Между Пламенных Звёзд

                                         — Как думаешь.. они тогда сделали тсахейлу?..              — Этан!...              — Да что такого! — хмыкнул Эванетт, а после расплылся в довольной улыбке. — Ну тебе ведь тоже интересно, Ма Кири…              — У меня нет желания обсуждать интимную жизнь своего старшего брата! — закатила глаза Кири и замолчала на несколько секунд, кидая взгляд в сторону океана, а затем непринуждённо пожала плечами. — Ну, если они думают, что это не заметно, то они очень ошибаются..              — Во-от, и я о чем, милая, — победно усмехнулся Этан, наблюдая за сестрой и Нетейамом, которые плескались на мели океана. — Ну ты посмотри на них… они же щас сожрут друг друга прямо здесь…              — О'ара потом сожрёт нас всех, — фыркнула Кири и, подперев щеку рукой, сощурила глаза из-за яркого солнца. — Нам тогда очень повезло, что Марэй можно было не выходить из маруи пару дней под предлогом, что она не отошла от операции и ей нужен отдых. Если бы не это…              —… то пришлось бы говорить, что их покусали местные пандорские жуки? — Этан вздохнул и слабо поморщился, когда Кири ударила его хвостом по руке. — Ну хорошо… а как бы мы ещё объяснили все эти последствия «прогулки возле гор Нинлиль»? Спасибо, Великая Матерь, что они терзали друг друга не на таких местах, где нельзя было бы прикрыть. Окей, твои родители не заметили, хотя помнишь недоуменный взгляд твоей матери, когда она увидела на шее Тейама царапины, стоило ему лишь перекинуть волосы на другую сторону? Она-то почти догадалась обо всем… если бы эти двое котов прыгнули в воду, то у бедняжки О'ары кровь из носа бы пошла от увиденного…              — Котов?.. — задумчиво нахмурилась Кири, не отрывая взгляд от хохочущей подруги. Которую Нетейам только что мимолетом поцеловал в шею, считая, что никто не видит (а их действительно никто не видел, кроме Кири и Этана, так как для прогулки был выбран самый дальний пляж).              — Ма Кири, ну я же тебе рассказывал, — разочарованно вздохнул Этан, а после, чуть подумав, коснулся кончика ушка Кири, из-за чего та им то ли возмущенно, то ли слегка смущённо дёрнула.— Ну ушастые и ласковые… милые… существа, на тебя похожие.              — Да вспомнила уже, — буркнула Кири, кидая на Этана мимолетный взгляд. — Ты прав, у неё действительно пошла бы кровь из носа, если не изо рта. Нам очень повезло, что она улетела на следующий день, и теперь за нами никто постоянно не наблюдает.              — Ты знаешь, куда она намылилась? — без капли какого-либо интереса поинтересовался Этан, больше отдавая внимание короткой косичке Кири. Просто бусинки висели криво и очень хотелось их поправить.              — Если Тсирея мне верно сказала, то она отправилась навестить родителей, подготовиться к будущей свадьбе, она ведь совсем... очень скоро, — Кири вздохнула, слабо надув губы, невольно переставая обращать внимания на брата и его… видимо, теперь, жену. — Но… как-то слишком удобно она улетела, Этан..              — Тебя это напрягает? — более серьёзно спросил Эванетт, переставая играть с чужой косичкой и присаживаясь ровно. Чтобы через мгновение осторожно заглянуть в её личико. — Только честно, ладно?              Кири, недовольно мотнув хвостом, ответила не сразу. Честно говоря, по поводу О'ары её мнение было двояким — с одной стороны, на'ви действительно не сделала ничего такого, за что её можно было бы осуждать. О'ара никогда, если так подумать, не лезла не в свое дело, относилась к ним, как к чужакам, довольно лояльно и даже мило. Именно ей Кири и Марэй'ва были обязаны быстрым влитием в своеобразный коллектив, именно она в свое время остепеняла своего жениха, когда тот издевался над ними. Сначала О'ара очень даже понравилась Кири, создав впечатление прекрасной девушки, которая будет достойна носить звание Тса'хик клана Меткайины, когда время Ронал пройдёт. И именно здесь проявлялась вторая сторона медали, как считала Кири — уж очень О'ара пыталась угодить во всем своей требовательной свекрови. Ронал действительно возлагала на невестку большие надежды, понимая, что свой клан после смерти пустоголовой барышне отдать не может. Кири не могла сказать, что Тса'хик невестку во всем поощряла — наоборот, она требовала от неё даже больше, чем от дочери и сына. Не было ни дня, чтобы Ронал не проверяла О'ару на знание чего-либо, или не брала её с собой на важные, духовные дела, связанные с Эйвой или мироустройством клана. Даже после долгого дня Кири видела, как О'ара, пусть и усталая и измотанная, всегда идет помогать Ронал в делах житейских, которые для неё самой являются своего рода обучающими уроками.              О'ара выполняла все, чего от неё требует Тса'хик, смиренно опуская голову перед ней и впитывая её характер и поведение, как губка. Но при этом они не были похожи, как бы Ронал не старалась этого сделать или как бы О'ара не пыталась походить на свекровь во всем. Взять хотя бы то же самое отношение к чужакам — Ронал показывала свою неблагосклонность к ним открыто, давая понять, что она согласилась их приютить лишь ради мужа, который этого очень хотел. Но при этом Ронал помогала, если то требовалось, помня, что в первую очередь она — Тса'хик, которая в случае чего должна помочь нуждающимся. А уже во вторую — Ронал, которая может свою неприязнь убавить, чтобы не мешалась в выполнении воли Великой Матери. Ронал была умной женщиной, и отрицать этого не могла даже Нейтири, с которой у неё были натянутые отношения до сих пор. Может, Салли и не испытывала к Ронал особой симпатии, но Тса'хик она уважала так, как уважает родную мать. Кири частенько являлась свидетельницей их маленьких стычек, и каждый раз изумленно наблюдала, как мама уступала Ронал, даже если и нехотя. Нейтири ясно понимала, что ссориться с Тса'хик нужно в самую последнюю очередь, как бы не был силён личный накал в отношениях. И, что примечательно, замечала Кири, так это то, что мама и Ронал очень похожи характерами, как две капельки воды. И именно из-за этого Ронал уважала лесную на'ви не меньше — может, с Нейтири у неё не все было гладко, но как мать она её прекрасно понимала. Тса'хик не могла не войти в положение женщины, которой пришлось покинуть родной клан из-за погони за всей семьёй и с тех пор трепетать от страха, что их найдут, каждую ночь. Ронал чутко отмечала это, ведь, в конце концов, она тоже мать, и ради сохранения благополучия своей семьи пошла бы на все. Именно это, по мнению Кири, не давало обеим женщинам перейти грань и начать ссориться в открытую.              И именно это помогло Нейтири заметить раньше всех остальных, что Ронал пытается воспитать из О'ары вторую себя. Мама сказала об этом мимолетом за ужином, ещё в первый месяц пребывания в Меткайине, и эти слова, почему-то, надолго засели в голове Кири. Нельзя сказать, что она задумывалась об этом постоянно, но каждый раз, когда Кири видела, что О'ара пристально, пусть и скрывая, пытается наблюдать за ними, сразу вспоминались слова матери. Которые подмечены были слишком метко.              О'ара относилась к чужакам, в отличие от свекрови, мягко. Она сразу, обладая какими-то удивительными навыками, нашла общий язык со всеми, разве что, кроме Марэй'вы. Которая, если бы не та сцена во время прилёта в Ава'атлу, могла бы тоже склониться на сторону невесты Аонунга.              О'ара обладала милым характером, который мог расположить к себе любого, понимающим сердцем и просто чистой душой, которая желает добра. Добра к своим близким, благополучия своему клану. Кири не могла объяснить, почему так твёрдо уверена в этом, это убеждение возникло в ней само, точно она ощутила душу О'ары, которая светилась желанием быть.. просто быть нужной, любимой, чтобы ею гордились. Она светилась чистотой побуждений, которые не давали ей пойти на какое-нибудь осознанное зло. И вот такая пародия на Ронал, желание стать похожей на неё, О'аре, по мнению Кири, не шли абсолютно. Они портили её, заставляя упускать из виду что-то важное, чего не могла заметить даже сама Салли. Это желание затмевало О'аре разум, но и винить её за это было нельзя. На'ви просто желала угодить той, которой восхищалась, которая приняла её в семью как родное дитя и, может, не показывала, но любила.       Но… Кири не понимала, почему такое внимание О'ары было уделено именно Марэй'ве и Этану, а не.. ну, взять хотя бы её саму или Ло'ака. У неё, как и у брата, по пять пальцев, есть брови, и их родители были аватарами… но, хорошо, родители Ло'ака — Джейк и Нейтири, где первый давно очистил свое демонское прошлое ещё во времена первых воин с Небесными людьми, а вторая являлась чистокровной на'ви, дочерью Оло'эйктана и Тса'хик. Но ведь сама Кири, как бы ей не было грустно это признавать, приёмная!.. О'ара ведь не знает её прошлого, вдруг она вообще прибилась к ним годика два назад?.. но, ладно, здесь Кири ушла в свои думы, не заметив, как перешла на какой-то бред из-за того, что действительно не понимала, почему О'ара уделяет Эванеттам такое внимание. В конце концов, история у них довольно правдивая, которая не содержит в себе своеобразных дыр, обычно вызывавших подозрение. Более того, Марэй'ва — невеста, пусть и фиктивная, о чем О'ара пока что не догадывается, Ло'ака. А стала бы такая, как Нейтири, принимать в семью ту, в которой не уверена?.. может, О'ара не видела некоторых моментов, которые видит Ронал, которая оттого к вулканическим на'ви с лихим подозрением относиться перестала. Может, О'ару как раз таки и напрягало то, что они вулканические, но черт, было ведь сказано, что их мать — бывший аватар, и именно потому «бежала» с детьми в Оматикайию, зная, что там находится такой же, как она. Иногда у Кири от этого болела голова, но не думать об этом она не могла. Словно сама Эйва шептала её душе, что чем быстрее она распутает этот клубок, тем больше потерь можно будет избежать.. ибо, как сказал однажды Нетейам: что заденет одного, потянет за собой всех остальных. Да и… как говорил папа — Салли должны держаться вместе. И плевать, что у Марэй'вы и Этана фамилия другая — для Кири они были такой же семьёй, как её братья и сестра, и она никогда не даст их в обиду. Защитит, придумает, чего бы это не стоило.. да и, если так подумать, теперь её семьёй они были не только на словах — спасибо старшему брату.              Так что, О'ара чем-то напрягала Кири, что не давало полностью проникнуться к ней симпатией, как это сделала младшая сестра. Даже сейчас, когда О'ара улетела домой, Кири не могла избавиться от тревоги, что росла внутри с каждым днем все больше и больше. Невеста Аонунга покинула их на следующий день после того, как случилась тайная тсахейлу Марэй'вы и Нетейама. Временный уход О'ары из Меткайины не был чем-то супер удивительным — он планировался уже давно, как рассказывала Кири Тсирея. Нужно было окончательно подготовить все к будущей свадебной церемонии, решить дела, да и О'ара видела своих родных очень давно, так как те не покидают пределы своего клана. О котором знала мало даже Кири, которой казалось, что эту тайну с собой к Эйве унесёт весь клан. Было очевидно только одно — он такой же океанический, только расположенный в водах южных, дальше отсюда. Ну и так же то, что, видимо, клан ведёт закрытый образ жизни, о чем Кири догадалась исходя из известных фактов — нежелание всей Меткайины вещать о нем, а также то, что родители О'ары наведаться к ней сами возможности не находят, из-за чего ей нужно лететь к ним самой. И это тяготило — ну что это может быть за клан-то такой, о котором боятся рассказать прочим на'ви даже под страхом смерти!?...              В любом случае, все заставляло Кири насторожиться. Это не давало ей покоя последние пять дней, как О'ара оставила их — и за которые Кири пришла к не радостному выводу, что О'ара что-то может знать касательно Марэй'вы и Этана.              Что-то она знала… да вот только что?              — Немного, — слабо пожала плечами Кири, устало разглядывая песок под своими ногами. — Ты уверен.. что она ничего не знает о вас?              — Уверен, Ма Кири, — Этан улыбнулся краешками губ и приобнял Салли за плечо, осторожно, будто боясь сделать больно, сжимая его, — О нас с Марэй мало знали даже в Оматикайие, помнишь? Кроме твоей семьи о нашей настоящей истории — никто, благодаря твоему отцу. О том, что мы аватары и вовсе знали единицы, и за пределами клана о нас никому не ведали, все так же благодаря твоему отцу. Ну… даже если О'ара о чем-то магическим способом догадалась, то.. ну как она это докажет? Оматикайия будет молчать, они ни за что никого из нас не выдадут. Другие кланы, как я уже сказал, о нас знают смутно, только то, что мы вулканические на'ви, которые просили утуру у Оло'эйктана Оматикайи. Они даже о нашем количестве семейном не знают — сколько нас прибыло в клан, когда, зачем…              — Но ведь.. вулканические на'ви знают о вас, Этан.. — Кири повернула голову в сторону друга, замечая, как по его лицу на миг пробежала тень, заставляя стать серьёзней.              Этан помолчал несколько секунд, в это время кидая взгляд в сторону океана, откуда слышался радостный смех сестры — живой, настоящей и.. впервые за долгое время счастливой. Марэй'ва отдыхала по-настоящему, не думая о проблемах, которые следовали за ней по пятам. Сестра отдалась в течение мирной, расслабленной жизни, которую она заслуживала после всех перенесенных ужасов. Наконец-то Марэй'ва стала думать о себе, а не только об остальных, дала себе погрузиться в любовь, которую так жаждала. Даже сейчас, просто плескаясь с Нетейамом на мели океана, Этан видел, как душа сестры светилась, залечивая свои старые ранки. Черт, в эти дни Марэй'ва не думала ни о ком, кроме себя и Нетейама — даже про Этана, который этому был только и рад. Его сестра жила, а не существовала, и это.. это действительно было самым драгоценным для него, разве что, после Кири. Видеть, как Марэй'ва, заменившая ему обоих родителей, тащившая все это время все дерьмо в одиночку, имея шаткую опору под ногами, наконец-то нашла опору в своём теперь муже, который даже сейчас смотрел на неё как на божество, было непередаваемо.              Этан не мог, и не хотел думать о плохом. Нет, только не сейчас, когда наступила мирная жизнь, счастливое время, где нет почти ничего плохого… Может, Марэй'ва и пыталась всегда скрыть, как ей тяжело, чтобы не было тяжело Этану, но он видел все, он чувствовал все, потому что был её братом. Невольно, сама того не понимая, своей опекой Марэй'ва не давала ему показать, что он, так-то, о ней тоже волнуется. А когда давала, то могла не замечать, делая это без плохой мысли. Этан все понимал, и теперь, когда наконец-то мог стать тем самым «защитником» семьи, как говорил Джеймс, желал о сестре позаботиться. И первостепенной задачей было дать ей насладиться жизнью. Его пугала даже мысль о том, что все может пойти по причинному месту.              — Знают.. — медленно кивнул Этан, недовольно дергая ушами, — Но многим ли они рассказывают о себе? Правильно. Никому, Ма Кири. Им нет дела, что будет с кланами за пределами вулканов, и распространяться о таком, а уж тем более показывать, что они проиграли Небесным людям, никто из них не будет. Гордость, желание, так сказать, показать, что они справляются прекрасно и без остальных, которые в свое время вытерли о них ноги. Так что, толку от того, что вулканические на'ви знают о том, кто я и Марэй? А даже если и знают…              Этан повернул голову в сторону Кири, пересекаясь с ней взглядами и слабо улыбаясь.              — Они думают, что мы мертвы. Все. Абсолютно. Даже, так сказать, наша прошлая семья, — Кири с лёгкой досадой поджала ушки, сочувственно глядя на Этана. Так, будто ощутила всю его боль. Но Эванетт лишь звонко рассмеялся и в следующую секунду потрепал Кири по макушке. — Да ладно тебе, Ма Кири, все нормально. Что было, то было. Прошлого изменить нельзя, только принять, как бы тяжело это не было. Эйва знает лучше, где, когда и кому нужно быть, и я ей доверяю. Да и знаешь, Ма Кири, лучше пусть Римтири думает, что я и Марэй мертвы, чем попытается отомстить нам за то, что наши бывшие «коллеги» убили… эх, убили её мужа и троих сыновей. Спасибо благочестивому Фину Роджерсону и прочим демонам-сподвижникам.              — Это ужасно, Этан…       Этан, услышав эти слова от Кири, лишь дёрнул щекой, резко мотнув хвостом позади себя. Ужасно. Действительно. Этану было жаль, что вышло так. Первые месяцы после случившегося вина поедала все нутро, включая кости, пусть и с виду этого сказать было нельзя. Названная мать мечтала убить его и Марэй, возможная невеста ненавидела и проклинала, молила Эйву не дать им покоя на том свете… не сладко, считал Этан. Очень не сладко и ужасно. Но на фоне того, как он и сестра за такое неосознанное предательство рассчитались в будущем, уже не так важно.              Он помнил то время, те часы животного страха, где главной задачей являлось выживание. Этан убил Фина своими руками, рассек его череп острым, словно кинжал, куском стекла, но.. какой ценой удалось это сделать? Оправдали ли нынешние события тогдашнюю набитую цену? Разве потеря собственной руки, искалеченная до неузнаваемости как телом, так душой, сестра, стоили всего этого? Поступил бы Этан точно так же, знай, что в будущем Роджерсон бы все равно вернулся, вновь стал их самым страшным кошмаром, как феникс, возродившийся из собственного пепла?.. этот вопрос Этан задавал себе с тех самых пор, как узнал, что это чудовище восстало из мёртвых. Это заставляло его недовольно морщиться, дёргать головой, лишь бы избавиться от преследующих душу вопросов. Позволил бы тогда он выжить и себе, и сестре, если в конечном итоге все свелось обратно к тому, что их вновь преследуют и мечтают убить, отомстить. Находя их вошью, что мешается и отвлекает от дел великих. Они вечно приносят своим сородичам кучу проблем, не дают спокойно уничтожать леса Пандоры, не дают убивать Великую Матерь и дальше. Может, Эванетты и не были самой большой проблемой демонов, но щенков душат прежде, чем те вырастают и начинают кусаться сильнее. А в миксе с желанием Фина отомстить за собственную кончину, смесь выходила убийственной. Их не оставят, Этан знал.              Фин жаждал возмездия, а Этан справедливости.              — Знаю... но... черт, теперь с этим поделать ничего не могу. Так что, пусть и дальше думают, что мы давно мертвы. — Этан вздохнул, нехотя отводя взгляд от сияющих из-за солнца не менее солнечных глаз Кири. — Давай оставим это? Нормально все будет, не кисни, а то на Ло'ака похожа все больше и больше. Бедняжка даже со мной перестал общаться.. кстати, о Ло’аке. Лучше давай подумаем над тем, что мы будем делать, когда нашу Марэй будут венчать с ним. Она у нас так-то уже замужняя мадемуазель.. теперь мадам.. смекаешь?              — Смекаю, — с перманентной собранностью кивнула Кири, возвращая взгляд к брату и Марэй'ве вдалеке. — Да вот... что нам делать-то?              — Ну, очевидно, что Нетейам и твой отец должны будут придумать такой выход из ситуации, который будет менее, так скажем, травмирующим, — прикинул Этан, задумчиво поднимая глаза к верху и играя ладонями с какой-то веткой, которую нашарил на песке.              — Папе бы узнать для начала... — Кири скривила губы, пытаясь представить реакцию родителей на такой с одной стороны союз ожидаемый, а с другой — нет, вообще нет.              Любовь Нетейама к Марэй'ве видели почти все, особенно самые близкие, но каждый пытался воспринять это по-разному. Из-за чего Кири представить реакцию Джейка на вот такую новость было очень… очень сложно. Реакция мамы была известна наперёд — сначала позлится, что они сделали это тайно, что не оповестили их, но в конце концов смягчится и примет волю Великой Матери, которая этот союз и благословила. А вот отец.. Кири не могла представить его реакции, только смутно, перебирая разные варианты. Нетейам, старший сын, гордость семьи, золотой ребёнок, как однажды в шутку сказал Джеймс несколько недель назад, заключил тайный союз со своей возлюбленной!.. Кири находила это чем-то удивительным, можно даже сказать, не в характере Нетейама — делать что-то, не получив одобрения, действовать не из долга, а из чувств. Это доказывало, что Нетейам действительно дорожит Марэй'вой, раз ради неё способен на такое. Пойти против всех устоев, нарушить образ идеального сына!...              Кири не могла представить реакцию отца в первые минуты, но, очевидно, особо что-то против иметь он не будет. Разве что поймёт, что теперь сын вырос, что теперь он муж, который будет ставить на первое место свою жену, а уже потом все остальное. Принять такую перемену будет сложно, но… Кири надеялась, что все пройдёт хорошо. В конце концов, Марэй'ва им не чужая, она давно доказала свою преданность, сотню раз показывала, как дорожит всеми, каждым из них. Даже если папа и поворчит, вслед за Нейтири, которая, была уверена Кири, своего сына и невестку будет защищать до последнего, и с её подачи он смирится с этим и даже обрадуется. И не «даже», а обрадуется, в конце концов, это его сын, который нашёл свое счастье в такое мрачное время, где дорога каждая минута, проведённая с близкими. Никогда не знаешь, что будет дальше, когда до вас могут добраться Рекомы.              — Самое главное, чтобы об этом не узнал кто-то раньше, чем родители, — после короткой паузы продолжила Кири, притянув к себе коленки и поставив на них подбородок. — Лучше всего, если Марэй и Тейам признаются об этом раньше, чем приедет О'ара.              — Вопрос в том, почему они этого до сих пор не сделали.              — Мне кажется… тут все довольно очевидно, — слабо улыбнулась Кири. — Они не знают, что их ждёт. Как на это отреагируют другие, что с ними будет после этого. Они просто… хотят насладиться минутами друг с другом, зная, что все хорошо. Нетейам не боится признаться родителям, но он уважает Марэй'ву, которая пока ещё боится, пусть и понимает, что нужно. Они сделали серьёзный шаг в своих отношениях, Этан, и теперь им нужно время… так сказать, насладиться друг другом.              — О, ну тогда вопросов нет, — фыркнул Эванетт и тихо пробубнил себе под нос о том, что прекрасно знает, чем они там наслаждаются, что убегали на целую ночь уже три раза. Это заставило Кири звонко рассмеяться и прикрыть рот ладонью по привычке, которую Этан, честно говоря, находил достаточно милой. — Но всё-таки давай им потом намекнем, что пора бы сказать твоему отцу, иначе потом будут краснеть перед всей Меткайиной... мне кажется, то, что Марэй стала проводить покуда меньше времени со своими официальным нареченным, заметили все.              — Ну,.я бы не сказала, что Ло и Марэй прям совсем стали меньше взаимодействовать при остальных, — задумчиво произнесла Кири. — Просто… тут скорее заметно, что в их отношениях что-то поменялось, знаешь? Видно, что Ло'ак, не смотря на все остальное, продолжает дорожить Мэ'ви, но теперь… он будто сдержаннее, что ли.              — Он вообще тихий в последнее время. Даже не тихий… отстраненный, во! Постоянно в своих мыслях, — Этан провел ладонью по волосам, зачесывая спадающие светлые косички назад. — Словно он и Тейам поменялись местами. Если раньше молчаливым и задумчивым был старший, то теперь эту роль взял на себя Ло. Черт… он даже со мной почти не общается, Ма Кири!.. а если он не общается со мной, то с остальными и подавно. Я даже не знаю, в курсе ли он о том, что Марэй и Нетейам отныне вместе навсегда.              — Мне кажется... он догадался об этом, — грустно вздохнула Кири, вспоминая то ранее утро, когда Нетейам и Марэй'ва вернулись домой.              Тогда ещё спали крепким сном почти все — даже Джейк и Нейтири, которых Кири и Этану только с помощью силы Великой Матери удалось убедить, что с их сыном и подопечной все в порядке. Не было придумано ничего особо сверхъестественного — Кири сказала прямо, что они пошли гулять и кататься на раму, который по своей наезднице слишком сильно скучал. Это успокоило Джейка лишь на время — когда оно приблизилось к полуночи, он стал откровенно паниковать, не понимая, как на раму можно кататься так долго, и чем вообще можно заняться в этих горах, расположенных, по его мнению, слишком далеко от Ава'атлу, и слишком близко к возможной опасности. И тогда Этан не придумал ничего лучше, как сказать, что они… просто ушли спать. Да, именно так, и никак иначе. И такой глупой отмазке удивилась даже Кири, которая растерянно замерла, убийственным взглядом смотря на Этана. О, видела Великая Матерь, как она хотела оторвать ему хвост за такую глупость, на которую нахмурилась даже Тук, что уже начинала засыпать. Но… загвоздка в том, что это сработало. Хотя, вероятно, только потому, что вмешалась Кири, сказав первое, что пришло в голову — в этих горах удивительно спокойно. Мол, она и Марэй сами как-то там уснули посреди дня на несколько часов, ещё месяца два назад, до всей этой ситуации. Что уж там, неожиданно вмешался ничего не подозревающий Ло'ак, который сказал, что Мэ'ви просто устала от шумной Ава'атлу, и потому Нетейам решил сводить её в местечко тихое… да и, мол, им уже почти двадцать лет, и спрашивать родительского разрешения, чтобы гулять всю ночь, им уже не нужно. Только предупредить, так они и предупредили Кири и Этана, которые в свою очередь предупредили Джейка.              Кири не знала, как папа поверил в этот несусветный бред, который все трое несли со слишком серьёзной и уверенной миной. Так, будто такие вот прогулки Марэй'вы и Нетейама вещь давно обыденная, и они не понимают, почему папа беспокоится. Вероятно, именно это Джейка и ввело в короткий ступор, заставило неловко почесать затылок и начать сконфужено улыбаться, мол, он просто волнуется, ничего больше, и вообще он не собирался искать сына и подопечную, с чего они это взяли? Так, спросил, чтобы узнать, стоит ли их ждать к завтраку. Такой растерянный, сдавшийся под напором детей, отец Кири слегка позабавил, пусть она это и скрывала при нем, чтобы не выдать ложь и волнение. Не было удивительным то, что Джейк волнуется за них, несмотря на то, что Нетейаму и Марэй'ве почти двадцать и они, как довольно взрослые люди, могут идти туда, куда хотят, без одобрения. В конце концов, он был отцом, для которого безопасность семьи была на первом месте, и плевать, сколько детям лет — хоть сорок. Но все-таки в этот раз из-за абсурдности ситуации Джейк успокоился, соглашаясь с детьми в том, что все будет хорошо. Хотя Кири сомневалась, что отец поверил полностью — вплоть до самого отбоя он задавал ей вопросы касательно того, что там за горы такие, много ли опасности, возможно ли в них потеряться. Черт, да даже уснул Джейк не сразу. Кири на грани сна и реальности слышала, как иногда он вздыхает, садится ровно, фырчит, как старый дед, несколько секунд смотрит в сторону входа и сидит так некоторое время. А потом вновь вздыхает и быстро ложится обратно, так как Нейтири, принявшая уход детей на всю ночь довольно спокойно, грозно прошипела, что: «Ма Жейк, спать! Пока я тебе лицо не рас-сцарапала!». И Джейк, поджимая уши, ложился сразу. И у него даже получилось уснуть, из-за чего возвращение сына и подопечной ранним утром он пропустил, видя уже пятый сон и разговаривая во сне о том, что у Боба должен быть брат Стив.              Марэй'ва и Нетейам вернулись рано, стараясь сделать это тихо, чтобы никого не разбудить. Вышло не очень: у Кири был слишком чуткий сон, из-за чего она могла проснуться даже из-за такой мелочи, как тихое щебетание влюблённой парочки на мостике, звука короткого поцелуя и последующих за ним шагов. Нетейам спокойно прошёл в маруи Салли один, стараясь незаметно, чтобы никого не потревожить, лечь спать, и даже не подозревал, что за ним наблюдают целых две пары глаз. Не только Кири застала его возвращение, смогла в свете утреннего солнца разглядеть еле заметные маленькие царапины на плечах, да и просто слишком довольное, слишком счастливое и умиротворенное выражение лица, которое сказало ей о многом и сразу. Она бы и смогла порадоваться за старшего брата и подругу в полной мере, если бы не заметила, что Ло'ак тоже не спал и лежал с открытыми глазами, прожигая спину Нетейама цепким взглядом. Кири казалось, что он и не ложился этой ночью — глаза младшего брата были красными от недосыпа, а лицо немного осунувшимся.              И… ох, чего только стоило сердцу Кири выражение лица младшего брата, когда Нетейам по привычке смахнул волосы назад, открывая вид на плечи и шею. Кири казалось, что она сама ощутила слом Ло'ака в душе, которая поняла все, стоило ему немножко вглядеться в спину брата. Глянуть мимолетом на шею, которую не прикрывали длинные косы, заметить там выделяющиеся на синей коже пятна, которые во время простой дружеской прогулки не получишь. Кири не знала, о чем думал Ло'ак эти несколько минут, за которые Нетейам успел уже уснуть и, ворочаясь во сне, неосторожно открыть остальным ещё несколько своеобразных меток. Но было понятно ей одно — он все понял, даже раньше, чем она. Ло'ак сразу смекнул, что между Нетейамом и Марэй'вой случилось то, что должно было, что теперь они связаны навсегда. И Ло'ак был счастлив, действительно счастлив, что у них, у его самых близких людей, все стало хорошо. Но… даже сейчас, сидя на песочном берегу в атмосфере мягкой, Кири ощущала, как сердце кололо из-за младшего брата. Он был одновременно счастлив, так как в последующие дни рядом с Марэй'вой и братом вёл себя как обычно, даже успел пошутить о том, что теперь, в будущем, он ждёт звания самого лучшего дяди, и одновременно это его добило. Черт, он ожидал этого, черт возьми, он сам пихнул брата в объятия Мэ’ви, но… это было слишком больно. Такое просто и мимолетом не проходит.              И в то раннее утро он не показал этого, а наоборот — пролежав ещё несколько минут, Ло’ак тихо поднялся на ноги, небрежно накрыл плечи и шею брата накидкой, чтобы кроме него этого никто не видел, и ушёл. Просто осторожно спустился в воду по шею, набрал воздуха и нырнул по самую голову, скрываясь в океанической глади. Кири хотела поплыть за ним, просто так, чтобы поговорить, выслушать его, но неожиданно поняла, что теперь это не нужно.              Кири давно заметила, что Ло'ак вырос — в конце концов, ему было уже восемнадцать лет, а скоро стукнет и все девятнадцать. Не было больше той подростковой мальчишеской робости, глупых шуток, которые в свое время рвались через край. Это был все тот же Ло'ак — иногда шутливый, в каких-то моментах буйных, что сохранится с ним на всю жизнь. Это был все тот же Ло'ак, который подставит плечо и в шутливой манере скажет, что жизнь и не такое уж дерьмо, если заметить то, на что ты закрываешь глаза. Он все так же дорожил своей семьёй, даже если те часто не видели то, что он пытался им донести, даже если те ругали его, когда он неумело пытался это сделать.              Но теперь... теперь в нем что-то заметно изменилось. Кири казалось, что сейчас Ло'ак проходит ту тяжёлую стадию осознания чего-то важного, такого, что ранее было скрыто за ширмой, которую тот не мог раскрыть, даже приложив усилия. Что сейчас ему нужно быть одному, впервые не желать чьего-то внимания, одобрения, чтобы дойти до истины самому. Потому теперь он ведёт себя так — отстранённо, словно является лишь обычным наблюдателем. Кири знала своего брата, пусть тот и думает, что она относится к его чувствам не так серьёзно, как к чувствам того же Нетейама или Этана. Она может пошутить над ним, но обязательно увидит, когда Ло'аку одиноко, когда ему больно, когда ему нужно побыть одному. И, как назло, внимания, которого он ранее желал, теперь, когда он его пытается сторониться, было много. Джейк неумело старался сблизиться с сыном, показать ему, что он.. действительно важен ему, пусть и случаются ссоры, конфликты. Кири видела, как папа пытается проводить с Ло'аком больше времени — предлагает ему вместе поохотиться, порыбачить или что-то смастерить для родных. Но.. теперь Ло'ака это тяготило. В любой другой момент раньше он бы согласился на все, лишь бы отец заметил его, разглядел, что он что-то стоит из себя. Теперь же Ло'ак невольно, неосознанно знала Кири, отвечал отцу тем же, чем он ему ранее — лёгким холодом, который в тепле ощущался слишком остро. Ло'ак не делал это намеренно, желая показать отцу, что он чувствовал в такие моменты раньше, нет. Он не стремился поставить отца на свое место, чтобы тот ощутил всю безнадежность положения, которую Ло'ак испытывал так.. так часто, так ощутимо, почти всегда. Джейк не опоздал с любовью к сыну, нет, такого никогда не будет — просто момент вышел неудачным. Сейчас Ло'аку нужно одиночество, побыть некоторое время наедине самим с собой, заняться не самокопанием, а осознанием, принятием себя самому, без кого-либо. Ло'ак должен принять то, что он — это он, сам, без чьего-либо вмешательства. Ибо если он не сделает это сейчас, потом будет гораздо, гораздо сложнее. Кири считала, что младшему брату нужно научиться понимать самого себя, чтобы нуждаться в чьем-то одобрении меньше. И он пытался, жаль только, что для этого пришлось пройти через столько боли, которая оставила на юной душе сплошные шрамы.              — Ма Кири… Кири!              Кири отвела взгляд от песка и посмотрела на Этана, хлопая глазами.              — Да?              — Ты меня слушаешь? — с ноткой беспокойства спросил Этан, так как Кири уже несколько минут смотрела в одну точку, не реагируя на его вопросы.              — Извини, я... я немного задумалась, — Кири виновато посмотрела на Этана, который, услышав это, безропотно улыбнулся, бегло потрепав её по макушке.              — Всё в порядке, Ма Кири…              — Так.. о чем ты говорил? — Кири дёрнула ушами, обнимая себя за коленки и стараясь избавиться от мыслей про Ло'ака. Она просто надеялась, что сейчас с ним все хорошо и что со временем ему станет лучше. В конце концов, не зря же почти каждый день он плавает к Паякану, своему духовному брату?..              — О том, что этим голубкам пора взять булки в руки и пойти сказать о своей тайной женитьбе Джейку, — дёрнул щекой Этан и, сощурив глаза, посмотрел в сторону океана. — И чем раньше они это сделают, тем будет лучше, ибо.. черт, я не знаю, но у меня плохое предчувствие, понимаешь? И это не столько связано с ними конкретно, сколько со всеми нами. Понимаешь, я не могу от него избавиться с самого отлета О'ары. Казалось бы, все хорошо, ничего не предвещает плохого, Рекомы до сих пор где-то далеко и спасибо Великой Матери. Я должен бы и радоваться этим дням счастья, но, Ма Кири, я не могу. Словно сама…              — Сама Эйва говорит об этом? — более тихим голосом продолжила за друга Кири, грустно опуская взгляд.              — Кири…              — Я понимаю тебя, — стараясь подавить дрожь в голосе, вызванной воспоминанием о том, что теперь она не может вновь соединиться с Великой Матерью, не может услышать её так, как слышала раньше, Кири сухо сглотнула. — У меня то же самое. Может, мы просто привыкли, что ничего абсолютно хорошо не бывает, хах?.. что обязательно случается какой-то ужас? Поэтому… поэтому мы так думаем? Хотя... если даже тебе кажется, что с тобой говорит Эйва…              — Так, всё, — неожиданно оборвал её Эванетт, заставляя растерянно посмотреть на него и начать наблюдать за тем, как он стремительно поднимается на ноги, протягивая ей руку. — Пошли.              — Куда? — Кири пусть и замешкалась, но в ладонь Этана свою вложила, позволяя поднять себя на ноги. — Этан, ты чего?              — Ничего, Ма Кири, — Эванетт буднично улыбнулся и пошёл вперёд, утягивая Кири за собой. — Сейчас мы быстренько вправим мозги брату и сестре, намекнём первому, что пора бы признаться родителям, иначе его женушку какая-нибудь О'ара опозорит на всю Меткайину, а потом.. а потом мы оставим их и пойдём отдыхать.              — Куда отдыхать? — быстро шагая по теплом песку, удивлённо вскинула брови Кири, позволяя Этану сжать свою ладонь крепче, — Этан, да что ты удумал?              — Ничего такого, Ма Кири, — довольно протянул Этан, кидая на неё мимолетный взгляд. Он не признается ей, что не может видеть её понуренной головы и разбитого состояния, возникшего из-за того, что её связь с Эйвой так безжалостно оборвана. Он не мог позволить своей Кири потухнуть, а значит, будет пытаться разжечь пламя обратно сам. — Просто покатаемся на Изиде, она по нам жуть как соскучилась, знаешь? Тем более, из своеобразного дома в горах её выгнали двое других существ в виде Марэй и Тейама, и теперь ей очень нужно пожаловаться на них нам.              — Этан, ты серьёзно?.. — рассмеялась Кири, а после медленно помотала головой.              — Да-да, все, давай. Пришло время вправлять им мозги, да побыстрее. А то совсем в своей любви потерялись.              Этан подмигнул Кири прежде, чем они почти подошли к Нетейаму и Марэй'ве, которые, заметив их приближение, наконец-то перестали видеть только друг друга.              — В конце концов, Изида не молодеет, а нам ещё нужно обогнать этих двоих, чтобы горы Нинлиль были нашими хоть на пару часиков. Не очень, знаешь ли, хочется мешать им делать нам… м-м.. племянников.              — Этан!              — Молчу я, молчу…                                                 Марэй'ва, продолжая держать глаза прикрытыми, блаженно потянулась, укладывая голову на грудь Нетейама, которая теперь мирно вздымалась, позволяя Эванетт расслышать стук его сердца. Ей нравилось его слышать — вот так, спокойно прижимаясь к Нетейаму, пока он держал её в своих объятиях, тихонько, невесомо одной ладонью поглаживая её плечо, а второй — ногу, которая по привычке была закинута на него. Сердцебиение своего мужчины успокаивало собственное, как приятная музыка, ласкающая слух и заставляющая душу трепетать от волшебства, вызванного этим мигом. Таким долгим, который мог растянуться на целых полчаса. Ни Марэй'ву, ни Нетейама не напрягало молчание, которое могло повиснуть между ними в этот момент. Наоборот — оно ещё больше позволяло расслабиться, ощутить друг друга и успокоиться после яркой страсти, которую теперь можно было не сдерживать. Не теперь, когда они вместе, когда их никто не видит. Когда сама Эйва скрывает их от чужих глаз, позволяя утонуть друг в друге раз за разом после маленьких временных разлук.              Сейчас, лёжа головой на груди Нетейама, Марэй'ва не думала ни о чем. Сознание было расслабленно, а если мысли что-то и посещало, то только приятное. Такое, что вызывало лёгкий трепет в душе от своей свежести. Такое, что заставляло смущённо улыбнуться и надеяться, что Нетейам этого не увидел, отдавшись в плен собственного спокойствия, которое было с ним всегда, стоило его Эйве вновь упасть в его объятия. Крепкие, нежные, наполненные самым драгоценным и аккуратным отношением. Было слишком хорошо, чтобы это все было реальностью — иногда Марэй'ве казалось, что всё ей снится, что она сама себе все придумала. Что это сон, морок, наваждение, вызванное бредовой горячкой, возникшей в результате сильного желания быть подле своего объекта любви. Осознание, что это все правда, не укладывалось в голове. Что все эти жадные касания и поцелуи в минуты нетерпеливой страсти, что все последующие мягкие и трепетные касания друг к другу это не выдумка… они вызывали внутри бурю эмоций, которые, считала Марэй'ва, ощущать в один миг никто не может. Но, видимо, она ошибалась — все это она ощущала наяву. И тепло тела Нетейама, его размеренное дыхание над ушком, его крепкие объятия, скрывающие от всего самого злого в мире, которые стали её защитой навсегда, были тому подтверждением. С момента первой тсахейлу прошла уже целая неделя, но складывалось ощущение, что она была вчера. Время потеряло свою работу — с тех пор каждый миг, проведённый со своим мужем, казался слишком коротким. Его хотелось продлить, чтобы он не заканчивался никогда. Душа добровольно желала захлебнуться в другой, чтобы ощущать всю эту любовь и.. все эти внеземные чувства всегда. Постоянно. Чтобы они никогда не прекращались. Они больше не имели цены, они стали бесценными, и сознание отключалось каждый раз, стоило ощутить их вновь сполна.              Даже сейчас, проведя ещё одну ночь в горах, где маленький скрытый лесок стал их убежищем от всех остальных, их местечком, где можно любить друг друга, не скрывая ничего, Марэй'ва не обращала никакого внимания на происходящее вокруг. Не было дела до звука дождя, что попадал в это место через щель на потолке, не было дела до красоты природы, окружившей их вокруг. Уши не улавливали звона, похожего на колокольчик, что исходил от некоторых лоз белых деревьев, которые скрывали её и Нетейама в своих объятиях. Этот звук, звук капель дождя, пение местных птиц, что иногда залетали в это укромное местечко, не интересовали абсолютно. Если бы у Марэй'вы был выбор, слышать их, или сердцебиение, дыхание Нетейама, она бы выбрала второе, и не пожалела. Они приносили ей куда больше спокойствия, чувства умиротворения, чем что-либо остальное. Марэй’ва, продолжая наслаждаться ими уже несколько минут, даже не спешила открывать глаз, чтобы разглядеть красоты леса. Она успела на них насмотреться в те часы, когда ей и Нетейаму удавалось оторваться друг от друга — в конце концов, лес был красив, и его изучение помогало передохнуть от чувств, что иногда захлестывали с головой.       Эти маленькие моменты помогали вновь вздохнуть полной грудью, вновь успеть соскучиться друг по другу, несмотря на то, что горы они исследовали вместе. Здесь было слишком много удивительного, чтобы не обращать внимания. Даже днем он был не менее красив, чем ночью — складывалось впечатление, что Эйва, создавая это место, заранее знала, кто в нем будет проводить время друг с другом. Потому Великая Матерь очень постаралась, буквально создавая маленький лесок Оматикайи внутри гор, расположенных неподалёку от рифа, в лесах Меткайины. И это.. это было самым драгоценным — чувство дома исходило здесь отовсюду. Словно Марэй'ва и Нетейам не покидали клан, никто за ними не гнался, что они.. дома. Просто дома, где нет ничего плохого, страшного или пугающего. Только любовь и наслаждение.              И это заставляло оставаться здесь надолго — да, им было нельзя, ещё никто не знает о том, что их союз одобрила сама Эйва, но… желание провести драгоценные часы друг с другом дома, где их никто не тронет, было слишком велико. Они бегали не часто, продолжая быть осторожными, и это, вероятно, было даже хорошо — после долгих дней без ощущения друг друга было тяжело. Можно было касаться друг друга мимолетом, показывать любовь через слова и взгляды. Только изредка выдавались моменты, когда можно было вновь снять маски и быть теми, кем они стали. Наверное, за неделю такие моменты выдавались лишь пару раз, оттого встреча без масок после такого ощущалась в несколько раз приятнее, желаннее. Она заставляла пьянеть друг другом сильнее, ценить каждое мгновение, проведённое друг с другом больше. Чего стоили одни лишь поцелуи, стоило им наконец-то скрыться в горах — Марэй'ва начинала сходить с ума от них, что уж говорить про остальное. Они могли не ощущать друг друга в полной мере всего пару дней, но по ощущениям они тянулись как два года. Марэй'ва видела Нетейама ежедневно: наблюдала, что он делает, слушала его голос, мимолетом касалась, пока никто не видит, и смущённо улыбалась. Даже в обычных взглядах было столько любви, что ею можно было захлебнуться — и они желанно тонули в ней, когда встречались здесь. Не было похоти, не было вульгарности — только любовь, желание слиться душами, нежели телами.              Марэй'ва утопала в этой любви, и это определенно ей нравилось.              — Ма Эйва.. — тихо позвал её Нетейам, перемещая ладонь с плеча на её волосы, нежно зарываясь в них пальцами, начиная поглаживать. — Ты спишь?..              — Нет, — Марэй'ва забавно сморщила нос и слабо дёрнула головой, стараясь ощутить прикосновения к своей голове лучше, из-за чего Нетейам не мог сдержать слабой улыбки. — Уснёшь тут с тобой…              — Не ври, Ма Эйва, — тихо, разрезая своим голосом ночную тишину, рассмеялся Нетейам. — Я знаю, что ты только что сладко дремала.              — М-м, ну и как же ты это понял, Ма Тейам? — Марэй'ва блаженно улыбнулась, кладя ладонь на его грудь, возле своей головы.              — Хорошо.. что я тебе только что рассказывал? — Нетейам замолчал, ожидая ответа, и вновь рассмеялся, когда Эванетт сердито дёрнула плечом, бубня себе под нос, что она не спала, а просто погрузилась в мысли… — Ладно, не злись, моя милая.              – Не злюсь, — будничным тоном ответила Марэй'ва, слабо двигая пальцами на его груди, будто что-то рисуя. — То есть... не буду, если расскажешь, что говорил.              — Ничего особо важного, Ма Эйва, — вздохнул Нетейам и переместил ладонь с волос обратно на плечо Марэй'вы, чтобы притянуть к себе ближе. — Просто спрашивал, где сейчас может быть Дракарис.              — Не знаю... — Марэй'ва, немного поерзав, прижалась щекой к груди Нетейама поудобнее, обнимая его предплечье хвостом. — М-м... когда мы шли сюда в начале ночи, я видела, как он смотрит на нас из одной пещеры. Если бы он был где-то рядом, я бы тебе сказала, Ма Тейам… неужели ты боишься его?              — Я? — в наигранных оскорбленных чувствах воскликнул Нетейам.              — Да, не я же о нем постоянно спрашиваю, — рассмеялась Марэй'ва, приоткрывая сонные глаза, чтобы глянуть перед собой на собственную ладонь.              Марэй'ва, как бы того не отрицала, действительно успела задремать — стоило телу успокоиться, угомонить дрожь, вызванной ещё одной тсахейлу, как в нем ощутилась слабость, пусть и приятная. Присутствие Нетейама рядом, его аромат и тепло навеяли на сознание спокойствие, и это позволило невольно уснуть сразу же, как только голова коснулась его груди. Так было каждый раз, когда они проводили ночь здесь — большую её часть они не спали, пытаясь оказать друг другу ту любовь, которую сдерживали несколько дней. Не только физически — касания и поцелуи были приятны, но ощущение друг друга через связь, слияние душ и безмолвные разговоры были куда приятнее, более чарующими. Они отдавали друг другу себя полностью, и это пусть и было приятно, но отнимало сил много. Потребность во сне не могла не переселить желание провести друг с другом ещё немного времени, да и.. какая в целом разница, если спали они в объятиях друг друга, иногда оставляя нервные отростки сплетёнными между собой и разделяя сны на двоих?              Сегодняшний случай не стал исключением — косы продолжали лежать на траве слитыми друг с другом даже спустя несколько часов, позволяя продолжить духовную связь. Которая в этот раз желалась ещё больше. Марэй'ва провела целых два дня без ощущения своего мужа так близко, как того хотелось. Мучительных и долгих, пусть она и могла лицезреть Нетейама, слышать его голос всегда. Этого было слишком мало, хотелось больше, что она беспрекословно получила совсем недавно, как вознаграждение за проявленное терпение.              — Я не боюсь его, Ма Эйва, — вздохнул Салли, медленно покачивая головой и смотря то на макушку Марэй'вы, то вперёд, где на потолке можно было лицезреть светящиеся камушки. В этот раз из-за ливня лечь под самым разломом, чтобы глядеть на небо, не получилось — промокнуть не хотелось. — Просто… будет очень неловко, если, когда я буду целовать твою прекрасную шею, подниму взгляд и увижу Дракариса, который наблюдает за нами.              — М-м, у тебя будут силы оторвать от меня взгляд? — Марэй'ва постаралась произнести это серьёзно, с наигранной обидой, но не сдержалась, и в следующий миг приглушённо захохотала. — Не серчай, Ма Тейам, просто.. шучу.              — Да? Хорошо, Ма Эйва, — протянул Нетейам и поцеловал Марэй'ву в макушку, даже не думая как-то обижаться на неё. Как он может серчать на свою маленькую Эйву, когда она так расцветает рядом с ним, находит настроение немножко пошутить, показывая этим, как сильно она расслаблена с ним?.. Да и она была права, кхм. — Но я серьёзно. Помнишь, мы с тобой решили прогуляться по горам? Я видел несколько раз, как он наблюдает за ними.              Марэй'ва, услышав это, ответила не сразу, в начале напрягая память, чтобы вспомнить тот момент, когда они решили исследовать своеобразный лабиринт гор Нинлиль. Этот момент немножко терялся на фоне того, что было до и после этого, и что сейчас заставило Марэй'ву немножко поджать уши к голове.              Но все же она вспомнила ту ночь, понимая, что тема Дракариса волнует её гораздо больше, чем Нетейама. Так как, если он видел Дракариса, то Марэй'ва не могла избавиться от ощущения, что чувствует его. Что ей не надо наблюдать за ним, выискивать взглядом, чтобы понять, что раму где-то рядом. Что он всегда где-то неподалёку, если она находится в горах Нинлиль, которые Дракарис до сих пор не покинул, продолжая в них прятаться неизвестно от чего. Своими глазами за все эти две недели Марэй'ва видела Дракариса достаточно много, но больше всего в её памяти отложился один момент, невольно показавший ей характер раму. Однажды он вновь заглянул на поляну, пока она и Нетейам спали. Не проснись тогда Марэй'ва, сама не зная почему, она бы и не заметила, как Дракарис наклонил к ним голову, задумчиво разглядывая и скрывая своими крыльями от солнца, что своими лучами просачивалось внутрь гор через разлом. Марэй'ва ощущала горячее дыхание раму на своей спине, слышала, как он издаёт совсем тихое урчание, а после фырканье. Он не пробыл возле них долго — где-то пару минут, после чего постарался бесшумно ретироваться, когда заметил, что Нетейам, слыша его дыхание, начинает просыпаться. Конечно, тихо сделать этого у раму не получилось: животинкой он был огромной, и пройти по лесу, не задев чего-либо, просто не мог. Но Марэй'ва запомнила это появление, которые вызывало у неё ещё больше терзающих вопросов. Зачем Дракарис подошёл, почему он до сих пор не улетел, а продолжает жить в этих горах, постоянно пребывая где-то рядом с ней, стоит ей только вернуться сюда. Дракарис, как маленький любопытный ребёнок, ходил вокруг да около, все пытаясь что-то понять, чего-то выжидая. Только чего — Марэй'ва не знала. Покуда больше её волновал вопрос того, что с ним случилось такого, что он оказался здесь, так ещё и с копьем в груди.              То, что в Дракарисе было копье, сразу натолкнуло Марэй'ву на мысль, что на него мог напасть кто-то из прочих кланов, не огненных. Его могли ранить в тот миг, когда он уже давно пересёк границы вулканов и стал пугать на'ви своим появлением. С такой ощутимой раной почти сотню километров Дракарис пролететь не мог даже при большом желании, а значит, получил ее, когда уже подлетал сюда… но, черт, что один из самых огромных и важных для огненных на'ви раму забыл здесь?.. почему он покинул родное гнездышко, оставил свою семью и сородичей? Что такого случилось там, что Униль'атун теперь здесь, на территории рифового клана Меткайины?...              — Да, помню, — Марэй'ва слабо кивнула головой, ощущая, как Нетейам, пытаясь успокоить её лёгкое волнение, возникшее в груди, большим пальцем стал поглаживать её плечо. Он чувствовал через связь каждую перемену в её настроении, а сейчас мог и разделить её мысли, которые кишили одними вопросами. — Меня больше волнует даже не это, мой милый…              — А то, почему он здесь? — тихо закончил за неё Нетейам и получил такое же еле слышно «угу» в ответ.              — Наблюдает и наблюдает — ладно. Я... я могу... догадаться, почему. Даже если просто предположить, то мы спасли ему жизнь и он испытывает к нам благодарность, а вот как выразить её — не знает…              — К нам? — нахмурился Нетейам, подцепляя пальцем прядку светлых волос Марэй'вы и начиная с нею играть. — К тебе, Ма Эйва. Не отрицай, что из нас двоих ты ему больше интересна.              — Ну… хорошо, — кивнула Марэй'ва, вновь прикрывая глаза. — Вероятно, потому, что он чувствует и видит во мне огненную на'ви, Ма Тейам. Я для него духовно роднее, чем ты, что уж говорить про остальных. Но... просто думаю, что он мог забыть здесь?              Нетейам ответил не сразу, а Марэй'ва и не торопила — понимала, что он тоже не знает ответа, а учитывая, что вулканы его жена знает лучше, даже не сможет подойти к правде хоть немного. В голове Эванетт были десятки вариантов того, что такого могло случиться, что даже такой раму, как Дракарис, бежал из вулканов или, по крайней мере, был оттуда кем-то изгнан. Это волновало слишком сильно, чем могло — почти каждый вариант был связан с чем-то плохим, большинство из них включали в себя Небесных людей.              «Может… попробуешь установить с ним связь? — неожиданно раздался голос Нетейама в мыслях, из-за чего Марэй'ва резко открыла глаза обратно, и безмятежность, ранее царившая в её душе и на лице, испарилась. — И тогда он расскажет тебе обо всем сам? Как Паякан Ло'аку?»              — Нет... нет, ты что, — Марэй'ва отстранилась от груди Нетейама и немного приподнялась на локте, чтобы заглянуть теперь в не очень спокойное лицо Салли. Который, когда она отстранилась, разочарованно выдохнул и успел пожалеть, что предложил такое. — Это невозможно.              — Почему, Ма Эйва? — Нетейам приподнялся на локте следом, чтобы оказаться поближе к растерянному личику Марэй'вы и переместить вторую руку с её плеча на него. — Ведь связь с раму работает так же, как и икранами, разве нет? Можно установить связь сразу с несколькими, как это делал мой отец с Бобом и Торуком. Так почему бы.. тебе не попробовать?              — Ма Тейам, это Униль'атун!..— Марэй'ва устало выдохнула, но потом слабо улыбнулась, позволяя себе приластиться щекой к ладони Нетейама. — Его не мог никто оседлать почти тысячу, тысячу лет! И тут появляется аватар по имени Марэй'ва Салли, которая обязательно это сможет сделать!.. если бы я и ты были в фильме, то такой бы сюжет на Земле уже засмеяли!              — Подожди... как ты сказала? — Марэй'ва нахмурила брови, наблюдая за тем, как на губах Нетейама расцветает довольная, слишком довольная и нежная улыбка. Как ушки его неожиданно дернулись, приподнимаясь, а глаза, смотревшие на неё, засияли как Пандора ночью.              — Что такой бы сюжет на Земле уже засмеяли... — оторопело произнесла Марэй'ва, пытаясь понять, почему Нетейам так неожиданно изменился и в лице, и в настроении.              — Нет-нет, до этого, Ма Эйва... — Нетейам улыбнулся ещё шире, наблюдая за тем, как Марэй'ва откровенно не понимает, что так сильно зацепило его внимание. — Марэй'ва Салли?              — А... ты об этом!.. — Марэй'ва выдохнула, немножко расслабляясь, а после невольно замотала кончиком поднятого хвоста и смущённо улыбнулась, отводя взгляд в сторону. Сердце слишком сильно забилось из-за того, что Нетейам так уделил внимание тому, что она произнесла, даже не обдумав. — Ну... я просто сказала. Я же теперь... твоя…              — Моя жена? — с лёгким трепетом в голосе произнёс Нетейам, смущая Марэй'ву, которая слабо кивнула, ещё больше. А после немного двигая её лицо ладонью, чтобы она посмотрела на него опять. — Вот именно, Ма Эйва, что ты моя жена, а она самая лучшая и вполне способна сделать то, что не могут другие. В том числе и стать наездницей Дракариса. Я не прав?              — Не то, чтобы..              Марэй'ва договорить не успела — Нетейам поддался вперёд и притянул её к себе, чтобы мягко поцеловать в губы. Нежно, немного отрывисто, как делал это обычно, но сейчас ещё более зачарованно. Так, словно порыв коснуться её покусанных губ, которые и так целовал за эти несколько часов слишком часто, сдержать в это мгновение не мог. До того в голову вновь ударило осознание, что теперь они благословлённые самой Эйвой муж и жена, что теперь они навсегда принадлежат только друг другу, хотя каких-то два месяца назад даже не разговаривали. Это кружило голову, заставляя на некоторое время забыть о сути разговора и вновь насладиться друг другом так, будто до этого не могли делать этого месяцами. Сейчас можно прерываться на нетерпеливые и одурманивающие разум поцелуи без страха, что их прервут и поймают, и Нетейам этим полноправно пользовался. Знал, что Марэй'ва тоже хочет, поэтому сейчас, продолжая улыбаться уголками губ, прикусил её нижнюю губу, довольно, словно кот, оттягивая.              — Вот именно, что прав, Ма Эйва, — на выдохе произнёс Нетейам, поглаживая горячую щеку вновь умиротворенной Марэй'вы. И, оставив ещё один смазанный поцелуй на её губах, лёг обратно на землю, утягивая её за собой. — Салли могут всё, особенно когда вместе. Да и... один Салли уже смог воплотить в жизнь подобный трюк.              — М-м, предлагаешь спародировать твоего отца? — тихо рассмеялась Марэй'ва, прижимаясь щекой к груди Нетейама, который теперь дышал несколько быстрее, и понимая, что он сравнивает Торука и Дракариса.              — Почему нет? Папа смог это сделать, а значит, подобное возможно, — будничным тоном продолжил Нетейам и приобнял свою жену за плечо, притягивая ближе.              — Ма Тейам... это немножко разные случаи, — Марэй'ва грустно усмехнулась, прикрывая глаза и позволяя Салли немножко понежить себя в пучине любви. — Да, Последнюю тень мало кому удалось оседлать — вроде, последним был прапрадед твоего прапрадеда? Если так подумать, это было где-то двести... ну сто пятьдесят лет назад, мой милый, но ведь не тысячу..              — Какая разница? Просто, вероятно, Дракарис выбирает достойных из достойных, а чем же ты не достойна, Ма Эйва?.. мне кажется, даже если это будет звучать громко, что он уже выбрал тебя. Чего только стоит его повышенное внимание именно к тебе, хотя ходим мы тут вдвоём.              Ох, милый Нетейам... Марэй'ву одновременно и позабавили, и возгордили эти слова, произнесенные так уверенно, без толики сомнения. Она знала, что Нетейам не врал, что говорил все это он, потому что считал так сам. Он любил её, в каком-то смысле даже боготворил, если Марэй'ва правильно понимала свое ласкательное прозвище, которое постоянно срывается с его уст как капли мёда. Но именно это не давало ему понять, что остальные, да и она сама тоже, видят её слегка иначе, что у неё тоже есть недостатки, которые могут играть во всем существенную роль. Даже в такой вещи, как установление связи с Дракарисом. И Нетейам, пользуясь тем, что иногда Марэй'ва, совершенно забывая из-за нахлынувших чувств о том, что у них установлена связь, её мысли по этому поводу ощутил.              — Ма Эйва... это правда, не только я так считаю, — произнёс Нетейам вслух, понимая, что ему ещё потребуется время, чтобы убедить свою маленькую Марэй'ву в том, что её никто не переоценивает, а говорит правду. На то, чтобы окончательно развеять по ветру как песок её страхи и травмы, выработанные годами, ему нужно будет ещё немножко времени. Но он верил, что оно поможет, и он сможет помочь Марэй'ве ощутить себя той, кем она является на самом деле. — Но.. если даже ты права, то не забывай, что достойные тоже имеют свои недостатки, ведь так? Не существует полностью идеальных существ, но есть те, в ком нужных качеств покуда больше, чем в остальных. Если бы.. если бы такие банши выбирали только кристально чистых в этом плане, боюсь, у нас бы никогда в истории не было их наездников.              — Ну, хорошо… — идя на уступки мужу в ответ, промолвила Марэй'ва, рисуя на его груди, в области сердца, разные узоры. — Ты прав, Ма Тейам. Но ты забыл, что Дракарис и Торук — разный вид. Как раму и икраны. Когда ты проходил икнимайю, твой икран Аàрин хотела убить тебя, так? Потому что выбрала тебя, разрешила использовать шанс стать её наездником. Но раму седлаются иначе…              Марэй'ва вздохнула, невольно вспоминая, как после нескольких месяцев пребывания в клане ей наконец-то дали возможность найти себе собственного раму, установить с ним связь. Если горные банши собираются тебя убить и ты должен вовремя связать им пасть, установить тсахейлу, то раму.. раму просто палят на тебя огнём. Именно так было и с Марэй'вой — она не знала как, но связь с раму, по словам Эан'тэя, всегда устанавливается заранее, ещё до тсахейлу, каким-то странным, невербальным способом. Ты сразу чувствуешь, кто из сотни летающих раму будет твоим, кто из них в следующий миг подлетит к тебе, вцепится взглядом в твои глаза, словно желая прочитать мысли. Понять, к тому ли на'ви он подлетел, несмотря на то, что во время обряда остальные на'ви, что в нем принимают участие как наблюдатели, летают вокруг на собственных раму. Марэй'ва помнила, как Пой опустился позади неё, стал с детской любопытностью разнюхивать, а после обошёл её и заглянул в глаза, проведя в таком положении несколько минут. В течении которых, знала Марэй'ва, свой взгляд отводить нельзя, нужно продолжать стоять на одном колене и ждать… ждать, пока раму решит, соглашаться ли на предложение Великой Матери, которая дала ему сигнал, или подождать ещё. Пой же согласился сразу, довольно заурчав и в следующих миг опаляя ноги хозяйки огнём. Больно, очень больно, но таким способом, как говорила Е'тсун, ты доказываешь свою преданность новому духовному брату или сестре в ответ, отдавая в его распоряжение свою жизнь. Так как всегда была вероятность, что раму неожиданно передумает и сожжет тебя дотла. Такое, по словам Ё'тсун, бывало редко, раз в сто лет. Но бывало…              Как было с Дракарисом Марэй'ва, как и остальные, не знала — если точь-в-точь, как с обычным раму, то.. ногам её точно не поздоровится. А судя по тому, что его наездником за тысячу лет до сих пор никто так и не стал, её предположение довольно близко к правде…              — Да... я помню, милая, — кивнул Нетейам, кладя вторую ладонь ей на бедро и начиная медленно поглаживать его, невесомо касаясь пальцами. Ему хотелось отвлечь её от переживаний любым способом — Но ведь Дракарис может седлаться иначе. То, что он разрешил нам… тебе подняться с колена, уже о чем-то говорит. И... ваша связь, Ма Эйва, она у вас точно есть. Чего стоит тот момент, когда ты бросилась вглубь гор...              — Ма Тейам.. в конце концов, если бы он выбрал меня, то мы бы прошли обряд сразу, как увидели друг друга, — Марэй'ва слегка устало дёрнула хвостом и в следующий миг обвила им ногу Нетейама. — Но, как видишь, ничего не случилось. Он просто улетел и теперь.. прячется здесь.              — Что могло случиться вероятнее всего, Ма Эйва? Попробуй подумать серьёзно и выбрать самый подходящий вариант, — продолжая ласково гладить плечо Марэй'вы большим пальцем, промолвил Нетейам и прикрыл глаза, понимая, что на несколько минут наступит тишина. Приятная, но не очень желанная, так как в это время его Эйва будет глушить свое мирное состояние слишком терзающими душу догадками.              — Я… боюсь, что до них могли добраться Рекомы… — Нетейам резко открыл глаза обратно, гуляя взглядом по потолку. Марэй'ва обдумала это всё буквально за минуту, а значит… значит это серьёзно.              — Ты ведь не рассказывала Фину про Дракариса, помнишь? — нахмурился Нетейам,              — Нет, но... — Марэй'ва вздохнула, прижимаясь к Нетейаму ближе, словно желая спрятаться с его руках от всех проблем навсегда, и нехотя продолжила: — Он мог узнать это уже позже. Да даже сейчас, когда половина вулканов под контролем Небесных людей.              — Ма Эйва, раз Дракарис теперь здесь, и за ним уже как несколько недель нет погони, значит, все обошлось, — постарался успокоить Марэй'ву Салли, но после неожиданно замер, переставая гладить её плечо. — Стой… «до них»?              — Да… — немного неловко ответила Марэй'ва, поджимая губы.              — Ты ведь рассказывала всегда только про Дракариса…              — В этом и беда, Ма Тейам, — нельзя сказать, что Марэй'ва врала ему. Нельзя даже сказать, что не договаривала о том, что начала говорить сейчас. Просто.. всегда случалось так, что тема Дракариса была более важной и интересной, да и знала о нем Марэй'ва гораздо больше. — У него... есть два брата.              — Подожди… расскажи мне о них. Это меняет дело, — более серьёзно продолжил Нетейам, и Марэй'ва ясно ощутила через связь, что открытый факт его напрягал, что он полностью изменил его догадки обо всем.              — У него ведь… есть братья, Ма Тейам. Я называю их... Балерион и Визерион, — вздохнула Марэй'ва, продолжая, чтобы отвлечься, рисовать пальчиком на груди Нетейама лишь ей одной известные узоры. А так же вспоминая, почему дала братьям Униль'атуна именно такие имена. Это.. было довольно забавно, по её мнению, да и были эти раму ну уж очень похожи со своими тезками. — Не спрашивай, милый, почему именно так. Та же ситуация, что и с Дракарисом. Но не в этом суть… я говорила тебе, что Дракарис — самый дикий, его приручить сложнее всех. Даже.. даже невозможно, раз за тысячу лет это почти ни у кого не вышло. Но с его младшими братьями ситуация слегка иная. Некоторым их удавалось приручить, пусть и не всегда. Например… наездницей Балериона была бабушка прапрабабушки Эан'тэя, Тса'хик Т'епатанхии. Наездником же Визериона был сотню лет назад вождь другого клана, но тоже огненного. Просто... просто Дракарис более ценный из-за того, что, во-первых, — он самый старший из братьев. Во-вторых, — именно он помог в свое время одержать огненным на'ви победу над кланом Нгулпэйия, и с тех пор он мечта буквально каждого члена клана с юных лет. В-третьих, — как я уже сказала, он самый дикий. Дикий в плане того, что…              — Самый смертоносный? — закончил за Марэй'ву Нетейам, вновь поглаживая её плечо большим пальцем и вызывая этим жестом мягкую, расслабленную улыбку.              — Да, именно так. Помимо прочего, его связь со всеми раму более сильная — он может ощущать их присутствие везде, даже если они далеко, — кивнула Эванетт. — Балерион ценится за свой размер — он чутка больше старшего брата, и когти у него больше. Я слышала, что одним взмахом лапы, он может убить любого обычного раму даже не напрягаясь… расцветка у него тоже красивая — черно-оранжевая. Визерион же ценится за огонь — я тебе говорила, что Дракарис может сжечь несколько кораблей демонов слабым извержением огня? Вазерион же может таким жестом уничтожить целый клан. Он родился из огня Древа Душ Тэйрасуйи, понимаешь, милый? Оно давало жизнь, но огонь ее мог эту жизнь забрать. Так же и с Визерионом — он может защищать, а может, если его наездник использует его в целях скверных, сжечь заживо… даже родных братьев, Ма Тейам.              — Ты боишься, что кто-то из Рекомов может добраться до Балериона и Визериона? — угадав ход мыслей своей жены, промолвил Нетейам и получил слабый кивок в ответ.              — Да. Иначе я не могу объяснить, почему Дракарис не в юго-восточных землях, а именно здесь, за сотню километров, у океана, Ма Тейам! Даже если предположить, что у вулканов что-то случилось — он не мог бежать просто так, кто его может на это сподвигнуть? Нет никого в той местности, или у Небесных людей, кто мог бы сравниться с ним в силе… кроме его младших братьев. Только из-за этого... Из-за того, что кто-то мог начать за ним погоню, став наездником Визериона или Балериона, Дракарис мог покинуть дом.              — Это не может... быть кто-то из огненных на'ви, Ма Эйва? — Нетейам, чувствуя все переживания Марэй'вы, которые вспыхнули в этот миг, постарался ситуацию сгладить: — Вдруг, это просто межклановый конфликт? О котором не знают и.. вероятно не узнают за пределами вулканов?              — Но зачем им в таком случае гнать Дракариса сюда? — Марэй'ва резко открыла глаза обратно и нехотя вылезла из объятий Салли. Села ровно и устало провела ладонями по лицу, но после не убрала их, накрывая ими щеки. Ситуация с Дракарисом не давала Эванетт покоя до сих пор, постоянно омрачая ценные моменты блаженства, которые возникали рядом с Нетейамом. Да и просто портила хорошее настроение в будние, спокойные дни, которые теперь перестали быть редкостью. Хотелось разобраться, понять.. понять, почему происходит так. — Если это огненный конфликт, то, в таком случае, они бы не выпустили Дракариса за пределы вулканов ни за что. В случае возможной войны между огненными кланами, эти три брата будут ценнее всего прочего, так как с ними победить будет легче.              — Ма Эйва... — Нетейам сочувственно свёл брови и приподнялся следом, проводя ладонью по плечу Марэй'вы — та лишь слабо дёрнула им, хмурясь сильнее. — Он ведь мог сбежать сам, правда? Ты упоминала, что Дракарис даже не защищал огненный клан во время нападения Небесных людей. Так может, и в этот раз он решил избежать войны?              — Нет... Ма Тейам, он не мог добровольно покинуть вулканы, это его дом!.. он не покидал их тысячу и больше лет.. — Марэй'ва прикусила щеку изнутри и приложила пальцы к вискам, не понимая, почему их так резко закололо, а сердце забилось чаще. — Даже если случится такое, что Небесные люди уничтожат вулканы полностью, он будет жить на их руинах.. ибо.. ибо это его дом, он никогда не вылетал за их пределы.              — Эй, Эйва, тише, спокойнее... — Нетейам, встревоженно заметив состояние своей жены, приобнял её за плечо, чтобы прижать к себе, а после опустил ладонь на живот. Нет, может, рана внутри и зажила с помощью новой операции, он беспокоился, что она может открыться вновь из-за волнения. Да.. да даже если и не откроется, то Марэй'ве волноваться все равно не надо. — Дыши... слышишь? Я рядом, моя маленькая Эйва, успокойся... все хорошо. Дыши спокойнее, да, вот так...              Марэй'ва, продолжая следовать советам Нетейама, обессиленно опустила голову на его плечо, прикрывая глаза. Успокоиться после неожиданного, непонятно откуда взявшегося стресса, нахлынувшего с головой, было сложно, очень. Марэй'ве даже казалось, что сейчас она чувствует не свои переживания и страх, а чьи-то чужие, до того что-то ощущалось внутри слишком остро. Но, то ли советы Нетейама, то ли он сам, успокоиться помогли быстро. Чего стоило Марэй'ве ощущать носом его запах, напоминающий дом, чувствовать его объятия, позволяющие ей быть маленькой и слабой, хоть на время, хоть только здесь. Нетейам помогал ей даже через связь, стараясь направить каждое чувство на то, чтобы успокоить её, показать, что он рядом и здесь.. Одно лишь его присутствие рядом убаюкивало Марэй'ву, позволяя наладить спокойное дыхание и ритм сердца.              — Если кто-то из Рекомов действительно смог установить связь с Визерионом или Балерионом, то.. то нам всем будет плохо, Ма Тейам. Я так... так не хочу этого... — Марэй'ва накрыла его ладонь на животе своей, немножко сжимая её и не давая убрать, понимая, что именно касания на животе теперь странным образом успокаивают её больше всего.              — Этого не будет, моя маленькая Эйва. Не будет, — тихо прошептал ей Нетейам, целуя в волосы и даже не думая убрать руку с живота, хоть как-то отстраниться от неё. — Ты же сама сказала, что раму породы Униль'атуна способны оседлать только достойные, так ведь?..              Марэй'ва слабо кивнула головой, чувствуя, как в душе постепенно начинает ложиться спокойствие, как мягонькое одеяло, согревающее в холодный день.              — Вот. Ты видела среди них хоть одного такого? Хоть косвенно? — Марэй'ва отрицательно помотала головой, и Нетейам вновь поцеловал её в волосы. — Поэтому не волнуйся, Ма Эйва, они не найдут ни нас, ни Дракариса. Ты же веришь мне?              — Верю, — без тени неуверенности произнесла Марэй'ва, переплетаясь с Нетейамом хвостами и вызывая на его лице нежную улыбку, которую сдержать было невозможно.              — Ну, иди сюда…              Нетейам, пользуясь тем, что сидит немножко позади Марэй'вы, осторожно потянул её на себя, чтобы посадить на свои колени, прижать ближе. Обнять за талию теперь уже обеими руками, уткнуться носом в изгиб шеи, где уже потихоньку заживал укус, который он, то ли по глупости, то ли от сильного желания, оставил в самом конце их первой тсахейлу. Его можно было скрыть легко — достаточно было лишь заправить длинные волосы вперёд, но Салли все равно сетовал на себя за это. И из-за того, что оставил его так неосторожно, ведь —лёгкое дуновение ветерка и волосы скрыть его не смогут, являя взору тем, кому видеть его не надо, и из-за того, что сделал больно. Что было все равно спорно, ибо в тот момент боли, как таковой, Марэй'ва не ощущала вовсе, полностью утонув в его чувствах в тот миг. Но все равно каждый раз, когда они оставались наедине, он невесомо целовал его, как бы извиняясь за такую вольность и безрассудство. Сделал Нетейам это и сейчас, но уже чтобы отвлечь Марэй'ву от тянущих в бездну мыслей, что так неудобно овладели ею. Не сейчас, только не в последние моменты, когда они ещё могут побыть рядом.              Достаточно они подумали о Дракарисе, достаточно вспомнили все плохое, что так пытались игнорировать, не вспоминать, как страшный кошмар. Нетейам понимал, что когда-нибудь встретиться лицом к лицу с этим придётся, но… хотелось вновь забыть об этом хоть на время. Слишком хотелось провести последние мгновения в этих горах, думая лишь о хорошем, о друг друге, пока они не ушли. Нетейам не хотел уходить, не хотел вновь расставаться со своей маленькой Эйвой, что так мирно грелась в его объятиях, накрыв его ладони своими. Но иначе было нельзя — будут волноваться, так как они и так задержались, позволили себе сбежать на чуть подольше. Хотелось успеть вернуться до того, как проснутся все, чтобы избежать лишних вопросов.              Марэй'ве это тоже не нравилось, ей до слез не хотелось вновь делать вид, что они просто друзья, что она не его жена, а невеста его младшего брата. Даже складывалось впечатление, что у неё какое-то плохое предчувствие, которое она пытается подавить, но совладать сама с собой никак не может. Нетейам чувствовал это через связь слишком сильно, и страдал, что ничего не может с этим поделать, не может помочь своей Марэй'ве вновь стать чуточку счастливее… почти ничего. Он знал, как сделать так, чтобы у них было больше вольности по возвращению домой, хотя бы, в конце концов, в своей маруи, в которую без спроса никто, кроме членов семьи, зайти не может. Да и… он больше не мог оттягивать, зная, что с каждым днем времени все меньше и меньше, что приближается намеченная «свадьба» его жены, но не с ним. Помимо прочего, Нетейама тяготило то, что о том, что его и Марэй'ву благословила сама Эйва, знали по его мнению только Этан и Кири. Он желал, более чем, поделиться такой новостью с отцом, с любимой матерью, обрадовать её, даже если сначала и поворчит. Даже… даже было, в каком-то смысле, боязно. Боязно не успеть. Жизнь сейчас больше не такая спокойная, как была в Оматикайие, теперь дорог каждый миг, проведённый с близкими. Никогда не знаешь не то, что будет завтра, а даже через час. Поэтому… да, Нетейам хотел рассказать об этом родителям, получить не только благословение Эйвы, но и их. Разделить счастье вместе с ними, чтобы теперь они полноправно считали его Марэй'ву и её брата своей семьёй, теперь без условностей. Но чтобы это сделать, сначала требовалось одобрение самой Марэй'вы. И... Нетейам не знал, боится она их реакции или чего-либо другого, раз до сих пор не дала согласия. Он не осуждал ее; Нетейам продолжал помнить, как ей тяжело, как ей непросто осознать некоторые вещи, и давить на свою жену не смел, ни за что в жизни. Она была и будет для него на первом месте, и её комфорт ему слишком дорог.              — Нетейам... — спустя несколько минут повисшего безмолвия, тихо позвала его Марэй'ва, продолжая сидеть на его коленях.              — М-м? — отозвался в ответ Салли и, немножко играясь, довольно провел кончиком носа по её шее, вызывая в теле своей Эйвы слабую, ощутимую для него дрожь.              — Знаешь… — немного теряясь, пытаясь совладать сама с собой, продолжила Марэй'ва, сжимая его пальцы на ладони своими крепче. — Может... когда придём домой... расскажем твоим родителям?              Марэй'ва, произнеся это довольно быстро, ибо решилась на такое только так, замерла, дыша через раз. Марэй'ва знала, как Нетейам хочет этого, как мечтает о том, чтобы если не все, то хотя бы родные были за них рады. Чтобы знали, что они нашли счастье друг в друге. Оттягивался этот момент действительно не специально — Марэй'ва боялась, и этого перед мужем не скрывала, зная, что он поймёт, даст время осознать, что бояться-то нечего. Что его родители любят её почти так же, как Кири, что они давно приняли её и Этана, как бы та не волновалась. И... Марэй'ва была благодарна Нетейаму, что он давал ей возможность немножко подумать, набраться храбрости для ещё одного шажка вперёд как в отношении себя, так и в их общих. Марэй'ва видела и любила Нетейама не меньше, и желание сделать его счастливым, обрадовать хоть немного, было соизмеримо с его по отношению к ней.              — Ма Эйва... — Нетейам прочистил горло, а после обнял её крепче, утыкаясь носом с изгиб шеи. О... он был слишком рад, чтобы показывать это вовсю силу — Марэй'ва могла ощутить бурю эмоций, охвативших его в этот момент, через связь, и это показывало ей, что обрадовать мужа у неё очень даже получилось. Она чувствовала в нем счастье, любовь и.. самое главное, благодарность. Кристально чистую и сильную. — Спасибо, Ма Эйва. Просто… просто спасибо.              — Нетейам… меня не за что благодарить, — Марэй'ва смущённо улыбнулась, но после довольно наклонила голову чуть в бок, давая Нетейаму волю быстро, не имея сил сдержать чувства, несколько раз поцеловать её в шею. — Они должны знать, и... неважно, как они отреагируют, я…              — Всё будет хорошо, Ма Эйва, просто знай, что я с тобой, — Нетейам отстранил руку от ее живота и в следующий миг взял ею Марэй'ву за ладонь, переплетая пальцы. — Был, есть и буду, что бы не случилось, как бы на нашу связь не отреагировали остальные. А наши самые близкие будут счастливы, и порадуются за нас. Поверь мне, пожалуйста…              — Думаешь… папа будет готов к такой новости? — Марэй'ва неожиданно хихикнула, чем заставила Нетейама слабо нахмуриться, но все равно поцеловать её в шею вновь.              — О чем ты, Ма Эйва?...              — Ну… когда Джейк будет выдавать Кири и Тук замуж, тогда увидишь, о чем я, — Марэй'ва блаженно вздохнула, прикрывая глаза и понимая, что дышать становится труднее. Стоило только Нетейаму вновь опалить её шею горячим дыханием или покрыть нежными, но жаркими смазанными поцелуями, как голову немного вскружило.              Марэй'ва до сих пор не рассказала отцу про себя и Нетейама, несмотря на то, что они уже виделись — о том, что Марэй'ва теперь будет возвращаться раз в неделю в тело человеческое было решено ещё во время пребывания в лаборатории. Она предложила это сама, чем заставила Джеймса подавиться сигарным дымом от шока, и даже жалела, что так мало. Но иначе было нельзя — выходить из тела аватара можно будет только по ночам, чтобы остальные, не знающие ее тайны, не заметили ничего странного, например того, что она валяется без сознания, а вся её семья реагирует на это совершенно спокойно. Поэтому и решили делать так, что на одну ночь в течение недели Марэй'ва возвращается, так сказать, в руки отцовские, и проводит время в заботе о себе, чтобы потом было легче. И разок это уже вышло — пару дней назад Марэй'ва ушла спать рано, где-то в девять вечера по земным меркам под предлогом того, что ее немножко мутит (хотя не под предлогом — ей действительно было неважно, и есть ей не хотелось), а «проснулась» она где-то в час дня. Бодрая и отдохнувшая. И действительно повезло, что О'ары нет, а Тсирея, Ротхо и Аонунг, может, и удивлялись, что Марэй'ве было так неважно в эти дни, но ничего не говорили. Только лишь последний со странной, многозначительной улыбкой подмигивал Нетейаму, точно что-то знал о их маленькой тайне. Скрывать это все было сложно, и Марэй'ва… просто надеялась, что скоро это закончится, они смогут рассказать всем правду. Даже если не про то, что она аватар, так хотя бы про то, что невестой Ло'ака она быть больше не может. На то, чтобы во всем признаться, вчера уже намекали Этан и Кири, и были правы, что пора поторопиться, пока не стало поздно. Пока ещё можно придумать отмазку, даже если и самую глупую, которая звучать будет даже в каком-то плане оскорбительно для неё. И пусть… главное, что он рядом, а остальное… все решаемо.              Но сейчас, несмотря на то, что Нетейам через связь намекал, что уже пора идти домой, он противоречил сам себе, а Марэй'ва и не противилась. Нетейам слишком приятно целовал её в шею, из-за чего она шумно выдохнула сквозь приоткрытые губы и позволила Салли продолжать. Не хотелось уходить, хотелось задержаться в его руках ещё хотя бы немножко… Все нутро кричало ей остаться здесь, никуда не уходить, словно потом этого не будет.              — Нетейам... — Марэй'ва блаженно произнесла его имя на выдохе, прикрывая глаза от ощущений, что так ярко возникли внутри. Салли целовал её шею слишком желанно, слишком нежно, стараясь накрыть свою Эйву эмоциями любви и спокойствия.. хотя успокоиться в данный момент было сложно — может, шею Нетейам покрывал мягкими влажными поцелуями-бабочками, руки его действовали иначе.              Ладонями Нетейам, как бы невзначай, очерчивал изгибы её талии, слабо вздрагивая от собственного желания её сжать, притянуть Марэй'ву за неё ближе. Но тягу к этому он сдержал и переместил ладони на живот, начиная невесомо поглаживать его, из-за чего он слабо подрагивал. Тело, ещё не отошедшее от прошлого раза, слишком остро ощущало все прикосновения к себе, отдаваясь дрожью на каждое приятное, еле ощутимое касание к коже, на которой словно оставались ожоги. Нетейам быстро выучил, что нравится его Эйве, где нужно провести и задеть, чтобы сорвать с губ медовый стон, чтобы она блаженно прикрыла глаза, вновь отдавая себя в его власть. Которой он пользовался осторожно, принимая, что это ощущение всего лишь наваждение — он был под одурманивающей властью своей Эйвы, которой пренебрегать не мог. Он будет делать то, что нравится ей, пользуясь своей же властью для неё. Убийственное сочетание.              — Что, моя любовь? — тихо, точно дьявол-искуситель, усмехнулся Нетейам, проводя кончиком носа между шеей и челюстью, чуть щекоча кожу. Заставляя этим жестом Марэй'ву прикрыть глаза, шумно выдохнуть.              Оставив поцелуй на одном из маленьких пятнышек, которое неосторожно оставил ранее, Нетейам, ещё слегка пощекотав живот касаниями пальцев, вновь стал рисовать на нем пальцами, словно повторяя рисунок, сделанный во время первой тсахейлу. Только теперь он рисовал более уверенно и, отмечала Марэй'ва, через возникшую пелену в сознании, чем-то замысловатый рисунок дополнял, тихо мыча от собственных эмоций и мыслей ей в шею. Так, будто знал то, что знает она. И сходя с ума от каши в голове, вызванной такой близостью со своей наречённой, которая накрыла его ладони своими только для виду. Марэй'ва не пыталась остановить его касания, наоборот — он чувствовал, как она не хотела, чтобы они прекращались. Как желала ощутить их ещё, везде, где только возможно,              — Давай… давай задержимся. Пожалуйста, — Марэй'ва завела руку назад, чтобы коснуться ею головы Нетейама и зарыться пальцами ему в косы. Которые сегодня ночью она, к слову, переплела и дополнила разными бусинками, специально не рассказывая значение ни одной из них, пусть Нетейам и пытался узнать у неё это, пользуясь правом постоянных поцелуев. Но Марэй'ва молчала, отвлекая его прикосновениями к голове, от которых тот пьянел ею ещё больше. — На немножко… давай ещё побудем друг с другом.              — Мы будем, моя маленькая Эйва, — чуть ли не промурлыкал, как настоящий кот, Нетейам, поднимая голову чуть выше и целуя Марэй'ву возле мочки ушка. И на секунду жмуря глаза от того, как сильно в голову отдались чувства Марэй'вы от этого жеста через связь, что сейчас соединила их духовно ещё больше. — Всегда… навсегда и постоянно.              Нетейам, произнеся это, оставил ещё один поцелуй возле ушка, опаляя его горячим дыханием и заставляя поджаться ниже. И сам же слабо вздрогнул, когда Марэй'ва, чуть щекоча его кожу кончиком хвоста, обняла им его за торс, желая притянуть ближе. На что Нетейам после лишь тихо усмехнулся, продолжая немного медлить и чертить рисунок, который даже не сохранится на коже, игравшей роль полотна. Слишком… слишком ему нравилось это делать, зная, что он значит.              — Ма Тейам… расскажи, пожалуйста, — ощутив через связь его довольные мысли, всхлипнула из-за нахлынувших чувств Марэй'ва. — Хотя бы... чуть-чуть…              — Что я рисую? — продолжал играть с ней Нетейам, чтобы раззадорить ещё больше, в этот же момент проводя пальцами вокруг пупка и опуская их ниже.              — Угу,—  быстро закивала головой Марэй'ва, продолжая держать свои ладони на его собственных, следуя за каждым движением, и тая в его руках полностью. Пока Нетейам лишь слабо дивился тому, как Марэй'ва в последнее время стала быстро таять из-за него, становиться нежной и чересчур податливой. Такой, которой хотелось сделать хорошо всеми способами.              — Помнишь, я рассказывал тебе о том, что во время свадебной церемонии муж и жена рисуют друг на друге краской? — тихо спросил Нетейам и, получив тихое «угу» в ответ, провел пальцами по низу живота, намереваясь спуститься ниже. Туда, где набедренную повязку снял уже давно. — Такие узоры муж рисует на животе своей жены прежде, чем они установят связь. Они символизируют начало, объединение, верность и любовь. У меня не было краски, но.. не мог не сделать этого, ma hona' muntxate.              Марэй'ва прикусила губу, теперь млея не только от касаний Нетейама по всем телу, но и от касаний его ладоней к её душе. Которые пригладили, окутали любовью и заставили глаза на миг наполниться влагой, до того такое, казалось бы, обычное действие, стерло между ними ещё больше граней, ещё сильнее заставило желать быть вместе друг с другом всегда. Марэй'ва так сильно погрузилась в эти чувства, ясно осознавая, что встреча с Нетейамом — лучшее, что случилось в её жизни, что даже не заметила, как ловко он развернул её лицом к себе. Как опустил одну ладонь на бедро, притягивая ближе и шумно выдыхая, как второй ладонью коснулся шеи Марэй'вы, зачарованно, расширенными зрачками глядя на неё, как глядел всегда. Опомнилась Марэй'ва лишь после того, как он притянул её личико к себе, утягивая в очередной одурманивающий, отрывистый поцелуй.              — Ма Тейам… Только… только не уходи, пожалуйста — сама не ведая, что промолвила, Марэй'ва облизнула губы после оборванного поцелуя. И в следующий миг, тихо промычала от того, что Нетейам прижался ближе и завёл одну руку ей за спину, касаясь ею основания поднятого хвоста, кончик которого слабо подрагивал.              — Куда я денусь от тебя, моя милая, дорогая и маленькая Эйва? — Нетейам слабо улыбнулся и специально провел ладонью вдоль хвоста, улавливая стон, слетевший с медовых губ Марэй'вы, своими. Она сводила его с ума, не давала понимать ничего, и ему это нравилось. Ему хотелось остаться здесь, с ней навсегда… и… Нетейам, смазано поцеловав её в подбородок, лег спиной на землю, теперь смотря на свою Эйву, что сидела на его бёдрах, как на что-то нереальное, на что-то божественное. — Я вижу тебя, ma hona' muntxate.                                                        Марэй'ва не знала как, но покинуть горы Нинлиль у них все-таки получилось. Пусть и спустя час. Они пробыли там больше обычного не только из-за того, что никак не могли оторваться друг от друга, желая перед короткой разлукой провести друг с другом ещё немного времени, не могли выпустить друг друга из своих объятий. Ещё одной причиной того, почему они задержались и, возвращаясь домой, попали под новый ливень, который продолжал бить с неистовой силой так, будто плачет сама Пандора, являлся Дракарис. Марэй'ва сама не поняла, как, но раму, как-то слишком взволнованно, что выглядело удивительно при его огромных размерах, осмелел, решил выйти, так сказать, на контакт прямой. Это произошло неожиданно, даже очень — Марэй'ва и Нетейам почти вышли из гор, как неожиданно дорогу перекрыл им Дракарис, не давая пройти дальше. Он тихо мычал, закрывал все дыры, через которые они могли пройти, собой, забавно бегал на своих лапах из стороны в сторону, чтобы не допустить своеобразного побега из капкана, который он устроил. Он так отчаянно пытался не позволить им выйти, что-то мыча как маленький ребёнок, который ещё не умеет говорить, что Марэй'ве пришлось задержаться, попытаться его успокоить, попросить разрешения покинуть горы, что удалось в конце концов с огромным трудом. Дракарис не хотел этого делать, не хотел выпускать их из гор, словно безопасно было только здесь, и Марэй'ва чувствовала это, ощущала каждую недовольную или напуганную эмоцию этого черно-красного раму с раной в груди. И даже уже пройдя мимо него и вплоть до самого выхода, Марэй'ва ощущала напуганный и теперь безнадежный взгляд четырёх глаз на своей спине.              Еще одна проблема, не позволяющая вернуться домой быстрее, возникла сразу же, стоило им выйти из гор и оказаться на улице, где продолжал капать дождь. Поя не было. Он не подлетел к ним, как то обычно бывает, если идёт дождь, чтобы донести их до дома. Как только Марэй'ва не пыталась призвать его через связь, как не ждала, Пой не хотел прилететь к ним ни в какую, недовольно мыча где-то в небе. Марэй'ва знала, что с ним все в порядке, но такого поведения, почти схожее с поведением Дракариса, не понимала, ровно как и Нетейам. Которому пришлось призвать Аарин, да и та летела до них так долго, точно её заставляли делать это насильно, против воли, чем заставила Нетейама заметно напрячься. Он знал повадки своей горной банши, знал, что так она себя ведёт только когда знает больше. Чувствует больше, чем он.              Поэтому до дома пришлось лететь на Аарин, и все это время Марэй'ва, сидя позади Нетейама и прижимаясь к нему крепче обычного, от странного ощущения избавиться не могла. Оно возникало неожиданно, по мере приближения к дому, и с каждой секундой душило все сильнее и сильнее, не давая успокоиться даже не миг. Марэй'ва не могла понять, что происходит, почему обстановка, атмосфера вокруг так резко сменилась с приятной и чарующей на мрачную и тревожную. Это пугало, и быстро успокоиться не помогал даже Нетейам, который осторожно поглаживал её ладонь на животе своей. Он чувствовал переживания своей жены даже без тсахейлу, но сделать большего, чтобы успокоить, не мог — он сам не понимал, почему в душе такое странное, мерзкое предчувствие.              Марэй'ва пыталась понять, почему так, что вообще происходит, почему, когда они спустились с Аарин неподалёку от маруи и пошли пешком, на своём пути не встретили почти никого, даже маленьких детей. Да, сейчас идёт ливень, но… это было слишком странно. Сердце тревожно сжималось, а ладошки дрожали, будто от холода, которого быть на Пандоре не могло. В мыслях Марэй'ва пыталась понять, что происходит, да так углубилась в свои мысли, что даже не заметила, что Нетейам продолжает крепко держать её за руку и быстро идти вперёд. Они уже зашли на территории комплекса маруи, где их могут заметить остальные, но Салли продолжал держать Марэй'ву, заставляя идти чуть позади себя.              — Ма Тейам.. что происходит? — встревоженно спросила Марэй'ва, неуютно обнимая себя хвостом за мокрую от дождя, как и все тело, ногу.              Нетейам хотел ей что-то ответить, но не успел — совсем рядом послышался гул голосов, среди которых можно было расслышать не менее встревоженный голос Джейка, который сразу же перебил голос Тоновари.  Нетейам, переглянувшись с Марэй'вой, сразу же пошёл в ту сторону, до сих пор не отпуская её руки из своей.              — Моя духовная сестра и её первенец убиты небесными людьми!              Марэй'ва, услышав разбитый и громкий голос Ронал, тяжело сглотнула, вслед за Нетейамом заходя в одну из маруи, где вокруг Оло’эйктана и Тса'хик собралась целая толпа. Из-за этого на приход Салли почти никто не обратил внимания, даже остальные близкие, что были разбросаны по маруи отдельно друг от друга. Кири, которую приобнимал Этан, стояли подле плачущей неизвестно от чего Тсиреи, Ло'ак стоял возле отца, который продолжал пытаться привлечь к себе внимание будто бы озверевшей толпы, пока Нейтири разбито и неуютно стояла дальше остальных, пряча за своей спиной Тук, что непонимающе наблюдала за всем этим.              — Мам, что происходит?.. — подойдя к Нейтири, обеспокоенно спросил Нетейам, впрочем, глядя только в сторону вождя.              — Нетейам, птица, где вы были? — Нейтири, увидев их обоих, облегчённо выдохнула, касаясь руки сына, словно находя в нем поддержку, которую сейчас не могла получить от мужа.              Впрочем, на вопрос Нетейама волей случая ответил Тоновари, обращаясь громким и чуть ли не свирепым голосом ко всем:              — Война дошла и до нас, мы знали об этой охоте на наших братьев тулкунов. Она была где-то далеко, за горизонтом, но вот — она здесь!              Неожиданно услышав вокруг себя рыки и шипение недовольных рифовых на'ви, Марэй'ва дёрнулась, по инерции кладя ладонь на спину Нетейама. Так, словно он мог защитить её от этого.              — Тулкунов убили демоны?.. — задумчиво, тихим голосом спросила Тук, будто у самой себя, продолжая прижиматься к матери.              — Стойте здесь, — Нетейам, шумно выдохнув, нехотя отпустил ладонь Марэй'вы и отдал её в руки матери, что теперь одновременно прижимала к себе и её, и Тук, все это время продолжая наблюдать за сценой посреди маруи.              — Да вы просто не понимаете небесных людей! — воскликнул Нетейам, а Марэй'ва слабо вздрогнула, в этот момент осознавая, что из-за её сородичей, из-за таких, как она, вновь кто-то страдает. — Им нет дела до великого равновесия…              В этот момент из толпы кто-то крикнул о том, что слушать Небесных людей не надо, но Марэй'ва не слышала, сжимая предплечье Нейтири и неотрывно наблюдая за Нетейамом, который подошёл к брату и отцу. Марэй'ва понимала, словно догадалась заранее, что тулкунов убили не просто так именно здесь, но.. почему… как.. зачем?              — Да послушайте вы его!.. — воскликнул Ло'ак, надеясь, что эта попытка приведёт в чувства хоть кого-нибудь, заставит его прислушаться к его отцу.              — Небесные люди не остановятся, это только начало! — продолжил Джейк, тяжело дыша и уже буквально крича, чтобы его послушали. — Скажите тулкунам, пусть уплывают. Нужно скорее отсюда их выгнать!              — Выгнать? — оскорблённо воскликнула Ронал, презрительно и гневно глядя на Джейка. — Ты здесь столько времени, и ничего о нас не знаешь!              — Да, мы будем сражаться за наших братьев и сестёр! — раздался чей-то голос из толпы и Марэй'ва ощутила, как хватка Нейтири на её предплечье стала крепче. Казалось, Нейтири вспомнила прошлое, где её братьев и сестёр убивали, и эти слова Тса'хик о том, что они ничего не знают о том, что чувствуют присутствующие здесь, задело её за живое. Она потеряла слишком много из-за демонов, даже свою духовную сестру, чтобы не знать, каково это — чувствовать в груди боль и дыру.              — Прости… — виновато, сама не зная, за что извиняется, шепнула Марэй'ва Нейтири, отвлекая её внимание от собственной боли и заставляя удивлённо посмотреть на неё. Притянуть Эванетт к себе немного ближе, показать без слов, что она ни в чем её не винит…              — Нет, стойте, стойте, стойте, если вы нападете, начнётся война! И они вас уничтожат и вместе с вами все, что вам дорого! — отчаянно продолжил Джейк, указывая ладонями на живот Ронал, который она сразу испуганно накрыла ладонью. — Слушайте! Да послушайте вы! А-а! Проклятье!..              — Мой отец говорит правду! – попытался подсобить отцу Нетейам, но, очевидно, что безрезультатно.              Никто не хотел их слушать, двигаясь желанием отомстить демонам за смерть своих духовных братьев и сестёр, которых погибло слишком много. Марэй'ва не могла их винить, она понимала их чувства, знала, каково это — терять близких. Если бы Поя, её милого Поя, что так трепетно ее любил, убили, она бы озверела точно так же, как и рифовые на'ви, но.. она знала, как целый клан с лёгкой подачи может пасть от рук Небесных людей. Она видела закат одного, ненавидела себя за то, что он произошёл из-за её юношеской глупости, и сейчас наблюдать за тем, как рифовые на'ви подписывают себе смертный приговор своим желанием мстить, было тяжело.              Марэй'ва даже не заметила, как Джейк, пока она, поджав уши, вспоминала закат огненного клана, выхватил из рук Ло'ака трекер и теперь стоял на какой-то возвышенности посреди маруи. Салли вытянул руку вверх, показывая трекер так, чтобы видел каждый, чтобы каждый замолчал и послушал его. И.. удивительно, все наконец-то затихли, остепенились, немного напугано глядя на красный трекер в руках лесного на'ви. То, что все наконец-то утихомирились, позволило Марэй'ве на секунду расслабленно выдохнуть.              — Скажите тулкунам, — устало продолжил Джейк, оглядывая на'ви вокруг, но не теряя ораторских способностей, которые из себя сейчас выжимал. — Если воткнулась такая штука, то это метка смерти. Зовите меня, я обезврежу.. самое главное спасти им жизнь, верно?              Толпа закивала и в следующий миг притихла окончательно, только.. как-то странно, настороженно заметила Марэй'ва, понимая, что некоторые из них на Джейка больше не смотрят, даже Ронал и Тоновари, которые удивлённо смотрели куда-то в сторону. Куда-то за спину Марэй'вы и Нейтири, что продолжали прижиматься друг к другу и слушать Джейка, который продолжал:              — Самое главное спасти ваших близких, и…              — Вы спасёте их, если заставите предателей покинуть территорию своего клана.              Марэй'ва обомлела, чувствуя, как собственное сердце пропускает удар за ударом. Этот голос… Нет, нет, нет, блять.              Внутри замерло все, стоило Эванетт понять, кому он принадлежит. На секунду она даже выпала из реальности, переставая обращать внимания на то, как все остальные посмотрели ей за спину, как Этан тяжело сглотнул, глядя туда стеклянными глазами, как Нетейам, настолько выбитый из колеи той картинкой, что он увидел, теперь неотрывно смотрел на Марэй'ву в руках своей матери. Марэй'ва не видела ничего этого, не слышала голоса О'ары, который раздался следом, не обратила внимания на удивлённый вопрос Тоновари о том, кто находится рядом с О'арой. На секунду это все для Марэй'вы перестало иметь значения.              Пропали все чувства, кроме одного — страх. Который окутал её полностью, не давая осознавать, что происходит.              Нет... этого не могло быть…              — Та, кто докажет, что наши чужаки нам врали, — раздался уверенный голос О'ары, который вывел Марэй'ву из забвения и заставил медленно развернуться назад, чтобы увидеть свою смерть своими глазами. — Та, которая из-за них потеряла все.              Марэй'ва, сухо сглотнув, без эмоций на лице, вновь замерла, глядя перед собой и чувствуя, как руки, которые ранее держали Нейтири, стало потряхивать.              Ё'тсун.              Живая и здоровая, с такой же ненавистью во взгляде больших карих глаз, что по очереди смотрели то на Марэй'ву, то на Этана, который продолжал держать оторопелую Кири рядом с собой. Ё'тсун почти не изменилась, лишь повзрослела, отрастила длинные светлые волосы и, видимо, стала женой сына вождя клана, в котором вместе с матерью нашла убежище. Об этом говорил её внешний вид.              Но это было неважно. Важно было то, что она знает, что Марэй'ва и Этан живы, что они продолжают гулять по Пандоре, радоваться и любить, пока она оплакивает всю свою семью вместе с Эйвой. Ё'тсун знала, кто они, знала, что они сделали, а Марэй'ва знала, что желая отомстить, расквитаться с теми, из-за кого, по её мнению, пал её клан, она расскажет все. Не зря же О'ара, как оказалось, привела её сюда…              — Эти огненные на'ви никогда не были на'ви, — сразу, прямо с порога, громко воскликнула Ё'тсун и стала подходить ближе, глядя прямо в глаза Марэй'вы. Которая не делала шаг назад, не плакала, нет. Она просто стояла без намёка на движение, понимая, что, видимо, это её последние минуты.              После этих слов толпа рифовых на'ви удивлённо ахнула, пока Салли так сильно растерялись, глядя на Ё'тсун, которую знали по фотографиям благодаря Марэй'ве, что не были способны даже прийти в себя, что-то сделать. Лишь маленькая Тук, чуя от Ё'тсун опасность, зашипела на неё, но осталась без внимания.              — Они никогда не были одними из нас. Мы приняли их, а они предали нас в благодарность, — с предвкушающей улыбкой продолжила Ё'тсун, понимая, что теперь.. что теперь правосудие Эйвы обязательно свершится, и замерла в четырёх шагах от Марэй'вы. — Из-за них пал мой клан, погибла семья, потому что демоны всегда будут демонами, и не важно, в каком они теле, правда, Мария?.. удивительно, как Эйва ещё не уничтожила тебя за ту боль, что ты принесла нам.              Марэй'ва не могла ничего ответить — в горле стоял комок, который позволил ей лишь издать судорожный кашель. Она не могла взять себя в руки, попытаться остановить Ё'тсун с её правдой, что-то сделать… потому что делать было просто нечего. В голове была пустота, а в душе осознание, что так все и закончится. Что она подставила не только себя, но и мужа, его семью, которые попадут под раздачу вслед за ней.              — О чем ты говоришь? — раздался недовольный голос Тоновари, который привлёк к себе лишь половину внимания.              — Отец рассказывал мне о том, что произошло на вулканах два года назад, — раздался теперь голос О'ары, которая стояла позади Ё'тсун и заметно гордилась тем, что вывела чужаков на чистую воду. — Мой клан Нгулпэйия находится достаточно близко к родному клану Ё'тсун, чтобы мы сразу поняли, что там что-то происходит. Мой отец, как вождь, полетел туда, но опоздал — там уже были Небесные люди, а Оло'эйктан Вулэ'ук был мёртв, как и несколько его сыновей. Но Великая Матерь помогла моему отцу заметить среди развалин Ё'тсун и её мать Римтири, которые пытались найти помощь, спастись от демонов. Мой отец.. оказал им эту помощь и был удостоен узнать, что случилось. Как клан принял к себе двух аватаров, как воспитывал их, как в конце концов они привели демонов, которые уничтожили весь клан и захватили Древо Душ, делая Эйве больно… именно об этом я вспомнила, когда впервые увидела Марэй'ву и её брата. Я знала, что огненные на'ви никогда не покидают своих вулканов, даже под страхом смерти. Не покинули их даже Римтири и Ё'тсун, несмотря на предложение моего отца найти утуру в его клане. Да и.. несостыковок во лжи одного из лесных на'ви было слишком много. Сначала я пыталась.. понять, правда ли это, не ошибаюсь ли я?.. В конце концов, прошло два года… но после того, как прилетел ещё один аватар, а после Марэй'ва начала истекать кровью и была увезена в лабораторию, мне стало все очевидно. Но у меня не было доказательств, вождь. И из-за этого мне пришлось лететь домой, чтобы вместе с ним просить Ё'тсун помочь нам…              — Я не помогаю вам, — неожиданно оборвала монолог О'ары Ё'тсун, заставляя её неловко замяться. — Я лишь заканчиваю начатое. Предатели должны ответить за содеянное, а до.. до вашего клана мне нет дела. Я думала, что эти демоны мертвы, но, как оказалось… лесные на'ви могут быть с ними за одно.              Марэй'ва, услышав это, лишь еле заметно усмехнулась, понимая, что ничего не изменилось — Ё'тсун находится здесь лишь из желания мести, а не помощи клану, который мог «оказаться под угрозой». Но.. слова о том, что Салли могут быть причастны ко всему, заставили Марэй'ву испугаться сильнее. Нет.. они не должны отвечать за её ошибки, не должны вкусить плоды её безответственности. Она во всем виновата, она… она и будет отвечать.              — Кхм, да.. как ещё одно подтверждение словам Ё'тсун могу сказать, что пока мы летели обратно, на нас напали аватары, но.. нам удалось скрыться, — теперь уже более неловко, добавила О'ара, заставляя этими словами зашипеть половину на'ви, особенно Аонунга, стоявшего подле Кири и Этана. И который, понимая, что его невесту чуть не убили демоны, зашипел на Этана, но получил ответ от Кири. Которая прикрыла Эванетта собой и чуть ли не зарычала на Аонунга, показывая, что ему лучше не подходить.              — Джейк, это все правда? — более раздражённо спросил Оло'эйктан у старшего Салли, пока Ронал рядом с ним шипела, говоря о том, что она сразу говорила, что ничего хорошего все это им не принесёт. — Огненные на'ви — демоны?              — Нет, я… послушайте… — оторопело начал Джейк, пытаясь на скорую руку придумать хоть что-то, что защитит их всех от чужого гнева.              — Они не знали, — неожиданно прервала Джейка Марэй'ва, сухо сглатывая и продолжая смотреть на Ё'тсун, что сощурила глаза и слабо улыбалась, ожидая, что птичка скажет дальше. — Никто из них.              — Птица… — удивлённо позвала её Нейтири рядом, но договорить не смогла, так как Марэй'ва, чуть понурив голову, лишь быстро помотала головой. Она чувствовала убийственный взгляд Нетейама на своей спине, чувствовала, как он не понимает, зачем она собирается сказать то, что хочет.              — Я обманывала их. Я.. не сказала, что мы аватары, и придумала историю сама. Никто из них… они ничего не знали. Как и Этан. Это я заставляла его слушаться меня….              — Марэй, что ты несёшь?.. — прошипел Этан, не понимая, какого черта говорит сестра.              — Салли не врали вам, Тоновари, это делала только… только я.. — Марэй'ва судорожно выдохнула, понимая, что говорить больше не может.              Да и слышать тоже — все следующие разговоры смешались для неё, она не могла ничего понять, продолжая стоять как заключённый, ждущий своей очереди к гильотине. В конце концов, иронично подумала Марэй'ва, стараясь сдержать град слез, не зря же её настоящее имя — Мария... Марэй'ва даже не заметила, что от всех остальных её неожиданно прикрыл Нетейам, что-то говоря, защищая, как только может; что к нему подключился Ло'ак, пока Нейтири, стоя рядом, вела войну взглядами с Ё'тсун, что так требовала отдать демонов ей. Что это будет справедливо, но чего позволить ей никто не собирался. Все вокруг стало непонятным, стало слишком шумно, появилось чересчур много гнева, который душил. Марэй'ва не могла никого винить в том, что сейчас происходит. Даже О'ару, которая это все устроила — она просто желала защитить свой клан. Даже Ё'тсун, которая готова была достать из-за спины стрелы и воткнуть их прямо в голову Марэй'вы, отомстить ей таким способом за смерть своей семьи. Единственный, кто во всём был виноват — она сама, по её же мнению, что сейчас заставляло сердце так быстро стучать, словно оно вот-вот и остановится от такой нагрузки.              Марэй'ва не понимала ничего, теряясь в своих мыслях, и даже не замечая, как напугано сжимала локоть Нетейама, которого так глупо и гнусно подставила. Она надеялась, что Тоновари поверит в то, что они ничего не знали, позволит им остаться, чтобы прятаться от Майлза и Фина… но… подождите.              «Почему тулкунов убили именно неподалёку от рифовых кланов? — Марэй'ва распахнула глаза, нервно смотря на пол перед собой. — Как… они хотели спровоцировать нас, но... откуда они знают, что мы у рифов? — Сердце забилось ещё чаще от мысли, которая посетила голову следующей: — Нет.. стойте... О'ара сказала, что на обратном пути на них напали аватары... ох, блять!»              — О'ара! — резко воскликнула Марэй'ва, чувствуя, как сильно руки трясутся от осознания, что натворила эта на'ви, и заставляя этим зовом заткнуться всем вокруг себя.              — Что? — осторожно спросила О'ара, заметно испугавшись не то, что чужого тона голоса, а вида, ибо Марэй'ва теперь шутки не шутила.              — Что случилось, Ма Эйва? — тихо спросил Нетейам и, чувствуя весь страх Марэй'вы, который нахлынул на неё с новой силой, накрыл её плечо ладонью, крепко сжимая его.              — Когда.. когда на вас напали? КТО НА ВАС НАПАЛ? — продолжая глядеть прямо на сконфуженную этим вопросом О'ару, спросила Марэй'ва, мечтая о том, чтобы её догадки не подтвердились. Ё'тсун, стоявшая рядом, потеряла значение — на фоне вставшей угрозы она была чем-то незначительным, просто никем.              — Ну… двое аватаров пытались нас поймать, но нам удалось скрыться на раму Ё'тсун, пока мы подлетали ближе к клану, — постаралась уверенно произнести О'ара, но неловко обняла себя за плечи, заметив реакцию остальных.              Поняла все не только Марэй'ва, что, казалось, потеряла связь с реальностью вновь, но и все остальные Салли. Это… то, что девушкам не удалось скрыться на раму было очевидно, как солнце в ясный день. Это были Рекомы, которые теперь.. теперь точно поняли, где они.              — Твою мать... — раздражённо выдохнул Джейк, пока Марэй'ва, тяжело сглотнув, неожиданно схватилась за голову. Она стала слишком сильно кружиться, из-за чего, чтобы не упасть, пришлось сжать руку Нетейама крепче. Марэй'ва даже не слушала, что и кто говорит дальше, ибо просто не могла, до того боль в голове была невыносимой.              —  Ма Эйва, ты чего? — Нетейам накрыл щеку Марэй'вы ладонью, чтобы она посмотрела на него, и перестал обращать внимания на все, что происходило вокруг них. Он знал, что такая боль происходит только в одном случае — сейчас её отключат от аватара. — Что с тобой…              Но ответить Марэй'ва не смогла — вдалеке раздался звук взрыва и последующее за ним чье-то громкое, дикое рычание. Это заставило всех замолчать, а некоторые, по привычке, прижали близких к себе, чтобы их не задело — так сделал и Нетейам, прижав Марэй'ву, скрывая и от опасности вдалеке, и от опасности рядом.              — Что это? — напугано спросила Тук и прижалась к маме ближе в тот миг, как в небе вновь раздалось рычание, так сильно.. так сильно похожее на рычание раму.              «Дракарис?» — подумала Марэй'ва и резко повернула голову, вскидывая ее немного вверх и пытаясь понять, откуда исходило ещё одно рычание раму и вновь какие-то взрывы.              Нет… нет, это был не Дракарис, Марэй'ва знала это. Он рычал по-другому.              «Визерион или Балерион?.. — последнее, о чем подумала Эванетт прежде, чем отключиться и впасть в забвение».