреть на Марэй'ву как хочется, желается ему. Что он может неотрывно разглядывать каждую черту её лица, которое сейчас было слегка смущенным, из-за чего ушки поджались, а хвост опустился вниз, не смея подавать активных движений. Сейчас Нетейам может касаться её, осознавать, что Марэй'ва настоящая, что она не иллюзия, которую он сам придумал. Можно держать её за руку, осторожно сжимать эти аккуратные пальцы, которые крепко держали его ладонь, а потом… а потом можно коснуться везде, куда упадёт взгляд, если его Эйва разрешит ему это сделать. Коснуться этой шеи, щеки, плеч…              Нетейаму пришлось на несколько мгновений зажмурить глаза, не обращая внимания на то, что он выглядит сейчас как полный дурак. Совладать с чувствами, что так отчаянно пытались вырваться такое долгое время, было слишком сложно, просто невозможно. В голове была каша, а те слова, что Нетейам собирался сказать Марэй'ве, резко забылись, точно их и не было. В голове меркло от мысли, что сейчас Марэй'ва стоит здесь для него, из-за него…              — Ма Эйва… — неожиданно «перебил» её Нетейам, не замечая, что она молчит уже полминуты и даже не смотрит на него, пусть и продолжает крепко держать его ладонь. Салли не понял этого даже, когда приоткрыл глаза, каким-то мутным взглядом разглядывая Эванетт перед собой и захлебываясь от ощущений внутри. — Давай… давай поговорим? Мне кажется, здесь можно, здесь никто, кому не надо, не услышит. Просто.. мне кажется, я уже не могу молчать, понимаешь, и…              Нетейам замолчал, удивлённо опуская взгляд на свои губы, к которым Марэй'ва резко приложила палец. И Нетейама этот жест вывел из пучин собственных чувств быстро, вернув его на землю, лишая той возвышенности, которую он ощущал несколько минут. Только сейчас, быстро похлопав глазами, Нетейам заметил, что Марэй'ва его даже не слушала — её ушки настороженно поднялись вверх, к чему-то прислушиваясь, а брови сведены в недоумении.              — Ты.. ты слышишь? — шёпотом спросила Марэй'ва, переводя взгляд с пещеры на Нетейама, от губ которого осторожно убрала палец.              — Да, — ответил Нетейам, прежде сглотнув, чтобы совладать с эмоциями окончательно. А их было достаточно, но самое главное — разочарование. Черт, он опять… опять не успел!... он даже не понял, что не слышал, но, очевидно, что-то, о чем уже задумывался. — Ты… знаешь, что это?              — Я… — Марэй'ва нахмурилась сильнее, поджав губы, и кидая беглые взгляды в сторону, — Это похоже на крик раму.              Нетейам, услышав это, шумно проматерился в своих мыслях, понимая, что был прав. Марэй'ва не могла ошибаться — живя у вулканических на'ви и быв ученицей вождя, она прекрасно отличала звуки раму от всех прочих.              — Откуда он тут взялся? — Нетейам, мотая хвостом, вытянул правую руку вперёд, словно пытался так заранее скрыть её от опасности, которой даже не чувствовал.       — Я не знаю, Ма Тейам. Рядом с Меткаийны огненных кланов нет и в помине. Но.. тебе не кажется, что.. ну.. на нас кто-то смотрит?              — Кто? — Нетейам резко оглянулся по сторонам, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит.              — Нет.. мне кажется. Просто.. — Марэй'ва, словно находясь в бреду, резко замолчала и замерла взглядом, вглядываясь вглубь пещеры.              — Ма Эйва, ты чего?.. — обеспокоенно спросил Нетейам, теряясь в происходящем окончательно.  — Ты…              — Пошли. — сухо оборвала его Эванетт, а после, схватив его за руку крепче, потащила за собой, шагая прямо в пещеру.              Ну, как шагая — с каждым шагом она начала идти все быстрее и быстрее, в конце концов срываясь на бег и не отвечая на вопросы Нетейама, который, может, и бежал послушно следом, но понять абсолютно ничего не мог. Особенно то, что отойдя уже на приличное расстояние от входа, Марэй'ва бежала слишком уверенно, так, словно знала, куда им нужно идти. Нельзя сказать, что Нетейама это пугало — скорее заставляло его беспокоиться сильнее, ибо он помнил слова Джеймса о том, что в этих горах такие лабиринты, что может потеряться любой без должной подготовки. Но Салли остановить свою Эйву не мог — слишком сильно сжала его ладонь, показывая, что лучше ему просто следовать за ней. Что она не остановится, даже если он потащит назад её силком, чего себе позволить он не мог. Только лишь запоминать все повороты и яркие места, чтобы потом выбраться отсюда живыми.              Но все-таки было то, что Нетейама действительно напугало и заставило начать пытаться остановить Марэй'ву хотя бы словами — с каждым шагом звуки раму, которые вначале казались наваждением, обманкой собственного сознания, становились более громкими. Теперь можно было расслышать его вой, но непонятно — то ли болезненный, то ли агрессивный.              — Ма Эйва… Марэй'ва, подожди! — более громко воскликнул Нетейам, когда понял, что звук раму стал слышен так хорошо, будто животное находится за стенкой.  Марэй'ва не остановилась даже после этого и ему пришлось идти на крайнюю меру — отпустить её ладонь и быстро схватить за плечи, не давая идти дальше. — Марэй'ва, ты меня слышишь?              Нетейам, развернув Эванетт к себе лицом, тяжело сглотнул, замечая, что её зрачки почему-то расширены. Слишком неестественно и без особой причины.              — Ма Эйва, — Нетейам нехотя встряхнул её за плечи, заставляя прийти в себя. — Куда ты бежишь?              — Там раму.. Ма Тейам, — хрипло ответила Марэй'ва, слегка придя в себя от его действий. — Мне кажется, ему нужна наша помощь… слышишь, как он воет от боли?              И Нетейам действительно услышал это слишком хорошо в тот же миг, как только Марэй'ва произнесла слова про боль вслух. Бедный раму выл так душераздирающе, что сердце пропустило удар даже у Нетейама. Но не дало ему и подумать о том, чтобы вот так взять и пойти туда помогать сломя голову, даже не оценив ситуацию.              — Ма Эйва, там может кто-то быть, — более тихо добавил Нетейам, догадываясь, что если они пройдут ещё метров двадцать и завернут за угол, то выйдут на местонахождение раму. — Ты сама говорила, что огненные кланы отсюда далеко, так? Так. Что здесь может забыть целый раму?.. вдруг это ловушка?              — Чья, Нетейам? — Нетейам захлопал глазами, не понимая, как Марэй'ва ещё не догадалась о том, что это могут быть Рекомы.              — Рекомов, Ма Эйва, — нехотя сказал Нетейам, поглаживая Марэй'ву по плечу в качестве извинений за то, что был так резок. — Они могли заметить, что Пой, Изида и Гирру находились здесь.              — Тогда они схватили бы нас с тобой ещё когда мы только пришли! — недовольно шикнула Марэй'ва, сбрасывая его руки со своих плеч. — Я не знаю, что раму тут забыл, но Пой бы предупредил нас, если бы здесь находилась опасность! Этому раму нужна помощь, и я сама помогу ему, если ты не хочешь!              Нетейам слабо вздрогнул от того, как резко и недовольно произнесла это его всегда осторожная и мягкая Эйва, которая на себя в этот миг была не похожа. Даже сейчас она быстро развернулась и пошла дальше, даже не дождавшись ответа Салли, точно это была не она.. либо она, но.. черт, Нетейам не мог это объяснить! Но он был уверен, что Марэй'ва сейчас сама не понимает, что делает — складывалось ощущение, что ею кто-то двигал через связь. Иначе её расширенные зрачки, неожиданную смену поведения и полную ориентировку в этих пещерах он понять не мог.              — Подожди.. подожди, Ма Эйва, — вздохнул Нетейам, бросившись за ней следом. Недопонимание недопониманием, но оставить её он не мог. — Стой.              Нетейам вновь остановил её за плечи, не давая идти дальше, а после вышел вперёд, крепко и уверенно беря за руку.              — Иди за мной, — более серьёзно промолвил Нетейам, не давая Эванетт даже ответить — лишь медленно пошёл вперёд, теперь ведя её за собой. Лучше пусть пуля попадёт в него, чем опять угодит в его Эйву.              Он не видел реакции Марэй'вы, но судя по тому, как крепко она сжала его руку и стала идти следом, все обошлось мягко. Ссориться из-за такой глупости не хотелось, особенно сейчас, когда они даже не знают, что скрывается за углом. И Нетейам жалел, что оставил лук и стрелы, которые обычно брал с собой везде, если уходил далеко, в маруи. В случае чего они помогут намного больше, чем кинжал, который висел на бедре сбоку и который он только что вытащил свободной рукой.              Замер, показывая кивком головы, чтобы Марэй'ва вела себя тихо, когда услышал ещё один вой раму, порезавший её душу. Он не понимал, почему его Эйва так остро реагирует на боль раму, но спрашивать толку не было — Нетейам видел, она сама этого не понимает. Но судя по тому, что, простояв с Нетейамом на одном месте всего полминуты, Марэй'ва неожиданно отпустила его руку и бросилась вперёд, тянет её к этому раму слишком сильно.              — Черт.. блять, Марэй'ва! – прошипел Нетейам и раздражённо промычав, бросился следом за ней, надеясь, что все обойдётся. Он не понимал, что с ней происходит.              Правда то, что он увидел перед собой в тот миг, как завернул за угол и резко замер вместе с Марэй'вой, заставило его забыть о всех вопросах. Глаза распахнулись шире то ли от ужаса, то ли от шока, так как в таком живописном, ярком месте, чем-то напоминающем маленький лесочек, скрытый в горе, действительно находился раму. Но он был в два раза больше Поя и Изиды, которые на его фоне казались маленькими детьми. Черт.. даже Гирру не могла сравниться по величине с этим черно-красным раму, трава под которым была залита кровью. И который, заметил Нетейам, тяжело сглотнув, заметив их, недоброжелательно раздул ноздри.              Но Нетейам не успел ничего сделать — Марэй'ва неожиданно потянула его вниз, заставляя опуститься на одно колено и понурить голову.              — Не смотри на него, пока он не даст добро, — тихо промолвила Марэй'ва, продолжая держать Нетейама за запястье дрожащей ладонью. — Иначе сожжет обоих.              — Откуда ты знаешь? — Нетейам осторожно, стараясь сделать это незаметно, сжал её руку свободной ладонью, неотрывно наблюдая за тенью раму на траве: он стал подходить к ним, медленно и уверенно.              — Помнишь, я тебе рассказывала про огненный аналог Последней тени? — Марэй'ва судорожно выдохнула в тот же момент, как раму подошёл к ним ближе и опустил вытянутую голову, начиная принюхиваться к ним. — Вот, это он. Униль'атун, или по нашему Красная мечта.              Нетейам сжал челюсть, стараясь не дёрнуться в тот же момент, как ощутил дыхание раму слишком близко — так, что можно было ощутить весь его жар, который заставил зажмурить глаза. Но Нетейаму Красная мечта времени уделил мало — он будто и не заметил его, сразу же двигая голову в сторону и приближаясь к Марэй'ве. Которая, казалось, в этот момент перестала дышать, глядя стеклянными глазами в одну точку перед собой. Нетейам чувствовал, что раму им ничего не сделает, но не переживать не мог. В любой момент он был готов дёрнуться в сторону, чтобы прикрыть собой свою Эйву, которую раму разнюхивал слишком долго, задумчиво прищуривая глаза. Словно в следующий миг собирался оскалить пасть и выпустить белый огонь… это напрягало Нетейама, и какое же облегчение  он ощутил в тот миг, как раму, шумно выдохнув, отвернулся от них, переставая обращать внимания!...              — Всё, можешь смотреть, — Марэй'ва расслабленно выдохнула и повернула голову в сторону Нетейама, который заметил, что зрачки её вернули прежнюю форму. — Этот вид раму гордый. На него нельзя смотреть без одобрения, которые мы только что получили…              — Ты в порядке? — Нетейам помог Марэй'ве подняться на ноги, отмечая, что её ноги слишком сильно дрожат. — Ты.. ты помнишь, что было только что?.. пока мы не вышли сюда.              — Смутно, — неловко ответила Марэй'ва, поджимая уши и рассматривая раму впереди, который уложил голову на траву. — Прости… прости, что так говорила. Я не знаю, что это было, правда.              — Не беспокойся, Ма Эйва, я понимаю, — нет, Нетейам не понимал, но не простить её не мог, словно догадывался, что действовала, говорила она не своей волей. Поэтому сейчас он лишь мягко провел пальцем по её щеке и перевёл взгляд на раму. — Но что он здесь делает?              — Он не скажет нам, но очевидно, что он получил ранение и пытался здесь скрыться, — Марэй'ва, вновь взяв Нетейама за руку, осторожно пошла вперёд, чтобы подойти к раму ближе. — Мне кажется, что у вулканов случилось что-то серьёзное, иначе бы он так далеко не улетел. Сюда, Нетейам, за сотни километров!.. за ним могла быть погоня.              — И выбрал горы Нинлиль как убежище он потому, что ощущал здесь присутствие Изиды и Поя, пока нас не было?.. — закончил догадку Марэй'вы, разглядывая Красную мечту, к которому они подошли вплотную и по коже которого Марэй'ва ласково, сочувствующе провела ладонью.              Раму был действительно большим — уступала в величине ему даже Последняя тень, что уж говорить про обычных икранов. Нетейам мог ошибаться, но, вероятно, одним лишь слабым огнём Красная звезда мог уничтожить несколько кораблей сразу, даже не напрягаясь. Особенно, если судить по рассказам Марэй'вы, которая ведала легенды огненного клана о нем. Но, не смотря на пугающие размеры, раму был действительно красивым — чёрный, с алыми полосами, чем-то напоминающие языки пламени. И из-за этого разглядеть кровь, которая так хорошо была видна на траве, на нем было сложно, как и найти причину, почему она идёт.              — Я не знаю, милый, но очевидно… ему нужна помощь, — Марэй'ва нахмурилась, пытаясь понять, где находится ранение раму, которое тот показывать им не спешил, гордо отвернувшись. — Мы должны ему помочь, пожалуйста... ему же так больно.              Нетейам кивнул, а после, внимательно разглядев раму, осторожно потянул Марэй'ву за собой, к своей удаче замечая, как в его груди что-то торчит. Что-то, что напоминало копье, которое воткнуть слишком глубоко не смогли. Сразу стало понятно, что может, если это и не единственное ранение Красной звезды, то самое больное — стоило Марэй'ве коснуться копья, как раму недовольно зарычал, сжигая целый куст ярко-жёлтых цветов перед собой, от которых пошёл странный, чарующий запах вперемешку с гарью. Но это было неважно — Нетейам, на всякий случай спрятав Марэй'ву за свою спину, достал копье сам. Быстро, чтобы было меньше боли, чтобы бедный раму не выл так душераздирающе, не заставлял сердце Марэй'вы обливаться кровью и сжимать руку Нетейама.              — Думаешь, кровь остановится сама? — обеспокоенно спросила Эванетт, касаясь чёрной чешуи возле кожи, пока Салли откинул окровавленное копье в сторону.              — Мы все равно не сможем ее остановить, у нас ничего нет, Ма Эйва, — Салли тяжело вздохнул, почему-то начиная чувствовать вину за то, что они действительно больше ничем не могут помочь Красной мечте. Даже пойти в Меткайину, ибо помощь они этому «демону» не окажут никогда. Вероятно, страдало сердце Нетейама больше не из-за этого, а из-за того, как Марэй'ва досадно поджала уши и свела брови, старательно пытаясь придумать хоть что-то, что может облегчить боль раму. Который в свою очередь, продолжал послушано лежать, чего-то выжидая.              — Но Дракарису ведь больно..              — Кому? — недоуменно спросил Салли, хмуря брови — это он слышал впервые.              — Его название Униль'атун… или по нашему «Красная мечта», но… — Марэй'ва смущённо улыбнулась, кидая беглый взгляд на Нетейама. — Но я называю его просто Дракарис.              — А почему? — удивлённо спросил Нетейам, глядя то на спину своей Эйвы, то на «Дракариса», неожиданно отмечая, что их рисунки на телах чем-то похожи. — Это… что-то значит на Земле?              — Ну, можно считать и так, — рассмеялась Марэй'ва, неловко пожимая плечами и делая шаг назад в тот же миг, когда заметила, что Дракарис слабо дёрнул крылом, давая понять, что больше его трогать нельзя.              Она сама не знала, почему решила дать ему именно такое имя — просто вспомнился сериал, который она смотрела на Земле в последний год пребывания на ней. Он вышел давно, но слишком ей полюбился, потому свои штучки оттуда она знала хорошо. Конечно, было странно, что Марэй'ва дала раму кличку, которая на языке сериала даёт команду к огню, и было бы намного логичнее назвать раму каким-нибудь Сираксом, Санфаером или Балерионом, но.. Дракарис ей нравилось больше, и противиться этому желанию она не могла, будто кто-то просто не давал этого сделать. Из-за этого Этан в свое время шутил, что если Дайенерис являлась «Матерью драконов», то Марэй'ва такими темпами станет носить титул «Мать раму», за что каждый раз получал хвостом по рукам.              — Отойди, Ма Тейам… — более серьёзно произнесла Марэй'ва, утягивая его назад, подальше от раму. — Ему больше не нравится, что мы помогаем.              — С чего ты взяла? — тихо спросил Нетейам, ибо не успел заметить буквально ничего, что могло бы показать то, что Дракарис вышел из себя. — Мы сделали ему больно?              — Нет... я не знаю, Ма Тейам.. но ему больше не нравится, он хочет уйти, — Марэй'ва слабо нахмурила брови, словно чувствуя все эмоции Дракариса, который в следующий миг поднялся на свои лапы, расправив четыре крыла в стороны. Большие, со странными выпирающими костями на изгибе, которые внушали страх и трепет одновременно. — Просто.. давай дадим ему это сделать.              Нетейам не мог препираться, да и толку, когда Дракарис, благодарно кивнув им своей головой, неожиданно оттолкнулся от земли и взлетел вверх, заставляя Нетейама прикрыть Марэй'ву от потока ветра, который появился от взмаха крыльев Дракариса. Слишком сильный, что стой они чуть ближе, их бы обязательно снесло наземь.              — Куда он? — задал сотый вопрос за несколько минут Нетейам, рядом с Эванетт ощущая себя маленьким ребёнком, который не знает толком ничего. Раму и их повадки, особенно Дракариса, для него были слишком далеки, чем для той же Марэй'вы, что в это время завороженно смотрела куда-то вверх сияющими глазами.              — Не знаю, но… посмотри туда, Ма Тейам, — Марэй'ва крепко обняла его за руку и кивнула головой вперёд, заставляя Нетейама посмотреть туда.              А это действительно было красиво, что перехватывало дух — вместо своеобразного потолка пещеры, спрятанной в глубинах гор, Нетейам увидел там целое звёздное небо, окрашенное в тёмные оттенки фиолетового. Сначала Салли не понял, как они могут видеть это, находясь внутри гор, но очевидно все стало быстро — можно сказать, в потолке находился разлом, который пропускал внутрь свет. Позволял растениям прорастать прямо внутри гор, делая своеобразный маленький лесок. Который и Нетейам, и Марэй'ва, увлекшись Дракарисом с головой, даже и не заметили. Он ничем не отличался от обычного леса Пандоры, но.. сердце Нетейама больно сжалось в тот же миг, когда он понял, что они напоминают родные леса Оматикайи. Он не понимал как, но здесь он смог заметить даже те деревья, которые росли исключительно там, которые возле рифов встретить было невозможно… и из-за этого действительно стало грустно.              Нетейам скучал по дому, и тот факт, что вероятность того, что они вернутся обратно, слишком мала, давил на него. Ломал изнутри, заставляя чувствовать целый упадок сил каждый раз, когда он вспоминал Оматикайию. А это случалось каждый день — невольно, но он сравнивал два клана, и как бы не восхищался Меткайиной и Ава'атлу, любовь к дому была намного, намного сильнее. Что даже сейчас, невольно вспомнив о доме, уши его поджались, ровно как и плотно сомкнулись губы. В голове всплыли картинки прошлого — беззаботное детство, большая охота, его первый полет на собственном икране.. вспомнилось озеро, которое он так любил посещать. Дерево Дом и Древо Душ.. в голове всплыли картинки того, как он впервые увидел Марэй'ву, как сильно привязался к ней, как понял, что не может. Не может без неё. Нетейам не может без неё так же, как не может без дома и Эйвы.              jaymes young — infinity              — Ма Тейам.. — тихо позвала его Марэй'ва, нарушая тишину вокруг них. Такую, которая была приятна слуху, которая убаюкивала, позволяя расслабиться, ощутить самую настоящую лёгкость.              — Что, моя маленькая Эйва? — не более громко спросил Нетейам, переведя взгляд с леса перед ним на Марэй'ву, которая от такого прозвища заметно смутилась.              — Может.. может мы можем задержаться здесь? — нетерпеливо мотая хвостом позади себя и касаясь им чужого, спросила Марэй'ва, отводя взгляд от глаз Салли, которые разглядывали её слишком зачарованно, слишком несдержанно. — Просто.. здесь так красиво. И напоминает Оматикайию.. ты ведь сказал, что Этан и Кири сегодня взяли все внимание на себя?              — Да, сказал, — мягко усмехнулся Нетейам, ещё несколько секунд разглядывая Марэй'ву, что так крепко обнимала его руку. — Пойдём.. мне кажется, оттуда вид на небо намного лучше, Ма Эйва…              Дальше Нетейам не понимал ничего — единственное, что он ощущал, наблюдая за тем, как Марэй'ва шагает подле него, рассказывая то про Дракариса, то отмечая красоту вокруг, это… такого чувства ещё просто не придумали. Оно было неземным, словно душу наполнило лишь любовью, полным блаженством, которые заставляли сердце хаотично биться, заглушая вокруг все, даже тишину. Всё, но не голос его Эйвы. Такой мягкий, родной.. заменивший ему дом. Даже сейчас из мыслей пропали воспоминания о нем, ибо она заменила их собой, сама не замечая, как перевела все внимание на себя, шагая рядом с ним и продолжая невольно касаться своим хвостом его. Точно она разучилась держать себя, и пыталась это скрыть бесконечными разговорами о том, что случилось, казалось, недавно, но по ощущениям уже давно. Нетейама быстро перестал интересовать Дракарис, природа вокруг и даже небо, ради которого, чтобы обзор был лучше, они шли целых несколько минут, в итоге останавливаясь под самой серединой того разлома и присаживаясь на какой-то полянке, скрытой от всех вокруг ветками деревьев.. чём-то напоминающих Нетейаму лозы Древа Душ в Оматикайие.              Нетейам не мог прийти в себя даже в тот момент, когда Марэй'ва сидела подле него, продолжая о чем-то рассказывать. Нить сути разговора он давно.. потерял, ещё в самом начале.              — Знаешь, Ма Тейам.. — спустя несколько минут разговора про Дракариса, который Нетейам пропустил, увлечённо разглядывая её, начала Марэй'ва.              — Что, моя маленькая Эйва? — хрипло спросил Нетейам, чем заставил Эванетт слабо дрогнуть. Она сидела к нему немного боком, разглядывая розовые светящиеся цветы перед собой, задумчиво касаясь их своими аккуратными пальцами и сводя с ума этим жестом ещё больше.              — Может Меткайина и Оматикайия различаются почти во всем, но все же… — Марэй'ва отвернулась, не давая разглядеть свое лицо даже при большом желании. — Есть у них одна схожая черта.              — Какая? — Нетейам шумно сглотнул, разглядывая её спину перед собой и сдерживая порыв коснуться её пальцами, как тогда, на озере. И.. это действительно было сложно сделать — из его головы не выходило то, что узор из коричневых полос, расположенный между белыми точками, которые мерцали словно пламенные звезды, напоминал ему лозы Древа Душ.              — На'ви... — непринуждённо пожала плечами Марэй'ва, осторожно проводя пальцами по лепестку цветка. — Они почти одинаковые. Что мужчины, такие же красивые и волевые.. — Марэй'ва несдержанно улыбнулась, услышав, как Нетейам выдохнул. — Что женщины… та же Тсирея. Она действительно милая, правда?              — Наверное, — решил принять правила чужой игры Нетейам и улыбнулся уголками губ, заметив, как недовольно дернулся хвост Марэй'вы, случайно стукая его по колену.              — Или.. например, её подруга — Айонат, — продолжила Марэй'ва, слегка понурив голову и глядя в сторону, — Ма Тейам.. ты видел, какая она прекрасная танцовщица? Я слышала, что во время праздника она привлекла к себе все взгляды..              — Видел, — Нетейам постарался сдержать слабый смешок, что так норовил вырваться наружу из-за того, что Марэй'ва дёрнула ушами, убирая ладони от цветов.              — Красивая, да?.. — более грустно добавила Эванетт, выпрямляя спину, словно пытаясь показать, что её это не задело, — Я ещё слышала про Райну..              — Я тоже, Ма Эйва, — неожиданно перебил её Нетейам, заставляя этими словами пропустить удар сердца, словно это не он плакал у неё на коленях всего несколько недель назад, — Но знаешь…              — Что? — более резко спросила Марэй'ва, а после прижала пальцы к губам, пытаясь сдержать саму себя — Нетейам неожиданно поддался слегка вперёд и коснулся её позвоночника ладонью, невесомо проводя по нему кончиками пальцев.              — Они мне не интересны, Ма Эйва, — Марэй'ва не смогла сдержать улыбки, вызванной этими словами, чувствуя, как быстро стало биться сердце. Эванетт повернула голову в сторону, и сразу же замерла, натыкаясь взглядом на глаза Нетейама.              — Да?..              — Да, моя маленькая Эйва, — Марэй'ва сглотнула, не имея сил оторвать взгляд от его глаз. Они смотрели слишком… слишком волшебно, слишком влюблённо. Даже больше, чем в тот самый день, который положил начало этому моменту. — Потому что та, которую я вижу, сидит передо мной..              Нетейам положил ладонь на щеку Марэй'вы, медленно поглаживая её большим пальцем, и глядя то в глаза, которые так ярко сияли, что перехватывало дыхание, то на чуть приоткрытые губы. Такие манящие, что, чтобы продолжить, Салли пришлось сглотнуть.              — Такая красивая, — продолжил Нетейам, медленно двигаясь ближе. — Нереальная... чарующая… о, Марэй'ва.. разве я могу обсуждать свою Эйву? Ту, перед которой готов встать на колени? Черт.. разве я могу подвергать сомнению её идеальность.. разве я могу не сделать, чего она так хочет?..              — А что она хочет?... — Марэй'ва прикусила нижнюю губу, когда поняла, что Нетейам оказался к её лицу слишком близко.              Но сердце дрогнуло только в тот момент, когда Нетейам неожиданно переместил ладонь чуть ниже и провел пальцем по её губам, не смея оторвать от них взгляда. И сходя с ума от того, какие они мягкие, какие они желанные… и сдерживаться он не мог.              Вместо ответа Нетейам поддался вперёд, накрывая губы Марэй'вы своими, нежно сминая их.. медленно, тянуще, пытаясь продлить момент. Ибо понимал, что остановиться не сможет. Он не успел ощутить всю полноту их вкуса, как ему стало понятно, что они для него, как земные наркотики. Попробуешь один раз, и остановиться больше не сможешь.. да и не хотел Нетейам. Особенно когда почувствовал ладонь Марэй'вы на своей груди, в области сердца, когда ощутил, как она ответила на этот поцелуй, приластившись ближе. Как она провела хвостом по его ноге, невольно обнимая её, будто так пыталась притянуть ближе. Ответом на слова Нетейама служили все действия его Эйвы, которая сейчас позволила целовать её более нетерпеливо, более отрывисто, давая волю на все…              И... и Нетейам, стоило ей прижаться ближе, обнять его за шею, на несколько мгновений потерял связь с реальностью. Он не верил в неё, но ощущение тела Марэй'вы в своих руках, её тихие вздохи, когда он отрывался от медовых губ на несколько коротких мгновений, заставляли его поверить, осознать, что теперь Эйва его.. нет, это было сильнее всех его чувств, которые сдерживать было невозможно. Марэй'ву хотелось касаться везде — чертить ладонями каждый изгиб, притянуть к себе ближе, чтобы ощущать каждый вздох, покрыть поцелуями эту длинную шею и плечи, сжать бедра, которые манили его все это время, из-за которых он злился, если их кто-то касался.. он злился всегда, если Марэй'ву кто-то касался. Не он. И это выводило всегда больше всего. Ему до комка в горле хотелось сделать так, чтобы его маленькая Эйва была только его, чтобы она дрожала только из-за его касаний, как сейчас, когда Нетейам стал проводить ладонью по позвоночнику вверх, заставляя тело податливо выгнуться ему навстречу, коснуться ещё раз.              Это дурманило. До звёздочек в глазах. До того, что целовал Нетейам теперь более напористо, более влажно, отключая все тормоза в своей голове. Ей это нравилось, он ощущал это каждым её касанием к его горящему телу. Для этого не нужна была даже связь, до того все то время, что он ранее держался, стало играть свою роль… но было мало. Слишком мало, не смотря на то, что Марэй'ва сейчас так близко к нему, почти вплотную. Что сейчас она, в коротких перерывах между поцелуями, тихо, еле слышно зовёт его, точно находится в бреду, из которого не может выбраться. И Нетейам, движимый этим чувством, даже не заметил, как осторожно погладил самую длинную косу Марэй'вы, как провел по ней пальцами, а после собрался перекинуть через плечо. Все нутро сводило лишь от одной мысли, что.. что Марэй'ва позволит ему ощутить её так близко.              Но вместо того, чтобы прижаться к нему ближе и потянуться к его косе в ответ, Марэй'ва резко дернулась, словно вышла из забвения, в которое так неосторожно упала. Нетейам даже не понял, как она быстро пропала из его рук, как забрала свою косу и прижала её к своей груди… как отвернулась, присаживаясь к нему спиной и заставляя жалостливо, вопросительно простонать первым. Нетейам испугался, слишком сильно, что успел сделать что-то не то, что поторопил события, что…              — Мы не можем, Тейам… — тихо, безнадёжно выдохнула Марэй'ва, продолжая прижимать собственную косу к груди, и сидеть спиной к Нетейаму.              — Что… что случилось, Ма Эйва? — растерянно, совершенно не ожидая такого поворота событий, хрипло спросил Нетейам, отрывисто дыша.              — Это… я не могу, Нетейам, — Марэй'ва сглотнула, жалостливо сведя брови и медленно помотала понуренной головой. — Я не могу лишить тебя будущего.              Марэй'ва, нервно кусая нижнюю губу и глядя на яркие цветы перед собой, уловила, как Нетейам позади неё на несколько секунд перестал дышать. Будто пытался осознать смысл слов, только что сказанных его Эйвой.              Марэй'ва боялась, не за себя, а за него. Ей не хотелось испортить ему дальнейшею жизнь, которую тот должен обязательно прожить счастливо и в гармонии со своей женой, с которой он установит связь раз и навсегда. Марэй'ва до кома в горле не хотела лишать его этой возможности, даже сгорая от сумасшедшего желания стать его раз и навсегда.              Она — аватар, которого в любой момент могут отключить. Неважно кто, когда и зачем — главное, что могут, особенно если это сделает тот, из-за которого Марэй'ва продолжает видеть из ночи в ночь кошмары. И если он это сделает, то тогда она уже не вернётся в тело на'ви, чтобы прожить столь желанные долгие годы в объятиях Нетейама. Черт, да из-за своей собственной глупости, не обязательно вмешательство майора, чтобы Марэй'ва могла потерять тело аватара — достаточно лишь находиться в нем так долго, что после возвращения в человеческое тело, обрести обратно она его не сможет, иначе просто умрёт. Рисков было слишком много, в голове бурей летали все возможные исходы, которые заставляли нижнюю губу подрагивать. И они заставляли Марэй'ву злиться на саму себя сильнее.              Нетейам не заслуживал этого. Он должен быть свободным, чтобы потом, если Эванетт все-таки проиграет самой себе, обрести ту, которая её заменит. Настоящую на'ви, о которой не придется беспокоиться, что она может потерять себя. Установить с ней, черт возьми, связь, которая будет всегда, которая позволит им наслаждаться друг другом. Марэй'ва, руководствуясь собственными страхами и переживаниями, продолжая оставаться, по её мнению, в здравом уме, не могла позволить Нетейаму установить тсахейлу. Это щипало глаза, заставляя душу реветь от сожаления, что всё так. Что опять всё получается плохо.              Но сам Нетейам считал иначе.              — Почему, Ма Эйва? — шёпотом спросил Нетейам, осторожно, боясь спугнуть, проводя ладонью по волнистым волосам Марэй'вы.              Нетейам понял, чего она боится. Он мог ощутить все её переживания по этому поводу даже без тсахейлу, ибо давно научился видеть, замечать всё в её действиях. Его милая Марэй'ва до сих пор боится сделать что-то не то, она до сих пор не отошла от событий, что были в её жизни. В какой-то степени Нетейам винил в таком отношении Марэй'вы к собственному Я, и самого себя — будь он более внимательным, уверенным и в какой-то степени дерзким, она бы давно знала, как он любит её. Как он сходит с ума от её аромата, как обожает касаться её, испытывая каждый день тактильный голод, как не может не слушать её голос, когда она что-то говорит. Марэй'ве не нужно было ничего делать, чтобы Нетейам зачарованно наблюдал за ней часами, которые для него кажутся парой минут. Будь он чуть смелее, Эванетт давно бы знала это, и сейчас не загоняла себя в оковы снова.              Даже сейчас, сидя к нему спиной, Марэй'ва не подозревала, что он вновь не может оторвать от неё взгляда, не может не коснуться её. Она даже не догадывалась, что не был способен отстраниться от неё не только физически, но и духовно. А это было самое ценное для Нетейама, уши которого дергались лишь от одной мысли, что они могут установить связь и принадлежать только друг другу. До конца дней, которых будет ещё много — Нетейам был уверен, что сделает для этого всё.              Салли понимал страх Марэй'вы, которая вся сжалась перед ним, но не спросить вслух не мог. Она должна озвучить это, чтобы побороть саму себя. Эти страхи должны быть произнесены вслух, чтобы перестать их бояться. И принять, когда ответ на них будет получен сразу.              — Я... я не на'ви, Нетейам. Я человек... демон и всё в этом духе, — Марэй'ва безнадёжно усмехнулась, пытаясь скрыть под этим звуком собственную ломку. — Меня в любой момент могут… отключить, и я могу больше никогда не вернуться в это тело. Если что-то... случится, я навсегда останусь в человеческом обличии. Если… если мы сделаем тсахейлу, после этого ты никогда не сможешь установить связь с кем-то другим. Я... это… будет эгоистично с моей стороны лишать тебя этого, Тейам. Понимаешь?..              Нетейам, вглядываясь в спину Марэй'вы, что слабо подрагивала, точно не могла сдержать наплыв эмоций внутри, помолчав, неожиданно спросил:              — Тебе страшно?              — Да, — честно ответила Эванетт спустя несколько секунд, а Нетейам прикрыл глаза, облегчённо понимая, что она призналась. Не соврала, как обычно, чтобы он не беспокоился. — Нетейам, не надо… не делай ошибку, пожалуйста, ты не можешь…              — Марэй'ва… Марэй'ва, тише, — ласково произнёс Нетейам, выходя из собственной пучины мыслей и накрывая дрожащие плечи Марэй'вы ладонями. Хотелось успокоить, поэтому он, прежде чем продолжить, мягко погладил их, после слабо сжимая. Показывая, что он здесь. — Перестань, моя маленькая Эйва… посмотри на меня.              Марэй'ва медленно развернулась в сторону Нетейама, являя ему свое подавленное личико и красные глаза, которые до сих пор были влажными. Рука её продолжала держать собственную косу, боязливо прижимая её к животу, будто Салли мог в любой момент отнять её. И только от этого вида Нетейаму пришлось шумно выдохнуть, чтобы совладать с собой и не начать целовать её лицо, пытаясь так успокоить. Он понимал, что пока не приласкает её душу, тактильный контакт будет бессмысленным.              — Ты права, Ма Эйва, я не могу совершить ошибку, — тихо, уверено произнёс Нетейам, замечая, как зрачки Марэй'вы расширились, глядя в его глаза. Которые смотрели слишком зачаровано ею для таких слов, играющих роль пощечины. — Ты права… если я сейчас оставлю тебя, соглашусь с тобой, это будет действительно моя самая главная ошибка, о которой я буду жалеть всю жизнь. Потому что я буду самым настоящим глупцом, если отпущу женщину, которую я люблю.              — Нетейам… но ведь.. — Марэй'ва, заметно нехотя, попробовала осуществить ещё одну попытку, чтобы «образумить» Нетейама, который, услышав это, улыбнулся уголками губ.              Ох, милая, глупая Марэй'ва…              — Милая... это неважно, — Нетейам осторожно накрыл её щеку ладонью, приподнимая голову, чтобы встретиться взглядами. — Я вижу тебя, Ма Эйва. Всю и целиком. Я вижу не одно лишь твоё тело, не одну лишь твою душу или что-то другое… я вижу всё, каждую твою составляющую, и мне… не важно, будешь ты в теле аватара, или человека. Ты все равно… прекрасна в любом, но это мелочь по сравнению с тем, что в каждом из них это ты. Ты, Ма Эйва, самая настоящая. Красивая. Умная. Нежная, ласковая… живая и… о, Эйва, я не могу это описать, Марэй'ва, я, наверное, не умею, но.. я буду с тобой, потому что это ты. А остальное — мелочи, но которые, если значат для тебя много, я буду воспринимать всерьез. Если ты скажешь тебя не касаться, я свяжу себе руки. Если ты скажешь не смотреть на тебя, я надену на глаза повязку. Если ты скажешь… никогда с тобой не разговаривать, я сомкну губы и никогда их не открою… одно твоё желание, Ма Эйва, и буду твоим, если ты скажешь это. Хотя…              Нетейам неожиданно замолчал и шумно выдохнул. Поднимая взгляд на её глаза, сияющие и влажные, невольно заглядываясь на них, точно наблюдал в них целые пламенные звезды. Которые сияли, понимала Марэй'ва, только из-за него. И не будь Нетейама рядом больше никогда, они погаснут и больше никогда не вспыхнут вновь. Вряд ли она когда-нибудь сможет это принять, если то случится.              — Хотя я уже твой, Ма Эйва, и буду им до конца, и.. даже после него. — Марэй'ва тяжело сглотнула, чувствуя, как сердце пропустило удар, пока Нетейам нежно улыбнулся, держа ушки ровно. Мотая хвостом позади себя слишком несдержанно, до того эмоции внутри него били через край. — Я люблю тебя, Ма Эйва, и буду с тобой всегда, при любом раскладе, и.. и была бы моя воля, я давно забрал все твои тревоги и боль себе, лишь бы ты всегда была счастлива... сидела передо мной с такими сияющими глазами, с мягкой улыбкой на этих губах, с этой… невероятной душой, которая слишком… слишком прекрасна. Такая, какая она есть. Со шрамами, но все равно волшебная. Я... и может я не могу переписать твоё прошлое, но… я сделаю всё, чтобы настоящее в будущем переписывать никогда… никогда не хотелось. Будешь ты… моя, или нет, эти слова не перестанут действовать никогда. Ибо я вижу тебя.              Нетейам немного поддался вперёд, чтобы после коснуться своим лбом её, чем заставил Эванетт судорожно выдохнуть через приоткрытые губы и невольно опалить дыханием его собственные. Такие близкие, но в данный момент, когда мысли идут кругом, когда душа испытывает настоящую эйфорию всех самых нежных чувств, такие далёкие.        mr.kitty — after dark       — Ты моя Эйва, Марэй'ва, — Нетейам прикрыл глаза, осторожно кладя вторую ладонь на шею Эванетт и касаясь длинными пальцами волнистых волос. — Моя… если ты позволишь мне сказать так. Пожалуйста, не бойся ничего… не сомневайся, что я вижу тебя…              Нетейам, чувствуя, как осторожно, невесомо, Марэй'ва положила ладонь на его шею, будто боясь, что он отстранится, сглотнул, шумно выдыхая. Он не видел её чувств, но ощущал, как она дрожит и отрывисто дышит, мотая хвостом позади. Душу распирало от чувств, которых было так много, что Нетейаму не хватит вечности, чтобы выразить их словами. Хотелось назвать её своей окончательно, соединиться, чтобы больше не отпускать. Он верил, что она ответит, согласился с этим, и лишь терпеливо ждал, чтобы испытать эйфорию в душе и вновь коснуться её губ. Тело и душу ломило от ожидания и… желания.              — Нетейам... — сердце пропустило удар в тот же миг, как он услышал эти слова, произнесенные так завораживающе, так влюблённо… — Я вижу тебя, Нетейам.              Нетейам облегчённо закатил глаза, начиная дышать тяжелее от осознания, что она его. Что его Эйва видит его, согласна открыть всю себя.              — Ты веришь мне? — более серьёзно спросил Нетейам, еле сдерживаясь, чтобы не прильнуть к её губам своими, между которыми сократил дистанцию. Он касался их совсем немного, когда начинал что-то говорить.              — Да. Всегда верила. — Нетейам одурманено улыбнулся, ощущая, что Эванетт испытывает то же самое. Как она отпускает свою косу, теперь не боясь, как опускает ладонь ему на грудь, кладя её где-то в районе сердца. — Нетейам, пожалуйста… сделай… сделай меня своей.              Больше Марэй'ве говорить было не нужно.              Нетейам не мог не выполнить её просьбу, от которой душу сладостно-больно сжало, и, облизнув губы, сразу прильнул ими к её мягким и податливым. Целуя поначалу осторожно, боясь что-то испортить, с каждым мгновением и ощущением реакции Марэй'вы, он смелел, начиная целовать более нетерпеливо и отрывисто. Голову кружило лишь от одного поцелуя, а дыхание сводило от того, как Марэй'ва желала прильнуть к нему всем телом ещё ближе.              — Иди сюда, — оторвавшись от её губ, промолвил Нетейам, намекая Марэй’ве перебраться на его колени, что она быстро сделала. И вздрогнула, стоило только ощутить его тело и желание так близко. — Моя маленькая Эйва…              Нетейам невесомо провел по шее Марэй'вы кончиками пальцев, улавливая своими губами её судорожный выдох, вызванный этим действием. Потому Салли провел ещё раз, и ещё, слишком хорошо ощущая все чувства Эванетт, вызванные таким лёгким, но чересчур интимным сейчас жестом. Ей до того нравилось, как его пальцы гладят шею, уже чуть царапая её, что в конце концов она сдалась, и в следующую пору с губ сорвался первый стон, который вызвал на губах Нетейама довольную улыбку.              — Ма Тейам… — выдохнула Марэй'ва, сразу же прикусывая губу из-за того, что Нетейам, касаясь её носа своим, стал опускать ладони ниже, касаясь кожи всё также невесомо и трепетно. Словно боясь испортить её, до того она казалось ему совершенной, внеземной.              Нетейам, сглотнув уже от собственных чувств, вспыхнувших ещё ярче из-за голоса его Эйвы, мягко поцеловал её в нос, а после в щеку, задерживая пальцы на её ключицах. Было мало, слишком мало, но торопиться не хотелось. Душа желала насладиться моментом близости сполна, продлить его, принести любимой в своих руках все самые нежные, трепетные чувства. Чтобы Марэй'ва чувствовала, как сильно он хочет сделать её своей навсегда. Нетейам не спешил перекидывать свою косу через плечо, намекнув, что нужно установить связь, чтобы ощутить друг друга сильнее — он ждал, пока она попросит этого сама. Покажет, что готова.              Замерев на долю секунды из-за того, что теперь обе ладони Эванетт коснулись его груди, опускаясь ниже до живота, где в конце концов и остановились, Нетейам, подавив собственную дрожь, поцеловал мягкую щеку ещё раз. И пока ладони возлюбленной покоились на его животе, чуть щекоча его лёгкими касаниями и пока стесняясь спуститься ниже, Нетейаму сдерживаться становилось сложнее — проведя кончиком носа по шее Марэй'вы, вызывая таким жестом мурашки по всему телу, Салли, чувствуя её аромат слишком близко, ощутил лёгкое головокружение, до того сильно он ему нравился. Сладкий, но не приторный — такой, который хотелось вдыхать всегда. Но это не заставило его остановиться, чтобы перевести дух, наоборот — уже через мгновение Нетейам начал жадно, нетерпеливо целовать Марэй'ву в шею, вновь улавливая ушами её желанные, одурманивающие разум, вздохи и смущенные стоны. Нетейам понимал, что идёт в правильном направлении, что его любимой все нравится — Марэй'ва податливо откинула голову назад, давая больше пространства для выражения абсолютной любви.              Ладони же Нетейам стал опускать ниже, касаясь лямок топа, стук бусин и ракушек которого, из-за движений, разрезал тишину вокруг. Одного лишь лёгкого касания слишком близко к груди было достаточно, чтобы Марэй'ва, не контролируя собственное тело, поддалась слегка вперёд, точно давая разрешение, выражая желание ощутить его касания там. Но Нетейам, оставив поцелуй-бабочку возле её подбородка, еле заметно коснулся пальцами лишь ракушек на топе и сразу же опустил ладони ниже, обделяя вниманием столь горячее и слишком желанное место, точно решив немного поиграть, раззадорить окончательно. У него были на него иные планы, о которых молвить вслух, чтобы стереть возникшее разочарование Марэй'вы, грудь которой стала вздыматься из-за отрывистого дыхания чаще, Салли не спешил. Вместо этого он провел ладонями по изгибам талии, чем заставил Марэй'ву быстро позабыть о том, что он только что сделал, и невольно, не контролируя свое тело, прогнуться в пояснице.              Руки её в этот момент уже давно покинули живот Нетейама и переместились выше — одна оказалась на его плече, пока второй Марэй'ва зарылась в его волосы чуть выше затылка, иногда касаясь начала самой длинной косы. Ощущение пальцев любимой в своих волосах, которые она слабо сжимала, словно боясь, что Нетейам вот-вот и отстранится, слишком сильно нравилось ему — то, как она то ли случайно, то ли специально, касалась его косы, издавая сладостные стоны в тот же миг, когда Салли иногда не сдерживался и кусал её шею, аккуратно оттягивая кожу зубами, сводили с ума. Они опьяняли и без того хмельной разум Тейама, из-за чего он опустил ладони на бедра Эванетт, нетерпеливо сжимая их и таким жестом притягивая ближе. В голове неожиданно всплыл момент прошлого, из-за чего сердце ревностно дрогнуло, а руки смяли бедра Марэй'вы сильнее. Словно желая убедиться, что они его, что их теперь кроме него никто не тронет. И Салли даже обрадовался, что они в этот момент ещё не установили связь — не хотелось рушить такое волшебство, обрывать вздохи стоны Марэй’вы этими воспоминаниями.              Но радоваться она долго не дала.              Нетейам еле успел зализать укус на её шее прежде, чем Марэй'ва неожиданно надавила ему на грудь и заставила послушно, пусть и нехотя, отстраниться. Оторваться от её манящей шеи, но оставить ладони на бёдрах. С губ Нетейама сорвался разочарованный стон, словно его лишили чего-то важного, не дают прикоснуться к нему вновь, заставляя испытывать дикую жажду. Но, подняв взгляд и встречаясь им с чужим, Нетейам замер, ощущая, как сердце упало в живот.              О, Эйва, она готова... она согласна...              — Ма Эйва.. — Нетейам не мог сдержать облегчённой улыбки, наблюдая за каждым движением Марэй'вы, что слегка смутилась из-за этого, но продолжила то, что планировала.       Марэй'ва, поджав уши от ощущений, что тянули как в душе, так и снизу живота, взяла в руки кончик косы и подняла его, оголяя нервный отросток. На него она посмотрела лишь мимолетно, сразу же переводя взгляд обратно на жёлтые, чем-то напоминающие лимонные конфеты, глаза Нетейама, что зачарованно наблюдал за ней все это время, не в силах успокоить сбивчивое дыхание. Достаточно было встретиться взглядами, чтобы Нетейам окончательно понял, пропуская удар в сердце, что Марэй'ва хочет. Хочет быть его целиком и полностью, желает слиться с ним душой воедино с помощью связи навсегда. Нетейам не мог ей отказать, не мог даже помедлить, чтобы продлить такой важный момент, когда его любимая позволила отныне чувствовать её всю.              Нетейам уверено повторил за Марэй'вой каждое действие, чтобы потом медленно, слабо подрагивающей от переизбытка чувств рукой, поднести оголенные нервные отростки своей тёмной косы к её. Которые нетерпеливо потянулись в ответ, навстречу, желая поскорее сплестись с ними под внимательный взгляд Салли, не имевшего воли пропустить этот момент. Он хотел видеть его наяву, ощутить золотую каплю этого чувства, когда на него снизошло благословение его личной, отныне навсегда, Эйвы, неотрывно наблюдающей за ним. Его Марэй'вы, которая утопала в океане нескончаемых чувств к нему и не имела желания всплывать на поверхность, добровольно соглашаясь утонуть в нем.              Нервные отростки сплелись друг с другом за считанные мгновения, прошибая обоих самой настоящей лавиной. Нетейам на секунду сошёл с ума от собственной мысли, что Марэй'ва теперь его, а также от её схожей мысли, которая раздалась в голове слишком громко и приятно. В глазах потемнело от того, как сильно Марэй'ва хотела быть его.              Теперь сдался в плен собственных чувств Нетейам — он, словно всхлипывая из-за нахлынувших ощущений, прикрыл глаза, немного жмуря их, и замер. Стук собственного сердца смешался с чужим, уже через мгновение сливаясь с ним в один ритм и вызывая волну дрожи по всему телу.              Слишком сильно.              Слишком хорошо.              Салли стало сложно дышать — нужно было время, чтобы привыкнуть к столь ярко-ощутимой связи со своей личной Эйвой, которая теперь навсегда стала его собственной... и которая отреагировала на ощущения тсахейлу совершенно иначе, отличаясь от своего любимого. Марэй'ва просто замерла, приоткрывая рот, уголки которого были слегка приподняты вверх, и завороженно смотрела на Нетейама перед собой распахнутыми глазами, зрачки которых стали расширенными. Казалось, она даже перестала моргать — все внимание Эванетт было направленно на любимого так, словно она видела перед собой божество. Именно такие мысли и чувства Эванетт сейчас ощущал Нетейам в своей голове через связь — и это покрывало рассудок тёмной пеленой.              — Нетейам.. — тихо, на выдохе позвала его Марэй'ва, мягко проводя большим пальцем по его щеке, таким способом заставляя выйти Салли из оцепенения и медленно открыть глаза. Он ощущал, что хочет она, ему больше не нужно было слышать этого вслух. Теперь Нетейам знал всё... нет, теперь он окончательно узнал всю свою Эйву, и это было самым невероятным. Самым ценным.              Нетейам уже не мог разобрать, где его чувства и мысли, а где её. Они были слишком схожи. И это дурманило рассудок сильнее.              Переведя взгляд с нервных отростков, которые сплелись меж собой так, словно отныне никогда не отпустят друг друга, Нетейам завороженно приподнял голову, встречаясь взглядами с Марэй'вой. Такой невероятной, желанной, которая сейчас влюблённо смотрела на него своими карими глазами, которые из-за переизбытка чувств были влажными. Они сияли ярче всех звёзд, которые меркли на их фоне, и теперь Нетейам не мог оторвать взгляда от родных глаз. Теперь лишних слов больше было не нужно.               Только самые желанные, которые хотелось услышать.              — Нетейам, — ещё раз позвала его Марэй'ва, теперь зная, как сильно ему нравится, когда она зовёт его по имени, когда она произносит его вслух своим голосом. Нетейам сразу подтвердил свои чувства действиями — он сглотнул, поднимая уши и желая услышать это лучше. — Ма Тейам...              На губах Марэй'вы в тот же миг, как Нетейам мысленно произнёс её имя в ответ, так мило пытаясь совладать сам с собой, расцвела мягкая улыбка, которую она не могла сдержать. Да и не хотела больше, потому что ему нравилось. Нравилось до самой настоящей истомы и нервного движения хвоста туда-сюда за спиной. Нравилось до полного оцепенения, из которого с каждой секундой выйти было сложнее, несмотря на то, как тянуло низ живота, как сильно хотелось ощутить свою Марэй'ву не только духовно, но и физически, чтобы окончательно с тех пор принадлежать лишь друг другу.              Марэй'ва поддалась вперёд, чтобы накрыть его губы своими и вновь слиться в трепетном поцелуе, первая — и, чувствовал Нетейам, в её голове был только он сам, и ничего более. Но даже здесь ему потребовалось ещё мгновение, чтобы взять себя в руки и ответить на теперь уверенный и отрывистый поцелуй своей любимой, которая от блаженства прикрыла глаза, отдаваясь в его власть полностью. Марэй'ва доверяла ему, а Нетейам слишком любил, чтобы подорвать это.              Прийдя в себя в тот же миг, как Марэй'ва легонько прикусила его за нижнюю губу, оттягивая её, Нетейам больше не сдерживал своих желаний, которые ей слишком нравились. Он ловко перехватил всю инициативу на себя, показывая Марэй'ве, чтобы она просто расслабилась и не напрягалась, погрузилась в ощущение происходящего полностью. Теперь Нетейам сам оттягивал её нижнюю губу, а потом вновь нетерпеливо целовал в обе, делая это отрывисто и немного даже быстро, что Марэй'ве нравилось до поджатых пальцев на ногах. Она слишком желанно пыталась не отставать от любимого, пусть тот и сказал ей оставить все заботы на нём — её ладонь переместилась с его щеки на шею, слабо царапая её в нетерпении. И на такой жест Нетейам отреагировал в несвойственной ему манере — тихо прорычав Марэй'ве в губы, он прижал её свободной рукой ближе, заставляя слабо вздрогнуть, но прижаться самой в ответ.              Это был все тот же Нетейам — нежный, ласковый и осторожный, но теперь отдавшийся в общие чувства. Её чувства, ощущения его личной Эйвы, которую он чувствовал через связь, делали его смелее. Она возносила его, и он желал подняться ввысь с ней.              Нетейам, отстранившись от искусанных и влажных губ Марэй'вы, которые та сразу же облизнула, вновь припал к её шее. Слишком нравилось оставлять на ней своеобразные метки, пусть только и там, где другие их не заметят. Пока нельзя было показать, что Марэй'ва теперь его, вся и целиком. Но это было вопросом времени, знал Нетейам — он придумает... придумает, как сделать все правильно — в этом сомнений не было. Но пока он забыл об этом, так как настоящий момент волновал его гораздо сильнее. Марэй'ва слишком красиво выражала свои чувства вслух, радуя его своим голосом, слишком сильно хотела оказаться ближе, чтобы ощущать любимого полностью. Нетейаму это желание било в голову через связь, заставляя иногда замереть и шумно выдохнуть, чтобы совладать и с мыслями и ощущениями. Как в душе, так и в теле, ибо Марэй'ва, пусть и смущенно, поджимая уши, иногда двигала бёдрами, что заставляло кровь в жилах бурлить сильнее.              Косы, чтобы освободить руки, оба отпустили одновременно, оставляя их висеть между ними. Это позволило Нетейаму уже через секунды завести ладонь за спину Марэй'вы, коснуться ею основания её хвоста, который все это время был чуть приподнят — его кончик дернулся в тот же самый момент, когда Нетейам, улавливая звонкие стоны, провел ладонью до середины хвоста, поглаживая его, а после тем же движением вернулся обратно к основанию. Зубы вновь сомкнулись на манящей шее, но не принося боли, а лишь щекоча, пока ладонью Нетейам повёл вверх по спине, в конце концов останавливаясь на узелках топа, которые поддались ему слишком легко.              — Тейам… — вновь томно произнесла его имя Марэй'ва, невесомо улыбаясь от того, как внутри него все вздрогнуло, стоило ей в следующий момент поиграть в ответ — Нетейам издал тяжёлый вздох, ощутив, как Марэй'ва немножко поддалась головой вперёд и мягко прикусила кончик его ушка, сразу же целуя и опаляя горячим дыханием. Знала, чувствовала, что такое действие возбудит его больше, заставит перейти к более смелым и желанным действиям.              И Нетейам перешёл — вновь тихо рыкнув, он стянул ненужную вещь с груди Марэй'вы, небрежно откидывая топ на траву рядом. Неважно, потом найдут, сейчас хотелось поскорее поменять позу и опустить свою возлюбленную на траву спиной, нависнуть над ней и замереть вновь, чтобы совладать с неожиданной истомной тягой внутри, которая возникла случайно — длинные косы Нетейама, спадая теперь вниз, задели затвердевшие соски на груди Эванетт, щекоча их лёгкими касаниями. Этого было достаточно, чтобы Марэй'ва блаженно откинула голову назад, проводя ладонями по мышцам его рук. Нетейам, устроившись между её ног, ещё несколько секунд глядел на завораживающую картинку перед собой, ощущая внутри желание продлить наслаждение любимой, усилить его до искорок в глазах. Потому в следующий миг Нетейам зачаровано коснулся носом шеи Марэй'вы, начиная опускаться щекочущим движением ниже и сдерживая себя, чтобы не оставить горящие следы на видных местах.              Ладонями же, во время такого медленного, дразнящего движения, Нетейам коснулся живота Марэй'вы, пальцами чертя на нем узор, понятный только ему. Смысл, которого он не спешил поведать ей даже через связь. Но Эванетт и не задумалась о том, что его рисунок мог иметь особое значение — хмельной разум мог воспринимать только то, как осторожно и желанно он его нарисовал, оставляя кожу на этих местах гореть словно при пожаре.              Опустив голову ниже, Нетейам остановился кончиком носа на ложбинке, чтобы потом медленно оставить на ней несколько поцелуев-бабочек влажными губами. Марэй'ва в тот же миг, не успел Салли ещё припасть губами к самой груди, более тихо, чем обычно, простонала его имя себе под нос несколько раз подряд, сама того не замечая. Нетейам же, чувствуя, как ей приятно, слабо улыбнулся, смазано целуя уже рядом. И, осознавая только потом, что кожа на этом месте более грубая — это заставило его замереть и вспомнить то, что было несколько недель назад, вновь ощутить всю ту вину, которую он продолжал испытывать. Нетейам винил себя, что не смог тогда уберечь её, а наоборот, сделал только хуже, доведя свою Эйву. И сейчас, против воли прокрутив те события в голове, Нетейам виновато свёл брови, ощутив, как кольнуло в сердце.              — Ма Тейам… — ласково, поглаживая по чёрным волосам, позвала его Марэй'ва, все это время являясь свидетельницей тех воспоминаний, и, ощутив ту вину, которую почувствовал её любимый. Она могла сказать через связь, показать сразу, но Эванетт чувствовала, что Нетейам должен услышать это вслух. — Все хорошо, милый Тейам, всё прошло и больше не повториться...              — Прости… прости, Ма Эйва. — Нетейам позволил себе слабость, досадно прикусив нижнюю губу, пока Марэй'ва продолжала гладить его по волосам, играясь с ними. Её мысли были в его голове, и это помогало. Помогало ощутить, что его Эйва с ним, и больше никуда не денется, что теперь нужно отпустить это. Чему Марэй'ва так же помогла, опуская ладонь с волос Нетейама на его спину, легонько проводя по ней кончиками пальцев и привлекая к себе внимание. Ему нравилось чувствовать её касания на своей спине, нравилось ощущение того, что она стоит за ней, и он может её защитить.              Но сейчас эти касания заставили шумно выдохнуть, провести ладонью по животу Марэй'вы вновь, чтобы потом сжать ею талию. Нетейам, вновь движимый страстным желанием, смазано поцеловал рубец на груди, желая показать своей Эйве действием, что он услышал и принял её волю. Оставив на шраме ещё один поцелуй, Нетейам, слабо улыбнувшись уголками губ и замотав хвостом, поднял на Марэй'ву взгляд исподлобья, чтобы не только ощутить через связь, но и увидеть наяву её наслаждение. Она на него не смотрела, продолжая лежать с закрытыми глазами и кусая губы из-за того, что Нетейам, может, пока ничего не делал осознанно, но опалял горячим дыханием сосок. Который уже через мгновение сначала поцеловал, а после обхватил губами, медленно оттягивая его, и чувствуя волну дрожи по всему телу Марэй'вы. Нетейаму не составило труда быстро догадаться, что это место одно из самых эрогенных во всем её теле, и он решил этим воспользоваться, слушая, как его Эйва продолжает, словно в бреду, стонать его имя. Он вновь нетерпеливо припал губами к груди, мягко, осторожно прикусывая сосок зубами, и накрывая ладонью вторую, чтобы сразу же смять её. Слишком приятно было играться именно здесь, потому Нетейам задержался на груди, уделяя ей больше внимания и заставляя Марэй’ву обхватить его за торс ногами, чтобы, не контролируя саму себя, прижать его ближе к себе, желая ощутить сильнее. Нетейам видел, продолжая наблюдать за ней, что, на время, смущение покинуло её, оставляя после себя лишь слабый шлейф в виде того, что его любимая до сих пор стеснялась стонать так, как этого хочется. Это хотелось исправить.              Нетейам, оттянув сосок на одной груди ещё раз, быстро припал к другой, с которой уже убрал ладонь, но, вместо того чтобы перевести её на вторую грудь, стал опускаться ниже. Пальцы вновь чертили непонятные узоры на теле, пока губы и язык игрались с грудью. Нетейам чувствовал, как сильно изводит свою Эйву тем, что медлит, но не мог с собой ничего поделать — хотелось насладиться, вкусить полностью, чтобы первая тсахейлу запомнилась ярко. И Марэй'ве, пусть уже сходящей с ума от всех его действий, это нравилось тоже. Иначе бы она поторопила его.              — Ох, милый... — на выдохе произнесла Марэй'ва, но договорить уже не смогла: по телу прошлась дрожь ровно в тот миг, когда Нетейам, опустив ладонь ниже, провел пальцами в опасной близости к краю набедренной повязки, которую в следующий миг подцепил пальцем, но не снял, а лишь немного издевательски оттянул.              «Что, Ма Эйва?» — мысленно спросил у неё Нетейам, начиная поглаживать самый низ подрагивающего живота Марэй'вы и оттягивая зубами сосок на груди.              Марэй'ва не была в состоянии ответить ему даже мысленно, но ему было достаточно и реакции физической: её тело поддавалось навстречу его ласкам, желая получить больше. И Нетейам отказать ей не мог, особенно, когда она приоткрыла дрожащие веки и опустила на него взгляд влажных глаз, зрачки которых до сих пор были расширены. Их взгляды наконец-то встретились, и теперь Нетейам мог сделать то, что хотел ещё в самом начале. Он, сохраняя на губах лёгкую усмешку, поцеловал сосок вновь, несколько секунд посасывая его и напоследок облизывая языком. А после, глядя в глаза Марэй'вы, тихо, словно смакуя губами на вкус, прошептать:              — Kalin ma Marey'wa…              Марэй'ва, услышав это, то ли всхлипнула, то ли издала стон, продолжая неотрывно глядеть в глаза Нетейама, который такой реакцией остался доволен. Расслабиться он не дал — чувствуя, как дрожит его Эйва, как она пьянеет от него всё сильнее, Нетейам ловко подцепил набедренную повязку и снял её, помогая себе второй рукой. Он небрежно откинул её в сторону, немножко приподнимаясь, чтобы оглядеть Марэй’ву под собой заворожённым взглядом. Мысли дурманило лишь от одной мысли о том, что никто её более такой не увидит, что Марэй’ва – его. Целиком и полностью. Она открыла ему и душу, и тело.              Нетейам, тяжело сглотнул и сразу же прикусил нижнюю губу, чтобы не издать зачарованный стон лишь от одного вида подрагивающей, нагой и такой желанной Марэй'вы перед собой. Он ощущал стук её сердца, каждое движение, чувствовал весь жар её тела, отрывистое дыхание, и просто терял связь с реальностью, оставляя связь только с ней. На долю секунды стало даже страшно вновь прикоснуться к ней — не хотелось испачкать это искусство перед собой. Но то, что Нетейам чувствовал через связь, что Марэй'ва хотела открыться ему, мечтала, било ему в голову сильнее.              — Не надо, Ма Эйва... — просипел Нетейам, заметив, как Марэй'ва от лёгкого смущения, невольно прикрыла нагой низ дрожащим хвостом. Она видела, что он находит её совершенной, что ему нравится все, но поделать с собой ничего не могла. Лишь смущенно улыбнулась, поджимая пальцы на ногах, когда Нетейам осторожно отвёл её хвост в сторону и в следующую секунду позволил ему обвить свое предплечье. — Не надо, моё совершенство… иди сюда.              Нетейам, пытаясь совладать сам с собой, через связь попросил её приподняться на локтях, и когда Марэй'ва сделала это, нагнулся к ней обратно, чтобы поцеловать в чуть приоткрытые губы. Теперь он делал это медленнее, заранее переводя внимание Эванетт, мягко сминая её губы и иногда оттягивая нижнюю. Ладонями Нетейам накрыл её бедра, медленно поглаживая их и немного царапая, забывая про осторожность, так как под собственной набедренной повязкой было уже больно. Не глядя, он пытался обвести коричневые полосы на её коже пальцами, чтобы потом, одной ладонью, двигаясь по их пути, коснуться внутренней стороны бедра, проводя по нему уже лишь самыми кончиками пальцев. Этого невесомого движения было достаточно, чтобы Марэй'ва, вздрогнув, случайно укусила его за нижнюю губу сильнее, чем раньше. Больно, но не настолько, чтобы в следующий миг Нетейам не мог слабо улыбнуться, чувствуя, как Марэй'ва виновато зализывает её, поджимая ушки сильнее.              Милая, милая Марэй'ва…              Нетейам, оторвавшись от её губ на время, прижался своим лбом к ней, соприкасаясь носами, и в следующий миг переместил пальцы выше, касаясь ими самой чувственной точки в теле Марэй'вы. И шумно выдыхая сразу же, как, стоило ему аккуратно провести там пальцами, пачкая их природной смазкой, Марэй'ва дрогнула, всхлипывая его имя и сразу же прикусывая губу.              — Не сдерживайся, Ма Эйва, — пытаясь не задохнуться от ощущений Марэй'вы, которые ударили в голову через связь, прошептал Нетейам, проводя пальцами ещё раз и смазано целуя её в уголки губ. — Здесь только я. Расслабься…              Марэй'ва не поняла, что он сказал, ибо все мысли были только о нем самом и его движениях пальцев внизу, которые дурманили, слишком сильно, заставляя теряться. Хотелось большего, хотелось слиться ещё раз, только теперь физически. Нетейам чувствовал это, потому, вновь поцеловав её в губы, очертил двумя пальцами вход, мотая хвостом позади себя сильнее лишь из-за того, как он сжался от такого движения. В ту секунду, как два пальца стали медленно и плавно входить внутрь, Нетейам зажмурил глаза — чувства Марэй'вы накрыли её лавиной, заставляя дрожать самому. Поначалу ей было непривычно, неприятно, но стоило привыкнуть, стоило Нетейаму начать покрывать её лицо смазанными поцелуями, а свободную ладонь поднять выше и начать ею мягко сминать грудь, как собственный голос сдержать было уже невозможно. И Нетейам, начиная медленно двигать пальцами и жадно улавливать ушами каждый стон и всхлип Марэй'вы, где она зовёт его, чувствовал себя одержимым ею. Она ластилась к нему, касалась его щеки своей и слабо, будто не имея больше сил, двигала бёдрами навстречу его пальцам, которые продолжали осторожно растягивать нутро. Нетейам знал, что необязательно, но делать больно не хотелось. Только не ей.        the weekend — call out my name       Салли понял сразу, когда было достаточно. То, что Марэй'ва была подготовлена хорошо, стало ощутимо в тот же миг, когда она подумала об этом, взахлёб попросила большего, обнимая хвостом предплечье сильнее. Пальцы с еле слышным хлюпом покинули нутро, оставляя после себя пустоту, из-за которой Марэй'ва разочарованно выдохнула, медленно приоткрывая свинцовые веки.              — Ма Тейам, пожалуйста… — тихо всхлипнула Марэй'ва, пересекаясь с Нетейамом взглядами и продолжая сбивчиво дышать.              Эти слова послужили для него зелёным светом — Нетейам, сглотнув, прильнул к её губам вновь и, подняв испачканную ладонь, слабо надавил ею на грудную клетку Марэй'вы, чтобы та легла на землю обратно. Дальше Нетейам, продолжая жадно и нетерпеливо целовать её губы, действовал словно в бреду: собственные руки дрожали, из-за чего свою набедренную повязку он снимал дольше. Это на мгновение вывело из себя, и когда она все-таки поддалась, Нетейам, ощутив свободу, издал тихий рык в губы Марэй'вы, которая вновь зарылась своими пальцами в его косички. Он, находясь где-то на грани сознания, чувствовал её лёгкий страх от новых ощущений, но помимо этого, Нетейам также ощущал дикое желание, с которым совладать было сложнее.              Убедившись, что Марэй'ва готова, что им больше ничего не помешает окончательно отдаться друг другу, соединиться навсегда, Нетейам отвёл её руку от своей щеки, которую та накрыла ею. Он осторожно прижал её к земле, чтобы после накрыть своей ладонью и скрепить их. Чувствовал, как Марэй'ве сейчас это нужно, и отказать не мог.              Нетейам ещё раз оставил лёгкий поцелуй на её губах, попросив тем самым расслабиться и не волноваться. И, ощутив, что его Эйва готова, что она ходит на грани сознания вместе с ним, Нетейам, помогая себе рукой, плавно погрузился внутрь, утыкаясь лбом в плечо Марэй'вы и забывая абсолютно обо всем, кроме неё.              Сердце пропустило удар от того, как внутри Эванетт было жарко и туго, а разум опьянел окончательно, когда Марэй'ва судорожно обняла Нетейама за шею рукой и постаралась прижать ближе, не в силах совладать со всем этим. Она словно ощущала в нем и свое спасение, и свою погибель.              Войдя до конца Нетейам замер, пытаясь отдышаться из-за гаммы общих чувств внутри. Хорошо. Слишком хорошо, чтобы быть реальностью, в которой Салли успел засомневаться, ибо не верил, что это происходит наяву. Но желанная, мягкая, любимая Марэй'ва в его руках, которая что-то шептала себе под нос о нем, откинув голову назад, была тому подтверждением.              В голове Нетейама было только одно — «моя».              — Ма Эйва… — Нетейам, шумно выдохнув, приподнял голову, чтобы заглянуть в слегка приоткрытые глаза любимой, которые смотрели на него как на божество. — Милая Марэй'ва... я люблю тебя.              — Я тоже тебя люблю, Ма Тейам, — всхлипнула Марэй'ва, прикрывая глаза, когда Нетейам осторожно коснулся губами уголка её глаза, собирая ими соленую слезу. Она слишком любила, чтобы сдержать это. — Давай… пожалуйста…              Нетейам, смазано проведя губами по щеке Марэй'вы и накрыв вторую своей ладонью, сделал первый толчок внутрь, прошибая все её тело. Марэй'ва, закатив глаза и поджав искусанные губы, была способна издать лишь сдавленный стон. Разум окончательно затуманился, позволяя видеть и ощущать только лишь Нетейама, который покрывал её щеку поцелуями, иногда останавливаясь, чтобы приглушенно промычать от давления всех эмоций внутри. Он слишком ярко чувствовал, и это продолжало делать его хмельным, из-за чего движения внутри Марэй'вы становились все более уверенными и быстрыми.              Сейчас для него существовала только она, его личная Эйва, которая лежала под ним, позволяя исследовать себя, давала попробовать на вкус, и стонала его имя в наслаждении.              Вероятно, настоящая Эйва, наблюдая сейчас за всем этим, лишь смущенно отвела взгляд, давая своим детям познать друг друга. В конце концов, именно она этот союз и создала.       Нетейам не понимал, как все это время он мог жить без Марэй’вы, как мог так мало касаться её нежного и податливого тела, мог не целовать эти медовые губы, которые сводили его с ума. Он не понимал, как мог жить без этой связи, которая била в голову и больно-сладостно сжимала всю душу, заставляя изнывать от удовольствия. Сейчас, двигаясь в ней и начиная покрывать её шею поцелуями, Нетейам неожиданно замедлился, начиная делать толчки более редкими, но замирая внутри тела Марэй'вы подольше. И это вынуждало её стараться привлечь к себе внимание, попросить о большем вслух, чего она так стеснялась.              — Тейам, пожалуйста… — в очередной раз всхлипнула Марэй'ва, чувствуя, как Нетейам вновь замер, перемещая ладонь с щеки на грудь и играясь пальцами с соском.              Он знал, что она просит, чувствовал это через связь, но желание слышать в такой момент свое имя из её уст, чтобы понимать в сотый раз, что именно он заставляет её прогибаться от наслаждения, было слишком велико. И Марэй'ва это поняла.              — Нетейам...— простонала Марэй'ва в тот миг, когда он оставил на шее засос и вновь смял грудь в своей ладони.              Собственное имя, произнесённое её устами, отрезало Нетейаму весь самоконтроль. И пусть, лишь бы она простонала это ещё. Потому он сделал толчок, но слабый, чтобы поиздеваться, довести до истомы свою Эйву сильнее.              — Нетейам…              Салли вновь сделал толчок, только уже более ощутимый, кусая её за шею.              — Нетейам!              И ещё один, в этот же момент зализывая место укуса и сжимая её ладонь крепче.              — О, Эйва… Нетейам…              Марэй'ва вновь простонала, хотя, скорее проскулила, когда Нетейам сделал более резкий толчок, и после него уже не останавливался. Он ясно понимал, что надолго их не хватит. Терпели слишком долго, и теперь нужно было успеть взять момент сполна.              Нетейам, наслаждаясь стонами Марэй'вы, которая обняла его за шею рукой, несдержанно царапая спину, оставляя на синей коже такие заметные красные полосы, потерялся абсолютно. Хотелось касаться везде. Беспрерывно целовать влажные и манящие губы, кусать эту тонкую шею, сжимать эти бедра… чувствовать, просто чувствовать. Он ощущал её через связь, касался всего её тела, но было мало, слишком мало, из-за чего Нетейам успел вновь ощутить себя одержимым. В первую очередь ему хотелось, чтобы все его действия приносили удовольствие ей. Это самое главное.              Конец чувствовался слишком сильно — Нетейам ощущал, как Марэй'ва начинает подрагивать сильнее, как она теряется, тонет в нем окончательно, начиная сжиматься внутри. Ему не нужно было слов, чтобы начать приносить ей самый пик удовольствия, он понимал, что сейчас ей нужно.              Движения стали хаотичнее, дыхание сбилось окончательно.              Нетейам не сдерживался, раскрывая в этом моменте себя больше, желая, чтобы его Марэй'ва достигла пика первая, чтобы было приятно ей. Он, оторвавшись от искусанной шеи, прильнул к её губам, начиная отрывисто и нежно целовать их, сжимать ладошку Эванетт крепче, чтобы показать, что он здесь. Чтобы она ощутила это и открылась ему вновь. Вторую ладонь, которая все это время то сминала грудь, то ласкала все остальное тело, он опустил ниже, чтобы коснуться пальцами лона и начать поглаживать его прямо во время толчков.              Остановиться, чтобы перевести дух из-за эмоций Марэй'вы внутри себя, которые дико прошибали всю душу, он не мог, не желал, пока она не достигнет апогея.              Хватило лишь нескольких секунд таких движений, чтобы Нетейам оторвался от её губ и замер, наблюдая за Марэй'вой под собой.              Хотелось увидеть этот момент своими глазами.              — Нетейам!... — самый громкий всхлип под конец, когда тело вздрогнуло, и в следующий миг Марэй'ва испытала самую настоящую эйфорию.              Она накрыла её с головой, заставляя кончить и зажмурить глаза от удовольствия, сжать волосы Нетейама, не контролируя себя, ничего не понимая.              Нетейам не мог оторвать взгляд: слишком красиво, чтобы это сделать.              Слишком красиво Марэй'ва прогнула спину, желая прижаться в этот момент ближе, слишком красиво прикусила нижнюю губу до крови, слишком красиво откинула голову назад, поджимая уши.              Красиво и приятно. До истомы.              Нетейам переждал её ненадолго — все чувства Марэй'вы в этот миг он ощутил сам, как и то, как она сжала его внутри себя, заставляя видеть перед глазами не только её, но и искры. Его самое главное, его Марэй'ву, и это осознание довело окончательно. Пара медленных толчков и Нетейам, резко прильнув к изгибу шеи Эванетт и смокнув на ней зубы, чтобы оставить последний след, излился внутрь, войдя до предела.              — Нетейам… — сипло прошептала Марэй'ва, ибо тело из-за связи прошибло следом вновь, заставляя его вздрогнуть, слабо прогнуться навстречу.              Нетейам, отстранившись от шеи, прежде благодарно зализав укус с нее, тем самым извиняясь за такую боль, устало уткнулся лбом в плечо Марэй'вы. В прикрытых глазах ещё долго взрывались искорки от наслаждения, накрывшего обоих. Нетейам, рвано дыша в один такт с Марэй'вой, не сразу нашёл в себе силы выйти из её тела, чтобы потом лечь рядом. Он лишь блаженно прилёг на него, опаляя кожу на шее горячим дыханием, пока свободная ладонь ласково, успокаивающе поглаживала Марэй'ву по бедру. Её тело слишком сильно дрожало от наслаждения и никак не могло успокоиться.              И не только оно — её душа испытывала тянущееся наслаждение, разделяя это с душой Нетейама. Он слабо улыбнулся, найдя в себе силы смазано поцеловать обессиленную Марэй’ву в плечо.              — Ма Эйва, — тихо, хриплым голосом позвал её Нетейам, немного приподнимаясь, чтобы глянуть на её личико — усталое, но чересчур довольное. Сердце сладостно сжалось, когда Марэй'ва, медленно приоткрыв глазки, сразу же влюблённо посмотрела на него, не отрывая взгляда. — Молодец, моя маленькая Эйва… отдохни.              Нетейам оставил на её губах лёгкий поцелуй, блаженно прикрывая глаза вновь, когда она дрожащей рукой провела по его волосам, немного погладив за поджатым ушком. Его милая Марэй'ва заслужила отдохнуть, потому Салли осторожно вышел из неё, улавливая слухом её тихий вздох, и прилёг рядом, видя, как её глаза сонно закрываются. Нетейам притянул Эванетт в свои объятия, позволяя уложить голову на грудь, обвить свою руку хвостом.              — Я вижу тебя, Ма Эйва... — протянул Нетейам, мягко целуя Марэй'ву в макушку, и зачарованно улыбаясь, из-за того, что она медленно закинула на него ножку, устало притягиваясь ближе. — Поспи… я буду с тобой.              — Я тоже вижу тебя, Ма Тейам, — словно промурлыкала Марэй'ва, вновь тая в его сильных руках. Нетейам же вновь поцеловал её в макушку, одной рукой нежно поглаживая бедро, а второй — плечо. — И всегда буду…              Нетейам, чувствуя через связь, что Марэй'ва уже почти уснула, ещё несколько секунд глядя на неё, устало вздохнул, переводя взгляд на небо. Звезды светили все так же ярко, даже не подозревая, что для Нетейама самая яркая звезда сейчас находится в его руках. Самая любимая, пламенная, отныне навсегда его. Остальное потеряло значение — главное, чтобы Марэй'ва была рядом. Если она будет, будет и он.              — Я буду рядом, моя маленькая Эйва… не сомневайся. Какой бы ты не была и.. где бы ты не была. — Нетейам произнёс это, когда Марэй'ва уже уснула, прижимаясь щекой к его равномерно вздымающейся груди и мирно улыбаясь.              Она не слышала этого, но ощущала во сне через связь, которую Нетейам этой приятной ночью разрывать не собирался. Эйва благословила их и должна будет сделать это ещё раз во сне, показав будущее, которое Нетейам так желал увидеть. Засыпая и чувствуя свою личную Эйву, такую спокойную и счастливую, Нетейаму на секунду даже показалось, что мимо них пролетел Древесный дух, которого здесь быть не должно. На грани сна и реальности Нетейам был уверен, что это был именно он, потому засыпал он с улыбкой, понимая, что Эйва с ними. И она действительно была.              Нетейаму снилась она. Его Марэй'ва, которая мягко целовала его, сидя на берегу во время заката. Она что-то радостно шептала ему, одаривая звонким смехом, прижималась своей щекой к его, блаженно прикрыв глаза. Кто-то, чувствовал Нетейам, шумно бегал вокруг них, топая своими ножками по песку и вызывая глупую улыбку на лицах обоих. Марэй'ва, после прижавшись ко лбу Нетейама своим, что-то завороженно рассказывала ему, пока он держал ладонь на её животе, не в силах убрать её. Но самое главное — она была с ним. А для Нетейама это было самым важным. Марэй'ва была в его будущем.              Его Марэй'ва.              Теперь навсегда.