Между Пламенных Звёзд

                                                Марэй'ва не сразу поняла, где находится.              Сначала она отчётливо могла слышать чей-то обеспокоенный голос, который звал её, а потом на несколько секунд замолк. За таким молчанием, которое прерывалось еле слышимыми разговорами неподалёку, последовала грязная, отчаянная ругань. И вновь тишина, в течение которой Марэй'ве казалось, что она уснула, потому ничего не услышала.              Салли не знала, сколько длилось забвение, но она вновь проснулась от странных звуков, которые усталое сознание не могло разобрать и догадаться, что это. Понятно было лишь то, что её, взяв на руки, куда-то быстро несут, прижимая к себе как что-то драгоценное, пытаясь скрыть от опасности. Но, когда сознание окрепло, привыкло к тому, что снова пора функционировать, звуки можно было разобрать намного чётче. Они были слишком громкими, чтобы игнорировать их дальше.              Слышались выстрелы, чьи-то матерные возгласы, крики, вновь выстрелы. Разговоры знакомых голосов происходили прямо под ухом, от чего разобрать их было намного легче.              — Блять, неси её! У меня не три руки, чтобы нести и стрелять!              — У тебя не три, у меня только одна!              — Значит, сейчас не будет и одной, если я не освобожу обе руки и не начну, блять, палить по этим мразям!              — Да блять… па, клади её сюда.              — Буди её, иначе наш маленький корпус разобьют как Веллингтон Наполеона в 1815 году!              — Как кто? Как кого…              — Да не важно, блять, буди!              Далее разговоры прекратились — только стрельба, брань и то, как кто-то зовёт её по имени, надеясь тем самым привести в чувства. Ну, не только этим — так же Марэй'ва чётко ощущала, как кто-то хлопает её по шее и трясёт так, что, если не разбудит её сейчас, то потом она никогда уже не проснётся.              — Марэй! Марэй, вставай! — чуть ли не в самое ухо восклицал ей Этан, стараясь перекрывать звук стрельбы и бесконечные маты то с их стороны баррикады, то с чужой.              — Что… где мы… — Марэй'ва сухо сглотнула, понимая, что голос её звучит слишком хрипло и безжизненно. Будто бы её только что достали с того света, где всё было хорошо, где ей нравилось, и заставили вернуться сюда. Опять переживать всю ту боль, что происходила ранее.              Марэй'ва осознала сразу, что теперь она в теле человека — в этот раз, что странно, память вернулась к ней быстро, а воспоминания о том, что произошло перед отключкой, были слишком… слишком свежи. Ей казалось, что она прикрыла глаза на одну секундочку, перевести дух. И поражало то, что этой секундочки хватило на то, чтобы оказаться не в маруи, где её мечтала убить Ё'тсун, и слышался крик ещё одного из трех раму, а здесь, в лаборатории, где происходило черт возьми что. Стрельба, ругань… это все смешалось в голове слишком сильно, не давало прийти в себя окончательно, сопоставляясь с событиями, произошедшими до. Но... всё-таки только-только пришедшую в себя Марэй'ву смущало кое-что другое — раз её разбудили, почему она не чувствует боли, как то было обычно? Даже в прошлый раз, когда она вернулась в тело человека добровольно?..              — Этан?.. — Марэй'ва еле как разлепила свинцовое веко, быстро моргая от яркого света, что ударил в глаз и не давал разглядеть брата перед собой.              — Да, кто же ещё, — усмехнулся Этан, но договорить не успел — в следующую секунду Джеймс резко потянул его рукой к себе. Так как через мгновение по тому месту, где он сидел, пролетела пуля и угодила в одну из стеклянных дверей шкафа с биообразцами.              — Ради Бога, Этан, не дай себя подстрелить, иначе я тебе хвост вырву, — недовольно шикнул Джеймс, а после быстро отвернулся, стараясь найти момент, чтобы немного вылезти из укрытия и начать стрелять.              — М-да, пап, разница не очень большая… — усмехнулся Этан и быстро поддался чуть в сторону, прикрывая собой Марэй'ву, чтобы осколки стекла от попадания новой пули полетели ему на спину, а не на нее. И плевать, что сестра в маске, которая защищает лицо — остальное тело «экипировкой» скрыто не было, только лишь обычная одежда и увесистый рюкзак на спине.              — Что.. что происходит? — разлепив глаз окончательно, спросила Марэй'ва, пытаясь оглядеться по сторонам и понять хоть что-нибудь. Но кроме того, что неподалёку за столами прячутся ещё несколько человек, знакомых Марэй'ве, ведя перестрелку вместе с Джеймсом, понятно не было ничего.              — Ну, не считая того, что нас сейчас возьмут в плен, так как лабораторию нашли Рекомы, ничего необычного, Белоснежка, — хмыкнул Джеймс и быстро пригнулся вниз, чтобы перезарядить ружье. — Будний день. Предлагаю, когда всё закончится, пообедать в дальней комнате, где внешние стены стеклянные. Вид просто ягодка, знаете?              — Чёрт, пап, сейчас не время для шуток! — недовольно шикнула Марэй'ва, понимая, что паника в груди начинает нарастать с каждой секундой все быстрее.              В сознании, которое, наконец-то, пришло в себя полностью, начали быстро проноситься картинки того, что произошло ранее — как убили тулкунов, как О'ара привела Ё'тсун, как вскрылась правда о том, что она и Этан демоны, как она подставила своей ложью всех, включая своего мужа, как стал слышен вой раму… слова Джеймса о том, что лабораторию нашли Рекомы, сознанием переварились не сразу, стоя в очереди слишком долго… но вот подсознательно стало очевидно все быстро. И от этого сердце забилось так часто, что стук его слышался в ушах. Глотку сдавило от мысли, что Марэй'ва не знает почти ничего, абсолютно. Даже того, что сейчас с Нетейамом!.. Поэтому отреагировать мягко на шутки Джеймса, которыми он пытался успокоить сам себя в такую стрессовую ситуацию, у неё не получилось.              — А кто шутит, Белоснежка? — Паркер натянуто улыбнулся, кидая на неё усталый и нервный взгляд, кричащий о том, что он действительно не знает, что им делать.              — Как это произошло?.. — Марэй'ва зажмурила глаз, слыша, как неподалёку от них что-то взорвалось и на всю громкость запищала сирена, предупреждающая о пожаре.              — Они прицепили на Гирру маячок, — холодным, стальным тоном произнёс Джеймс, виновато смотря на Марэй'ву с сожалением. — Мы с ней не виделись почти две недели. Она прилетала ко мне несколько часов назад, чтобы принести несколько образцов из гор Нинлиль..              — Но... как они её нашли?              — Понятия не имею, Белоснежка, абсолютно. Она хорошо скрывается от преследования, я научил её этому. — буркнул Джеймс и недовольно сморщился, когда, обменявшись информацией с Максом через жесты, тот сказал ему, что путь для отступления у них только один. — Уже неважно, как они её нашли. Важно то, что мы у них почти на прицеле, а Салли далеко…              — У них там Фин на Визерионе маячит неподалёку, — безнадёжно усмехнулся Этан, подавая отцу новый блок с пулями, чтобы тот быстро перезарядил ружье. — Мне кажется, им абсолютно…              — Что.. что ты сказал? — Марэй’ва оборвала брата на середине предложения, чувствуя, после нескольких секунд переваривания информации, как сердце падает вниз.              — Фин стал наездником Визериона, Марэй... это мне сказал Нетейам прежде, чем вокруг лаборатории поставили глушилки для рации.              Нет.              Нет-нет-нет.              Это шутка... просто шутка!...              Может, Марэй'ва до последнего не верила в то, что Фин может оседлать кого-то из братьев, но, как оказалось, это случилось. Она не знала как, и, вероятно, не узнает, но картинка того, как Дракарис оказался среди гор Нинлиль, после новости о том, что Фин оседлал Визериона, а на след Гирру вышли спустя несколько месяцев, сложилась быстро. Может и не вся, лишь её вторая часть, но...              — Понятно, как нашли Гирру, — Марэй'ва сжала кулаки, не заботясь о том, что на тыльной стороне ладоней останутся следы от ногтей. — Дракарис.              — О чем ты? — нахмурился Этан, переглядываясь с Джеймсом, который вновь пригнулся, чтобы пули не попали в голову.              — Они... — Марэй'ва ощутила, как из-за осознания, которое повалило бы ее на пол, стой она на двух ногах, загудела голова. О, Великая Матерь, случилось то, что она предполагала!.. — Фину нужен был Дракарис, чтобы с помощью него выйти на наших раму. Я вам... говорила, что Дракарис единственный из братьев чувствует нахождение других раму рядом и тянется к ним. Но Дракарис не поддался ему — понятия не имею почему, блять, неважно! Суть в том, что, вероятно, оседлав Визериона, Фин решил с помощью него прогнать Дракариса с вулканов, чтобы.. чтобы он мог привести его к Пою, Изиде и Гирру.              — Да еб.. откуда ты знаешь, что это сделал Дракарис, Марэй? — Этан быстро выглянул из укрытия, оценивая обстановку и пытаясь понять, как им пройти к выходу, который мог бы дать им возможность оказаться на улице.              — Потому что он в горах Нинлиль, Этан! Я и Нетейам нашли его там неделю назад! — воскликнула Марэй'ва не только с психу, но и пытаясь перекричать звуки стрельбы. — Вы знаете, что раму обитают только на вулканах, их нигде нельзя встретить, кроме этих мест. Ни одного из них, кроме наших. Вероятно, пока Фин гнал Дракариса, то смог выйти на Гирру, к которой тот полетел! Поэтому на ней оказался маячок. А Дракарис… почему они не вышли на Поя и Изиду… может, на них напало какое-нибудь племя, так как Дракарис был ранен копьем. Он смог улететь и скрыться от Визериона, который найти его уже не мог.              — Вот.. блять, Белоснежка, нельзя было рассказать про своих драконов раньше? — недовольно шикнул Джеймс, на что Марэй'ва виновато свела брови, нервно кусая сухие губы.              — Прости, пап, я не думала, что это так серьёзно... это мог быть межклановый конфликт…              — Да я не виню тебя, не важно уже. Суть в том, что нас нашли на двух фронтах, — обречённо вздохнул Паркер, быстро дергая головой, чтобы убрать какие-то мысли, а после неожиданно улыбнулся: — Могла бы уж назвать Дракариса Вхагар. Был бы у нас свой Эймонд Таргариен. Мария Одноглазая Паркер-Эванетт, наездница великой... великого Вхагар!              — Пап! — в унисон вместе с братом воскликнула Марэй'ва, на что Джеймс гортанно рассмеялся, кидая на них беглый взгляд. Нет, Марэй'ва не обижалась на шутку про один глаз, наоборот, ей даже показалось это очень символичным, но... сейчас было не до таких шуток. — Лучше... лучше скажите, что происходит в Ава'атлу!              — Мы не знаем. Глушилка в деревне заработала в тот момент, когда Ло'ак говорил мне о том, что Визерион сжигает леса близ клана, — Черты изящного лица Этана покрылись тенью мрака, а кожа стала в несколько раз бледнее. Брат пытался говорить быстро — он бы помог отцу защищаться с помощью ружья, но с одной рукой сделать это было невозможно; протез надеть он не успел. Лишь пули попросту потратит, которых и так осталось слишком мало. — Мы сидим в изоляции уже несколько часов, Марэй. Хотя напали на лабораторию всего... минут пятнадцать назад. Больше мы ничего не знаем. Даже того, что Тоновари сделал с тем, что мы... обманули его и весь клан.              — Чёрт... — Марэй'ва нервно оглянулась по сторонам, пытаясь понять, что, что им делать, где ей взять хотя бы ружье — может, из него она стреляла плохо, но намного лучше, чем ничего. Страх поднимал адреналин, который заставлял не только действовать сломя голову, но и поднимал панику внутри — мало того, что она не знает, что сейчас происходит в Ава'атлу, она даже не знает, в порядке ли её муж, в порядке ли все остальные... черт, вдруг Тоновари за обман решил отдать их Майлзу! Марэй'ва, понимая, что дышать становится труднее, даже представила, что Ё'тсун могла уже убить их аватаров, и тогда… тогда это точно будет конец. — Что нам делать!? Сейчас?              – Выжить, я думаю, — пожал плечами Джеймс, а после скривил губы, на секунду жмуря глаза, так как ему не повезло и пуля прошла по касательной по руке.              — Пап!              — Да нормально все, пустяк, — дёрнул головой Джеймс, вновь прячась вниз и пытаясь быстро вытереть рану, что начала обильно кровоточить. — Я не знаю. Пока единственный вариант — найти выход отсюда. Может, попробовать добраться до Салли на двух своих. В любом случае, здесь оставаться нельзя. Здесь десяток бойцов, а так же двое Рекомов — Кэрон и Жница.              — Мы уже поняли это, господин Очевидность, — язвительно ответил Этан, а после ойкнул, так как Джеймс быстро дал ему щелбан в лоб. — Эй!              — За все хорошее, — Марэй'ва закатила глаз, медленно мотая головой. Даже в такой... в такой ситуации они умудряются вести себя так! Марэй'ве, окончательно утратившей терпимость и чуткость было не до шуток, и это заметил Джеймс. — Да ладно тебе, Белоснежка. Ищи в любой ситуации хорошее, помнишь же?              — Помню, — буркнула Марэй'ва и в следующий миг зажала уши, так как неподалёку прозвучал очередной взрыв.              — Этан, дай блок. — более сурово и холодно сказал Джеймс и чуть ли не зарычал, когда, опустив взгляд, заметил, что блок остался один. Один блок пуль, которым нужно как-то отбиться, чтобы добраться до коридора.              Марэй'ва действительно не знала, что делать. Черт, она даже не полностью могла осознать происходящее — все было слишком быстро, слишком непонятно. Это тревожило, не давало нормально сориентироваться в ситуации. Вероятно, если бы не холодный рассудок отца в этот момент, её бы уже давно застрелили… нет, взяли в плен. Марэй'ва знала, что нужна Фину живой. Он не отдаст возможность убить её никому, потому что желал сделать это сам. И такая перестрелка являлась не более чем случайностью — бойцы не ожидали, что будет оказано такое сопротивление. Кэрон, считала Марэй'ва, думал, ровно как и брат, что здесь разберутся быстро, не приложив особых усилий. Но они не знали, что Джеймс, предполагая такой исход, подготовился заранее, чтобы была возможность сбежать. Правда, это все равно выходило плохо, и вероятность не получить пулю, пока бежишь до коридора, была мала.              И пока Марэй'ва пыталась взять себя в руки, Джеймс успел обменяться жестами с Максом — рассказать ему что-то, а получив ответ, потерять надежду на самый хороший исход окончательно.              — Пока мы не словили пули в лоб, никто ни в чем признаться не хочет, м? — перезарядив ружье последними пулями, спросил Джеймс, пригибая голову в тот момент, когда услышал свист. — Ну, так сказать, на всякий случай, знаете?              — Знаешь, па, лучше уж пулю в лоб, чем плен, — усмехнулся Этан и получил усмешку в ответ.              — Умно. Но все же, — пожал плечами Джеймс, делая спешный выстрел и довольно улыбаясь, когда до его слуха дошёл жалостливый скулеж. Попал. — Так что, никто?              Марэй'ва метнула в сторону отца негодующий взгляд, который мог бы пробрать до косточек любого, кроме него.               — Ты предложил – ты и начинай, — ответил вместо сестры Этан, понимая, что сейчас на попытку сделать последний момент жизни хорошим, она нормально ответить не сможет.              — Ну, как хотите. Помните, я как-то ушёл на несколько часов, пока исследовал территорию рыбьего клана?              — Ну, быстрее! — Марэй'ва перевела взгляд обратно на отца, пытаясь его поторопить. Разум действительно не понимал, как в такой ситуации эти двое способны нормально разговаривать, так ещё и об этом.              — Ну так поздравляю – у вас будет брат! — чересчур будничным тоном продолжил Джеймс, делая ещё несколько выстрелов.              — Ч-чего? — Этан переглянулся с оторопелой Марэй'вой, несколько раз глупо моргая и абсолютно забывая, что по ним идёт пальба.              — Я бы сказал, чего, — хмыкнул Паркер и сел обратно, с ухмылкой глядя на детей, — Радуйтесь, будет маленький... как там на немецком? Киндер?              — К-как? — Марэй'ва замерла в исступленном оцепенении, пытаясь понять... да не могла она ничего понять! — Когда?              Брат?              Какой ещё брат?!              — Да пока у вас там пандорский холостяк снимался, я зря времени не терял, — с лукавой улыбкой промолвил Джеймс, а Этан нервно хмыкнул. — Салли не хотел идти со мной искать у берега несколько образцов местных цветов, поэтому Нейтири нашла мне помощь в виде прекрасной рифовой дамы. Ну... как нашла — дама сама предложила, подслушав наш разговор.              — Как я понимаю, цветы вы не нашли? — придя в себя первым, многозначно усмехнулся Этан, немного щуря глаза из-за осколков стекла, что вновь полетели в них. Пока Марэй'ва в это время сама сделалась вся стеклянная, до того эта... интересная информация поразила её, на миг заставляя забыть о происходящем.              Нет, она была рада, просто… слишком неожиданно. Да черт, эта ситуация казалась ей каким-то сюром, который никак не укладывался в больной голове.              — Ну почему… я нашёл, правда, немного другой, — Джеймс вновь показал Максу несколько жестов, а после его глаза заблестели гневом. — И, как видите, из этого случился маленький киндер, ваш будущий братишка. Как думаете, как называть? Может, Питер? Ну, чтобы как Питер Паркер, а? Белоснежка, что думаешь?              — Я... ну... я рада, пап... но... это... знаешь... — Марэй'ва отчаянно пыталась подобрать слова, но в мыслях была абсолютная каша.              — Да рада наша Марэй, рада, — более живо воскликнул Этан, победно улыбаясь; так, словно ожидал чего-то подобного от приёмного отца. — Как хоть мачеху зовут скажи.              — Юити, — с лёгкой нежностью в голосе ответил Джеймс, заставляя Марэй'ву шокировано улыбнуться. — Боевая женщина. Поэтому выжить мне стоит, иначе она меня с того света достанет за то, что одну с киндером оставил.              — А все, да, пап, теперь ради нас жить не стоит? — беззлобно пошутил Этан, за что получил ещё один щелбан, правда, не в лоб, а в губы.              — Сейчас под пули я не бросаюсь только ради вас, — более мягко добавил Джеймс, окидывая обоих детей нежным, отеческим взглядом, который заставил сердце Марэй'вы жалостливо сжаться. И почувствовать стыд за то, что не смогла нормально обрадоваться тому, что папа не только нашёл, видимо, любимую женщину, но ещё и успел сделать для них брата, пусть и не кровного. Какая разница? Марэй'ва уже любила его, но проникнуться моментом из-за постоянной стрельбы не могла.              Она хотела что-то ответить отцу, попытаться выпустить эмоции радости, но её оборвал знакомый голос:              — Сдавайся, Паркер, если не хочешь, чтобы я вырезал твоей Марии второй глаз, а сынуле вторую руку, — крикнул Джеймсу Кэрон и сделал ещё несколько выстрелов.              Марэй'ва удивилась этому слабо, даже, можно сказать, не обратила внимания — лимит её удивления был превышен в край. Будь здесь Нетейам, он бы обязательно чутко заметил, что его жена уже на грани, потому и перестала осознавать что-то полностью и ясным умом. Зато Джеймс отреагировал более чем ясно, чуть ли не шипя, как настоящий на'ви, от гнева.              — Я потом тебе глаза в задницу впихну, обезьяна ты тупоголовая, — рявкнул ему Паркер в ответ и, прицелившись, сделал выстрел, который в кого-то попал. — Годы идут, а ты как был тупым, так и остался.              — Почему они до сих пор не добрались до нас? — сухо сглотнув, спросила Марэй'ва, пытаясь понять, как двое Рекомов не смогли поймать их в этой относительно небольшой комнате.              — Мы поставили посреди комнаты мины, Белоснежка, — довольно протянул Джеймс, мягко, чтобы сгладить беспокойство дочери, глядя на неё. — Потому сейчас идёт только стрельба. Если они попытаются дойти до нас — сдохнем все. Думаешь, второй раз они захотят умирать? Поэтому вам нужно скорее добраться до коридора, и тогда выйти сможем без проблем.              — Нам?.. Что ты имеешь ввиду, пап… — Марэй'ва растерянно забегала по отцу взглядом, замечая, как тот виновато, но с решимостью смотрит на неё в ответ, пока перестрелку ведут Макс и Норм.              — В таком случае... мне тоже есть, что сказать! — перевёл внимание на себя Этан, облизывая губы и в предвкушении глядя своими зелёными глазами то на сестру, то на отца. — Я и…              — Ты и Аонунг переспали по пьяни? — закончил за сына Джеймс, надеясь таким способом перевести внимание оцепеневшей дочери из-за его неосторожно брошенных слов на это.              — Чего? Что? Нет! — оскорбленно вспыхнул Этан, но, чуть помолчав, улыбнулся уголками губ, шёпотом продолжая: — Поцеловались.              Теперь пришла очередь Джеймса давиться воздухом, да так, что из-за этой оплошности он чуть не уронил ружье. Марэй'ва же лишь бегло окинула брата взглядом, после опуская его на свои подрагивающие ладони.              — Да шучу я, па. Как я могу променять Ма Кири на эту рыбу-фугу, ну! Просто мы стали друзьями, и он оказался не таким уж и плохим, — пожал плечами Этан, а Джеймс закатил глаза, бурча себе под нос о том, что общение с Джейком на него плохо влияет.              — Ха, вы не так уж плохо смотритесь, — Джеймс подмигнул Этану, даже не скрывая вновь возникшей лукавой улыбки, и, не давая возмущённому сыну ответить, обратился к Марэй'ве. — Эй, Белоснежка..              pastel ghost — dark beach              Почему-то в этот раз, услышав это прозвище из уст отца, Марэй'ва слабо вздрогнула, начиная нервно кусать губы. Джеймс назвал её так ещё во время первого года пребывания на Пандоре — Паркера забавляло то, что Мария так любопытно, ещё будучи ребёнком, изучает планету, знакомится с её животными. Причём довольно успешно. Конечно, какие-нибудь танаторы или икраны к ней не подходили, но вот живность маленькая — ещё как. Особенно красно-белые бабочки, которые обитали неподалёку от вулканов. Марэй'ву они обожали, хотя, если для обычного на'ви они были как настоящие бабочки, то для неё в человеческом теле — как маленькие птички по типу соловьёв. Из-за этого Джеймс шутливо называл Марэй'ву Белоснежкой, делая отсылку на принцессу из сказок, да и отмечая, что внешне она тоже достаточно похожа на неё. Сначала Марэй'ву это раздражало, так как имя, данное ей при рождении, в то время ей очень даже нравилось, но потом... потом каждое такое обращение к ней ласкало душу, являлось капелькою мёда для горячего зелёного чая. Так называл её только Джеймс. И одна мысль, что больше она может не услышать этого ласкового «Белоснежка» сжимало грудную клетку как тугие верёвки. Она не может потерять отца, она уже теряла их, знала, как это больно. Марэй'ва просто не могла позволить случиться этому вновь, не могла вот так расплатиться с Джеймсом за всю ту заботу, что он оказал ей.              — Что?.. — с хрипом в голосе отозвалась Марэй'ва, поднимая на Джеймса взгляд влажного глаза.              — А у тебя какой секрет? Скажи сейчас, — ласково, как только возможно в данной ситуации, промолвил Джеймс. Так, будто общался не с двадцатилетней дочерью, а с семилетней девочкой, у которой отняли любимую куклу.              Чтобы ответить, Марэй'ве потребовалась пара секунд — она знала, что скажет. Джеймс должен знать о её случившемся счастье в любом случае. Они должны были разделить этот благоговейно-трепетный момент вместе, втроём, и ей было жаль. Действительно жаль, что происходит это в такой ситуации. Но медлить было нельзя, потому, взяв себя в руки, Марэй'ва постаралась улыбнуться от всей души, чтобы ни Джеймс, ни Этан за неё не волновались. Более, она должна была рассказать ещё кое-что, о чем не знал не то, что брат, а даже Тейам, и что она сама поняла лишь сегодня, за несколько мгновений до отключения от аватара.              — Я и Нетейам поженились, — быстро проговорила Марэй'ва, смотря на Джеймса, который, миг назад вернувшись к стрельбе, продолжал пытаться попасть хоть в кого-нибудь. — Неделю назад… мы... в общем... ты знаешь, как это происходит у на'ви.              Паркер ответил не сразу — пришлось сделать ещё несколько выстрелов, да таких, что, видимо, все три пули попали в свою цель.              — Ах, черт, я так рад, Белоснежка, счастья и здоровья молодым, — довольно искренне, насколько только возможно в этой ситуации, произнёс Джеймс, шумно выдыхая через нос. — Но шею ему сверну, знай это.              — Пап… — тихо рассмеялась Марэй'ва, понимая, что отец отреагировал так, как она ожидала. Это не было сухо, не было как-то не так — для данной ситуации просто отлично. Салли чувствовала, что Джеймс действительно счастлив за неё. Рад, что она обрела не только защиту в лице Нетейама, но и любовь. Такую, которую не сломает ничего. — Но это не все…              Марэй'ва, уловив момент, когда отец прекратит стрелять и спрячется вновь, быстро поддалась вперёд, чтобы сказать следующую новость ему у самого уха. И делая это, она сама не верила в то, что говорит, чувствуя, как в душу, пропитанной страхом и тревогой, капает капелька благоговейного трепета.              И... честно говоря, Марэй'ва ожидала любой реакции — от безграничного счастья и до каких-нибудь глупых, но довольно милых шуток. Даже если учитывать ситуацию вокруг, Марэй'ва думала, что Джеймс... хотя бы обрадуется, улыбнётся, как это было с её откровением про женитьбу. Но нет — стоило Марэй'ве присесть обратно, чтобы взглянуть на лицо отца, слабая, пробившаяся через тернии улыбка, с её лица спала. На лице Джеймса нельзя было найти ни единого намёка на хоть какое-то счастье, хоть какую-то радость, которую Марэй'ва так желала разглядеть, потому и вглядывалась в его лицо так цепко. Это было ей важно, черт, Джеймс узнал об этом самым первым, и такая вот мрачная реакция её испугала, заставила растеряться сильнее. Только во взгляде Джеймса можно было ощутить если не радость, то... что-то тёплое, но это перебивало другое. Сожаление и вина, только за что — Марэй'ва не знала, потому и спросила.              — Пап... я думала, ты будешь рад, — Марэй'ва сжала ладони, опуская поникший взгляд. — Это же... ну... твой...              Марэй'ва не смогла договорить до конца — вновь раздался взрыв, только уже ближе, который вывел на некоторое время демонов и Рекомов из строя. Но лишь на время, обещая вернуться с новой силой через пару минут. Пару минут, которыми Джеймс, несмотря на разорванную душу, должен воспользоваться. Теперь точно, особенно после такой новости от дочери. Да и... не зря же, в конце концов, Флойд раскидал мины по лаборатории за несколько минут до нападения Рекомов.              Джеймс, вязко сглотнув, опустил мрачный взгляд на ружье в своих руках, стараясь не обращать внимания на поникшую дочь. Иначе договорить он не сможет. А как ей сказать остальное… он просто не знал.              — Вы должны идти, Марэй'ва. Я, Норм и Макс начнём палить по ним, и у вас будет несколько секунд, чтобы выбежать в коридор. Дальше вы должны скрыться в лесу, где вас, вероятно, найдёт Нетейам. Я уверен, что он уже скоро будет здесь, и плевать, что он не говорил об этом. Хотел, но потом поставили глушилки. Дальше разберётесь по ситуации.              — По... по какой ситуации, пап? — Марэй'ва резко подняла понуренную голову и переглянулась с братом, растерянно моргая. — Я знаю, знаю что делать! Нам нужно поскорее найти мобильные блоки. Ты мне говорил как-то, помнишь, что неподалёку есть один рабочий.              — Марэй'ва…              — Пап, подожди! — Марэй'ва на всякий случай заговорила шёпотом, чтобы даже в такой перестрелке кроме Джеймса и Этана её никто не мог услышать. — Где он? Нам нужно туда!..              — Белоснежка... — Джеймс, побледнев, неожиданно перестал стрелять, но, очевидно, не из-за того, что кончились патроны.              — Я знаю, что это опасно, что нас могут поймать, но... пап, мы ничего не сможем сделать в человеческом теле против Рекомов, — Марэй'ва нервно выдохнула, поглядывая на демонов и Рекомов через слабое отражение в треснутом стекле и не обращая внимания на отца и брата. Которые только что взволнованно переглянулись.              — Марэй... — позвал её Этан, кладя ладонь на её острое плечо, чтобы привлечь к себе внимание. — Ты...              — Чем быстрее мы это сделаем, тем меньше вероятность поражения. В телах аватаров у нас больше возможностей, — продолжала Марэй'ва, пытаясь выстроить план действий в мыслях. Голова кипела от них, так как сознание ещё не полностью отошло от возвращения в человеческое тело, но иначе было нельзя. Рано ныть, пока её муж и близкие находятся в Ава'атлу, а отца и брата могут взять в плен или попасть пулей. — Пап, ну чего ты молчишь?.. нам нужно понять, успеем ли мы добраться до блока…              — Марэй'ва, — Джеймс поднял глаза к небу, будто моля Бога дать ему сил что-то сказать, чем заставил Марэй'ву, которая, наконец-то, обратила на него внимание, замереть. Ощутить всем нутром, что сейчас что-то будет. И отнюдь не такое хорошее, как ей хочется.              — Пап, Этан, да что случилось? — более громко спросила Марэй'ва, пока руки её затряслись. — Мы не должны медлить, нам…              — Марэй'ва, ты больше не сможешь вернуться в тело аватара, — вместо Джеймса эту новость сказал Этан, понимая, что отец просто не может. Не может сломать её, что... что сейчас и произошло, к сожалению Этана, который заметил, как лицо сестры просто в один миг потеряло все краски, делая её безликой, прозрачной.              — К-как... о чем ты?..              — У Альбамортема, который ты себе вколола несколько месяцев назад, оказалась побочка, Марэй'ва. Она опаздывала, потому... если ты сейчас подключишься к аватару, то умрёшь сразу же. Сознание просто не выдержит.              Марэй'ва перестала что-то слышать.              Все звуки остались на фоне, стали приглушенными, точно, как бы банально это ни звучало, Марэй'ву кинули в воду, не давая возможности выбраться на поверхность. Оставляя там тонуть, задыхаться от осознания, что это конец. Брат говорил что-то ещё, но Марэй'ва не могла разобрать, ровно как и слова Джеймса, направленные к ней. Да и не пыталась. Язык прижался к нёбу, а живот скрутило. Марэй'ва не была уверена, что сейчас она — это она. Что она может контролировать свое тело, которое из-за уничтоженной души взяло половину последствий на себя.              Марэй'ву схватила дрожь, которая обычно бывает при горячке или лихорадке. Осознание, что отчаянное безрассудство всё-таки имело свои плоды, что у неё не получилось вновь выйти сухой из воды, накрыло с головой как океан накрывает берега Ава'атлу во время шторма. На миг она перестала чувствовать всё. Стали безразличны все события, что сейчас творились вокруг, больше не было важно, устала ли она или способна ли действовать дальше. Эта новость… меняла всё. Марэй'ва получила последствия, которые ударили её, и этим заставили перестать понимать происходящее. Ударили они больно, оставляя на душе самую сильную рану, от которой она не сможет оправиться. Да и зачем… зачем, если жизни её уже лишили? Зачем, если из-за неё лишили дальнейшей судьбы даже её мужа. Теперь Нетейам никогда, никогда не сможет иметь счастливого будущего в окружении семьи, о которой так мечтал. Марэй'ва всегда это чувствовала, когда в очередной раз устанавливала с ним связь. Всегда. Знала, как ему дорого это. И.. допустила это. Лишила его желанной мечты, которая могла бы исполниться, будь его жена нормальной.              Пульс куда-то заспешил. Видимо, сердце опаздывало; слишком долго оно держалось в этом теле и терпело выходки сознания. Не бей Марэй'ве в голову адреналин, вызванный происходящими ужасами, она обязательно бы потеряла сознание и даже не попыталась взять себя в руки. Сейчас это было нужно. Не ради себя. Ради них. Чтобы не испортить всё хотя бы здесь. Страх оказаться обузой забил с новой силой, а голову не покидала мысль, что... что после этого настанет действительно конец.              — Теперь понятно, почему ты так отреагировал, — сипло, не своим голосом, промолвила Марэй'ва, делая нервный выдох. Говорить нормально было тяжело — казалось, в лёгких осело что-то тяжелое, заставляя дышать чаще и не давая возможности перевести внимание на разговор. — Понятно…              — Белоснежка, пожалуйста…              — Не надо… — Марэй'ва помотала головой, делая глубокий вздох и дергая плечом, когда ощутила, как брат положил на него ладонь. — Не сейчас. Потом. Что нам делать?              Джеймс, плотно сжав губы, пару секунд молчал, пытаясь справиться с бурей эмоций внутри себя, и с перманентной собранностью сказал:              — Уходите. Сейчас откроем вам коридор.              — Мы не уйдём без тебя! — шикнула Марэй'ва, понимая, что потерять его, оставить здесь, просто не может. Нет, нельзя. Только не отца.              — Марэй права, пап, мы не можем оставить тебя здесь! Ровно как и остальных! — поддакнул сестре Этан, кладя на её плечо ладонь, чтобы крепко сжать; а так же ощутить, как все её тело потряхивает слабой дрожью.              — Можете, — утратив самообладание, рявкнул им Джеймс, делая несколько хаотичных выстрелов. — Нужно слушаться старших! Встали и пошли!              — Да блять, пап! — беспомощно и негодующе простонал Этан, заметно разрываясь от выбора: остаться с отцом и сгинуть в плен вместе, или бежать с сестрой и тоже иметь возможность сгинуть, только уже вслед за Джеймсом.              — Слушай, ты стал слишком смелым. Повезло, что у меня руки заняты, так бы я тебе дал по губам, негодник. — с привычной лёгкостью произнёс Джеймс, видимо, пытаясь сгладить момент, проведенный всей семьёй вместе. Боялся, что больше такого не будет.              После этого Джеймс, игнорируя болтовню своих детей о том, что никуда они без него не пойдут, обменялся с Максом парой жестов и тяжко вздохнул, сжимая ружья крепче.              Пора.              — Цыц! — бросил Этану и Марэй'ве Джеймс, окидывая их теплым, отеческим взглядом. Словно прощался заранее, от чего Марэй'ва сжала кулаки крепче. — Сейчас мы откроем огонь, и вы быстро ползёте. Отказов не потерплю. Меня не убьют в любом случае. Я нужен той белоголовой обезьяне живым.              — Ты попадёшь в плен! — с психу кинул ему Этан, на что Паркер закатил глаза и неожиданно для ситуации игриво улыбнулся.              — Я доведу их так, что они добровольно отдадут меня обратно. — Джеймс подмигнул им, чем заставил у Этана расцвести беспомощную, усталую улыбку.              — Пап... ну пожалуйста… — Марэй'ва упрямо не сдавалась, надеясь достучаться до отца, уговорить его пойти с ними. Она не выдержит его потери, просто не выдержит.              — Тихо, Белоснежка, ты же не хочешь, чтобы в плен я попал сопливым? — Джеймс вздернул нос сначала поникшей Марэй'ве, а после Этану, надеясь тем самым немного подбодрить их. — Передайте Юити, чтобы назвала вашего брата Питер, и что я правда не специально. Всё. Ищите Салли. Пошли.              — Нет, пап, нет, пожалуйста! Пойдём с нами! Мы не можем оставить тебя здесь! Пап, пожалуйста… — сокрушено вторила Марэй'ва, мотая головой и не давая Этану тащить себя дальше. — Мы не сможем без тебя, пап, пожалуйста! Я не могу потерять тебя!              — Не потеряешь, Белоснежка. — с трепетным сочувствием ответил ей Джеймс, чувствуя, как делит всю её отчаянную боль вместе с собой. Она не заслужила этого, не заслужила всего того, что сейчас происходит, но иначе было нельзя. — Ты должна выжить, слышишь? И ты, Этан, должен выжить. Я найду способ выбраться из плена, но вы должны остаться на свободе. Поэтому идите, пока есть время и возможность. Доберитесь до Нетейама, потому что я уверен, что он уже скоро будет здесь, понятно? Этан, давай!              Больше Этану говорить было не надо — пока Джеймс, переглянувшись с Максом, начал палить так, чтобы никто из противников не смел высунуться и начать стрелять в ответ, Этан потащил ещё более разбитую Марэй'ву, которая никак не могла перестать шептать бред себе под нос, к выходу в коридор. О, ему самому было больно не меньше — Джеймс был его отцом, таким же как и для Марэй'вы, и одна мысль о том, что они могут его потерять, заставляла все нутро тревожно биться в агонии.. которой взять над собой верх он позволить не мог. Не сейчас, пока он и сестра не в безопасном месте. Они найдут способ вытащить Джеймса из лап Фина и Майлза, не дадут ему умереть, но для этого надо было действительно так, как сказал отец, выжить самим. Им нельзя профукать тот шанс, что он подарил им ценой самого себя. И понимал это не только Этан, но и сама Марэй'ва. Которую тащить по коридору, в который они попали спустя несколько секунд, которые длились как час, больше не пришлось — Салли сама поднялась на дрожащие ноги, держа руку брата мёртвой хваткой. На её лице не было слез, только лишь смятение и обречённость. Такие, которые медленно пожирают изнутри, не дают двигаться дальше. Но по сравнению с желанием спасти отца, пусть и не сейчас, эти два чувства преклоняли колено, не имея воли взять над Марэй'вой, что бежала вслед за братом, главенство. Страшно, больно и невыносимо. Они рискуют, оставляя отца здесь, но... им нужно бежать, желательно без оглядки, чтобы спастись. Этан был уверен, ровно как и Джеймс в том, что им помогут, и даже знал, кто. Лишь бы этот «кто» успел прежде, чем Рекомы покинут пределы той комнаты и бросятся за ними в погоню. Ибо ответить брату и сестре было нечем. Только бегством.              А пока…              Джеймс, устало выдохнув, немного пригнулся, делая короткую передышку и тем самым давая возможность палить по ним вновь. Силы уходили быстро, ровно как и патроны, которых осталось штук пять. Паркер впервые не знал, сколько ещё протянет. Сдаваться было нельзя — нужно ещё потянуть время, чтобы Марэй'ва и Тсе'этан могли убежать дальше, чтобы его дети были в безопасности. Джеймс не мог потерять и их, не мог. Одна мысль о том, что это случится, скручивала живот, заставляла кровь кипеть от ярости и страха. Великая Матерь забрала у него Эдит, но взамен подарила их. И сейчас, глядя несколько секунд в уже пустой дверной проем, Джеймс был уверен, что они спасутся, что у него хватит сил помочь им.              — Эх.. сейчас бы сигаретку… — вздохнул Джеймс, ещё несколько секунд глядя в дверной проем, о чем-то задумываясь. А после, тихо рыкнув, вернулся к стрельбе — только теперь более агрессивной. Можно даже сказать — обречённой, которая возникает в моменты, когда злость, жалость и прочее выразить иначе нельзя. Он не переставал делать этого ровно до тех пор, пока пули не закончились окончательно не только у него, но и у Макса и Норма.                                   woodkid — run boy run.              — Давай-давай, за мной, Марэй! — воскликнул сестре Этан, пытаясь игнорировать жжение в груди, вызванное непрекращающимся бегом уже как две минуты. Ситуацию ухудшило то, что атмосфера Пандоры была иной — если в телах аватаров бежать легко, то в теле человека казалось сущим Адом.              Складывалось впечатление, что ты бежишь против встречного ветра, да такого сильного, что ещё немного, и он унесёт тебя назад, собьёт с ног. Может, местность Этан и Марэй'ва знали хорошо, что позволяло им, если и не знать, куда бежать, то хотя бы не наткнуться на какое-нибудь злорадное растение, было все равно тяжело. Этан чувствовал себя лучше  — может, однорукий, но в достаточно хорошей физической форме, чтобы продержаться во время таких кроссов достаточно долго и терпеливо. А вот Марэй'ве было тяжело, младший брат это не то, что знал, а чувствовал. Где-то на второй минуте бесконечного бега ему уже приходилось тащить сестру за руку, до того её тело было не подготовлено к такому. Да, она восстанавливала его и прочее, но за такой короткий срок полностью сделать это было невозможно, и последствия она вкушала прямо сейчас.              — Бегу, — едва поддерживая сбитое дыхание, прохрипела ему Марэй'ва, еле удерживая равновесие в тот момент, когда нога чуть не соскользнула с мокрого из-за дождя камня.              — Осторожнее! — Этан потянул её на себя и, убедившись, что сестра в порядке, помчался дальше, продолжая все так же крепко держать её за руку.              Дождь усиливался, делая побег ещё более сложным — все ноги уже давно были по колено в грязи, а подошва обуви так некстати скользила по гладкой поверхности. Потому приходилось к и без того изнемождённому телу, желанию убежать как можно дальше отсюда, добавлять аккуратность. Будет слишком некстати сломать что-нибудь.              Помимо прочего, Этан пытался наскоро придумать, что им делать, вариантов было — кот наплакал, и он впервые пожалел, что сравнивал Кири с ними. Салли обязательно бы придумала выход из ситуации, а Этан безропотно воплотил бы план в жизнь. Он скучал по ней и надеялся, что с Кири все в порядке. Его злило, что по рации, прежде, чем поставили глушилки, о ней ему не сказали ни слова, потому бежал он куда глаза глядят в полном неведении, что сейчас происходит с... его Эйвой? Так же, вроде, Нетейам называет Марэй'ву? Так чем Кири хуже? Тоже заслужила такое звание.              Этан, продолжая бежать вперёд и шипеть из-за веток, хлестающих его по телу, понимал, что в самую первую очередь нужно выйти из зоны глушилок. Он надеялся, что они обязательно смогут связаться с Салли, по крайней мере, с Нетейамом. Который обязан магическим способом оказаться где-то неподалёку — так было всегда, когда Марэй'ве угрожала опасность. Этан знал, что у Салли на такие ситуации магическая чуйка и удача оказаться рядом вовремя.              — Где рации, Этан!? — прохрипела ему позади Марэй'ва, точно прочла мысли брата, и делая рваные вздохи, намекающие, что она уже не может.              — В рюкзаках, Марэй, — Этан на долю секунды обернулся назад, чтобы глянуть на сестру, и, сделав это, сосредоточено поджал губы.              Нужно сделать короткую передышку, чтобы не сдохнуть от нехватки кислорода не только самому, но и сестре, которая пересиливала саму себя. Марэй'ва бежала, мысленно не ведая боли, но физически усталость была заметна невооружённым глазом. Чего только стоили щёки, покрытые алыми пятнами, отрывисто вздымающаяся грудная клетка и дрожащее тело. Держала Марэй'ва брата мёртвой хваткой, что тот не сомневался, что потом у него останется синяк. И плевать, лишь бы не упала по дороге. Пока единственная рука ему была не нужна, чтобы отбиваться, так пусть держится.              Да и, помимо прочего, нужно было надеть рации. Испытать удачу, которую может им послать Великая Матерь.              — Сейчас, Марэй, сейчас... — Этан, сетуя на самого себя, быстро оглядел местность спереди, пытаясь найти скромное убежище для короткой передышки. Сетуя, потому что мог бы взять сестру на спину, но ему не давало сделать этого отсутствие руки. Так было бы намного легче бежать, зная, что сестра буквально на спине.              Этан, сухо сглотнув, так как слюноотделение подало в отставку вслед за силой тела, приметил какие-то кусты и, сбавляя скорость, побежал в ту сторону. Пойдёт, чтобы отдохнуть пару минут и попробовать включить рацию.              Через несколько мгновений они уже спрятались среди огромных кустов, что скрывали их своими ветками, как Великая Матерь объятиями. Из-за того, что шёл дождь, они были мокрыми, вода стекала прямо с листьев на тела, делая одежду и волосы мокрыми. Но больше спрятаться было негде. Нужна была короткая передышка, совсем чуть-чуть. Хоть Этан и понимал, что из-за неё дальше бежать будет сложнее, так как тело успеет расслабиться, отвыкнуть, и придётся привыкать вновь. Но сердце слишком сильно сжималось от того, как сестре тяжело, почти уже невыносимо.              Первое время молчали, пытаясь восстановить убитое дыхание и прогнать жжение в груди. Этан, часто моргая от пота, который стекал со лба прямо на глаза и который он не мог смахнуть из-за маски, облокотился о крупный стебель, дыша через открытый рот. Наконец-то можно было дать слабину, чтобы не согнуться после окончательно. Он был уверен, что сейчас до них никто не доберётся — бежали они долго, увилисто, выбирая такие пути, которые незнающему Рекому или демону преодолеть было сложно. А Этан надеялся, что они не знающие... в любом случае, не такие, как они.              — Ты в порядке? — сиплым голосом разрезала безмолвие Марэй'ва, опираясь ладонями о дрожащие колени.              — Да пойдёт, я в расцвете сил, — Этан постарался очаровательно улыбнуться, а после закатил глаза и промычал, не выдерживая и усаживаясь на корточки. — А ты как, о, Великая Микро-Эйва?              — Заметно, — хмыкнула Марэй'ва и дёрнула головой, чтобы прогнать темноту в глазу, которая возникла из-за нехватки кислорода и его дальнейшем наборе. Голова слабо кружилась, но стоять Марэй'ва в себе силы нашла. Да и... это казалось мелочью по сравнению с тем, что она чувствовала внутри. — Да пойдёт... щас, только постою две секунды.              — Ну да, да, — хрипло рассмеялся Этан, понимая, что смешно ему скорее из-за подступающей истерики, которой он допустить не мог. Нужно взять себя в руки, достаточно он уже валял дурака, позволяя сестре переживать все в одиночку. — Слушай, где там Нетейам, а? Он бы щас очень пригодился.              — Я... я не знаю, — Марэй'ва дёрнула щекой, не решаясь сказать, что возможное появление мужа её страшит.              Она желала ощутить его рядом, почувствовать окончательно, что не одна, но в то же время от одной мысли, что ему придётся признаться в том, что в тело аватара вернуться она не сможет, глотку сдавливало тугими веревками. Было страшно, действительно страшно увидеть реакцию Нетейама на эту новость. Было страшно, что она его разобьёт, и виной этому будет собственное безрассудство Марэй'вы.              — А жаль... — Этан устало улыбнулся, пару раз жмуря глаза, чтобы прийти в себя. — Он бы там пол базы ради тебя разнес, знаешь? Это не мы бы щас бежали, а они!..              — Да хватит уже, — цокнула Марэй'ва, закатывая глаз и неловко поправляя спутавшиеся влажные волосы, которые липли к стеклу маски. — Как думаешь… папа в порядке? Он же…              — Выживет, куда он от нас денется, — с лукавой улыбкой промолвил Этан, немного приоткрывая глаза, чтобы смотреть на сестру. Надеяться, что тон его уверенного голоса и убежденность во взгляде помогут ей окрепнуть. — Нормально с ним всё будет. Вытащим, куда денемся-то…              — Если сами в плен не попадем.. — обречённо выдохнула Марэй'ва, на несколько секунд прикрывая глаз, чтобы справиться с мятежной, еле дышащей душой внутри. Хотелось кричать от усталости, страха и отчаяния, но можно было лишь плотно сжать губы. Не время. Одну жизнь она уже потеряла. — Рации в рюкзаках?              Этан кивнул, после чего Марэй'ва, ещё немного постояв на месте, медленно присела на корточки возле него, открывая рюкзак. Сам он надеть рацию не мог, потому действовали уже по заученной схеме. И пока Марэй'ва на скорую руку нашарила рацию и начала закреплять её на шее и ухе брата, тот бегло поведал, что Джеймс, точно предполагая такой исход, подготовил им эти сумки заранее. Накидал туда вещей первой необходимости, даже, вроде как, пистолеты, которые, может, против Рекомов помогут мало, но вот против остальных людей — ещё как. Но советовал использовать их лишь при необходимости, так как пуль мало. В общем, подготовил детей к «взрослой жизни» основательно, только еды не положил. Да и толку, все равно из-за маски даже нормально попить воды не получится.              Но один тот факт, что Джеймс помогал им даже не будучи рядом, сжимал сердце Марэй'вы в тисках. Руки, которые закрепляли рацию на шее Этана, делали это более медленно, так как из-за дрожи нормально всё подключить было сложно. Они обязательно спасут отца... обязаны, иначе Марэй'ва никогда себе этого не простит.              — Тук-тук, — проговорил в рацию Этан, когда Марэй'ва закончила и начала наспех надевать свою. — Кто жив, кто мёртв?              Марэй'ва кинула недовольный взгляд на брата, еле сдерживаясь, чтобы не треснуть его по голове от эмоций. Но всё-таки у неё получилось угомонить себя мыслью, что иначе брат перенести стресс не может, будучи в этом плане копией Джеймса, и даже Ло'ака.              — Кто-нибудь ответил? — заметив на лице Этана озадаченность, спросила Марэй'ва, закрепляя наушник у уха.              — Нет, только какие-то хрипы, — скривил губы Этан, раздражённо выдыхая. — Будто кто-то пытается ответить через глушилку, почти выйдя из её зоны.              — Думаешь, это может быть папа? — с трепетной надеждой в голосе спросила Марэй'ва, пытаясь услышать что-нибудь через наушник.              — И это тоже, — Этан дёрнул плечом, не решаясь сказать сестре, что это маловероятно. — Хотя, мне больше кажется, что это может быть…              Этан резко оборвался на середине предложения, прикладывая палец к губам, чтобы намекнуть сестре молчать. Марэй'ва, сглотнув вязкую слюну, прислушалась к звукам вокруг, пытаясь распознавать что-то через стук ливня.              — Что это? — беззвучно шевеля губами, спросила Марэй'ва, осторожно поднимаясь на ноги от скверного предчувствия, которое забилось в груди.              — Понятия не имею, — так же ответил ей брат, поднимаясь следом и прикрывая Марэй собой, чтобы оглянуться по сторонам.              Звуки становились ближе, но разговоров, как таковых, слышно не было. Марэй'ве, которая продолжала пытаться разглядеть что-нибудь среди растительности, эта ситуация неожиданно напомнила ту, когда хищник, притаившись, пытается добраться до жертвы, которая его не видит. Сердце вновь тревожно забилось, мешая своим стуком, слышным в ушах, разобрать звуки неподалеку.              — Слышишь? Прекратились, — Марэй'ва настороженно переглянулась с Этаном, невольно чувствуя, как по спине неожиданно прошёлся холодок; если бы она была в теле аватара, кончики её ушей обязательно поднялись вверх, а хвост боязливо замотался туда-сюда.              — Может, танаторы пробегали неподалёку? — нахмурившись, беззвучно промолвил Этан, на долю секунды опуская взгляд на землю. — Или какие-нибудь другие живот…              Марэй'ва резко потянула его на себя, в последний момент спасая брата от пули, что только что пролетела по тому месту, где он стоял, и угодила в куст. Внутри резко все упало, а зрачки расширились от осознания, что не успей она среагировать, Этан уже валялся полумертвый.              Но расслабляться было рано — случились ещё несколько выстрелов, от которых обоим удалось увернуться лишь чудом, резко присев на корточки.              — Бежать некуда, сдавайтесь по-хорошему, как папочка только что, — Марэй'ва плотно сжала челюсть, услышав голос Кэрона в нескольких метрах от себя. — Не сдадитесь сейчас, то у вас будет время до полуночи, чтобы сдаться потом и спасти ему жизнь.              — Пошёл ты нах... — слишком громко прошипел ему Этан и дёрнулся, когда между ним и Марэй'вой пролетели две пули друг за другом. Он знал, что их не будут убивать, но вот ранить, чтобы потом меньше оказывали сопротивления — с радостью. Может, Кэрон и не был таким отбитым, как старший брат, помнил Этан, но к заданиям подходил с особой серьёзностью. «Либо умереть, либо сделать» — однажды, несколько лет назад, сказал ему свое убеждение Кэрон, которое Этан помнил до сих пор. И, судя по тому, что он воскрес и жив, следует своим понятиям Роджерсон-младший отлично.              — Хорош играть, — раздался женский голос и Марэй'ва, ощущая, как нутро сжимается, поняла, что Рекомов по меньшей мере двое. Она слышала этот голос тогда, на поляне, несколько месяцев назад.              — Валим, Марэй, валим! — прошипел шёпотом сестре Этан, хватая её за локоть и резко поднимая на ноги в тот миг, когда после двух выстрелов услышал третий голос, так же смутно знакомый.              — Да куда валим-то?! — отчаянно прохрипела Марэй'ва, бросаясь вслед за братом, который пытался бежать если не зигзагами, то петляя, чтобы попасть в них было сложнее.              — Вы все равно не уйдете! — крикнул им вдогонку Кэрон, перезаряжая ружье и продолжая некоторое время стоять на месте.              Он, как и Марэй'ва, что пыталась пересилить саму себя вновь и бежать быстрее, понимал, что человеку от Рекома убежать трудно. Очень трудно. Эта троица может догнать их в считанные секунды, потому, Марэй'ва, делая рваный вздох, на ходу думала, что им делать.              — Ну, раз не хотите спокойно, будем играть, любители вы синеголовых обезьян, — Кэрон, точно пародируя старшего брата, кричал им вдогонку словно невинный ребёнок, который просто хочет поиграть с котом, что нисколько не вязалось с происходящим в данный момент.              — Сказала беложопая обезьяна! — не оборачиваясь назад, крикнул ему в ответ Этан и быстро свернул с сестрой с тропы, чтобы пули не попали в них.              — Ну, это ты зря, — более раздражённо добавил Кэрон, и Марэй'ва выдохнула через приоткрытые губы, слыша, как шаги Рекомов переходят в бег.              — Действительно зря, — нервно улыбнулся Этан, решая прямо во время бега, куда им лучше свернуть; он понимал, что бежать долго им не получится, как и то, что мысль, которая посетила его голову, сестре не понравится. — Слушай, Марэй...              — Нет! — читая мысли брата, воскликнула ему Марэй'ва, прикрывая голову обеими руками, когда расслышала свист пуль над головой и мерзкие шутки третьего Рекома. — Нам нельзя разделяться, даже не думай!              — Я могу взять их на себя! — рявкнул Этан, пробегаясь прямо по грязной луже, которая была им по щиколотку. — Давай согласимся, что у тебя больше шансов выжить и добраться до Нетейама?              — Это бред, ты несёшь бред! — Марэй'ва, несколько раз быстро моргая, чтобы убрать влагу из глаза, схватила брата за ладонь крепче, буквально вцепляясь в неё. Нет, ну пожалуйста, только не это! — Этан, мы...              — Должны держаться вместе, да-да, я помню, но, блять, если продолжим бежать вместе, то сгинем оба. А один из нас свободным остаться обязан! — Этан резко свернул в сторону и по пути потянул ветку одного из растений вниз, оставляя Рекомам маленькое препятствие в виде игл, которые заставят их помучаться, если те заденут растение. А они заденут, Этан знал. — Я не хочу сбагривать эту ношу на тебя, но лучше пусть ранят меня, а тебя умную оставят. У тебя больше шансов придумать, как вытащить нас. А у меня и папы больше шансов вытащить друг друга, когда нас повяжут!              — Этан, не надо, прошу тебя... — Марэй'ва ощутила, как грудь судорожно сжалась, не давая сделать нормальный вдох.              — Прости, Марэй, но иначе нельзя, — Этан на миг остановился, быстро оглядываясь по сторонам и в следующий момент направляя Марэй'ву за плечи в сторону более густой части леса. — Туда, прямо туда. И не волнуйся, ладно? Выживу, только ты выживи. И передай Кири, что я обязательно доделаю ей те бусы. Все, пошла, милая, побежала!              Этан осторожно толкнул её вперёд, заставляя вновь бежать, только теперь уже одной, боясь обернуться назад. Пока сам, постояв долю секунды, бросился в противоположную сторону, начиная имитировать то, что он бежит туда не один, а с сестрой. Этан надеялся, что Рекомы поверят в это, и бросятся за ним, а не за Марэй'вой.              Но всё же план Этана пошёл по одному месту, не успел он начаться.              Марэй'ва, уже забежав в густую часть леса вздрогнула, услышав через полминуты несколько выстрелов над головой, которые угодили куда-то вперёд.              — Мария, нам не пять лет, — крикнул ей вдогонку Кэрон, по звукам даже не прикладывая усилий, чтобы бежать быстро. Может, он даже шагал, наслаждаясь, как старший брат, её страхом. — За братишкой уже гонится Александр, и вот-вот поймает.              Марэй'ва не обернулась назад, не дала страху вновь взять над собой верх. Лишь попыталась бежать быстрее, выглядывая на бегу растения, которые могли бы задержать Кэрона и Жницу по пути. Которые могли бы дать ей время спрятаться, остаться свободной!.. то, как Рекомы поняли, что сиблинги разделились, стало очевидно сразу — Этан забыл, что сейчас дождь, и на земле остаются заметные вмятины от следов. Детская ошибка, которая может стоить ему и отцу жизней. И зная это, слыша то, как Этан, находясь в другой стороне, во весь голос кричит ей не останавливаться, намекая, что его поймали, Марэй'ва остановиться действительно не могла.              Ветки кустов нещадно хлестали тело, оставляя на нем мелкие раны поверх давно заживших шрамов, а тело уже ныло от истощения, вызванным итогом всей ситуации. Марэй'ва не знала, как она ещё в состоянии двигаться и успевать петлять, чтобы уворачиваться от пуль. Которые теперь летали возле ног, так, на всякий случай, чтобы при попадании не задеть жизненно важные органы, но чтобы обездвижить окончательно.              Марэй'ва, не обращая никакого внимания на усталость, что растеклась по телу, как горячий свинец, продолжала бежать вперёд. Плевать, плевать что они там ей говорят, кричат вслед, плевать. Главное убежать, не дать поймать и себя. Щеки пылали, точно их отхлестали крапивой, ровно как и сознание, которое пыталось что-то сделать, без ведома хозяйки двигая её телом.              Добраться, проучить и замучать.              Эти три слова Марэй'ва слышала за эти пару минут чаще, чем за всю жизнь. С одной стороны могло показаться, что Рекомы действительно не могут её догнать, до того быстро она бежит. Но Марэй'ва знала, что Кэрон делает это специально. Специально даёт ей надежду, чтобы после, как брат, стремительно лишить её. Сколько таких существ, как она, пали под ним? Марэй'ва задала себе этот вопрос мимолетом, пытаясь игнорировать мысли о том, что ее брат и отец сейчас в плену. Если она продолжит думать об этом, то обязательно загнется от слез, и тогда она точно убежать не сможет. Сейчас она бежала только ради того, чтобы в будущем спасти их, чтобы... чтобы ещё разок глянуть на Нетейама, увидеть его лицо, ощутить его рядом...              — Мария, хватит уже, — крикнула ей Жница, делая несколько ленивых выстрелов ей возле ног; толку стараться, когда этот ребёнок даже не может ничего им сделать. Он один, и Жница, и Кэрон это знали. Далеко он не убежит.              Марэй'ва, сжимая челюсть, чтобы игнорировать кричащее от усталости тело, мысленно обратилась к Эйве за помощью, уповая на её милость. Потому что Салли действительно не знала, что ей делать, как ей скрыться от погони. Это казалось нереальным. Так как сил уже не было, и если бы не собственная воля, она давно бы сдалась.              Но, видимо, Эйва не услышала её молитвы. Либо услышала, но помочь нужным не сочла. В момент, когда Марэй'ва бежала по небольшой поляне, делая себя лёгкой мишенью, нога предательски запнулась о небольшой камень, спрятанный в луже. Это спасло её от пули в плечо, которое Кэрон, забавы ради, решил прострелить.              Марэй'ва, прокатившись коленями по влажной земле, застонала от боли, что резко сковала тело, особенно остро отдаваясь в область правой ноги. Которая, помимо того, что приняла падение на себя первой, ещё задела коленом камень, точно смещая коленную чашечку куда-то в бок и заставляя Марэй'ву зашипеть от боли. Быстро сесть ровно, прижавшись спиной к рядом растущему дереву, и подтянуть прожигающую острой болью протертую коленку к себе. Марэй'ва досадно промычала, понимая, что ногу из-за сильного удара пока что не чувствует, что теперь шанс к побегу ей отрезала сама судьба. Жгучая боль в коленке, из которой струилась кровь, не позволяла даже разогнуть ногу, что уж говорить о том, чтобы она нормально функционировала при беге.              Теперь точно всё.              — Мария, вот ты и попалась, — глаза Кэрона, что стоял в десятке метров от неё, довольно сверкнули, пока руки опустили ружье. — И стоило ли играть в кошки-мышки?              — Всегда найдётся кошка покрупнее, — прошипела ему в ответ Марэй'ва, сжимая обессиленными пальцами траву, вырывая её с корнем и даже того не замечая. Салли утешала себя мыслью, что окажется права, что Эйва позволит ей выбраться из оков скорого плена. Именно плена — она знала, что Фин никогда не даст приказа убить её. Он даст волю её покалечить, изуродовать, поиграть, но самое сладкое оставит для себя.              По сравнению с тем, что её ждёт в этом случае, смерть будет казаться наградой свыше, милостью Великой Матери к ней.              — Это не та ситуация, где нужно дерзить, Мари, — губы Жницы, что расслабленно стояла позади Кэрона, будто находится в будничной для неё ситуации, расплылись в довольной улыбке, из-за того, что задание выполнено. — Просто прими как должное, и, может быть, мы дадим тебе шанс жить как человек.              — Может быть, — ядовито усмехнулся Кэрон, начиная медленно шагать в сторону Марэй'вы, которая сухо сглотнула, упираясь спиной в дерево. Где-то на полпути Роджерсон-младший приложил пальцы к рации на шее, победно проговаривая так, будто уже схватил Марэй'ву собственными руками: — Приём. Эванетт у нас, можно действовать дальше.              Марэй'ва, глядя на то, как к ней приближается Кэрон, даже не наставив ружье, понимая, что птичка из клетки теперь никуда не денется, была напугана, только неизвестно от чего больше: от скорого плена, что вот-вот непременно постигнет её, и где над ней будут измываться до конца жалких дней, или от неминуемых последствий в виде того, что ею буду шантажировать других. Фин обязательно сделает так, чтобы Нетейам попытался освободить её, забрать домой, что повлечёт за собой и его поимку, которая будет особо ценна для Куоритча — с помощью Нетейама поймать Джейка будет намного легче. Марэй'ва знала, что Нетейам бросится спасать её, так по-глупому попавшую в оковы, и не сомневалась в этом. И… впервые за долгое время ей было жаль, что Нетейам любит её настолько сильно, что испробует все, но будет пытаться спасти её вновь и вновь.              «О, Великая Матерь, прошу, не оставь нас!» — прижимаясь спиной к дереву, отчаянно подумала Марэй'ва, умоляя Эйву снизойти к ней, послать спасение. Салли понимала, что иного шанса избежать собственной поимки у неё не будет. Перед ней были двое огромных Рекомов, и едва ли её сопротивление будет ощутимо для них.              Жалкие секунды длились как минуты.              zodivk — devil eyes              Сейчас Марэй'ва была обителью страхов и отчаянных упований к Великой Матери о спасении. Единственное, чего сейчас более всего на свете хотела Марэй'ва, неотрывно глядя испуганными, но до сих пор налитыми надеждой глазами, так это оказаться дома. Там, где будет он, где не будет этого кошмара. Она найдёт дом везде, лишь бы Нетейам был рядом… они ведь так мало провели времени рядом!..              «О, Эйва, я прошу тебя, он так мне нужен!» — мысленно всхлипнула Марэй'ва, безрезультатно принимая попытку вжаться в дерево, будто бы оно могло спрятать её в себе.              Пять шагов.              Четыре.              Три.              Марэй'ва шумно выдохнула сквозь сжатую до боли челюсть, судорожно, испытывая последние капли надежды, пытаясь придумать, что ей делать, как спастись. Куда броситься, за что взяться, чтобы отбиться, и плевать, что попытки окажутся провальными. По крайней мере, она будет знать, что попыталась. На секунду она даже подумала, чтобы просто найти способ выхватить ружье из рук Кэрона и выстрелить им себе в живот. Так, хотя бы, её не придётся доставать из плена и рисковать собой.              Но от этой безрассудной мысли Марэй'ву неожиданно отвлек тихий, секундный свист и последующий за ним странный звук, который еле как можно было расслышать среди стука капель дождя о листья. И, видимо, уловила его не только Марэй'ва — Кэрон неожиданно поднял ружье, оборачиваясь назад, так как именно оттуда он был слышен, и переставая обращать внимания на Марэй'ву, что вот-вот могла оказаться в его руках.              — Твою мать... — выругался Роджерсон-младший, оборачиваясь ровно в тот миг, когда тело Жницы со стрелой в голове, безжизненно рухнуло наземь. Глаза её, теперь стеклянные, уперлись взглядом прямо на Марэй'ву, которая тяжело сглотнула, чувствуя, как сердце упало в живот.              Но ещё как-либо Кэрон отреагировать на неожиданную смерть своей напарницы не успел — рядом с его головой пролетела ещё одна стрела. Она прошлась ровно по верхнему слою кожи на лбу, царапая его, и угодила прямиком в дерево, к которому прижалась Марэй'ва. Которая резко вскинула голову вверх, смотря на наконечник стрелы. В миг все нутро замерло, сердце больно-сладостно сжалось от осознания того, что сейчас случилось. Эйва услышала её. Руки задрожали, жгучая боль в теле более не чувствовалась, и... Марэй'ве хотелось и плакать, и смеяться из-за того, что она знала, кому такие стрелы принадлежат.              — Приём, здесь засада, Жница... блять! — снова связаться с напарниками по рации Кэрон не успел, так как стрелять на поражение нужно было двумя руками. Что он и начал делать сразу после того, как мимо него пролетела ещё одна стрела, угодив прямо в землю.              Марэй'ва, прижав ладони к ушам, так как звуки стрельбы заставляли всю душу трястись в несколько раз сильнее, прищурив глаза, пыталась найти среди сотни веток с листьями очертания тела Нетейама. В горле возник комок от мысли, что Кэрон, паля прямо по кругу на поражение, может попасть в него, ранить, или вовсе убить. Все происходило слишком быстро, слишком быстро Роджерсон-младший палил по бедным растениями Пандоры, из-за чего в воздухе повис влажный запах гари.              Марэй'ва не могла понять, где именно находится Салли, что ей нужно сделать, чтобы отвлечь Кэрона на себя и помочь своему мужу расправиться с ним. Выйти из танца смерти живым, даже не раненым, что казалось просто невозможным, учитывая, что Кэрон перезаряжал ружье так же быстро, как стрелял, что не давало Нетейаму времени не то, что прицелиться, а даже найти место, куда Кэрон палить больше не будет.              Паника. В груди была одна паника, вызванная звуком пуль и страхом за состояние Нетейама, которого до сих пор нельзя было разглядеть среди деревьев вокруг. Марэй'ва не могла пересилить себя и убрать руки от ушей, точно маленький ребёнок, который не готов смотреть в лицо своим страхам, и это делало ещё хуже — уши уловили тихое шипение, вызванное резкой болью.              — Попался, — победно усмехнулся Кэрон, замечая среди зеленоватых листьев синее пятно и начиная целиться в ту сторону. Туда, где Марэй'ва заметила Нетейама вслед за ним и ощутила, как душа покинула её тело, отказываясь поддерживать в нем жизнь. Нет… нет-нет-нет… — Теперь точно…              Вновь свист.              На третий раз стрела угодила в место назначения — ровно в дырочку ружья, более не давая ему работать дальше, и заставляя чужую душу вернуться обратно в тело. Марэй'ва, позабывшая о ране в колене, сжала его крепче, понимая что в данный момент Салли играл со смертью — помедли он ещё секунду, и спасать жену, как и семью, было бы просто некому.              — Хочешь так? — ненавистно воскликнул Кэрон, брезгливо откидывая бесполезное ружье в сторону и доставая из пояса массивный металлический нож. — Ну давай, выйди, покажи что можешь, синеголовая ты обезьяна. Или можешь бить только исподтишка, как эта бесполезная Мария рядом, которую ты так пытаешься спасти?              — Нетейам, не слушай его! Стреляй! — громко воскликнула Марэй'ва, понимая, что Кэрон пытается склонить его на ближний бой, где вероятность прибить противника будет в несколько раз выше. Нет, Марэй'ва не могла позволить Нетейаму повестись на такие провокации, которые могут стоить ему жизни — она знала, что в ближнем бою Кэрон ничуть не хуже брата. — Давай, Нетейам!              — Да закрой ты уже свою пасть! — рявкнул ей Кэрон, непроизвольно переводя внимание на неё и являя её взору свои глаза, что были наполнены животным страхом перед неизвестностью. — Пока я тебе язык не вырезал. Брат не расстроится, если я это сделаю... принесу ведь жи…              Кэрон неожиданно вскрикнул от боли, роняя нож и хватаясь рукой за плечо, в которое только что угодила стрела, пробивая его насквозь. И заставляя Марэй'ву непонимающе нахмуриться  — почему Нетейам не убил его сразу? Он не мог промахнуться, когда цель находилась в неподвижном положении всё это время!.. Впрочем, долго об этом она не думала — через секунду она испуганно вздрогнула, рефлекторно вжимаясь в дерево спиной сильнее. Нетейам слишком неожиданно спрыгнул с ветки на одном из деревьев, слишком неожиданно повалил истекавшего кровью Кэрона наземь, ударив сначала в голову со спины, а после куда-то в область позвоночника.              — Такие не заслуживают смерти от стрелы, Ма Эйва, — холодно, точно не своим голосом, произнёс Нетейам, гладя на Кэрона слишком ненавистно, слишком безумно от ярости, которая непроизвольно заставила Марэй'ву напугано сглотнуть.              Она никогда... ещё никогда не видела Нетейама таким. Таким, что от страха невольно сжималась она сама, пусть и знала, что он ей никогда ничего не сделает. Но сейчас… сейчас Нетейам напоминал ей хладнокровного убийцу, который не пощадит свою жертву, даже если его об этом будет умолять сама Марэй'ва. Он просто попросит её закрыть глаз, чтобы её и без того раненая, травмированная душа не видела ужасов дальше… что Нетейам и сделал.              — Ма Эйва, закрой глаз, — в руке Нетейама сверкнул кинжал, пока он сам потянул Кэрона за волосы, поднимая его голову второй рукой, и наклонился к ней.              И Марэй'ва, как бы ей не хотелось увидеть этого, воли противиться просьбе своего мужа в таком состоянии не нашла. Поэтому в следующий миг она зажмурила глаз, надеясь, что, когда она откроет его, то больше такого... такого безумного от ярости Нетейама, с проедающим всю душу взглядом, больше не увидит. Салли не смотрел на неё таким взглядом, нет, только лишь на Кэрона, которого держал мёртвой хваткой, которая заставляла того стонать от боли. А Марэй'ва и не боялась Нетейама, но… было действительно страшно. Страшно представить, что он может сделать с теми, кто причинит ей боль, раз вот так он реагирует лишь на младшего брата Фина.              — В следующий раз будешь знать, что бывает с теми, кто посмел коснуться и оскорбить мою жену.  — с холодным спокойствием, под которым была скрыта глубокая ненависть и ярость, которые поблескивали в налитых кровью глазах, прошипел у уха Кэрона Нетейам, подставляя кинжал к его шее.              Острие рассекло кожу на ней прежде, чем Роджерсон-младший что-то успел ответить Салли. Через миг Кэрон с лязгом упал на мокрую траву, заливая её кровью, что без остановки струилась из раны на шее.              На несколько секунд, всего на несколько секунд, в течение которых Марэй'ва так и не открыла глаз, продолжая держать ладошки у ушей, стояло безмолвие. Можно было расслышать, как где-то вдалеке пролетает вертолёт, как в небе слышится крик икрана, как Нетейам, пытаясь выйти из своего состояния, тяжело дышит. Отрывисто, но старательно пытаясь наладить дыхание, понимая, что таким Марэй'ва его видеть не должна. Не сейчас, пока в его руках окровавленный кинжал, по которому кровь стекала вниз, капая багровыми пятнами на землю. Не сейчас, пока он не вытащил воткнутые в землю и тела стрелы, чтобы не оставить после себя следа.              — Подожди, Ма Эйва, не открывай. — немного сиплым голосом остановил её Салли, заметив, как её веко дрогнуло, и убрал последнюю стрелу за спину.              Марэй'ва лишь кивнула, продолжая держать глаз закрытым, пока Нетейам, пытаясь прийти в себя окончательно, вытер капли крови на кинжале о майку Кэрона и вернул его в ножны, висевшие на груди. Отойти от того, что он чувствовал не то, что последние несколько минут, а целых несколько часов, было сложно. Чувства, схожие меж собой, окутали всю душу полностью, не давая полноценно оценивать свои собственные действия, свое поведение, которое заметно напугало даже его жену. Салли, быстро вытирая ладони о всю ту же чужую майку, неотрывно глядел на Марэй'ву, пытаясь не только понять, какой животный ужас она испытала за последние полчаса, но так же и успокоиться — один вид живой Эйвы утешал его. Баюкал шквал чувств, превращая его в тёплый ветер, что всегда обдувал лицо на берегах Ава'атлу. Напуганная, усталая, мокрая и грязная, но живая… это самое главное. Он боялся, все это время он боялся не успеть, моля Великую матерь дать Аарин сил лететь быстрее, дать ему холодный рассудок, чтобы понять, как ему действовать, как спасти свою маленькую жену. И какое же было счастье знать, что всё... даже если и не всё, но закончилось, хоть на время. Знать, что Великая матерь снизошла до его просьбы стать спасанием своей Эйвы.              — Сейчас, ma hona' muntxate, — более нежно проговорил Нетейам, заранее оглядываясь по сторонам и прислушиваясь, чтобы убедиться, что хотя бы несколько минут их никто не посмеет потревожить.              Ему нужно было время успокоить Марэй'ву, понять, что произошло, и сможет ли она идти — рана на её коленке была слишком заметной и Салли боялся, что она не сможет идти сама. Черт с тем, что придётся её нести — Нетейам только и рад знать, что может помочь ей, да и в теле человека она была для него легче перышка, что висело у него в волосах благодаря самой Марэй'ве. Нетейам опасался, что, если за ними вновь начнётся погоня, отбиваться будет труднее — в конце концов, чтобы стрелять из лука нужны были две руки, точно как и при стрельбе из ружья. Посадить Марэй'ву на спину было не вариантом — станет слишком лёгкой целью.              oneheart, reidenshi — distorted memories              Нетейам, убедившись, что вся ярость и гнев спали с него, что рана в плече, полученная в бою, успешно прикрыта браслетом, осторожно дошёл до прижатой к дереву по собственной воле Марэй'вы, присаживаясь на корточки. Она даже не дернулась, не подала виду, что ощутила его появление так близко, — вероятно, считал Нетейам, Марэй'ва зажала уши так сильно, что слышала лишь стук собственного сердца. И из-за этого даже не поняла, что он уже сидит рядом, что смотрит на неё теперь не сияющими гневом глазами, а мягким, сочувственным взглядом, который не выражал более ничего, кроме как бескрайней любви и радости от того, что его жена в порядке.              — Ма Эйва… Эйва… — тихо позвал её Салли, но, не получив ответа, слабо улыбнулся уголками губ и потянул ладони к её рукам, чтобы убрать их от ушей. Он сделал это аккуратно, точно пытаясь показать маленькому коту, что он не опасен, что он не причинит вреда, но Марэй'ва все равно слабо вздрогнула. Словно позабыв, что сама же несколько мгновений назад согласилась посидеть на месте, зная, что рядом только Нетейам. — Тише... тише, это я. Посмотри, Марэй'ва, это я, видишь?.. я не сделаю тебе больно, ты же знаешь…              — Знаю, — медленно кивнула Марэй'ва, позволяя Нетейаму лёгким касанием для самого себя убрать её ладони от ушей. Это выглядело забавно, учитывая, что её собственные ладони выглядели на его фоне в несколько раз меньше. — Знаю, и никогда не думала... просто…              — Т-ш... я все понимаю, — Нетейам, заметив, как Марэй'ва безропотно приоткрыла глаз, ласково улыбнулся, продолжая невесомо держать её ладони в своих. Надеясь, что касания помогут ей прийти в себя быстрее. Сердце жалостливо сжималось лишь от одного вида такой зажатой Марэй'вы — напуганной произошедшим до сих пор, изможденной, подрагивающей от бури смешанных чувств внутри себя. Но, несмотря на это, сердце Нетейама билось спокойно, так как он видел, что в глазах её сияет облегчение. Благодарность Великой Матери, что её муж рядом.              — Ма Тейам... ты пришёл… — сломленным голосом произнесла Марэй'ва, поднимая на него взгляд и позволяя заметить, как в глазу скопилась влага. Её ладони слабой хваткой сжались на его пальцах, хватаясь за них, за него, как за спасение… — Ты правда…              — Правда, Ма Эйва, не беспокойся, не надо... — Нетейам сглотнул, убирая секундный комок в горле, и поджал уши. — Как я мог не прийти, когда моя жена в опасности?.. не надо, не плачь…              Нетейам, заметив, как нижняя губа Марэй'вы дрогнула, а слеза вот-вот собиралась потечь по щеке, досадно нахмурился. Нет, не из-за того, что его жена позволила себе ощутить себя слабой рядом с ним, нет. Нетейам сетовал исключительно на то, что сейчас, когда ей так плохо, он даже не может нормально коснуться её — не может смахнуть слезу, погладить по румяной от быстрого бега щеке, потому что это прелестное лицо было недоступно для него из-за маски. Не может крепко прижать напуганную Марэй'ву к себе, без страха своими объятиями сделать ей больно. Во всём её виде можно было разглядеть отчаяние, умоляющее поддержать её, помочь, спрятать от всего плохого, что вновь… вновь настигло её. Вернулось, как страшный кошмар, связывающий грудь тугими веревками, что не позволяли сделать даже самый малый вдох… Его душа вторила боли и усталости жены, которая не могла найти покоя, такого желанного, но такого далекого, почти всю жизнь. Он знал, чувствовал, как ей тяжело, как Марэй'ве хочется отдохнуть... по-настоящему расслабиться, зная, что жизни ничего не угрожает. И... о, как он сетовал на себя за то, что не смог этого устроить для неё до сих пор. Его вольность и возможности не были велики настолько, чтобы разобраться… помочь ей разобраться со всем. Правда... Салли даже не подозревал, что страх, который сковал Марэй'ву, был лишь второй причиной её слез.              — Ма Эйва, не плачь, пожалуйста. Я рядом, видишь?.. сейчас немного передохнем и пойдём, — ласково, пытаясь утешить свою жену, продолжил Нетейам, надеясь, что эти слова, что его присутствие рядом, помогут ей. Помогут ей окрепнуть сердцем, чтобы двигаться дальше.              — Прости меня, пожалуйста, — тихо всхлипнула Марэй'ва и сжала пальцы Нетейама крепче, заставляя его растерянно, недоуменно улыбнуться.              — За что? Милая, ты же ничего не сделала… — Нетейам сглотнул, пытаясь понять, что случилось — почему его Эйва так виновато смотрит на него, за что она извиняется, когда даже ничего, абсолютно ничего не сделала. — Так, давай мы сейчас…              Договорить на свою жалость Нетейам не успел, оборвавшись на середине предложения — уши поднялись вверх, улавливая странные звуки. Где-то вдалеке, не рядом с ними, что на секунду успокоило его тревогу, так резко возникшую в груди. Но от того, что звуки были где-то далеко, лучше не стало — Нетейам слышал, что они постепенно становятся ближе. Шаг за шагом, короткий разговор за разговор. Салли помнил, что Кэрон успел передать по рации о том, что они, якобы, попали в засаду. Поэтому было очевидно, что уже идёт подмога — несколько Небесных людей и Реком точно. Остальные, как помнил Нетейам, включая Фина и Майлза, были рядом с Ава'атлу. Ну, и ещё двое уже валялись мёртвыми за спиной самого Нетейама.              В любом случае, нужно было уходить отсюда, да поскорее — где-нибудь на время спрятаться, чтобы перевести дух, понять, что им делать, а потом уже идти в бой. Сейчас, пока в его руках такая маленькая Эйва, рисковать было бы просто безрассудно. Сначала защитить её, а потом уже разбираться со всем остальным.              — Эйва, мы договорим попозже. А сейчас нужно уходить, — чувствуя, как с каждой секундой внутри нарастает тревога, из-за чего хвост начал нервно дёргаться позади, Нетейам перевёл взгляд с лица жены на её ушибленную коленку. Выглядела она плохо, но не настолько, чтобы нельзя было двигаться. — Болит? Сильно? Идти сможешь?              Впрочем, последний вопрос был формальным — если в первую очередь Салли не хотел, чтобы она шла сама и ощущала острую боль, то во вторую он осознавал, что так скрыться будет сложнее. Точнее, даже дольше. В конце концов, Марэй'ва была в человеческом теле и шаги её были намного меньше. Так что Нетейам, давно уже все решив и не дождавшись ответа на свои вопросы, закрепил лук за спиной и в следующий миг осторожно, чтобы не сделать больно, подхватил Марэй'ву на руки. Ох, сердце пропустило удар даже от этого — она была слишком лёгкой, еле ощутимой. Марэй'ва буквально помещалась на предплечье его руки.              — Удобно? — тихо спросил Нетейам, бесшумно скрываясь с места бойни и придерживая Марэй'ву, которая слабой хваткой держалась за его шею второй рукой. Так, на всякий случай, чтобы случайно не упасть.              Вслух Марэй'ва не ответила — лишь кивнула, укладывая голову на его плечо и стараясь немного, совсем немного расслабиться, чтобы перевести дух. Но Нетейам, продолжая бежать по лесу, на всякий случай иногда петляя, чтобы запутать преследователей, видел, как при любом звуке рядом Марэй'ва пугливо вытягивает голову и смотрит ему за плечо. Пытается убедиться, что там никого нет, что никто её мужу в спину не выстрелит. Ей было страшно за него, особенно сейчас, после того, что случилось — ей не нужно было говорить вслух, чтобы рассказать о том, что её отца и брата взяли в плен. Помимо того, что Нетейам просто вовремя пришёл и успел увидеть это своими глазами, по крайней мере, поимку Этана точно, он чувствовал это. Ощущал своей душой животное смятение Марэй'вы по этому поводу так, словно она была у них одна на двоих. И, честно говоря, Нетейам даже не сомневался в этом, до того ясно он мог ощутить сейчас всё, что она чувствует. Кроме, разве что, одного. Но Салли надеялся, что когда они долетят на Аарин до безопасного места, его жена объяснит ему, за что испытывает вину, что случилось такого, что она извиняется перед ним.              Бежал Нетейам минут десять точно, стараясь найти такое место, где Аарин, которая прилетит к нему, видно не будет. Лучше лишний раз походить, чем после пытаться оторваться от погони на икране, в которого обязательно будут стрелять. Нетейам не хотел подставлять ни себя, ни Марэй'ву, ни Аарин, которая обязана выжить во время этого ужаса. Как и все остальные… так что пришлось немного двинуться в сторону гор, чтобы горная банши забрала их оттуда.              Весь путь стояло безмолвие. Нетейам начать разговор первым не мог, постоянно держась начеку, несмотря на то, что опасность была уже далеко. Его не покидало как чувство страха за жизнь своей жены, так и чувство постоянного преследования. Подавить это ощущение было сложно, пусть даже сама Эйва подсказывала ему куда бежать с помощью Древесных духов, которые выстроились точно извилистой линией и являлись путеводителем для Салли. Не доверять Великой Матери он не мог, пусть и продолжал держаться настороже, чтобы не пропустить даже пения птицы. Они были неподалеку от родных лесов, но... Нетейам позабыл даже об этом. В голове было одно — подальше отсюда, чтобы не поймали точно.              Почему же молчала Марэй'ва Нетейам мог лишь предполагать — он знал, что иногда ей нужно переварить пережитое в одиночку. По крайней мере, попробовать. Но его напрягало, что его Эйва все никак не может успокоиться, пусть уже и не плачет, как считал Салли, не слыша больше всхлипов. Но ощущая, как Марэй'ве тяжко дышать, как хаотично стучит её сердце, как сильно она к нему прижимается, точно ещё немного и он пропадёт. Нетейам не давил на нее, надеясь, что, обдумав всё сама, потом ей станет полегче, но на всякий случай иногда комментировал свои действия и некоторые мысли вслух. Он помнил, что его голос успокаивает Марэй'ву, позволяет на секунду расслабиться, зная, что любимый рядом. Поэтому она слышала, как он шёпотом, призывая Аарин через связь, повторяет свои мысли, решает, куда и зачем лучше пойти.              К тому моменту, как они подобрались к горам, дождь на время закончился. Тучи немного расступились, позволяя солнцу пробиться своими лучами, коснуться природы Пандоры, утешить её после ливней. Показать, что все это временно, что все когда-нибудь прекратится. Нетейам, уже шагая из-за усталости и понимания, что они скрылись в лесах достаточно хорошо, знал, что дождь скоро начнётся вновь. Тучи опять сгустятся на дневном небе, не давая лучам Альфа Центавры А пробиться сквозь них хотя бы немножко. Мать когда-то научила его предугадывать погоду наперёд — этому её научил покойный отец, его — его отец и так далее. И сейчас, найдя скромный, скрытый ветками деревьев уголок впритык к горам и поглядывая то на небо, то на притихшую жену в своих руках, Нетейам вспомнил слова матери о том, что любая погода недолговечна. Её когда-нибудь сменит другая, плохая или хорошая — неважно. Она обязательно сменится, как и последующая, образуя постоянный круговорот. Сейчас ливень на время сменился солнцем, давая отдохнуть, высохнуть, перевести дыхание, понять, что делать дальше. Где скрыться от следующего дождя, который, знал Нетейам, наступит совсем скоро. Такой, что тяжело его пережить будет всем.              Но сейчас, наконец-то остановившись в достаточно сухом после ливня месте, Нетейам не боялся. Лишь понимал, что нужно остановиться, присесть, подумать. Салли, осознав, что его жене и ему самому пока ничего не угрожает, неожиданно ощутил себя живым, выключив режим выживания и защиты. И помимо ясного ощущения измученной Марэй'вы в своих руках, на Нетейама, кроме облегчения от того, что та в порядке, так же обрушилась усталость. Несмотря на хорошую физическую подготовку, которая помогала переживать такие вот моменты стойко, его силы тоже были недолговечны. И лучше набраться их вновь сейчас, чем далее делать ошибку за ошибкой во время важных решений, которые могут стоить жизни. Потому, намекнув Аарин немного подождать вдалеке и спрятаться, Нетейам решил отложить полет в... он не знал куда, но решил отложить.              — Передохнем здесь, ладно? — тихо, как-то боясь нарушить драгоценный покой Марэй'вы в своих руках, промолвил Нетейам, осторожно заглядывая ей в личико. — Сильно болит коленка?              — Немного, — хрипло, даже как-то не своим голосом ответила Марэй'ва, заставляя Нетейама виновато поджать уши и кивнуть. Виновато, потому что считал, что мог успеть раньше, и тогда бы она пострадала меньше. Чего ему стоило сейчас видеть её лицо, на котором до сих пор лежала тень пережитого. Лежало отчаяние, вызванное страхом за своего отца и брата…              Нетейам, заранее приметив сухой камень рядом, осторожно, боясь сделать лишнее движение, которое могло бы причинить боль, усадил на него Марэй'ву, как-то нехотя выпуская из своих рук. Он бы без сопротивления сидел с ней на руках, но нужно было убедиться, что её рана не опасна, что с ней можно что-нибудь сделать на быструю руку.              — Что происходит в деревне? — неожиданно спросила Марэй'ва, не успел Нетейам плюхнуться на влажную землю перед ней. Казалось, она даже и не обращала внимания на то, что сидит с ударенным коленом.              — Относительно спокойно… — Нетейам дёрнул ушами, а после вновь поджал их, ощутив на себе недовольный взгляд жены. Нельзя сказать, что он врал, как и нельзя сказать того, что говорил чистую правду. Просто… не хотелось вот так, сходу, тревожить Марэй'ву известием о том, что все довольно плохо. — Извини, Ма Эйва… просто...              — ... Фин оседлал Визериона, — дёрнула щекой Марэй'ва, слабо хмурясь из-за того, что Нетейам, понурив голову, коснулся её коленки. — Много… много он сжёг?              – Нет, почти ничего, — вздохнул Нетейам и, заметив только сейчас, что на спине Марэй'вы висит небольшой рюкзак, потянулся, чтобы снять его. То, что там лежит что-нибудь для обработки ран, он был уверен. Да и сама Марэй'ва, помогая его снять с себя, это доказывала. — Он лишь припугнул им, ровно как и возможным нападением на клан. Толку демонам тратить столько сил, если… можно поставить условия добровольно сдаться до полуночи? Рекомы выбрали удачное время для того, чтобы исполнить всё.              — Решили убить двух зайцев одним выстрелом, — сухо, безэмоционально произнесла Марэй'ва, глядя куда-то сквозь Нетейама стеклянным взглядом. От ощущения которого Салли хотелось выть в голос. — Удобно... удобно придумали.              — Но почему тогда Фин… не штурмовал лабораторию вместе с остальными? Я в плане, если Майлз охотится за моим отцом, и за нами, то Фин видит первостепенной целью тебя и Этана с Джеймсом, — Нетейам, безнадёжно пытаясь нашарить что-то в этой маленькой сумочке, куда еле вмещалась его ладонь, виновато поджал губы в тот миг, когда Марэй'ва забрала свой рюкзак обратно. И не только из-за того, что ощутил бессилие в помощи ей, но так же и из-за того, что заметил, как Марэй'ва это сделала. Не глядя, будто действуя по заученным движениям и не осознавая, что делает.              — Толку гнать Визериона сюда, Ма Тейам? Он нужен там, чтобы пугать им рифовых на'ви, которых больше, чем людей в лаборатории. Ума, чтобы поймать людей здесь, нужно меньше, да и задача более выполнимая. Визерион тут бесполезен, а оставить его Фин не может. Поэтому он послал сюда брата и подмогу, — не выражая никаких ярких эмоций, пояснила Марэй'ва, открывая какую-то баночку и небрежно выливая её содержимое себе на коленку. Кровь на ней слегка запенилась, и Нетейам почувствовал, что жене больно — но она даже не дрогнула, лишь слабо нахмурилась. — Ты сказал... дали время? О чем ты?              — Майлз… подключился к волне и передал отцу по рации, что у нас время до полуночи, чтобы добровольно сдаться ему. Иначе демоны не ограничатся одними лесами вокруг Ава'атлу, — более тихим голосом пояснил Салли, наблюдая за тем, как Марэй'ва, отложив баночку в сторону, достала бинт и начала перевязывать им раненое колено. — Визерион сжёг половину леса неподалёку от деревни, Ма Эйва. Пока демоны начали охоту на тулкунов и прочих жителей океана.              — Они хотят заставить Тоновари отдать вас? Надавить на Джейка? — недовольно сморщившись, спросила Марэй'ва и, закончив обрабатывать свое колено, положила ладонь на плечо Нетейама. — Повернись немного боком.              — Да, — Нетейам, не смея перечить ей, выполнил просьбу, а после опять поджал уши, ощущая, как Марэй'ва стянула браслет с его руки вниз, касаясь пальцами раны от пули. Он не хотел, чтобы она заметила это.              — Я удивлена... — более устало продолжила Марэй'ва, начиная осторожно вытирать той жидкостью кровь с кожи. Делала она это более аккуратно, чем с собственной раной. —… как из-за Ё'тсун и О'ары он ещё не сделал этого.              — Нас... нас спасли твои слова о том, что мы не знали, что ты и Этан аватары, — нехотя проговорил Нетейам, не упуская из внимания того, как рука Марэй'вы на секунду дрогнула, но потом вновь продолжила вытирать кровь. — Они ведь не разбираются в том, как это работает. Поэтому… поэтому поверили, а на панике из-за «нападения» на деревню, забыли о том факте, что я и Кири летали вместе с вами в лабораторию.              — Хоть что-то хорошее, — Марэй'ва натянуто улыбнулась, пытаясь показать, что действительно рада тому, что ещё одна проблема пропала. Теперь… теперь можно было хотя бы не бояться, что Меткайина сдаст Салли демонам. Благодаря утуру, они будут защищать их так же, как любого другого члена клана. Они обещали дать убежище, и отказываться от этого, особенно Тоновари, не будут. Да и... вождь понимал, что Джейк знает, как бороться с Небесным людьми лучше, чем он сам.              То, что демоны не оставят их в покое, Тоновари было очевидно — появление семьи Салли только лишь ускорило начало войны, но не более. Он слышал о том, что происходит с другими кланами, что творят демоны с Эйвой, и игнорировать это было сложно. Марэй'ва знала, что вождь держался, чтобы не вступать в войну, лишь из-за желания сберечь свой клан. Но теперь… даже если они отдадут Салли, это мало что поменяет — охота на тулкунов продолжится, ровно как и медленное истощение Великой Матери.              — Не особо, Ма Эйва, — вязко сглотнул Нетейам, давая жене аккуратно перевязать его руку бинтом, заранее смоченным чем-то странным, неизвестным ему. — Вы — наша семья. А своих бросать нельзя. Мы... не можем радоваться тому, что нас не отдадут, пока вы страдаете. Ты... ты не должна была брать вину на себя.              — Уже взяла, — Марэй'ва как-то слишком спокойно пожала плечами, завязывая узелок дрожащими пальцами и не давая Нетейаму ответить ей. — Что конкретно происходит в клане?              — Спасибо, Ма Эйва, — Нетейам, дождавшись, пока Марэй'ва закончит и начнёт убирать все обратно в рюкзак, благодарно коснулся её раненого колена, оставляя ладонь на нем. Надеясь, что такое касание снизит её боль, хотя бы моральную. — Отец пытается придумать, что нам делать. Рекомам теперь нужны мы все, Эйва, а не только папа. Мы, может, и не великие воины, но знаем, как бороться с демонами. И это им не нравится…              — Почему ты здесь, Нетейам? — более серьёзно спросила Марэй'ва, не давая ему закончить.              — В каком смысле, милая?.. — Салли растерянно захлопал глазами, замечая, что Марэй'ва, помимо того, что ведёт себя слишком странно, задаёт слишком странные вопросы.              — Ты нужен отцу... ему нужно решить, что делать, как спасти вас всех. — Марэй'ва сдавленно выдохнула, отводя взгляд в сторону и стараясь сохранить на лице холод, который тревожил Нетейама ещё больше. — Почему ты здесь?              — Ма Эйва... — Нетейам, пытаясь переварить в голове эти слова, в конце концов немного опустил голову, чтобы вглядеться в подавленное лицо своей жены. — Потому что ты моя семья. Теперь самая главная и первостепенная. И в первую очередь мне нужно спасти тебя, убедиться, что моя жена в порядке, и потом уже решать остальные вопросы. Почему ты спрашиваешь это?.. я правда не понимаю, Ма Эйва. Тем более, с отцом сейчас Ло'ак и мама, он не один… эй... ты чего?..              Нетейам потерялся окончательно в тот миг, когда заметил, как нижняя губа Марэй'вы вновь дрогнула, а сама она отчаянно, пытаясь отрицать его слова, помотала головой. Его душа ясно ощущала, как больно его жене внутри, как она от чего-то терзается, опускает руки, но понять... понять он не мог. Нетейам понимал лишь то, читая по разбитому лицу Марэй'вы, что случилось что-то непоправимое, такое, что, если он услышит, ему сдавит глотку. Чутье подсказывало ему, что это уже выбило Марэй'ву из колеи, и теперь она боится, что то же самое произойдёт с ним. Он слишком ясно чувствовал ладонью, как его Эйва слабо дрожит.              — Что случилось, Ма Эйва?.. — Нетейам продвинулся ближе, кладя вторую ладонь на её руку, чтобы попытаться привлечь к себе внимание. Чтобы Марэй'ва открыла глаз, который только что, не имея воли сдержаться, прикрыла, продолжая мотать головой. — За что ты тогда извинялась?..              — Потому что я опять все испортила, — ещё более сдавленно, уничтоженно промолвила Марэй'ва, продолжая держать глаз закрытым. — Фин был прав, что я только это и делаю, понимаешь?.. я говорила тебе, что не надо... что может случиться это…              — Да что случилось, Эйва? — Нетейам слабо встряхнул её за руку, начиная паниковать ещё больше, чем она сама. Предчувствие, которое возникло в груди, обливало душу кипятком слишком обильно. — Если ты о том, что твой отец и брат попали в плен, то не переживай, пожалуйста, мы вытащим их. Я придумаю, что делать, не тревожься. Или... или... если ты о том, что случилось в деревне, то это тоже неважно, Эйва. С твоим аватаром ничего не будет, я клянусь тебе, Ло'ак и Кири охраняют их, и потом ты сможешь вернуться… все будет хорошо, как раньше.              — Не будет, — на судорожном выдохе ответила ему Марэй'ва и, открывая глаз, перевела на мужа взгляд. Заставила Нетейама тревожно замереть, потому что теперь он заметил, что огонёк в её глазах... горел так слабо, что был почти незаметен. Его жена потеряла что-то ценное, такое, что было её жизнью. И это пугало. По-настоящему пугало Нетейама, который непроизвольно ослабил хватку на Марэй'ве, делая касания менее ощутимыми.              Но это было ничем по сравнению с тем, какой удар в самое нутро души он испытал, когда Марэй'ва заговорила вновь.              — Не будет, М... Нетейам, не будет, — Марэй'ва смахнула его ладони, сразу же обнимая себя за плечи, пытаясь тем самым невольно защититься. Но следующие слова, несмотря на желание разрыдаться прямо здесь, она произнесла ровным, хотя заметно сломленным голосом: — Я больше не смогу вернуться в тело аватара. Иначе... иначе умру.              Марэй'ва не хотела, не хотела наблюдать за тем, как Нетейам сломается от этих слов, как померкнет, как перестанет смотреть на неё так влюблённо, так трепетно. Она боялась этого до тихих всхлипов, до сжатых до боли ладоней у себя на плечах. Но Марэй'ва не отвела взгляда, продолжая держать его на Нетейаме, чтобы... чтобы ощутить ту же боль, что и он, чтобы на её душе тоже осталась заслуженная рана. Опять, опять она все испортила, только уже не себе, а ему, и, о, как же сильно Марэй'ва ненавидела себя в этот миг. Из-за этого она даже не смогла разобрать эмоций на лице Салли, не смогла развидеть из-за скопившихся слез в глазу его настоящей реакции, а не накрученной самой себе.              — Прости, пожалуйста, прости меня, Нетейам, —  всхлипнула Марэй'ва, опуская голову и не дожидаясь ответа на эту новость от самого Нетейама. — Я не хотела, правда. Я не хотела лишать тебя дальнейшего счастья, Нетейам. Опять... опять все испортила, я же говорила, не надо, не надо со мной связываться. Случилось… случилось то, что я говорила, Нетейам, видишь? Теперь ты даже не сможешь найти себе пару, с которой свяжешься на всю жизнь вновь... прости, что твоя бывшая жена была такой дурой. Я... я не знала, правда, что у Альбамортема, который мне вколол Джеймс, будет такая побочка. Я не оправдываюсь, нет... просто... я хочу, чтобы ты знал, что я не специально, я не намеренно испортила все. Тебе больно, да? О, Эйва, мне так... мне так не хотелось этого... прости, пожалуйста… просто отдай меня Фину…              Марэй'ва вновь всхлипнула, понимая, что говорить дальше не может. Всё. Это был её предел. Тянуть дальше было просто невыносимо. Сначала Ё'тсун, потом Фин, потом поимка отца и брата, и теперь... теперь, видимо, потеря мужа, с которым отныне не сможет даже быть рядом. Марэй'ва, продолжая сидеть на месте и реветь как маленькая девочка, которая потеряла все, устала. Каждый раз одно и то же, каждый раз. Казалось, что это не закончится никогда, что всю жизнь её только и будут заставлять переживать боль и лишать всего самого драгоценного. Того, чего она боится потерять больше жизни. Она устала, она не понимала, ей просто... просто хотелось жить. Жить, а не выживать.              Сейчас ей даже не было стыдно, что она вновь плачет и опускает руки, не может собрать себя воедино. Марэй'ва сделала больно тому, кто собирал её по кусочкам, веря, что их ждёт счастливое будущее. И этим она отплатила ему, лишила его самого важного в жизни любого на'ви. Хотелось просто исчезнуть, чтобы уже перестать подставлять тех, кто ей дорог. Если... если даже Нетейам сейчас оставит её, надежда, что и так выживала в ней из последних сил, умрёт окончательно. И оживить её больше будет нельзя. А Нетейам сейчас оставит её, она была уверена. Сознание, окончательно переставшее нормально видеть ситуацию, отказывалось видеть другие варианты. Отказывалось принимать, что все может быть иначе, стоит только приглядеться.              «О, Великая Матерь, когда же это все закончится?» — уже обращаясь к Эйве, всхлипнула Марэй'ва, обнимая себя за плечи сильнее, пытаясь перевести внимание с боли моральной на физическую. Тяжело, слишком тяжело, что уже невыносимо. Невозможно взять себя в руки, невозможно, особенно когда теряешь свою последнюю надежду…              Но всё же искрам зарождавшейся истерики не суждено было обратиться в пламя.              — Ма Эйва... — спустя пару минут позвал её Нетейам, кладя ладони обратно на те места, где они лежали ранее. — Эйва, посмотри на меня.              Нетейам, понимая, что Марэй'ва абсолютно потерялась, испугалась возможного исхода в плане того, что он действительно может оставить её, ласково погладил её по плечу, надеясь, что так она обратит на него внимание. Сердце сжималось лишь от одного вида Марэй'вы, которая в таком состоянии выглядела ещё меньше. Такой, которую хотелось защитить от всего, даже от самого себя. Он не винил жену в том, что она впала в такое состояние; допустила мысль, что он оставит её — Марэй'ва перенесла слишком много боли, чтобы сразу осознать то, что он её никогда не оставит. Слишком часто ей твердили о том, что она не нужна, что она все портит, что она бесполезна. Такая реакция была ожидаема, особенно в сочетании с тем, что произошло ранее. И Нетейам не мог винить свою жену в том, над чем она пока не властна. Черт... была бы его воля, он бы доказывал ей свою одержимую любовь постоянно, чтобы она чувствовала, что любима. Чтобы все прошлые многолетние устои меркли на этом фоне, и в конце концов затерялись окончательно.              Сейчас тот момент, когда ему нужно помочь ей взять себя в руки ещё раз. Салли был уверен, что после этого сломаться более она не сможет. Ей нужно убедиться окончательно в том, что он будет... всегда, навсегда и постоянно. И тогда Марэй'ва сможет то, чего не может никто. Да, новость о том, что теперь он не сможет касаться своей жены так, как раньше, на некоторое время заставила его померкнуть, о чем он успел пожалеть. Но это пугало его намного, намного меньше, чем то, что Марэй'ва может исчезнуть.              — Ма Эйва, — вновь позвал её Нетейам, но, понимая, что она не слышит, осторожно переместил ладонь с её плеча на голову и аккуратно, боясь приложить лишних усилий повернул её лицом к себе. — Посмотри на меня, пожалуйста…              Марэй'ва, тихо шмыгнув носом, перевела заплаканный и безнадёжный взгляд на Нетейама. Замерла, не решаясь сделать лишнего движения, к своему изумлению заметив, что его взгляд, направленный на неё, не потерял ни единой толики того восхищения и любви, что были ранее. Наоборот — этого стало в несколько раз больше, из-за чего сердце пропустило удар.              — Я не отдам тебя ни ему, ни кому-либо ещё. Даже Великой Матери, пока не настанет время, — Нетейам переместил ладони на плечи жены и еле ощутимо для себя сжал их. — Мне не важно, в теле человека ты или в теле аватара, Ма Эйва… я никогда не оставлю тебя. Черт... если потребуется, я найду способ стать человеком, даже если придётся потратить на это пол жизни и лишиться всего остального. А знаешь почему?              — Почему?..  — шёпотом спросила Марэй'ва, что невольно слабо улыбнуло Нетейама, который аккуратно погладил её плечо большим пальцем.              — Потому что я вижу тебя, именно тебя. Мне не нужны другие, даже если ты не сможешь вернуться в тело аватара, — искренне, не утаивая ничего, продолжил Нетейам, замечая, что огонёк в глазах его жены загорается вновь. — Ты моя жена, моё совершенство, моя Эйва, без которой я не могу и не буду жить… Марэй'ва, даже если ты будешь маленьким цветочком, я буду постоянно ухаживать за тобой и оберегать от ветра, чтобы он не сломал тебя, оберегать от животных, чтобы они не ранили тебя. Мы придумаем что-нибудь с тем, что тебя волнует, но самое главное, чтобы мы были вместе. Поэтому... не плачь, ma hona' muntxate, и не думай об этом. Помни, что я тебя вижу и буду всегда... навсегда и постоянно.              — Правда? —  невольно уточнила Марэй'ва, чувствуя, как в душе становится легче. Она не верила, что такой, как он, достался ей. Что ради неё он готов отказаться буквально от всего, лишь бы они были вместе. Это... казалось чем-то нереальным, таким драгоценным, что потерять такое было страшно. Потерять его было страшно.              — Ну конечно, моя маленькая Эйва, — Нетейам улыбнулся нежнее, ощутив, как Марэй'ва взяла его обеими ладонями за запястье левой руки. — Поэтому не бойся, хорошо? Сейчас нам нужно быть сильными, чтобы спасти тех, кто нам дорог. Мне нужно твоё смелое сердце, которое нам поможет. Мы… мы, Марэй'ва, сможем решить всё. Главное вместе. А остальное неважно.              — Я тоже тебя вижу, Ма Тейам, — Марэй'ва постаралась улыбнуться в ответ, что вышло намного легче, чем ранее.              Теперь... теперь зная, что он рядом, было не так страшно. Он был, есть и будет. И Марэй'ва верила. Потому теперь подорвать его надежду на неё она не могла.              Нетейам был прав, что пора взять себя в руки. Не время для слез и срывов, которые могут отнять драгоценное время. Если Эйва устроила ей очередную проверку на прочность, то она должна её пройти. И она пройдёт, потому что ей было ради чего. И ради мужа, и ради... себя.              — Но, Ма Тейам, что нам делать? — продолжая держать ладони на руке Салли и таким замысловатым образом его обнимая, спросила Марэй'ва, нервно кусая губы. — Не можем же мы вдвоём пробраться на базу, где держат папу и Этана. Это билет в один конец. Да и... остальная наша семья тоже в опасности. Они не смогут помочь... нам нужно помочь им. Тем более, у Фина есть Визерион, Ма Тейам. Одно лишнее движение, и раму сожжет всю деревню.              — М-м… — задумчиво протянул Нетейам и замолчал на некоторое время, чтобы сориентироваться в ситуации. У него, честно говоря, уже был план, что им нужно делать. По крайней мере, приблизительный, где не доставало несколько деталей. — Даже если предположить, что нам помогут родители, Ло'ак и Кири, этого все равно мало. В плане того, что... они тоже под прицелом. Мне еле как удалось покинуть деревню незамеченным для Рекомов и демонов. Они контролируют почти всю местность вокруг Ава'атлу.              — Капкан?              — Угу, — кивнул Нетейам и отвёл взгляд, хмуря бровные дуги и продолжая медленно поглаживать плечо Марэй'вы большим пальцем. Так, на всякий случай, чтобы успокоилась окончательно. — Без остального клана мы не справимся. Демонов слишком много.              — Ма Тейам, ты шутишь? — беззлобно спросила Марэй'ва, разглядывая лицо мужа. — Они могут помочь вам, но... какой им толк спасать Небесных людей? Рисковать жизнями ради них. Да и тем более… я уже предательница. Если я ступлю на территорию Ава'атлу, очевидно, хлебом и солью меня не встретят.              — Чем не встретят? — Нетейам нахмурился сильнее, одновременно слушая Марэй'ву и пытаясь раскроить план действий в своей голове.              — Неважно, выражение такое на Земле есть, — дёрнула щекой Салли. — Не в этом суть, милый. Проще говоря — моему появлению рады они не будут. Ё'тсун ведь до сих пор там?              — Да, Ма Эйва. Когда я улетал, она ещё не спешила уходить, — Нетейам отзеркалил действия жены и дёрнул щекой следом. — Но она не собирается защищать клан. Даже учитывая, что у неё есть свой раму, который мог бы помочь против Визериона.              — Не мог бы, — Марэй'ва тяжело вздохнула, понимая, что против Униль'атуна не поможет даже Пой — слишком неравное соотношение сил. — Ё'тсун сильно удивилась появлению Визериона?              — Я не обратил внимания, если честно. Мне было важнее не дать ей добраться до твоего и Этана аватаров, — Нетейам переглянулся с Марэй'вой и оба друг другу улыбнулись, почему-то найдя ответ первого каким-то забавным. Хотя, может, это были отголоски усталости и желания порадоваться хоть чему-то. — Но было заметно, что Сун не в себе от ярости.              — Ярости? Я думала, она будет бояться…              — Ло'ак и я тоже так предполагали. Но единственное, чем она выказала свое недовольство – словами о том, что это расплата за совершенные деяния, — нехотя произнёс Нетейам и сморщил нос, до того это было мерзко. — Смотря только кому, Ма Эйва. Так что не бери в голову. Она тебя не тронет. Сейчас о другом... у Рекомов есть Визерион, который может спалить всю деревню, стоит Фину этого захотеть. Опасность для клана первостепенная, ради которой они будут искать все способы решения. Очевидно, Ма Эйва, что демоны не... не поленятся избавиться от целого клана, чтобы в дальнейшем они не мешали им охотиться на тулкунов и собирать материал нашей земли. А значит, Визериона в первую очередь будут использовать для этого. И Тоновари это понимает. Мы должны этим воспользоваться.              — На что ты намекаешь, Ма Тейам?.. — Марэй'ва сощурила глаз, сжимая запястье Салли крепче. Она уже догадалась, но изумление было настолько сильным, что поверить в предложение мужа было сложно.              — Если Тоновари хочет отогнать Визериона от деревни, — продолжил Нетейам, окончательно построив план в своей голове. — То нужен тот, кто по силе не уступает этому раму.              — Дракарис, — на выдохе произнесла Марэй'ва, вновь пересекаясь с мужем взглядами.              — Именно, моя маленькая Эйва, — кивнул Нетейам и на несколько секунд засмотрелся на её лицо, чувствуя, как один только его вид поднимает в нем все чувства, даёт силы и решимость. — Мы должны дать им Дракариса, и тогда они помогут нам. Дать в плане того... Дракарис должен быть нашим, и тогда они не только помогут нам, но и увидят, что, может, ты и Небесный человек, но на нашей стороне и пытаешься помочь. Как ты говорила?.. убьём двух зайцев одним выстрелом, да? Заручимся поддержкой клана и сможем ответить Визериону Дракарисом, что уже выравнивает счёты. Тем более, Ё'тсун до сих пор в Ава'атлу. Раз они поверили ей тогда, то поверят в то, что Дракарис ценное животное и поможет, и сейчас.              — Хорошо, хорошо… — Марэй'ва облизнула сухие губы. — План мне кажется хорошим. Но, Нетейам, кто его оседлает? Я же тебе говорила, как это сложно... ты можешь попробовать, но…              — Ты, Марэй'ва, — решительно заявил Нетейам, всем своим видом показывая, что уверен в своих словах, услышав которые Марэй'ва распахнула глаз шире.              На несколько секунд повисла тишина, в течение которой оба неотрывно смотрели друг на друга. Нетейам — в предвкушении и уверенности, а Марэй'ва в исступлении и шоке.              — Нетейам… — Марэй'ва, придя в себя, ласково, немного странно улыбнулась и потянула одну ладонь вперёд, чтобы накрыть ею щеку Нетейама. Который, ощутив её прикосновение, очень вольно потерся об неё щекой. — Ты сошёл с ума.              — Ма Эйва!..              — Нет, Ма Тейам, любовь моя, ну как ты себе это представляешь? — Марэй'ва нервно усмехнулась, поглаживая мягкую, немного испачканную грязью щеку Нетейама большим пальцем. — Я понимаю, если бы я была в теле аватара, но, Нетейам, сейчас я человек. Мало того, что не смогу установить тсахейлу, так ещё и... рядом с ним я буду как жук какой-то!.. — Нетейам, услышав это, невольно издал смешок. — Вот-вот. Тебе самому смешно. Так что... кто его и может оседлать, так это ты, Ма Тейам. Он знает тебя, помнит, и подпустит к себе.              — Но выбрал-то он тебя...              — Даже если и предположить, что, да, он и правда выбрал меня, сейчас я — человек, — Марэй'ва вздохнула, немного даже устало, чувствуя себя так, словно пытается объяснить маленькому ребёнку тактику ведения ближнего боя. — И в аватара вернуться не смогу. Дракарис даже не узнает меня. Потому... это сделать можешь только ты. Достойный, такой, кто может это сделать. Тем более обязательно нужна тсахейлу, чтобы посреди боя Дракариса не мог оседлать кто-то из Рекомов и подчинить его себе.              Марэй'ва действительно не представляла, как Нетейам может видеть воплощение своего плана в реальность — мало того, что ещё доподлинно неизвестно, выбрал ли её Дракарис или всё-таки нет, она была сейчас человеком. Даже если предположить, что раму её к себе подпустит... дальше то что? Он согласится помочь ей просто так? А потом она отвернётся и его оседлает какой-нибудь Майлз Куоритч?.. Марэй'ва не серчала на Нетейама за такое предложение, не находила его глупым или тупым, нет. В какой-то степени оно имело смысл, но... натянутый, очень. Если уж и седлать Дракариса, то из них двоих в данный момент подойдёт именно он. Нетейам был не только достойным этого (хотя, считала Марэй'ва, «достоин или нет» роли уже не играло, раз Фин смог стать наездником Визериона), но так же являлся коренным жителем Пандоры. Он был на'ви, который сможет установить связь, а это самое главное.              — Ма Эйва, я говорю серьёзно. Нам нужно хотя бы попробовать… — Нетейам выдохнул и накрыл ладонь Марэй'вы на щеке своей, чтобы прижать и ощутить её касания лучше. — Дракарис узнает тебя…              — Ма Тейам, мы попробуем, — Марэй'ва на несколько мгновений прикрыла глаз, пытаясь совладать сама с собой, избавиться от утомляющей тревоги внутри. Которая медленно спадала ровно с тех пор, как Марэй'ва ощутила своего мужа рядом. — И ты оседлаешь его. Вот... вот и решили!              — Но, Марэй'ва!..              — Решили, Нетейам! — с ноткой заметного недовольства в голосе, промолвила Марэй'ва и слабо нахмурилась, упорно стоя на своём. Нетейам же в ответ, не найдя в себе желания спорить и заставлять делать то, что она видит провальным, лишь проиграно сморщился, прижимаясь к ладони Марэй'вы ближе. Но Салли не смирился с поражением, нет – просто понимал, что сейчас жену уговорить не сможет, как бы этого не пытался добиться. — Решили, так ведь? Да… значит, пока набросок плана таков: мы летим в горы Нинлиль, ты седлаешь Дракариса, после чего, уже на раму, мы летим в Ава'атлу. Пытаемся достучаться до клана, показать, что нам есть, чем отогнать Визериона от деревни, и спасти твоих родителей, брата и сестёр. В худшем случае, спасать Этана и папу мы будем только с последними.              — Не будем, Ма Эйва. Я уверен, что один только Дракарис уже склонит половину клана на нашу сторону. Да, Ронал может сказать, что из-за нас весь этот кошмар и происходит, но... почему бы ей не дать нам шанс исправиться, показать, что мы не такие? Заодно и спасти её клан, — Нетейам, не выдержав, прикрыл глаза, до того эти трепетные касания Марэй'вы возносили его вверх, наполняли такой жизненной энергией, что, казалось, с нею он действительно сможет оседлать Дракариса, позабыв о страхе. Если раньше, когда отец говорил, что женщина может одним лишь своим прикосновением наполнить мужчину силой, Нетейам находил это чем-то... не то, что странным, скорее невозможным, то сейчас он убедился, как был не прав. Касания своей жены успокаивали, наполняли силой, и не важно, ладонь это человека или аватара. Главное, что её. — Да и знаешь, Ма Эйва, Ронал умная Тса'хик и женщина. Она должна понимать, что, может, мы и обманули, но беда бы нас не настигла, не устрой О'ара это представление.              — Тоже верно, — усмехнулась Марэй'ва, а после медленно оторвала взгляд от Нетейама и подняла голову вверх, вглядываясь в небо, где пролетела Аарин. — Как думаешь… у нас получится?              — Обязательно, Ма Эйва, даже не сомневайся в этом, — еле заметно кивнул Нетейам, приоткрывая глаза и глядя на задумчивую жену перед собой. И понимая, что ради неё, он... действительно может сделать всё, даже то, что кажется невозможным. — Мы вместе, а это главное.              Марэй'ва, не отрывая взгляда от неба, нежно улыбнулась уголками губ, ещё несколько секунд о чем-то думая. О чем — Салли не знал, но надеялся, что о хорошем. Он хотел, чтобы она даже не предполагала плохие исходы, даже не смела мыслить о них. Всё будет, они обязательно найдут способ спасти и Паркеров, и остальных Салли.              — Да, это главное, — вторила мужу Марэй'ва, опуская взгляд обратно на него и вымученно вздыхая. Нет времени отдыхать, пусть и хотелось насладиться этим золотым моментом рядом друг с другом. Было страшно, страшно думать, что этого когда-нибудь может не быть. Никто не знал, что будет даже через час, потому теперь каждый миг, проведённый вместе, был бесценным. — Значит, план готов? А если... пойдёт не по плану?              — Значит, придумаем новый на месте. Потому что я уверен, что всё пройдёт нормально, и все выживут, — кивнул Нетейам и нехотя убрал ладонь Марэй'вы со своей щеки, пусть и оставляя её в своей ладони. Нужно было убедиться, что рана в колене не помешает жене быть сильной. — Болит? Ты сможешь ходить?              — Думаю, да, — без особой уверенности промолвила Марэй'ва и, чуть подумав, не отпуская ладони мужа, пользуясь ей как опорой, осторожно поднялась на ноги прямо на камне. И слабо сморщилась, когда, немного перенеся вес тела на раненую ногу, она отдалась острой болью. — Больно, но... терпимо. Пока будем лететь, пройдёт.              — Уверена? — Нетейам, не отводя от жены взгляда, теперь приподнял голову, ибо, стоя на камне, Марэй'ва оказалась выше, чем он в положении сидя. — Просто…              — Все в порядке, Ма Тейам, — более убедительно произнесла Марэй'ва и, чуть подумав, в успокаивающем жесте провела свободной ладонью по волосам Нетейама, держа на губах слабую улыбку. — Это ничего, пустяк. Я справлюсь, потому что ты рядом. Да и знаешь…              Марэй'ва неожиданно замолчала, хмуря бровь в тот миг, когда заглянула за спину Нетейама, чем заставила его напрячься. Её взгляд не был наполнен страхом или тревогой, нет, скорее, что удивительно для Нетейама, мягким удивлением и непониманием.              — Ты чего, Ма Эйва? — более тихо спросил Нетейама, немного дергая ладонью, чтобы привлечь её внимание.              — Разве это не лук твоей матери? — немного надув губы в задумчивости, спросила Марэй'ва и перевела взгляд обратно на мужа, который, услышав этот вопрос, немного неловко улыбнулся. — Но... почему он у тебя? Где твой? С Нейтири всё хорошо?              — Всё хорошо, с мамой всё хорошо, что ты?.. — поспешил успокоить Марэй'ву Нетейам, отрицательно мотая головой и невольно погружаясь в события, произошедших несколько часов назад. — Просто, случилось так, что…                                   Новость от Джеймса по рации о том, что лабораторию нашли, пошатнула Салли слишком сильно — одна мысль о том, что его жена находится в самой настоящей опасности, а он так далеко и даже не может помочь, заставляло все нутро кипеть не только от страха за её жизнь, но и от злости на самого себя. Ему стало абсолютно все равно, что происходит вокруг, что все рифовые на'ви сбегаются на защиту клана, что Ронал обещает отрезать рыдающей О'аре косу за подставу всей Меткайины, что где-то неподалёку маячит брат Дракариса, который сожжет их и даже не вспомнит. Это было ничем по сравнению с тем, что она там одна. Да, с ней отец, да, с ней брат, но они люди — а против нескольких Рекомов они не справятся даже при большом желании. А в совокупности с тем, что один из них — брат Фина, который, может, и не такой садист как старший брат, но, по рассказам Марэй'вы, все его приказы выполняет кристально чисто, выжить, или хотя бы не попасть в плен, было слишком нелегко. Его маленькая жена сейчас там, пытается выжить, не испытать той боли вновь, и… нет, Нетейам не может бросить её там одну. Не для этого он связал её с собой навеки.              — Куда ты идёшь, Нетейам? — раздался голос матери позади в тот момент, когда Нетейам, взяв лук и стрелы, бросился в сторону выхода из комплекса маруи, чтобы призвать Аарин и полететь в сторону лаборатории.              Он знал, что с аватарами Эванеттов ничего не случится — они под охраной Кири и Ло'ака, которые не подпустят к ним никого, чего бы им это не стоило. Даже Ё'тсун, которой Нетейам пообещал вырвать хвост, если она сейчас же не улетит обратно на свои вулканы и не оставит его жену в покое. И которая сейчас, пока рифовый клан пытается отогнать от деревни опасность, спокойно наблюдала за всем этим в стороне, не помогая буквально ничем — даже раму, который мог внести существенный вклад в победу, который мог уменьшить возможные жертвы. Черт, она даже прилетела не одна, а с двумя вулканическими на'ви на раму, которые, видимо, выполняли роль её охраны, и с которыми воевать против демонов было бы намного легче!.. но нет — никто из них и пальцем не повёл, чтобы помочь своим сородичам, до того, видел Нетейам, прошлое тянет их до сих пор. Сама Ё'тсун оставила попытки каким-нибудь способом добраться до Марэй'вы, но Нетейам понимал, что только на время — потому, чем быстрее он спасёт свою Эйву там, тем быстрее вернётся сюда, чтобы спасти здесь.              — Я должен её спасти, мам, — Нетейам, тяжело вздохнув, развернулся назад, чтобы взглянуть на Нейтири, которая нахмурилась, очевидно, не понимая того, почему её сын рвётся туда, а не пытается помочь здесь.              — Ты нужен отцу, Нетейам, он без тебя не справится, — более серьёзно добавила мать, заставляя Нетейама плотно сжать губы, а так же лук в своей руке. Да так, что ещё немного и, казалось, древесина под таким напором треснет. — Ты нужен в первую очередь здесь, своему отцу и семье.              На секунду Нетейаму пришлось прикрыть глаза, чтобы совладать с эмоциями, которые накрыли его с головой слишком резко, слишком ярко. Ему не хотелось сейчас, когда происходит такой кошмар, срываться на свою мать из-за собственных чувств, которые теперь понимал ясно как никогда.              Нейтири была права в том, что он нужен здесь, он нужен отцу, который вместе с другими пытается сделать хоть что-то, чтобы защитить не только клан, но и семью… Нетейам все равно не мог остаться, потому что его семья была не только здесь, но и там. Да, может, он разочарует всех, подставит отца, раскрошит образ идеального сына и помощника, который лепили из него с самого детства и последствия которого он таскал на своей спине всю жизнь, но сделает выбор правильный. Он не может всегда быть рядом, чтобы подсобить отцу или спасти задницы своих младших брата и сестёр, особенно теперь, когда, говоря без стеснения, он муж своей Эйвы, её защита и опора, глава маленькой семьи, которую потерять он не может. Нетейам тоже живой, тоже имеет свои чувства и желания, а самое главное — мнение. Он не понимал, почему все вечно полагаются на него, точно он сын, посланный для спасения самой Великой Матерью. Он устал постоянно играть роль «помощника» своему отцу, который, иногда ему казалось, пытался вырастить из него солдата, а не живое существо. Нет, Нетейам не серчал на отца, ни за что. Просто... теперь ситуация поменялась.              — Нет, мам, я нужен там. Здесь много на'ви, которые помогут отцу, здесь Ло'ак, который справится с этим ничуть не хуже меня. Он его сын не меньше меня, мам. Я не могу знать, что она в опасности, и при этом находиться не здесь, а там. — Нейтири слабо сощурила глаза, глядя на сына, который смотрел на неё в ответ так, как никогда ранее — решительно, давая понять всем видом, что с этих пор он будет не слушаться её, а только лишь прислушиваться. Понять, что он не отступит и все равно улетит, пусть даже и со страхом о том, что будет с его близкими здесь. — Я знаю, что отцу нужна помощь, что вы нуждаетесь во мне, но... она моя семья, мам. И я никогда не оставлю её, как и обещал ей.              — О чем ты говоришь, Нетейам? — Нетейам слабо дёрнул щекой, заметив на лице матери растерянность и полное непонимание того, что имел ввиду её старший сын... точнее, понимание, но скорее, на фоне всех событий, отрицание.              — Мам... наш союз одобрила Эйва. Теперь Ма Эй… Марэй'ва моя жена, которую я люблю и вижу, — тяжело вздохнув, произнёс Нетейам, наблюдая за тем, как лицо матери от этой новости становится каменным.—  Да, мы должны были сказать сразу, но у нас не вышло. Прости, пожалуйста, прости, что о такой важной вещи ты узнаешь именно сейчас, в такой ситуации, мне действительно жаль… но сейчас мне нужно спасти свою Марэй'ву, чего бы мне это не стоило. Помнишь, ты говорила мне в детстве, что муж всегда должен ставить на первое место именно жену? Так всегда делал папа с тобой, показывая нам, чтобы мы уважали тебя сильнее, чем его. И... спасибо за это. Я действительно благодарен вам за то, что вы сделали для меня. Но, мам, мне нужно спасти свою жену прямо сейчас, я теряю время, пожалуйста, прости. Я люблю её и оставить не могу.              Нейтири не ответила сыну на такое неожиданное признание, которое заметно перевернуло в ней все — она продолжала терзать Нетейама цепким, неотрывным взглядом, не двигаясь с места.              Нетейаму было действительно жаль, что все вышло так. Что мать узнала обо всем именно при таких обстоятельствах, и ещё больше было жаль, что, видимо, она не приняла это, раз сейчас смотрит на него так, будто он предал семью ради аватара, который черт знает останется ли им вообще. Но... Нетейам надеялся, что потом она поймёт, вспомнив, что когда-то сама была в такой же ситуации, как и он. Вспомнит, каково это — испытывать страх за свою пару, с которой тебя благословила сама Эйва. Нетейам надеялся, что потом мама примет, порадуется вместе с ними... жаль, что она отреагировала именно так. Нетейаму было больно, но оставляя её одну, чтобы поскорее оседлать Аарин и добраться до своей жены, он не жалел ни о чем. Он не врал Марэй'ве, что будет с ней, и плевать, кто и что подумает. Потому что о таком выборе он не пожалеет никогда, пусть против него будут даже собственные родители. И только что он сделал правильный выбор.              Так что сейчас, седлая Аарин и собираясь взлететь на ней, Нетейам не думал о том, что произошло — все его мысли были с его маленькой Эйвой, состояние которой он ощущал через духовную связь даже сейчас, даже если она в теле человека. Он чувствовал, что она жива, и это успокаивало, показывало, что он успеет, успеет ей помочь…              — Нетейам!              Салли, останавливая Аарин, обернулся назад и удивлённо заморгал, наблюдая за тем, как к нему стремительно идёт, почти бежит, Нейтири, держа в руке свой лук.              — Мам? — слабо хмурясь, позвал ее Нетейам, когда она остановилась возле икрана.              — Была бы воля, я бы расцарапала тебе лицо, — недовольно шикнула ему мать, но потом глубоко вздохнула и резко выдохнула, чтобы совладать с эмоциями. Чтобы следующие слова произнести с особой гордостью: — Но я горжусь тем, что ты вырос таким. Я рада, что ты мой сын, Нетейам, и я рада, что Эйва позволила тебе быть счастливым.              — Мама...              – Мы ещё поговорим об этом, но помни, что я с вами, Нетейам. Потому что мы семья, и должны быть вместе. Теперь... теперь она больше, и все Салли должны поскорее объединиться. Чтобы действовать без страха, — Нейтири, слабо улыбнувшись, сглотнула, а после, под недоуменный взгляд Нетейама, протянула ему свой лук. — Возьми. Перед смертью твой дедушка отдал его мне, чтобы я защищала свою семью. Теперь... теперь пришла твоя очередь быть его владельцем, Нетейам.              — Я не могу, он же так дорог тебе… — Нетейам медленно помотал головой и сочувственно взглянул на мать, которая продолжала уверенно и гордо глядеть на него в ответ, протягивая лук. — Он же дедушкин...              Он помнил, насколько сильно эта вещь была матери дорога, и как сильно она всегда боялась потерять её. Папа рассказывал, как умер их дедушка, каким великим вождём и воином он был. Нетейам соврет, если скажет, что не мечтает быть похожим не только на отца, но и на деда, о котором ему ведали мать и бабушка. И то, что теперь мама отдаёт отцовский лук, ему говорило больше, чем слова, которые она могла бы сказать сейчас, когда они не нужны. Для Нетейама это было честью, доказательством того, что он оправдал надежды, что он смог быть похожим на деда, что мама, дорогая мама приняла его выбор. Приняла его жену, его личную Эйву, без которой он не может существовать.              — Возьми и иди защищай свою семью, — шикнула ему Нейтири. — Ты нужен ей. Иди. Быстрее.              — Мам... спасибо. Спасибо, что приняла это, — Нетейам шумно выдохнул от нахлынувших чувств благодарности и облегчения, которые заставили его впервые за все это время искренне, пусть и слабо, улыбнуться. Салли благодарно кивнул ей, принимая оружие деда из её рук и сразу же закрепляя его за спиной, отдавая свое старое матери. В глазах которой, помимо гордости и осознания, заметил влагу. —  Мы вернёмся и поможем вам, пожалуйста, только дождитесь. Я обещаю…              — Не сомневаюсь, Нетейам... давай, быстро. — Нейтири улыбнулась ему, стараясь игнорировать звуки взрывов где-то вдалеке, и в следующий миг шлепнула Аарин по бедру, чтобы она резво сделала несколько шагов вперёд и взлетела вверх. — Только прошу... выживи. А остальное решим.                            —… как-то так это было, — быстро поведал своей жене недавние события Нетейам, почему-то сгорая от неловкости из-за того, как гордо и восхищённо Марэй'ва смотрит на него, не имея сил сдержать мягкой улыбки.              — Ма Тейам, — Марэй'ва, помолчав долю секунды, переместила ладонь с его макушки обратно на щеку, разглядывая лицо мужа с благоговейным трепетом. — Твой дед гордится тобой, я уверена.              — Думаешь? — слегка смущённо улыбнулся Нетейам, невольно засматриваясь на Марэй'ву, которая стояла перед ним. На которую падали блеклые лучи солнца, пробившиеся через тучи. И... в этот момент он действительно подумал, что жена его не существует, что он её себе придумал, до того она была неземной.              — Уверена. Потому что я горжусь... и вижу тебя не меньше, — Марэй'ва медленно кивнула и, чуть подумав, сделала глубокий вдох. А потом, под изумленный взгляд Нетейама, неожиданно сняла с себя маску. Чтобы потом поддаться вперёд, оставить невесомый поцелуй на его лбу, задерживаясь там губами, и после быстро надеть маску обратно, несколько секунд помолчав. — Испугался? Извини, что только так.              — Ма Эйва… — Нетейам сглотнул, ощущая, как сильно от этого казалось бы обычного, но такого ценного сейчас жеста, внутри замерло всё. Из-за этого он даже не обратил внимания на то, что позади него приземлилась Аарин. — Любое твоё касание для меня как подарок Эйвы. Но…              Марэй'ва, немного покраснев, лишь тихо рассмеялась и, повторила фокус вновь. Сняла маску, задерживая дыхание, чтобы оставить на лбу оторопелого и смущённого мужа ещё один поцелуй, и следом за ним второй, чтобы в итоге получилось три.              — Три для удачи, Ма Тейам... — надев маску обратно, и дождавшись фильтрации, ласково протянула Марэй'ва, поглаживая щеку Нетейама и решительно продолжая: — Всё... всё будет хорошо. А теперь... пора лететь. Пока Дракариса чудесным способом не нашёл Визерион.                      valerie broussard, ray chen — awaken              Летели достаточно долго. Несколько часов точно. Бедняжка Аарин, делая второй такой заход, слишком устала, чтобы лететь быстрее, из-за чего поторопить её было нельзя. Как сказал Нетейам, долетели до лаборатории они за часа четыре, потому сейчас Аарин, не успев толком отдохнуть, летела медленно. Хотя, считала Марэй'ва, несмотря на бешенную потерю времени, — на Пандоре уже начинали сгущаться сумерки, а в этом были свои маленькие плюсы. Как говорил отец, нужно во всем искать хорошее, и Марэй'ва, пытаясь игнорировать душевную боль и страх, этим советом старалась пользоваться.              Эти несколько часов помогли прийти в себя — вернуть если не холодный, то хотя бы прохладный рассудок, способный здраво оценивать ситуацию и прятать сердечные чувства на глубину души. Одно присутствие Нетейама рядом, за своей спиной, помогало немного расслабиться, пусть и в душе был маленький страх того, что на них могут напасть в полете. Но Салли, одной рукой придерживая жену, чтобы она не упала, а второй держась за поводья горной банши, успокаивал её тем, что летят они по маршруту довольно безопасному. По крайней мере, именно по этому пути летел сюда сам Нетейам, а так же Джеймс два месяца назад. Местность была довольно горной, а в дуэте со сгустившимеся сумерками, заметить их будет трудно не только демонам, но даже на'ви, кланы которых могли встретиться по пути. Марэй'ву это мало, но успокоило, позволило не думать хотя бы об этом. Не переживать за жизнь Нетейама и Аарин так рано.              Помимо прочего, Нетейам, чтобы отвлечь Марэй'ву от мыслей про плен отца и брата, и заодно сориентировать её в ситуации, бегло поведал обстановку в Меткаийне. Рассказал, кто что чувствует, чем кто занимался, когда он покидал клан. Хотя вышло не очень плодовито, так как Нетейам, полностью погрузившийся в переживания по поводу судьбы жены в лаборатории, обращал внимания на на'ви рядом с собой мало. Потому поняла Марэй'ва не так много, как хотелось бы: О'ара, осознавшая, что откровенно оплошала, подставила своим желанием быть похожей на Ронал весь клан, пыталась судорожно исправить ситуацию. Но со стороны это выглядело так, как маленький ребёнок попросту мешается под ногами. По крайней мере, именно такое впечатление было у Нетейама, который наблюдал за тем, как, пока Аонунг и Ло'ак спорили, О'ара, захлебываясь слезами, пыталась жениха остепенить, но тот даже не обращал внимания. Успокоился сын вождя лишь после появления сестры, которая вклинилась между ними, и стала защищать лесного на'ви от нападок своего брата, который обвинил того в том, что тот слепотой своих глаз даже не заметил, что невеста его – демон. Ло'ак прежде, чем за него вступилась Тсирея, вводя его в удивлённое исступление, так как он совершенно не ожидал, что его будут защищать, лишь едко бросил, что даже если бы и узнал, ему было бы плевать. Его невеста, может, и демон, но умнее чистокровной на'ви по имени О'ара.              В общем, как поведал Нетейам, перед его «отъездом», из-за паники возникли горячие споры между теми, кто сейчас должен держаться вместе. Нельзя сказать, что Салли винил семью вождя в их срыве, нет, он, наоборот, понимал их недовольство. В конце концов, на их клан напали демоны, и грозятся сжечь всех, если они не отдадут семью бывшего Оло'эйктана Оматикайи. Несмотря на то, что между Тоновари и его отцом произошла довольно скверная сцена, Нетейам был им благодарен. За то, что те, несмотря на то, что лесные на'ви были с «лунатиками», их отдавать не собираются, выполняя свое обещание, данное в первую встречу. Конечно, Салли вновь обманывали их в том, что не знали, что огненные на'ви на самом деле аватары, но… иначе было нельзя.              Про Ё'тсун, как сказал Нетейам, после произошедшего почти забыли — из-за паники, возникшей в деревне, вулканическая на'ви потеряла для них важность. Мол, спасибо, что доказала нам, что огненные на'ви — не на'ви, но раз не помогаешь нам, то дальше ты не нужна. Примерно так это и выглядело. Ё'тсун не собиралась помогать никому, двигаясь «уставами» своего клана, и лишь требовала отдать ей двух аватаров… на что Ронал, опередив Нейтири в защите, грозно шикнула ей, хватая копье, что она их не получит. Тса'хик Меткаийны не пыталась спасти их, нет, лишь желала после расправиться лично, а не отдавать их Ё'тсун, которая привела демонов с её невесткой. Вероятно, именно поэтому дочь Вулэ'ука помогать им отказалась, наблюдая за всем со стороны... и даже не давая своему раму броситься в бой против Визериона. Может, она опасалась, что тот убьёт его, а может, просто не хотела ранить брата великого Униль'атуна, что было маловероятно, учитывая разницы и в размерах, и в огне.              — Как думаешь, Дракарис… пойдёт в бой против собственного брата? — спустя несколько минут тишины, спросила у Нетейама Марэй'ва, когда заметила, что они подлетают к горам.              — Если мы его оседлаем, то да. Иного выбора у него не будет, Ма Эйва. Да и знаешь... не думаю, что он продолжает испытывать к нему сильные братские чувства после того, как Визерион гнал его из дома. — Нетейам, немного подумав, тяжело вздохнул, продолжая держать ладонь на животе жены.              — Но ведь Визерион делал это не по своей воле, — с сожалением в голосе продолжила Марэй'ва, накрывая ладонь мужа своей, и мысленно горько отметила, что имена этим братьям она дала слишком... слишком подходящие, о чем успела пожалеть. — Если бы не Фин, он бы никогда так не поступил.              — Я понимаю, Ма Эйва. Но теперь иного выхода нет. Визерион всё равно захочет убить Дракариса, если мы его оседлаем, и второму придётся защищаться. У раму может быть один наездник, как и у всех остальных. В таком случае… мне кажется возможная смерть для Визериона будет освобождением.              — Ты прав, Ма Тейам, но все равно его жаль, — с ноткой дрожи в голосе согласилась Марэй'ва, невольно чувствуя, как сердце сжимают в тисках. Но боль эта была будто не её, а чужая. — Я бы никогда не…              — Подожди, Эйва, — оборвал её Нетейам, хмурясь и вглядываясь куда-то вперёд, в сторону гор.              — Ты чего? — тихо спросила Марэй'ва, немного поворачивая голову, чтобы взглянуть на мужа и заметить, как тот напрягся, как по его лицу пробежала тень.              Марэй'ва, сев прямо, тоже попыталась вглядеться вперёд, но человеческое зрение не было настолько хорошим, чтобы она могла заметить то, что заметил муж.              — Я сейчас уберу руку, пожалуйста, держись за мою вторую, — не отрывая взгляда от увиденного впереди, просипел Нетейам, и, дождавшись, пока жена крепко вцепится в его левую руку, чтобы не упасть, двумя пальцами правой руки нажал на рацию на шее. — Приём. Ло'ак? Кири?              Сначала Марэй'ва ничего не поняла, растерявшись пуще прежнего, но, стоило расслышать в собственном ушке помехи, которые постепенно утихали, позволяя расслышать голоса, неожиданно стало не по себе. От мысли, что она отчётливо слышит голос Ло'ака, а подлетая к горам ближе, смогла заметить и его горного банши, скрутило всё.              — Ло'ак! — гневно рявкнул Нетейам в рацию, пока Аарин начала снижаться. — Что вы здесь делаете?!              — Да все под контролем, бро, — стал слышен голос Ло'ака в рации — весёлый и нервный. — Просто за нами... немножко гонятся…              — Кто? — тяжело сглотнув, спросила Марэй'ва, но отвечать Ло'аку не потребовалось.              В следующую секунду она вздрогнула, вцепившись в руку Нетейама, когда услышала рев Визериона.              — Вот… это чудо, — неловко проговорил Ло'ак в рацию, а после тихо прошипел. — А, ну и ещё несколько Рекомов на икранах… слушайте, может, обсудим попозже?              — Я тебе хвост вырву! — Аарин начала лететь быстрее, выжимая в этот миг из себя все силы, которые только могла. — Прячьтесь в горах, быстро!              — Да мы это и планировали, — вздохнула Кири в рацию, пока на фоне слышался беспокойный голос Тсиреи.              — О, Эйва, сколько вас там!? — спросила Марэй'ва, пытаясь приглядеться к икранам, к которым Аарин подлетала все ближе.              — Да все, — Марэй'ва сжала руку Нетейама крепче, ощущая, как тот напрягся сильнее.              — Если с вами Тук… — начал Нетейам, позволяя Аарин снизиться сильнее, заранее приметив место для посадки.              — Нет! Она с мамой и Ротхо в деревне! — поспешила успокоить брата Кири, снижая своего банши следом.              Нетейам, ровно как и Марэй'ва, ничего не ответил, понимая, что лучше будет разобраться на месте — тем более, они уже добрались до гор, начиная приземляться у небольшого входа в пещеру вместе с остальной компанией.              «Ну почему... почему все всегда так!» — отчаянно промолвила Марэй'ва, вцепляясь в руку Нетейама ещё сильнее, чтобы не упасть, пока Аарин приземлилась на землю. Посадка вышла не такой мягкой, как хотелось бы — горная банши выжала из себя все силы, чуть ли не падая на землю.              — Бегом! — крикнул остальным Нетейам, замечая, что, может, Визерион с Фином и не собирался приземляться, то несколько Рекомов на икранах, которые целились в них прямо в полете, ещё как.              Марэй'ве бежать не пришлось — Салли ловко подхватил её на руки и помчался вперёд, ведя за собой остальных. Среди которых Марэй'ва, глядя через плечо мужа, смогла заметить даже О'ару, которая бежала вслед за Аонунгом.              — А где Этан? — на ходу спросила Кири, когда они уже забежали в горы и теперь проносились по многочисленным туннелям.              — В плену, — мрачно пояснил ей Салли, прижимая жену к себе ближе и не замечая, как Кири от такой новости чуть не споткнулась, но её вовремя придержала Тсирея, помогая опереться о себя.              Бежали минуту точно — Нетейам, полностью ориентируясь в горах, знал, где можно если не переждать всю погоню, то хотя бы засесть на несколько минут, чтобы разобраться в том, что происходит. Это не входило в его планы абсолютно, из-за чего возникла потребность в новом. Который учитывал, что теперь их всех могут подстрелить и взять в плен здесь. Бежать прямиком к Дракарису был не вариант — слишком далеко. Салли не был уверен, что остальные справятся с таким кроссом, замечая, что те бегут и без этого на последнем издыхании.              — И какого черта вы здесь забыли? — наконец-то найдя место, чтобы спрятаться, рявкнул брату Нетейам, впрочем, мягко опуская Марэй'ву на ноги. — Все! Как вы допустили погоню? Где отец?              — Ну… сначала я и Кири пытались спасти Паякана, — намного отдышавшись, начал Ло'ак, опираясь рукой о каменистую стену и мотая хвостом. А затем, чуть подумав, небрежно кивнул головой в сторону Аонунга. — А эти сами увязались.              — Чтобы помочь… — неловко промолвила О'ара, пытаясь смотреть куда угодно, но не на Марэй'ву, которая прожигала её взглядом, стоя подле мужа.              — Да, очень помогли, что пришлось вас спасать, — хмыкнул Ло'ак, игнорируя недовольный взгляд Аонунга на себе. Может, сын вождя и был рассержен на свою невесту, но не настолько, чтобы позволить с ней так разговаривать. — Да не смотри ты на меня так! Потом побьешь!              — Ближе к делу, Ло'ак! У нас мало времени! Мы убежали не так далеко, чтобы демоны могли заплутать в горах и не найти нас! — поторопил брата Нетейам, оборачиваясь назад, чтобы убедиться, что их ещё не нашли.              — На нас напали за рифом, но нам удалось не попасть в плен там. Мы смогли добраться до берега, где нас ждали Кару и Тсани. — продолжила за младшего брата Кири, упоминая имена своего и его банши, пока Тсирея помогала Ло'аку с царапиной на плече. — Мы не могли лететь обратно в деревню, чтобы не подставить остальных, и из-за этого я сказала лететь сюда. Я и Этан бывали здесь... достаточно, чтобы я знала, где спрятаться. Но на нас все равно вышли, Тейам.              — Вы должны были сидеть в деревне! — еще больше выходя из себя, прошипел Нетейам, сжимая кулаки. О, Марэй'ва чувствовала всей душой, как тот зол на это глупое и ненужное безрассудство. — Быть с родителями!..              — Ма Тейам, не надо, — Марэй'ва ласково коснулась его руки в надежде, что Нетейам немного остепенится, убавит злость, которая сейчас ни к чему. А после покраснела, понимая, что привлекла внимание остальных к себе, и теперь буквально каждый из присутствующих здесь её разглядывает. Особенно рифовые на'ви. — Они пытались спасти Паякана, как ты меня. Они не заслужили быть отчитанными.              — Вот-вот, послушай Мэ'ви, бро, — Ло'ак, окинув подругу мягким и благодарным взглядом, вновь посмотрел на брата. Салли не хотелось смущать своим пристальным вниманием Марэй'ву, понимая, что той и без этого слишком неловко. — Другой вопрос, что вы здесь делаете? И почему Марэй'ва не в теле аватара? Ты чем думал, когда нес её сюда?              Марэй'ва дёрнула щекой, немного опуская голову от воспоминаний о том, что теперь вернуться в тело аватара обратно она не сможет. Ло'ак не был виноват в том, что спросил это. Он не знал, хотя отметил, какая мрачная тень пробежала по лицу не только Марэй'вы, но и Нетейама. А вот Кири, казалось, обо всем догадалась, потому и сочувственно свела брови, пытаясь показать взглядом, что... что все хорошо, что она все понимает. Что она рядом, пусть и стоит далеко.              Нетейам, пытаясь проигнорировать вопрос брата о том, почему его жена не в теле аватара, собрался ответить на остальные вопросы, понимая, что времени в обрез. Но его неожиданно опередил Аонунг, который, ранее передав невесту в руки сестры, подошёл к нему и Марэй'ве.              — Что здесь делает она? — Аонунг недоброжелательно сощурил глаза, вцепляясь в Марэй'ву взглядом. Таким, что, так же учитывая большую разницу в размерах, ей на секунду стало неуютно, некомфортно. Будто ещё миг, и Аонунг обязательно что-нибудь сделает.              Марэй'ва не винила его в такой реакции — на его клан напали благодаря собственной жене, которая все это время пыталась быть подстать свекрови, и которая сейчас неуютно стояла подле Тсиреи, боясь поднять на кого-то взгляд. Но это не отменяло того, что Марэй'ве стало не по себе; хотелось невольно спрятаться от этого взгляда за Нетейамом, попытаться найти себе оправдание. Но ни первое, ни второе Салли сделать не успела.              — Зачем ты привёл сюда демона?.. — продолжил Аонунг, кидая пылающий гневом взгляд в сторону Нетейама…              … который, в свою очередь, сделал шаг вперёд, прикрывая собой свою и так маленькую жену, и встал ровно перед Аонунгом, устраивая с ним схватку взглядами.              — Потому, что она моя жена. Это во-первых. Во-вторых, она хочет помочь, — холодно, слишком холодно и угрожающе начал Салли, не обращая внимания на то, как Марэй'ва от неловкости дёргает его за хвост и просит прекратить. — В-третьих — без неё вы не сможете одолеть Визериона, Аонунг, и ты это прекрасно понимаешь.              — Это ещё почему? — Аонунг оглядел Нетейама перед собой беглым взглядом, слабо хмуря брови.              — Потому что у нас есть второй такой Визерион, который прячется в этих горах. И это не Пой или Изида, а его брат. Только он сможет отвести того раму от деревни. И нам нужно добраться до него прямо сейчас. — Нетейам, не оборачиваясь назад, завёл руку за спину, чтобы осторожно убрать руки Марэй'вы от своего хвоста. Пусть лучше держит его пальцы и чувствует, что он рядом и физически, и морально. — Нам нужен Дракарис, который прячется в этих горах, и тогда считай, что опасность от клана мы отвели... и в-четвёртых, Нунг, следи за словами. Моя жена не демон. Лучше следи за своей, пока я не напомнил, что если бы не она, то сейчас всего этого бы не было. Если бы не О'ара и её желание быть копией твоей матери, нас бы не нашли. Надеюсь, мы поняли друг друга?              Аонунг несколько секунд молчал, продолжая недовольно глядеть на Салли, который взгляда не отводил, не давая ему даже подумать о том, чтобы хоть мимолетом глянуть на свою жену. Марэй'ва видела, как слова о том, что она жена Нетейама, что в горах прячется раму, способный отвести опасность от клана, перевернули позицию Аонунга, заставили задуматься, быстро расставить приоритеты. И через полминуты напряжённого молчания, Аонунг, не меняя выражения лица, спросил:              — Какой план, Салли?              Ответить Нетейам, уже по принципу судьбы, не успел, быстро укрывая Марэй'ву собой в тот миг, когда услышал неподалёку несколько выстрелов и крик одного из Рекомов о том, чтобы они сдавались.              — Помочь ей добраться до Дракариса, — на выдохе произнёс Нетейам, заставляя Марэй'ву удивлённо распахнуть глаз.              — Мне? Мы договорились, что это будешь ты! — Марэй'ва дёрнула мужа за ладонь, не обращая внимания, как остальные вокруг запаниковали, понимая, что Рекомы приближаются.              — Да решайте вы быстрее! — закатила глаза Кири и в следующий миг достала из-за спины лук и стрелу, которая через несколько секунд угодила в одного из Рекомов, объявившихся в проходе.              — Ты справишься, слышишь? Кири тебе поможет, — обратился к Марэй'ве Нетейам, не обращая внимания на то, как она перебивает его и умоляет взяться за ум. — А мы пока отвлечем остальных. Особенно Фина. Он не должен сюда попасть.              В следующий миг Нетейам, продолжая игнорировать слова жены о том, что это сделать нереально, подхватил её на руки и оперативно передал Кири. Которая невольно улыбнулась, шепча о том, какая Марэй'ва маленькая и смешная.              — Говори Кири путь, а мы возьмём на себя остальных. — Нетейам оставил смазанный поцелуй на макушке жены, которая была готова уже завыть в голос от вновь возникшего страха внутри. Не за себя, а за него, за всех остальных. — Ло'ак! На нас с тобой Фин!              — Ты с ума сошёл!? — воскликнула Марэй'ва, пока Кири, с подачи самого Нетейама, быстро побежала вперёд, не давая им договорить. — Нетейам! Найди хотя бы Поя!..              — Найду, Ма Эйва, — кивнул ей вслед Нетейам, сохраняя на губах улыбку ровно до тех пор, пока жена и Кири не скрылись за поворотом. Не хотелось, чтобы, если что, их последний миг, проведённый вместе, был плохим.              against the current — legends never die.              — Всё будет хорошо, Марэй, мы справимся, — заметив отчаяние на лице подруги, с нежной улыбкой на губах промолвила Кири, игнорируя звуки стрельбы, которые слышались позади.              — Кири! Это шутка, понимаешь? — Марэй'ва вцепилась в плечо подруги крепче, кидая нервные взгляды ей за спину. — Как я сделаю это без тсахейлу, Кири…              — Сделаешь, Марэй, я... — Кири на мгновение запнулась, пытаясь подобрать слова, пока Марэй'ва сказала ей, где сворачивать дальше. — Я... я просто знаю. Я уверена. Дракарис... не знаю, как он выглядит, но уверена, что все пройдёт так, как надо. Великая Матерь не оставит нас.              Марэй'ва решила не озвучивать вслух слова о том, что Эйва уже оставила их. Иначе бы Этан и Джеймс были бы сейчас с ней. Было страшно даже подумать о том, чтобы разочароваться в воле Великой Матери, но... сейчас, устав окончательно, Марэй'ва контролировать свои мысли не могла. Учитывая, что половина из них была о муже, который решил действовать иначе, который сейчас идёт рисковать своей жизнью, даже не зная, справится ли Марэй'ва или нет. Хотелось заплакать, но Салли держалась, продолжая играть роль путеводителя Кири.              Из-за того, что они вошли в горы с другой стороны, бежать приходилось в обход и намного дольше. Минут семь точно. Марэй'ва чувствовала, что Дракарис находится в том лесу, ощущала его горячее дыхание и жар тела, и тревожилась от мысли, что у них не получится, ещё больше.              Не сейчас.              Нужно держаться.              Она обязана вытащить отца и брата.              Обязана сделать так, чтобы Нетейам и остальные были в порядке.              — Чёрт, Марэй, — неожиданно прошипела Кири и дёрнула ушами, оборачиваясь назад прямо во время бега.              — Что, что такое? — выйдя из короткого потока мыслей, обернулась Марэй'ва и обомлела, заметив, как за ними кто-то бежит.              Блять.              — Сворачивай туда! — воскликнула подруге Марэй'ва, из-за чего та резко дёрнулась в сторону, прячась от нескольких пуль в первом пролёте и начиная бежать по нему.              Марэй'ве казалось, что эти ужасы никогда не закончатся.              Опять погоня.              Опять на них кто-то вышел!              «Только бы с остальными было все в порядке…» — сглотнула Марэй'ва и постаралась прикрыть руками голову Кири, когда в них вновь стали пытаться попасть пулями.              И, по иронии судьбы, через рацию обе услышали мрачный голос Ло'ака:              — Приём. Они поймали Тсирею.              Марэй'ва панически переглянулась с Кири, которая из-за этого потеряла фору и случайно споткнулась о камень, полетев с Марэй'вой прямо наземь.              — О'ару тоже.              Марэй'ва, прокатившись по грязной земле несколько метров, закашляла от боли в грудной клетке, на которую пришёлся удар о землю.              — Кири! — Марэй'ва, заметив, что Кири схватилась за лодыжку, мыча сквозь сжатые губы, встрепенулась и, игнорируя боль в собственном теле, резво вскочила на ноги.  — Ты в порядке?              — Нет! — отрицательно помотала головой Кири, жмуря глаза. — Нет, не подходи, Марэй! Беги дальше!              — Вы решили поиграть со смертью? — оторопело рявкнула Марэй'ва, понимая, что слышит фразы с похожим смыслом за весь день уже не в первый раз. — Он поймает тебя!              — Не поймает, — судорожно выдохнув, прошептала Кири и, приподнявшись на руках, отползла немного в сторону, прячась за каким-то синим кустом, который даже не светился в ночи. — Я буду здесь! Беги!              — Кири!.. — Марэй'ва раздраженно сжала челюсть, понимая, что подруга права — Кири в этом месте не заметят, а вот ей надо поторопиться, чтобы добежать до Дракариса теперь в одиночку.              И лучше бы сделать это побыстрее, потому что только что выпущенные пули чуть не угодили ей в ноги.              – Я быстро, — устало выдохнула Марэй'ва, глядя несколько секунд на улыбку Кири, а после помчалась дальше, пытаясь игнорировать острую боль в раненом колене.              Сама.              Теперь нужно самой.              Марэй'ва бежала так быстро, как только могла, слыша, что её скоро догонят. Нужно было делать это быстрее, по той же причине, что была в лесу несколько часов назад. Видимо, Реком действительно не заметил Кири, раз помчался сразу за Марэй'вой, ориентируясь по её следам.              Пробегая по очередным туннелям, Марэй'ва впервые в жизни думала только об одном.              Успеть.              Добраться.              Раз на неё возложили такую ответственность, она обязана её выполнить.              Не оплошать, как раньше.              Тело, и без того изнеможённое, ныло болью. Дыхание сбилось напрочь. А разум уже не реагировал на свист пуль, словно их и нет. Сознание не понимало, что кричит ей Реком вдогонку.              Ещё немного, Дракарис уже близко.              Она должна, должна.              Ради остальных. Ради Нетейама, который ждёт и верит в неё…       — Мария… твой синеголовый любовник у меня, — Марэй'ва, услышав по рации вместо голоса Нетейама — голос Фина, изумленно споткнулась о собственные ноги и полетела вниз. Простонала от боли, что ощутилась в и без того раненом колене. — Если хочешь спасти его, то советую вернуться. Не боишься, что его ждёт та же участь, что и прошлого, м? У тебя есть шанс спасти его…              Марэй'ва, проскулив от боли, которая ощутилась уже при подъёме на ноги, вязко сглотнула, начиная бежать дальше. Плевать, плевать на физическую боль, плевать абсолютно. Это было несравнимо с тем, что она ощущала сейчас в душе.              Он поймал его... поймал!..              — Сдайся в плен добровольно, и я отпущу их...              Не отпустит, Марэй'ва знала.              Она знала Фина.              Он никогда не отпустит, даже если она согласится упасть ему в руки, даже если даст подставить ружье к своему виску. Если Марэй'ва сдастся, примет условия его игры, то подпишет смертный приговор не для себя, а для них. Для них всех. Фин, без сомнения, желая отомстить за собственную смерть, отыграется на них сполна, изведет до самого настоящего безумства. И только потом… только потом убьёт, и то не сразу — оставит медленно умирать. Заставит провести последние минуты драгоценной жизни в агонии, и в будущем будет рассказывать кому-нибудь о том, как это происходило, спокойно, точно говоря о чем-то будничном, что не требует особого внимания. И все это время Марэй'ва будет жить, искалеченная тем, что все это происходило на её глазах.              Нет, она не могла остановиться.              Ей нужно добраться до Дракариса, прямо сейчас, пока за ней продолжается погоня, пока пули попадают в камни и растения вокруг неё.              — Мария, не играй с огнём. Ты же не хочешь, чтобы папочка потерял вторую дочь? Помню Эдит, когда она умирала. Бедняжка так хотела жить…              Марэй'ва накрыла голову ладонью, когда мимо уха пролетела пуля и угодила вперёд, куда-то в стену. Движимая страхом… нет, сумасшедшей решимостью во что бы то ни стало добраться до Дракариса, Марэй'ва даже не смогла расслышать, как Нетейам зашипел на Фина так, как не шипел никогда.              — Мария, у тебя ещё несколько часов, помни это... и потом спасти ты их не сможешь… я буду ждать в…              «Смогу», — мысленно ответила ему Марэй'ва, не имея сил ответить вслух — глотку сдавило слишком туго, чтобы издать хоть какой-то звук.              Фин продолжал что-то говорить, пытаться довести её, заставить склонить голову и признать поражение, которое он уже видел наперёд, желанно предвкушая его. Говорил о том, что сделает с её мужем, как даст ей возможность наблюдать за тем, как он будет отрезать Салли косу, как будет показывать Этану, что сделает с Кири... как заставит Джеймса наблюдать за тем, что он будет делать с его второй дочерью.              Но Марэй'ва не слушала, нет. Она отключила мысли, добровольно потеряла способность сознания обрабатывать смысловую информацию чьей-то речи. Все её перепуганное, но наполненное решимостью нутро двигало вперёд, заставляя бежать быстрее, туда, где был Дракарис, который рычал, звал её... Марэй'ва не слышала даже свиста пуль возле головы, которые норовили попасть в неё. Вероятно, если бы не постоянные повороты, не дающие нормально прицелиться, так бы и случилось.              Ещё никогда она не ощущала такого прилива сил, который двигал её вперёд. Помогал перестать ощущать физическую боль, что так остро била её и, вероятно, могла бы заставить её упасть, будь Марэй'ва в уравновешенном состоянии.              Добраться.              Ещё немного.              Дракарис совсем рядом.              Марэй'ва сможет, сможет оседлать его, даже без тсахейлу, чего бы это ни стоило. Марэй'ва верила, что Великая Матерь ей поможет… она должна помочь если не ей, то другим, своим родным детям. Салли просит не за себя, за них. Ради них.              Рядом.              Она почти здесь.              Ещё несколько поворотов.              Дракарис уже ждёт, она чувствует, ещё чуть-чуть.              Марэй'ва, чувствуя, как мечется её собственная душа, ощущая, как быстро стучит сердце, заглушая все голоса по рации, прикусила губу, понимая, что она здесь. Она уже добежала до входа в скрытый лес.              Марэй'ва уже видела Дракариса, который величественно стоял посреди поляны, чего-то выжидая. Видела, какой он огромный, особенно для неё сейчас. Чувствовала запах гари сожжённых деревьев, которые он успел спалить в ожидании…              Было достаточно встретиться с ним взглядами, чтобы Марэй'ва поняла, что он знает, кто она. Чувствует её душу, которую ощущал в теле её аватара. Поэтому он продолжает стоять на месте, немного опустив морду вниз, как бы готовясь к чему-то…              Осталось только добежать, успеть добежать до него, и погони, Визериона можно не бояться. Как и того, что всё будет потеряно.              Ей бы только убедиться, что она смогла, смогла убежать. Что её не пристрелят в последний момент, когда она добежит до стоявшего на месте Дракариса. Марэй'ва, продолжая бежать, обернулась назад, надеясь, что там никого нет, что у неё есть драгоценные секунды, которые спасут столько жизней…              Зря.              Марэй'ва не сразу поняла, что только что треснуло. Не сразу поняла, что стекло её маски треснуло от пули, которая пролетела по касательной. Это стало понятно только после того, как стало ощутимо, что воздух стал иным.              — Теперь точно не уйдёшь, — довольно крикнул ей Реком, наблюдая за тем, как от шока Марэй'ва запуталась в собственных ногах и полетела вниз, падая на землю с опаленной огнем травой.              Зрачки расширились от ужаса, пока руки, которыми Марэй'ва была ещё в состоянии двигать, судорожно пытались как-то исправить ситуацию. Салли отчаянно закрывала дыры ладонями, царапая их и пачкая стекло собственной кровью, которая стекала по рукам. Марэй'ва не обращала на это внимания, как и на то, что мелкие осколки стекла падают ей прямо на лицо. Нельзя, не сейчас… не может быть все так…              Хуже стало в тот миг, когда мутным взглядом она заметила, как над ней склонился Реком. Как, что-то сказав вслух, чего разобрать Марэй'ве было невозможно, опустился к ней, в следующий миг просто... стянув с неё маску, лишая кислорода окончательно. Было очевидно, что она нужна ему живая, и что сейчас он, небрежно отбросив сломанную маску в сторону, нацепит на нее новую, чтобы доставить Роджерсону живой.              Но, почему-то, почти достав маску, что висела на ремне позади, Реком замер, поднимая взгляд вперёд и абсолютно млея от ужаса, который увидел только сейчас. Млея от рычания, которое услышал так близко, переставая обращать внимания на то, как Марэй'ва задыхается, отчаянно, желая жить, тянется рукой к маске, пытаясь вырвать её и надеть на себя. С каждым мгновением сделать это было сложнее, потому что сознание из-за недостатка кислорода начинало отключаться.              Нет, нет-нет, пожалуйста.              Не сейчас, когда осталось так немного…              Нельзя, там её муж...              Марэй'ва судорожно пытаясь схватить воздух губами, промычала, через мутный взгляд замечая, что Реком отходит от неё, откидывая маску куда-то в сторону, вслед за старой, чтобы взять ружье двумя руками. Марэй'ва, двигаясь последними силами, повернулась немного на бок, пытаясь дотянуться до неё вновь, но…              Что делает сейчас Дракарис, Марэй'ва уже не могла понять, пытаясь сухими, бескровными губы жадно поймать воздух, которого просто не было. Она даже не видела, как он спрятал её собой, принимая все пули, которые даже не приносят ему должного вреда, на себя, и рычал, оскалившись в сторону Рекома. Не видела, как через несколько мгновений Дракарис уже сжигал его огнём, не давая издать даже предсмертного крика…              Марэй'ва не слышала его, чувствуя, как сознание отключается от нехватки кислорода, как пытаться схватить несуществующий воздух становится все сложнее. Рука продолжала тянуться в никуда, будто пытаясь взять кого-то за руку... того, что вытащит её из этой бездны, не даст умереть.              Но её там не было.              Никто не мог подтолкнуть к ней эту проклятую маску, чтобы она могла жить.              «Ну пожалуйста... — всхлипнула Марэй'ва, медленно прикрывая единственный глаза и опуская руку, что так тянулась вперёд… — они же там… мам… ну пожалуйста…»              Марэй'ва на мгновение замерла, чувствуя, что всё.              Что сознание и тело отделились друг от друга.              Но самым страшным было не это.                            Грудь сдавило от осознания, что не прошло и минуты, как она ощутила чувства, так близко знакомые ей. Которые она уже испытывала, относительно недавно, и которые она так боялась испытать вновь.              Марэй'ва вновь услышала те внеземные звуки, ощутила ласковые касания к душе, что мягко гладили, пытаясь утешить, точно маленького ребёнка. Снова ощутилась та невесомость, которая в прошлый раз вызвала на губах блаженную улыбку… в те роковые часы ощущения забвения возносили её душу к чему-то нереальному, помогали забыть обо всем и просто расслабиться, отдавая себя в объятия вечности. Но в этот раз все было иначе. Все эти ощущения лёгкости возникли лишь на жалкие секунды и не имели возможности продолжаться далее. Возникшую пелену в сознании пробила, как пуля стекло, мысль о том, что Марэй'ве нельзя здесь быть, не сейчас. Она не может отдаться в объятия Великой Матери, пока остальные там. Пока они находятся в опасности. Но… раз она здесь, видимо, это действительно конец? Кто в этот раз спасёт её своими молитвами, вернёт обратно?              Неужели это действительно всё?..              Неужели она проиграла битву из-за такого глупого, случайного случая?              Нет, нет, это не может быть конец.              Она не может умереть, не сейчас, когда все её близкие в опасности.              Нельзя, нельзя.              — Я не могу... — судорожно выдохнула Марэй'ва, отрицательно, как в бреду, мотая головой, — Я не могу, не надо, верните меня... там... они одни... я им нужна… там мой муж!..              Марэй'ва, продолжая мотать головой, вновь ощутила боль, только не физическую, а моральную. Такую, когда душу терзает на части, как зверь свою жертву, желая поскорее убить её. Марэй'ва ощутила её так хорошо, что хотелось выть и плакать, стонать от боли, которая нахлынула на неё там, где её быть попросту не может.              — Пожалуйста… дайте мне ещё времени... — тихо всхлипнула Марэй'ва, нервно кусая нижнюю губу. Ощущая, как по обеим щекам начинают скатываться хрустальные слезы. — Я должна... должна им помочь.              Марэй'ва, поджав губы, чтобы сдержать порыв закричать эти слова в пустоту в надежде, что в ней кто-то есть, коснулась ладонями закрытого глаза… то есть глаз, которых, почему-то, здесь было два. Ровно как и не было шрамов, что уродовали её лицо целых три года — Марэй'ва ясно убедилась в этом, проведя ладонями по лицу. Слёзно понимая, что кожа чиста, на ней ни единого рубца, как это было раньше. Она не понимала как, не понимала, что это, почему... и это пугало больше, заставляя ощутить изумленное смятение. Допустить мысль, что это... действительно конец, что она проиграла на полпути, даже не дошла до финала.              Но смятение оказалось напрасным.              Невесомые, возвышенные звуки, напоминающие ядро вселенной, медленно стихли, сменяясь другими. Смутно знакомыми, которые Марэй'ва уже где-то слышала. Только спустя некоторое время стало понятно, что это треск огня, из-за чего Марэй'ва, тихо шмыгнув носом, растерянно нахмурилась, пытаясь понять, что происходит. Этого не было в прошлый раз.              Приоткрыв глаза, Марэй'ва, несколько раз быстро проморгав, слабо нахмурилась, понимая, что тьмы вокруг нет. Наоборот — она лежала в той же позе в каком-то лесу, только не в таком зелёном и ярком, как было прежде. Стояли сумерки, которые ещё позволяли заметить, что с неба на землю тихо, невесомо, боясь привлечь внимание, оседает пепел. Им была покрыта почти вся растительность вокруг, из-за чего свет пробивался слабо, как-то приглушенно.              — Да что... что происходит? — Марэй'вы изнемождённо сглотнула, поднимаясь на руках, чтобы оглядеться по сторонам.              Место было знакомым, каждая его частичка напоминала о чем-то, но полностью вспомнить его не получалось. Вероятно, где-то глубоко в душе, Марэй'ва понимала всё, от того сердце больно-сладостно сжималось, заметив, что его хозяйка в безопасном месте. Таком, что навевало что-то родное... Марэй'ва, стерев пальцами пепел с лица, поняла сразу, что она... её душа… она не знала, но место это находилось определённо где-то среди вулканов. Потому и казалось таким знакомым, родным и не страшным. Вся тревога пропала лишь на секунду, но нахлынула обратно в тот миг, когда Салли услышала позади себя шаги.              Она понимала, что здесь ей больно не сделают, ибо, вероятно, её уже убили, но... желание жить было настолько сильным, что хотелось защититься от любой опасности. Если ей потребуется выжить здесь, чтобы вернуться, она выживет. Он спас её, а она должна спасти его, чего бы это не стоило. Так что, сдавленно выдохнув и продолжив сидеть на месте, Марэй'ва резко обернулась назад, надеясь таким способ возможного «противника» растерять.              — Кто т...              Марэй'ва, вглядевшись в на'ви, что замер в нескольких метрах от неё, оборвала себя на полуслове, чувствуя, как смятение... шок и изумление захлестывают её с головой. Заставляют замолчать, растеряться, чтобы осознать, кого она видит перед собой. На'ви же, заметив её состояние, вглядевшись в её удивлённое личико, душевно, так, словно встретив старую ученицу, улыбнулся. Провел пальцами от немного выпуклого лба с коричневыми полосами, здороваясь с оторопелой Марэй'вой, которая не нашла в себе воли даже двинуться.              — Вулэ'ук ?.. вождь?.. — не скрывая дрожи в голосе, спросила Марэй'ва, разглядывая перед собой огненного на'ви, который по-отечески глядел на неё в ответ.              — Пришло время поговорить, Рэйва.