Между Пламенных Звёзд

                                                Звук сигнализации давил на уши, как и красное свечение мигалок на усталые глаза. Дыхание после пары минут быстрого бега спёрло слишком сильно — особенно, учитывая, что прежде пришлось долго плавать и задерживать дыхание.              — Давай, Марэй'ва, ещё немного! — на выдохе крикнула ей О'ара, оборачиваясь назад, чтобы взглянуть на уставшую, почти обессиленную Салли.              — Ты знаешь, где выход? — сухо сглотнула Марэй'ва, продолжая бежать позади неё и пытаясь игнорировать дикое жжение в грудной клетке.              — Да, меня вели в камеру по этому пути! Давай! — О'ара схватила её за руку, чтобы та случайно не упала – пол тонущей базы был наполнен водой уже по щиколотку.              Марэй'ва ничего не ответила — лишь шумно выдохнула сквозь приоткрытые губы, хватаясь за О'ару, как за спасательный круг. Она знала, что та понимает, куда им бежать, потому полностью доверилась, позволила вести себя на свободу. Такую желанную, после пережитых ужасов.              Еще немного.              Совсем чуть-чуть.              Осталось лишь подняться на несколько этажей вверх, чтобы найти там остальных. Тех, кто выжил, тех, кто продолжал биться, пока Марэй'ва была здесь. Черт, она даже не знала, что с ними… кто с ними, ибо после событий на берегу, о том, что Марэй'ва отправилась на самый нижний этаж, знали только улетевшие Аонунг и Тсирея. Остальные нарекли ей оставаться на каменном берегу. Никто не мог больше никого потерять. Он не мог потерять её.              Но Марэй'ва иначе не могла — то, что случилось после ухода остальных, стоило того, чтобы спуститься за О'арой. Сама О'ара стоила, чтобы её спасли. И.. черт, если они затонут здесь, никто сначала даже не узнает!.. нет, Марэй'ва не могла позволить этого. Только не теперь.              Быстрее.              Дальше отсюда.              Быстрее к нему.              И плевать, плевать на то, что всё тело после нескольких часов битвы ломит так сильно, что во время бега в глазу появлялись тёмные пятна. И если бы не О'ара, которая уже тащила её за собой, пытаясь в панике чётко вспомнить, куда именно нужно бежать, Марэй'ва бы свалилась.              Мокрая одежда потяжелела, делая бег менее быстрым, а обувь каждые несколько метров скользила по поверхности, на которую постепенно натекала океаническая вода. Нельзя сдаваться. Нельзя. Конец этих мучений уже близко. Потому, сжав свободной рукой ружье, где осталось десяток пуль, крепче, Марэй'ва лишь плотно сжала губы, следуя за О'арой. Которая остановилась, оглядываясь по сторонам, вспоминая, какой из двух коридоров им нужен.              — Давай, давай, Марэй'ва, нам туда! — вновь воскликнула ей О'ара, панически опасаясь, что Марэй'ва, не слыша её голос, отрубится прямо здесь. Нельзя было винить рифовую на'ви в этом страхе — несколько часов в камере и ужасы войны, ранее ей не известной, давили слишком сильно. — Там лестница наверх!              Салли лишь выдохнула ей в ответ, показывая, что слышит, и вновь побежала на дрожащих ногах в нужный коридор. Тело, покрытое ссадинами от битв, отдавало острой болью при любом движении. Кровь текла из ран на лице по шее вниз, сливаясь с водой и капельками пота. Но, может, истощение и было сильным, но не сильнее духа, который не сломает уже ничто. Уже ничего не страшно. Лимит внутреннего крика и испуга за эту долгую, бесконечную ночь, был уже превышен. Осталось лишь дикое желание выбраться и оказаться рядом с ним. Живым, пусть и разбитым, почти обезумевшим от горя и гнева. Она нужна ему, она нужна им, потому что знала, что ещё потерь никто не переживёт. Ничего не страшно, кроме того, что кто-то из них, находясь на несколько этажей выше, может не выжить.              Марэй'ва считала так ровно до того момента, пока усталым, но чутким слухом, не уловила в перерыве между сигнализацией позади себя звук перезарядки ружья.              Внутри все замерло.              Но лишь на секунду.              — Сюда! — крикнула Марэй'ва О'аре и дёрнула её в свою сторону, забегая в первый попавшийся проход.              Свалилась вместе с рифовой на'ви на пол, больно ударяясь локтем о перила лестницы, ведущей вниз, где воды скопилось по живот. И плевать, потому что в следующий миг раздались несколько выстрелов ровно в те места, где она и О'ара только бежали.              — Эй, Мария! — Марэй'ва плотно сжала челюсть, чтобы не зашипеть, и быстро поднялась на ноги, сухо сглатывая. — Неужели решила уйти без боя?              Марэй'ва ничего не ответила Фину — лишь оглянулась по сторонам, пытаясь понять, куда она и О'ара попали. Большое помещение с кучей лестниц и мостиков, где раньше, вероятно, находились подводные корабли. Но не это было важно — вдалеке можно было разглядеть зелёную светящуюся табличку с надписью «экстренный выход».              — Ара, туда! — Марэй'ва помогла подняться рифовой на'ви, которая ударилась коленом об лестницу, на ноги и побежала по мосту, прилегающему к стене.              Пригнула голову, стараясь вместе с подругой бежать не по прямой, чтобы пули, которые теперь летели в них, не попали им в головы и спины. Холодным, что было удивительно, рассудком пыталась найти им путь отступления.              Какого черта Фин забыл тут?              Он должен быть там!...              Не важно — времени понять этого нет. Пусть хоть сдохнет здесь, когда база потонет, но её не достанет. Правда, по пути пришлось остановиться. Спрятаться за какой-то массивной горой тяжёлых, с первого взгляда, коробок. Попытаться отдышаться, чтобы убрать пятна в глазу, которые мешали нормально рассмотреть дальнейший путь, который приведёт их к свободе.              — Мария, не устала ещё бегать? — крикнул ей вдогонку Фин. Он остановился, а затем начал шагать медленнее. Он не увидел, куда именно они свернули, чтобы спрятаться, но, казалось, не менее уставшего от боя Роджерсона это не волновало. Он найдёт их, Марэй'ва знала. — Неужели не хочешь отомстить за смерть своих маленьких друзей?              Марэй'ва зажмурила глаз, пытаясь справиться с волной гнева, резко охватившей её разум и тело. Эти слова заставили вспомнить её то, что произошло совсем недавно, полчаса назад. Заставили душу сжаться в агонии, пусть она и знала намного больше, чем Фин.              — Как обычно, Мария, — хмыкнул Фин, вновь перезаряжая ружье. — Всё такая же никчёмная... годы идут, ничего не меняется.              Звук перезарядки заставил О'ару, притаившуюся на корточках подле Марэй'вы, напугано вздрогнуть. А потом затрясти подругу за плечо, привлекая к себе внимание, начиная заметно дрожащими ладонями разговаривать с ней на языке жестов, чтобы не выдать себя разговором.              — Марэй'ва, нужно уходить!.. я знаю, как добраться до выхода!              Марэй'ва взглядом проследила за рукой О'ары, которая ту устремила в сторону. Показала кончиком пальца на целый склад коробок впереди, путь из которых ведёт на лестницу, которая примыкала к выходу. Было сразу понятно, на что намекает О'ара — если побегут между ними, вероятность словить пулю будет мала, а шанс выбраться живыми огромен. И Салли… действительно хотела согласиться, ринуться туда, где их ждёт свет. Но она успела лишь поднять ладони, желая ответить подруге жестами, и замерла, услышав новые слова Фина.              — Неужели сдашься без боя?.. — Марэй'ва пропустила вздох, ощущая, как все нутро падает. — Я же найду тебя… ты знаешь, я выживу, и я снова приду. Я найду тебя везде.              Марэй'ва криво улыбнулась, игнорируя О'ару, которая вновь стала трясти её, намекая... нет, уже умоляя её поскорее уйти отсюда. Не слушать этого сумасшедшего, который играет на её чувствах. Который определённо знает, что говорит. И Марэй'ва это тоже знала — Фин не врет. Он сделает то, что сказал. Даже если сейчас Салли убежит, оставит его здесь, он вновь будет её искать, он вновь найдёт её.              Если Марэй'ва уйдёт сейчас, то больше не сможет спокойно спать, зная, что он вновь придёт по её душу. Она будет трястись от страха каждую ночь, бояться любого шороха, и начнёт просто… медленно сходить с ума, даже на подозревая, что Фин только этого и добивается. Будет выжидать, пока Марэй'ва не сойдёт от мании преследования окончательно, чтобы потом расправиться с ней быстро, не приложив усилий, как делал это всегда.              Он знал это, и умело играл этим. Помнил, что милая Мария всегда ведётся на это. Что всегда принимает правила его игры.              Но Фин даже не подозревал, что милая Мария, может, и продолжала жить бок о бок с Марэй'вой, но теперь была её подругой. Была прошлым, которая она приняла. И которое теперь ей помогало.              «Уйдёшь сейчас, и он сделает с тобой то же, что и со мной».       — Дай мне бой, Мария!              Вновь звуки выстрелов, вновь этот противный смех.              — Марэй'ва, пошли! — О'ара уже не сдержалась и прошептала это ей в лицо, умоляя не вестись на эти уловки.              Марэй'ва посмотрела неё мимолетом, никак не реагируя на звуки выстрелов позади. Сохраняя в душе спокойствие. Такое страшное, холодное, которое бывает, когда ты знаешь, что сделаешь, но продолжаешь вести мысленную борьбу.              — Я не оставлю тебя! Я найду тебя, и, если потребуется, вырежу остатки всей твоей семьи. Поэтому дай мне бой сейчас, прекрати мешаться под ногами, Мария!              Фин не оставит её.              Даже после всего того, что было этой ночью. Особенно после этого.              Марэй'ва опустила взгляд на свои ладони — ранее аккуратные и красивые, теперь они дрожали и были покрыты ранами и ожогами, с грязью и кровью под ногтями. Этими руками за эту ночь… за всю жизнь она сделала слишком много. Этими руками она крепко держалась за поводья Дракариса, этими руками она пыталась спасти их, этими руками она вытирала слезы свои и его, и в конце концов пыталась высвободить О'ару из камеры.              Марэй'ва замерла, принимая секундное решение.              Прикрыла глаз вновь, тихо выдыхая.              Она пережила слишком много.              Она пережила слишком многих, чтобы не довести дело до конца.                     

      

Несколько часов назад.

      

      

l'orchestra cimenatique — son of the harpy

      

      

             — Приём. Нейтири, как обстановка?              — Приём, птица. Они подплывают к базе.              Марэй'ва, услышав это, сжала поводья Дракариса крепче, почти мёртвой хваткой, до белых костяшек.              Была уже полночь. Может, тёмные тучи и заволокли небо Пандоры вновь, устремляя на её землю дикий ливень, подстать настроению и ситуации, Марэй'ва могла лицезреть ночное небо. Потому что летела на Дракарисе она выше облаков, подставив лицо прохладному на этой высоте ветру. Он не давал раскиснуть, позволить волнению взять над разумом вверх. Лишь окутывал тело, своим холодом позволяя держаться свежо, и развевал тёмные волосы, стянутые в хвост. В конце концов, не идти же Марэй'ве воевать при параде?..              — Mawey, Dracarys, — Марэй'ва ласково погладила раму по коже, когда тот заурчал вслух из-за того, что через связь ощутил все переживания своей мамы на данный момент. — Ещё немного, милый.. скоро все закончится, я обещаю тебе. Но нужно побыть ещё немного здесь.              Дракарис, несмотря на желание ответить рыком вслух, лишь вздохнул, что Марэй'ва ощутила своим телом, и послушно продолжил парить над облаками, иногда оборачиваясь на следующих за ним по пятам Поя и Изиду. Взять этих двух раму не было решением Марэй'вы — стоило Дракарису взмыть вверх и пролететь километр, как они оказались позади него. Салли пыталась их прогнать, сказать Пою через духовную связь, что им нечего здесь делать, что они справятся без них. Но Пой был ни в какую — он и Изида продолжали лететь следом, надеясь после помочь. Марэй'ва могла лишь стиснуть челюсти и позволить им помогать без ссор — черт, то, что они полетели за ними, надеясь защитить, было приятно до слез, до теплоты в груди, но Марэй'ва не хотела. Не хотела им позволить погибнуть. Потому что понимала, что против Визериона справиться сложно, очень. Даже Дракарису для этого придётся приложить немало усилий, учитывая, что тот его брат, которого он знает. Визерион знал его не меньше.              Марэй'ва очень хорошо ощущала, что всем троим раму находиться на такой высоте не нравилось. Но поделать ничего не могла — им нельзя было показываться раньше нужного момента, но необходимо было находиться близко к месту боя постоянно. Чтобы не упустить ничего, чтобы успеть вовремя, если что случиться, перехватить Визериона, и плевать где. У самой базы, если Фин решит сжечь клан прямо при его приближении к ним, или по пути в деревню. Этот план обговорили заранее, прежде, чем отправиться в лапы к демонам. И Марэй'ва послушно его соблюдала, пусть и сходя с ума от тянущего желания увидеть мужа, отца и брата своими глазами. Увидеть их невредимыми. Салли знала, что они живы, не сомневалась в этом ни на толику — понимала, что Фин не убьёт их, пока она не окажется в его руках. Пока Джейк не окажется в руках Майлза.              Он не убьёт их, но может извести так, что Марэй'ва боится поначалу не узнать никого из них, до того Фин доведёт их. Вот это было страшно, по-настоящему. Даже сейчас, летая, в, казалось бы, довольно спокойной обстановке, и рассматривая звёздное небо, ночной Полифем, Марэй'ва ощущала, как тревожно бьётся сердце. Как оно ноет от боли, только не своей, абсолютно. Что уж было говорить про душу — Марэй'ве казалось, что последние минут двадцать её раздирают по кускам. Медленно, наслаждаясь этим слишком сильно. Марэй'ва давно догадалась, что такие чувства может испытывать лишь в двух случаях — либо, когда больно её двоим духовным братьям, либо, когда что-то делают с Нетейамом. И так как Дракарис и Пой были у неё на виду, было очевидно, что… что издеваются над её мужем. Так сильно, что Марэй'ве пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы справиться с его чувствами на данный момент. Гнев, сумасшедшая злость, отчаяние и вина — все это било по сознанию знатно. Черт… Марэй'ва знала, что Нетейам сильный, что её муж справится и вытерпит все. Но она не хотела, чтобы было что пересиливать. Душа содрогалась лишь от одной мысли о том, как Фин может морально издеваться над ним. Так же, как когда-то с ней. Только в несколько раз хуже, понимая, что Нетейам крепкий, духовно и морально более стойкий, чем жена раньше.              Марэй'ва просто хотела, чтобы это поскорее закончилось. Ей не нужна была масштабная битва, она не желала смертей. В сердце была лишь слабая надежда на то, что всё может обойтись каким-нибудь волшебным способом. Но сознание понимало, что этих ужасов не избежать. Придётся встретиться с Фином лицом к лицу и вынести все стойко. И Марэй'ва вынесет. Обязательно. Лишь бы они выбрались живыми. Лишь бы он поскорее оказался на свободе. Мысли о том, что это может не произойти, Марэй'ва не допускала... не могла допустить. Даже сейчас, ожидая команды от Джейка по рации (возле базы глушилки уже не работали), Марэй'ва не думала о них. Лишь провела ладонью по лицу, чтобы держаться твёрдо, и этим пачкая пальцы бордовой краской, которой был нарисован боевой окрас на скулах, носе и лбу. Потом этой же рукой поправила ружье, закрепленное на спине, провела ладонью по чокеру на шее, который ей делал Нетейам. Его дала ей Тук прямо перед самым отлетом — добежала быстро, не давая забраться на раму, и протянула ей чокер, сказав, что Нетейам брал у неё уроки, чтобы сделать его красиво. А вышел он действительно красиво — белые и синие бусинки вырисовывали собой узор на чёрных. Он не был доделан, как промолвила Туктерей, потому для человеческой шеи подошёл более чем.              Эта милая, такая маловажная деталь вознесла душу Марэй'вы куда-то высоко на несколько секунд. Даже такое маленькое присутствие Нетейама рядом придавало сил, помогало держать себя в руках. И верить. Верить, что потом она вернёт ему этот чокер обратно, и он доделает его окончательно с помощью Тук, которая в тот же момент, пока отдавала украшение, обещала ему помочь, чтобы все вышло красиво. Мол, в конце концов, она должна быть теперь немножко взрослой!.. услышав последние слова Марэй'ва сначала оторопело замерла, пытаясь понять, о чем говорит младшая сестра мужа, но потом, переглянувшись с Нейтири, которая смогла засиять на несколько секунд, поняла все. Что теперь о её маленьком секрете знают не только Джеймс и Этан… и в тот же момент поняла, что должен узнать и он. Обязательно. Потому что это их общее счастье, такое, ради которого они должны выжить. Потому что… потому что это физическая частичка их неземной любви, которую они обязаны увидеть. Даже если Салли не сможет вернуться в аватара, он может жить без неё благодаря технологиям. А значит, всё.. всё будет.              На секунду Марэй'ве стало жаль, что она не нашла сегодня момента, чтобы поделиться такой драгоценной новостью с мужем. Это, очевидно, придало бы ему сил, да таких, что тот мог разнести, желая защитить свою семью, половину базы точно. Но она жалела лишь секунду потому, что если бы Нетейам узнал об этом, сейчас бы ему было тяжело. Она знала мужа достаточно, чтобы понять, что он корит себя за то, что попался в плен, что заставляет своей ошибкой рисковать жизнью, спасая его. И если бы Нетейам знал эту новость, которую так желала рассказать Марэй'ва, ему бы было тяжелее. Намного. Потому что тогда он корил бы себя не только за то, что подставил её, но и за то, что оставил его.              — Mawey, Dracarys… — Марэй'ва шумно выдохнула, ощущая, как раму неожиданно напрягся, замечая, как он оскалил пасть, начиная оглядываться по сторонам.              Она чувствовала, что Дракарис ощущает присутствие Визериона неподалёку. Могла понять раму через тсахейлу — он умолял её быть настороже, пусть и намекал, что он сделает всё сам. Руки лишь сжали кожаные поводья раму крепче. Тело напряглось вслед за Дракарисом.              Сознание охватила тревога, которую перебивала решимость. Страшно. Очень. До сжатых челюстей. До умного дыхания через приоткрытые сухие губы.              Но она справится.              Иначе бы ей не дали второго шанса.              — Птица! — раздался обеспокоенный голос Нейтири по рации, который заставил Марэй'ву сразу же оглянуться по сторонам, заранее пытаясь найти глазами Визериона. — Джейк сдаётся в плен!              — Что ты сказала?.. — Марэй'ва нахмурилась, растерянно бегая взглядом по тёмным облакам перед собой. — Зачем? Что случилось?              — Демон сказал, что выведет заложников с базы только после того, как Джейк окажется на борту, — прошипела Нейтири, судя по звукам её банши, пролетая где-то под Марэй'вой и Дракарисом. — Отдаст он их после того, как сдашься им ты.              — Они обманывают нас, Нейтири, обманывают! — рыкнула в рацию Марэй'ва, натягивая на себя поводья Дракариса, который против её воли собирался лавировать вниз, в облака. — Fnu, Dracarys! ... Нейтири, скажи Джейку чтобы не смел, не смел!.. мы обсуждали такой исход, помнишь?..              — Он начинает плыть, — более мрачно добавила Нейтири, из-за чего Марэй'ва раздражённо зашипела по-привычке и дернула щекой.              О, она даже не представляла, какой кошмар в душе сейчас испытывает её свекровь. Страх. Холодный, пожирающий все нутро от мысли, что с мужем что-то случится… нет, Марэй'ва могла представить это. Она ощущала это последние несколько часов, потому что её муж был в самом настоящем плену.              О, черт, была бы воля Марэй'вы, она бы спустилась на Дракарисе прямо и сейчас и сожгла эту океаническую базу к чёртовой матери!.. но этому мешали две вещи — её семья на борту и Визерион. Последний был её главной целью, ради которой она стала наездницей Дракариса, сравняла счёты.              — Мы же обсуждали, что в таком случае…              — Всё под контролем, — раздался голос Ло'ака по рации, который заставил Марэй'ву настороженно замереть, а после прикрыть глаза. Вспомнить, что на такой исход они приготовили демонам сюрприз. Далее Ло'ак промолвил отцу, зная, что тот, может, и не сможет ему ответить, но услышит. — Па, плыви медленнее. Мне нужна минута на разгон. Я переведу их внимание на себя и можете нападать. Дальше действуем согласно плану.              — Вот пролемур… — усмехнулась Марэй'ва, понимая, что задумал Ло'ак.              — Да, я такой, — игриво, словно они находятся в будничной ситуации, согласился Ло'ак, и в следующую секунду Марэй'ва услышала через рацию звук погружения в воду.              О, она помнила слова, брошенные ещё в деревне, о том, что Ло'ак сможет помочь, если сможет. Что им поможет их друг, от которого все отвернулись. Но вот Паякан, как сказал Ло, отворачиваться не собирается, нет, никогда. Слишком хорошо тулкун знал, как это страшно, терять близких в бое, слишком хорошо знал, как ценна каждая помощь. Да и разве он мог не помочь тому, кто поверил в него?.. кто не хотел им рисковать даже сейчас? Паякан сам предложил Ло'аку помощь, от которой тот вначале отказывался, говоря, что не может рисковать им, не может использовать его как оружие, как отвлекающий маневр. Марэй'ва не знала точно, как Ло'ак согласился принять помощь своего духовного брата, который так горел желанием спасти тех, кто дорог младшему из сыновей Салли. Но определённо, понимала Марэй'ва, это согласие далось Ло'аку тяжело, пусть уже к базе демонов он и плыл на Паякане. Позади всех, немного отдалённо, чтобы никто не мог заметить его.              — Будь осторожнее, Ло'ак, не рискуй ни собой, ни Паяканом, — вздохнула Марэй'ва и сделала глубокий вздох, начиная мысленно уповать к Эйве на помощь. — Нейтири, Фин на борту?              — Нет, птица. Будь на чеку. Раму чувствует своего брата?              — Чувствует… — скривила губы Марэй'ва и дернула головой — справиться со злостью Дракариса было сложно.              Раму бесперебойно мотал головой, пытаясь понять, где находится его брат, пытаясь сдержать рычание, которое их может выдать. Молчали даже Пой и Изида — они послушно следовали приказу старшего брата о том, что нужно быть тихими.              Минута длилась как час.              Из-за нахлынувшего стресса, из-за предчувствия скорой схватки скрутило живот. Холод стал ощущаться намного сильнее, из-за чего кончики пальцев покраснели, но Марэй'ва не обращала внимания — лишь крепче держалась за поводья, чтобы в случае чего не свалиться. Были слышны лишь звуки встречного ветра и тяжело дыхание Дракариса, который уже не мог сдерживаться. Слишком сильно ощущал неминуемую схватку, в которой обязательно выживет. В которой обязательно выживет его мать. Он строго настрого нарек Пою и Изиде в бой не лезть — лишь дал команду сжигать корабли демонов, звук которых уже можно было расслышал где-то вдалеке.              Следовать плану.              Только следовать плану.              Марэй'ва запомнила это хорошо, пусть и сейчас, услышав громкие звуки снизу, испытывала желание устремиться на раму вниз. Никто ничего по рации не говорил, но ей и так было понятно, что Ло'ак с задуманной задачей справился отлично.              Позволил клану воспользоваться моментом, чтобы ударить первыми. Он помнил слова Этана о том, что на земле есть поговорка «если драка неизбежна — нужно бить первым», и умело воспользовался ею. Но Марэй'ва надеялась, что он не забывал её комментарий к этой поговорке — побеждает не тот, кто бьёт первым, а тот, кто умнее.              Марэй'ва не знала, что происходит.              С этой высоты она могла лишь приглушенно слышать звуки взрывов, которые длились, наверное, уже минуту. И больше ничего. Абсолютно. Видеть она тоже не могла — дождевые тучи закрывали обзор.              Незнание давило знатно. Марэй'ва чувствовала себя изолированной от происходящего, сгорая от желания помочь. Один только Дракарис мог сжечь несколько кораблей разом, что уж говорить про поддержку Изиды и Поя рядом. Черт, да даже лодки в воде можно было опалить белым огнём, чтобы они больше не функционировали… но Марэй'ва не давала эмоциям взять вверх.              Терпеть. Ждать. Нельзя все испортить. Её главная цель — Визерион. Выведет его из строя, и тогда можно будет бросаться в гущу боя, можно будет бежать вытаскивать родных из лап чудовищ. Заранее решили, кто отвлекает и берет сражение на себя, а кто вытаскивает пленников — Нетейама должны будут вытащить сама Марэй'ва и Ло'ак, Джеймса — Юити, Этана — Кири, а Тсирею Аонунг. О'ара же… как Марэй'ва поняла, Аонунг и Ло'ак будут спасать её уже после — помнили слова Рекомов о том, что эта на'ви слишком редкий экземпляр, который нужно будет поместить на нижний этаж, где проводятся разные опыты. Туда, было очевидно, добраться сложнее, потому поодиночке уже не справиться, а на помощь взрослых рассчитывать полностью было нельзя — на родителях лежала задача взять внимание демонов на себя, чтобы избавить детей от преград.              «Детей… — Марэй'ва не сказала это слово вслух, но пошевелила губами, словно смакуя на вкус. А после горько усмехнулась из-за осознания, которое резко накрыло её тревожные мысли. — Какие мы уже дети.. теперь абсолютные воины, которые могут сражаться наравне с родителями. Да и.. я и Нетейам уже тем более теперь.. больше не дети».              — Приём, — Марэй'ва приложила пальцы к кнопкам на шее, замечая, что Дракарис стал абсолютно выходить из себя, а бой в воде длится уже несколько минут. В течение которых не было ни слова о том, виден ли Визерион, маячит ли он со своим наездником неподалёку. — Вы видите что-нибудь? Где Фин?.. Джейк? Ло'ак?.. Нейтири?.. вы в порядке?              Сначала никто не отозвался и единственным собеседником стали собственные мысли. Которые Марэй'ва не спешила слушать, чтобы не поддаться панике. Дать время ответить, понимая, что все сейчас находятся в гуще событий и сразу ответить не могут.              — Мэ'ви! — раздался голос Ло'ака, и Марэй'ва, услышав его, на секунду ощутила облегчение внутри. Прикрыла глаза, не сдерживая радостной улыбки, вызванной живым Ло'аком. — У нас все отлично.. так, временные трудности. Ауч…              — Ло'ак!? — Марэй'ва сухо сглотнула и поморщилась, когда услышала через рацию звук стрельбы, которая, казалось, велась прямо у микрофона Ло'ака. Слишком громко, что барабанные перепонки чуть не лопнули.              — Всё отлично, просто царапина, — бегло ответил ей Ло'ак, шумно дыша. — Черт, Мэ'ви, здесь дикий ливень и я нихуя не вижу, вот честно. Я еле могу заметить эту рыбью голову… Нунг, харош тычить его копьем, он мёртв!              — Ло'ак, оставь эти шутки на потом, скажи мне, где Фин!.. — рявкнула Марэй'ва, понимая, что держать Дракариса над облаками и дальше становится труднее. Раму, казалось, начал сходить с ума от ощущений, что ощутили, как и его сознание, так заодно и сознание Марэй'вы. Сердце забилось чаще, перебивая своим стуком шум ветра в ушах.              Тело пробило мелкой дрожью. И отнюдь не от страха... Дракарис сходил с ума от желания уничтожить брата, который предал их, позволил такому, как Фин, стать своим наездником.              — Блять, Мэ'ви, да я тебе говорю, здесь ни черта… — Ло'ак замолчал на пару секунд, делая несколько выстрелов из ружья. — Нунг, за мной!.. так вот, я ни черта… Нунг, не туда, рыбья ты голова!              — Да что ты там ни черта!?.. — Марэй'ва закатила глаз, плотно сжимая губы, чтобы не сказать другу пару ласковых — понимала, что тот просто волнуется и надеется своими шутками разбавить этот ад.              Несколько секунд Марэй'ва слышала по рации обильный мат, звуки новой перестрелки и чьи-то крики. И надеялась, что последние принадлежат исключительно демонам.              — Так вот, Мэ'ви, я ни черта не виж… — Ло'ак неожиданно оборвался на полуслове, шумно выдыхая. Но оторопеть заставило Марэй'ву не это — предвестником беды стал табун мурашек вдоль позвоночника, вызванные ощущениями Дракариса. — Вот черт…              — Что случилось? — Марэй'ва сухо сглотнула, пытаясь из последних сил удержать Дракариса над облаками — раму так желал покинуть их, что уже касался их лапами, наровясь нырнуть под них с каждой секундой.              ludwig  göransson — imperius rex       Впрочем, ответ Ло'ака уже не потребовался — Марэй'ва услышала все своими ушами.              Свирепый рёв Визериона раздался раскатом грома по всему небу, заставляя все нутро сжаться.              — Он полетел к деревне, птица, давай! — раздался хриплый голос Джейка по рации, и Марэй'ве больше не нужно было повторять.              Пора.              — Мэ'ви, ты уверена, что тебе не нужна помощь?.. — с ноткой слышного беспокойства в голосе спросил у неё Ло'ак, видимо, предположив, что.. что без этого здесь обойтись сложно. Визерион был действительно огромным, но, не больше брата.              — Он мой! — чуть ли не рявкнула в рацию Марэй'ва и шумно выдохнула, придерживаясь ногами за шею Дракариса крепче.              Нет, она сама разберётся с Фином.              Даже если и не с ним, то с Визерионом точно.              Её сердце горело этим желанием. Горело желанием не дать Роджерсону привести свой первый план в действие.              Ровно как и у Дракариса, который, почувствовав разрешение матери через связь, немедля ни секунды самовольно бросился в тёмные облака. Марэй'ва рефлекторно зажмурила глаза, сжимая упряжь раму крепче, и лишь умоляла его пока не издавать ни звука. Не надо, не надо выдавать себя раньше времени. Атака должна быть неожиданной.              Открыла глаз обратно Марэй'ва уже лишь после того, как Дракарис оказался под облаками после того, как на неё обрушился дикий ливень, делая одежду мокрой в считанные секунды. Из-за ливня разглядеть что-то вдалеке было сложно, очень сложно — даль была мутная, а глаз из-за капель дождя часто моргал, не позволяя нормально вглядеться вперёд. Но, впрочем, ей не обязательно было видеть Визериона, чтобы добраться до него — Дракарис, слишком ясно чувствуя присутствие своего брата рядом, был её путеводителем. Раму стремительно летел вперёд, оскалив пасть в преддверии, как и битвы, так и собственного рычания, которое так хотелось издать. Окутать им всю Пандору.              Из-за дождя чешуя Дракариса стала мокрой и гладкой — Марэй'ве пришлось скрепить пальцы на скользкой кожаной упряжке сильнее, чтобы не выпустить её из рук и не полететь вниз. Падать будет больно. В конце концов, она не была в теле аватара, чтобы выжить при таком раскладе. Позади, спустившись следом, летели Пой и Изида, но уже через несколько мгновений остались далеко позади. Руководствуясь приказу старшего брата, они взяли на себя несколько кораблей демонов, которые, заметив Дракариса, утратили интерес к на'ви и бросились за ним.              — Давай, давай, Дракарис, ещё немного… — прошептала вслух Марэй'ва, понимая, что они приближаются. Что она уже может развидеть сияющие синим цветом во мраке очертания Визериона. Что он становится всё ближе, что жар его огня, который он уже начал выпускать на лес, ощущался даже здесь, вдалеке. Может, дождь и продолжал бить с невиданной силой, но даже он не мог сразу потушить эти дикие языки пламени.              В нос ударил запах влажной гари.              Всё внутри сжалось от осознания, что они уже близко.              Плевать на дождь, плевать на то, что она и Дракарис уже мокрые с головы до ног. Погода Пандоры была подставить настроению. Такая же мрачная и свирепая.              Ещё немного и она лицезреет Фина своими глазами.              Это будет их первая встреча лицом к лицу спустя три года.              — Давай! — крикнула Марэй'ва Дракарису, давая ему волю устремиться прямо в Визериона, который, летя к ним боком, даже не заметил брата. Ровно, как и Фин, от вида которого Марэй'ву настигла дикая ярость. Неземное желание показать ему, что играть с огнём нельзя.              Ибо огонь — это она.              Дракарис атаковал внезапно, со слепой зоны, сразу вцепляясь зубами в черно-синюю шею Визериона, оглушающий рев которого раздался громким эхом по ветру. Ударил по ушам не только наездникам, но и тем, кто находился на суше и в воде — каждый на секунду отвлёкся, устремляя взор в мутное небо, где Дракарис сходу пытался прокусить брату шею. Фин не ожидал этой атаки — Марэй'ва успела заметить это на его лице в тот мимолетный миг, когда Дракарис впился зубами в Визериона. Это ввело Роджерсона в ступор, но слишком короткий, во время которого он быстро осознал, что происходит. Он смекнул, что устроила та, которую он пытается достать. И это осознание заставило Визериона начать бить в ответ.              На деревню теперь ему стало плевать.              Птичка попала в клетку сама.              Осталось лишь закрыть замок.              Марэй'ва, шумно выдохнув сквозь сжатые челюсти, прижалась корпусом к Дракарису, уворачиваясь от пламени Визериона, который благодаря своему наезднику взял себя в руки, в последний момент. Огонь задел лишь самые кончики влажных волос, которые хаотично развевались по ветру. Пламя пришлось близко, слишком, что Марэй'ва могла ощутить его жар своей кожей слишком хорошо. Морда Визериона, который уже вцепился в грудь брата когтями, оставляя на нем первые раны, была слишком близко к Марэй'ве. И это побудило Дракариса отцепиться от шеи Визериона, впиться в него когтями в ответ, чтобы в этот раз уже попытаться откинуть его от себя, чтобы прикрыть мать на своей шее. Но вот Визерион так не хотел — лишь вцепился в его шею в ответ, из-за чего Дракарис громко зарычал, заставляя Марэй'ву от настигшего её страха зажмурить глаз, и потянулся мордой к Фину, чтобы попытаться опалить его огнём в ответ.              Но у него, как и у брата ранее, этого не получилось.              Поэтому Дракарис, даже не слушая мать через связь, вцепился в одно из четырёх крыльев Визериона, пытаясь вырвать из него целый кусок, и этим самым позволил Марэй'ве и Фину наконец-то встретиться лицом к лицу. На короткий, почти мимолетный миг. Который дал понять Марэй'ве, что от перемены тела в Роджерсоне не поменялось ничего — взгляд карих глаз, который она уловила на себе, был все такой же скотский, желающий поиграть.              — Что, решила возомнить себя Дайенерис, Мария? — закричал ей Фин, а в следующую секунду громко рассмеялся, заметив, как Марэй'ва вновь пригнулась, чтобы огонь Визериона не окутал её своим пламенем. — Только ты не огнеупорная, в отличии от неё!              — Ну так и ты не Король Ночи, проклятая ты гнида! — Марэй'ва потянула поводья Дракариса на себя, понимая, что Визерион собрался прокусить его крыло в ответ.              — Не забудь, кто убил Бурерожденную в конце! — хохоча от её реакции, бросил Фин, сохраняя на лице довольную, спокойную улыбку. Словно он не находится на раму, грудь которого когтями раздирает Дракарис.              Но если Фин думал, что такая манипуляция с Марэй'вой прокатит вновь, если считал, что снова сможет заставить пошатнуть уверенность её собственного Я, то он ошибался. Это сравнение вызывало на губах Марэй'вы такую же довольную, лёгкую улыбку, которую тот успел заметить прежде, чем они вновь скрылись с нормального поля зрения друг друга. Ибо раму озверели окончательно.              — Лучше сдохнуть от рук мужа, чем от твоих, сволочь! — Марэй'ва крикнула это уже в никуда, и даже не была уверенна, что Фин это расслышал — её слова перебил рёв обоих раму, которые, чувствуя состояние своих наездников, стали терзать друг друга с неимоверной жестокостью. А если все-таки расслышал, определено испытывал флэшбеки от разговора с Нетейамом.              Дракарис самоотверженно вгрызался в шею брата, пока тот драл его грудь когтями, оставляя ужасающие раны, горячая кровь из которых текла прямо в воду. Попадала на обоих всадников, но заставляла шипеть от ожогов только одного. Марэй'ва чувствовала, что Дракарису жаль, что он допускает, что ей больно, и даже не собиралась ругаться на него — плевать, пусть только выживет. Ибо Дракарис так отчаянно не давал Визериону даже на йоту приблизиться к ней своей пастью, не давал опалить её пламенем, что Салли действительно боялась за него. Пусть и чувствовала свирепую решимость убить как брата, так и его наездника, до которого раму пытался добраться сам — хотел вцепиться в него своей пастью и разорвать на части, а после брезгливо кинуть в океан. Дракарис горел этим желанием не только духовно, но и физически — его огонь будто бы стал жарче, ибо на туше Визериона сквозь мглу можно было заметить волдыри и дикие ожоги, как и у брата.              Марэй'ва не контролировала раму, не могла — Дракарис знал, что делает, и единственное, что она могла сделать ради него же, это держать его поводья крепче, чтобы не свалиться к чёртовой матери. Ибо если Фин при падении выжить может из-за тела на'ви, то Марэй'ва с такой высоты — нет. А держать поводья, влажные из-за ливня, мокрыми руками становилось сложнее. Ладони то и дело норовили соскользнуть с гладкой кожи, и отправить тело в свободный полет.              Марэй'ва могла лишь вовремя пригибаться, прижимаясь грудью к Дракарису, чтобы успеть увернуться то от огня Визериона, то от его пасти, то от капель горячей крови.              Вероятно, те, кто видел… успевал наблюдать этот бой снизу, могли только благодарить высшие силы за то, что на месте Марэй'вы не они. Ибо это было действительно страшно — одно дело, когда ты дерёшься сам, а другое, когда за тебя это делает кто-то другой, а тебе нужно вовремя его проконтролировать. Причём дерётся так дико, так свирепо, что возможность удержать поводья становилась меньше. Руки уже болели от мёртвой хватки. Сознание не понимало ничего. Пот стекал по коже вместе с ливнем, который, капая по глазу, не давал его нормального открыть. Приходилось держать его немного приоткрытым, чтобы понимать, что происходит.              А происходило то, что Визерион абсолютно не жалел Дракариса в бою. Разрывал бедра, живот и грудь когтями так, словно тот никогда не был ему братом.              Марэй'ва ощущала, как Дракарису больно. Не только физически, но и морально. От осознания, что брат готов пойти против брата. Марэй'ва могла лишь пытаться утешить его через связь, чтобы ему было легче биться. Она не хотела, чтобы так вышло. Но Дракарис и не винил — свою мать он будет защищать даже от самого себя.              Но и Дракарис был не железный.              Он выдохся, устал. Он не привык к таким боям, впрочем, как и Визерион. Глубокие раны дело ухудшали — отдавались острой, невыносимой болью не только самим раму, но и им наездникам через связь. Из-за этого Марэй'ве пришлось плотно сжать губы, стараться игнорировать эту чувство. Которое перебивалось другим — страхом, но не собственным. Марэй'ва ощущала его страх за неё, такой глубокий и отчаянный, что хотелось уже кричать.              Слишком много.              В голове бардак.              Всё привело к тому, что Дракарис не выдержал — с диким ревом откинул брата от себя лапами на несколько десятков метров. Отдохнуть, хоть немного, хоть пару жалких секунд.              О, Эйва, помоги этому дитя…              Он не заслужил такой боли.              — Mawey, mawey, oe fitsenge... sa'nu sim... — Марэй'ва вязко сглотнула, проводя ладонью по шее Дракариса, который парил в воздухе и тихо урчал пытаясь справиться с болью. Считая, что брату, как обычно, как он знал, тоже нужна мимолетная передышка.              Но вот реальность оказалась иной — Визерион уже не был его братом, не был тем, кого Дракарис знал.              Каковы родители, таковы и дети.              — Прости, милый… сейчас, ещё чу…              Марэй'ва, услышав рев Визерион, а слишком быстро дёрнулась, поворачивая голову влево. Распахнула глаз шире, с немым ужасом наблюдая, что Визерион летит прямо на них. Открывает пасть, собирая просто сожрать Марэй'ву на спине Дракариса как добычу.              Один миг.              Марэй'ва зажмурила глаз, считая, что это все. Что сейчас её либо окутает синее пламя, либо разорвут на части пастью.              Она сжала поводья Дракариса крепче, мысленно прося прощения у всех, кого подставила, прося прощения у Нетейама, что не смогла спасти его. Не винила Дракариса, который испугался не меньше, но который ничего не мог успеть сделать, который понимал, что виноват он, ибо опрометчиво дал возможность брату добраться до своей матери, которую так защищал.              Секунда.              Марэй'ва распахнула глаз, но не из-за боли, как она ожидала. Язык прижался к небу, а сердце готово было остановиться из-за того, что она услышала не Визериона, а свирепый рев Поя.              — Пой! — в ужасе воскликнула Марэй'ва так хрипло и громко, что, вероятно, её слышали даже на земле. Нутро замерло от страха увиденного, потому что раму неожиданно оказался перед мордой Визериона, не давая ему добраться до брата и матери.              Опалил его белым огнём прямо в лицо, на секунду выводя из строя, заставляя растерянно завыть и зажмурить налитые кровью жёлтые глаза. В следующую секунду в диком раздражении распахнуть их обратно, зарычать громче, чем прежде, от осознания, что ему посмели помешать добраться до добычи.              — Пой, уходи! Уходи! — Марэй'ва закричала ему это так громко, как только могла, срывая голос окончательно. Понимая, что она не успеет, что Дракарис не успеет развернуться, чтобы взять внимание ещё больше рассвирепевшего Визериона обратно на себя. — Уходи, улетай, быстрее!              Всё происходило в считанные, мучительные секунды.              Но Пой не послушал. Впервые за пять лет он не послушал свою мать, зарычав прямо на Визериона, расправив жёлтые крылья. Так по-детски, желая защитить мать и брата, но так уверенно, так яростно, что, будь на месте Визериона кто-нибудь другой, то обязательно бы улетел в страхе, понимая, что тот за своих порвёт, сожжет к чёртовой матери. Но Визерион не был кем-то другим. И такого выкрутаса раму он не испугался, даже не оценил. Лишь взревел громче и, услышав команду своего наездника, бросился прямо на него.              Такого маленького рядом с ним.              Такого маленького, но абсолютно не напуганного. Пой действительно не боялся. Марэй'ва, на свое горе, это чувствовала, и именно это заставило её вновь закричать ему вместе с Дракарисом, чтобы тот улетал.              Но даже если бы Пой послушал, он бы не успел — морда Визериона была слишком близко.              — Нет! — Марэй'ва потянула поводья Дракариса на себя, отчаянно надеясь, что они успеют. Что они успеют помочь Пою не стать мишенью, успеют взять Визериона на себя.              Было уже поздно.              Морда Визериона была идеально близко, чтобы в следующую секунду вцепиться в грудку Поя пастью, плотно сжать её, игнорируя вырвавшийся на мгновение писк Поя, и дернуться назад, вырывая из неё целый кусок. Массивный, вместе с сердцем, позволяя крови стекать по своей пасти вниз. Смерть была мгновенной. Бедный Пой не успел даже кинуть последний, благодарный и извиняющийся взгляд на Марэй'ву — мёртвое тело полетело вниз, пока Визерион выплюнул кусок груди вслед за ним.              Тишина.              Осознание.              Марэй'ва, летя на Дракарисе, иступлено, не смея оторвать взгляд глаза, вмиг наполнившегося слезами, наблюдала за тем, как тело её теперь мёртвого навсегда духовного брата летело вниз и через несколько секунд достигло океана, скрываясь под ним. Грудь сдавило тугими верёвками, не позволяя издать даже истошного вопля от боли, которая так царапала, била её изнутри со всей силы.              Он мёртв.              Мёртв.              Марэй'ва судорожно выдохнула, отворачивая голову только после того, как тело Поя навсегда принял в себя океан. После того, как душу Поя навсегда приняла к себе Эйва, которая теперь избавит его от боли навсегда. Но которая не сможет избавить от боли его мать, которая глухо всхлипнула, сжимая поводья Дракариса мёртвой хваткой. Слезы смешались с каплями дождя, которые стекали по лицу и сливались с каплями крови. Она потеряла того, кого не должна была. Она потеряла не просто духовного брата. Она потеряла своего маленького сына, который отдал ей свою жизнь. Которую даже не успел прожить. Ему было всего десять лет.              Десять, чёртовых, лет!              dos brains — blood on our hands              Марэй'ва судорожно выдохнула через приоткрытые губы, пока Дракарис, окутанный её болью, каждой частичкой её чувств, не подлетал к Визериону, держась от него на расстоянии. Давал своей матери взять себя в руки обратно, и накапливал силы, чтобы дать ответный удар, шумно дыша горячим паром, который сразу растворялся в дожде, через ноздри. Его мама сильная… она справится… он больше не даст ей потерять своих сыновей. Он отчаянно молил Марэй'ву через связь вернуться в реальность, вынырнуть от короткого забвения, вызванных мыслью о том, что она вновь потеряла то, что любила. Что у неё отняли её маленькое дитя, которое не видел, не познало жизни. Но которое так самоотверженно бросилось её защищать, несмотря на то что противник в три раз больше него, в пять раз сильнее.              Нет, это не из груди Поя вырвали кусок сердца и обрекли его насмерть.              Это из груди Марэй'вы вырвали кусок сердца и обрекли на смерть себя.              Если это война, то она будет играть по её правилам. Так же безжалостно, как играют с ней.              Марэй'ва слабо затряслась и резко потянула поводья на себя, давая Дракарису команду лететь прямиком вверх. Плотно сжала челюсть, вцепляясь в упряжь такой хваткой, что, вероятно, на ней останутся следы от пальцев. Плевать. Пусть хоть порвутся — вонзиться пальцами в твёрдую кожу Дракариса на спине. Теперь плевать. Фин опять отнял у неё то, что она любила, а значит, она заберёт это в ответ.              Дракарис добравшись до самых облаков, развернулся обратно, чтобы в следующий миг, набрав воздуха в лёгкие, полететь прямиком на Визериона, который уже летел на него. Дракарису нужно было разогнаться, чтобы удар вышел сильнее, смертоноснее, чтобы выбил брата, который теперь ему не был им, из стойкого положения. Пока Марэй'ва лишь легла на раму корпусом, вцепившись в упряжь крепкой хваткой, и посмотрела вперёд. На всадника Визериона, который посмотрел на неё в ответ, довольно, победно улыбаясь, направляя раму на них. Это вызывало ещё бóльшую волну ненависти и гнева не только в Марэй'ве, которая выдала из себя действительно нечеловеческое шипение, но и Дракариса, который зарычал так, что пробрал страхом каждого, кто слышал это, до самых костей.              — Дракарис! — чуть ли не прорычала ему Марэй'ва в тот момент, когда раму почти столкнулись лбами.              И Дракарис понял её просьбу прекрасно — выпустил белое пламя прямо на брата и в следующий миг влетел в него, сразу вгрызаясь в шею и выдирая из неё кусок. Начиная бешено драть когтями грудь, и подставлять свою в ответ.              Агония.              Теперь, казалось, оба раму перестали слушаться своих всадников, которым ничего не оставалось, как вцепиться в них крепче, чтобы не слететь вниз. А случиться этому было гораздо легче — раму озверели, начиная биться в танце смерти прямо в полете. Они не извергали огня, не пытались больше добраться до всадников, а полностью переключили внимание друг на друга, оставляя раны, почти несовместимые с жизнью. Дракарис, движимый душевной болью, слишком нещадно терзал грудь Визериона когтями, пытаясь добраться ими до самого сердца. Отомстить за своего мёртвого, названного брата, который теперь покоится на дне океана. Визерион не отставал — он пытался схватить Дракариса за шею и перегрызть её так, чтобы голова оторвалась от тела.              Марэй'ва, мёртвой хваткой держа Дракариса, уже даже не сидела — она свисала вниз и просто молилась, чтобы её руки оказались сильнее, чтобы они помогли удержаться ей в этих диких танцах раму. Она почти ничего не видела — то ли из-за страха открыть глаза, то ли из-за ливня, который ухудшал видимость и бил в глаз. Салли не могла увидеть Фина, понять, что он чувствует, что он собирается делать, и даже не пыталась этого узнать. Теперь было важнее выжить в этой бойне раму, рычание которых, казалось, было слышно по всей Пандоре.              Кровь, хлеставшая из ран, была настолько горячей, что, попадая каплями на тело Марэй'вы, сразу оставляла ожоги, заставляла болезненно прошипеть. На бледной коже расцветали как цветы красные пятна, а кончики волос были опалены. Кровь попала даже на рацию, из-за чего она перестала работать и, в конце концов, слетела с шеи. Вероятно, только лицу досталась удача не ощутить эту адскую смесь боли.              Но она была не настолько сильной, как у Дракариса, чтобы предавать ей значение — через тсахейлу Марэй'ва чувствовала, как тому плохо, какой острой болью раны отдаются как по всему телу, так и по сознанию. Которое, впрочем, боль ставило на второе место — оно не могло пересилить желание выйти из этого танца абсолютным победителем. Не могло пересилить желание вонзить лапы прямо в грудь Визериона, чтобы достать оттуда сердце, облитое кипящей кровью. Душа Марэй'вы сжималось от боли потери, но вновь возгоралось от желания отомстить за неё.              Кровь, струившаяся из ран раму, падала вместо с дождём прямо в океан, окрашивая его в красный цвет, который становился все более насыщенным. С каждой секундой. С каждым нападением друг на друга.              Они рвали тела друг друга когтями и клыками, словно никогда не были братьями, никогда не делили одно гнездо и никогда не испытывали друг к другу сострадания, братской любви. В их танце можно было ощутить лишь ненависть, желание уничтожить друг друга, чтобы не дать своим наездникам погибнуть. В их то яростных, то отчаянных воплях можно было расслышать осуждение друг друга. Разрывая кожу друг друга массивными и острыми когтями, они не знали ни сострадания, ни любви..              Поистине танец смерти, где может не быть победителей.              Ибо чем дольше он продолжался, тем яснее можно было понять, что этот исход возможен.              Выдохлись не только раму, но и наездники, которым держаться за них становилось сложнее. Тыльные стороны ладоней Марэй'вы уже были разодраны трением о кожу поводьев в кровь. Мышцы, не привыкшие к такой нагрузке, болели, норовили дать слабину. Тело обжигало болью от маленьких ожогов и напряжения.              Казалось, это бойня, длившаяся всего две минуты, не закончится никогда. Казалось, что теперь умрут все четверо, до того никто не хотел уступать победу, не хотел позволить себе склонить голову.              — О, Эйва, помоги нам… — отчаянно взмолилась к Великой матери Марэй'ва, когда Визерион навис над Дракарисом и заставил его наклониться назад.              Марэй'ва теперь свисала, а обессиленные руки вот-вот наровились отпустить поводья.              Нельзя.              Пока Визерион не умрёт, нельзя даже думать об этом.              Великая Матерь поможет, поможет им выиграть первое сражение…              Марэй'ва не оставила эти мысли даже тогда, когда ощутила жгучую душевную боль — Визерион вцепился в шею Дракариса, собираясь сделать с ним то же самое, что недавно с Поем… но резкая боль, которая накрыла Марэй'ву как лавина, так же неожиданно прекратилась. Позволила судорожно вздохнуть полной грудью, расслышать чей-то вой и незнакомый рев, а после открыть глаз и растерянно заметить, что.. Визериона перед ними нет.              — Чего?.. — Марэй'ва сглотнула вязкую слюну, перемешанную с водой и кровью, и повернула голову в сторону, изумленно наблюдая за тем, как Визерион сражается уже не с ними. Наблюдая за тем, как неизвестный, или неизвестная ей бело-бордовая раму перегрызает его шею и, вонзившись в грудь лапами, вырывает оттуда сердце. Не даёт издать даже предсмертный рёв.              Но долго этому удивляться Марэй'ва не смогла — в следующую секунду Дракарис, полностью обессиленный, и теперь свободный от сражения, сдал свои позиции. Перестал размахивать четырьмя крыльями и позволил себе падать в свободном падении, пока Марэй'ва, держась за его поводья уже одной рукой, устремилась следом.       Нет-нет-нет.              О, Марэй'ва знала, что Дракарис выживет — он сам успокаивал её этим через связь, на грани сознания и забвения давая понять, что с ним все будет в порядке. Ему поможет та, кто только что спасла их. А вот в том, выживет ли она сама, Марэй'ва засомневалась, глядя вниз и понимая, что они падают прямо в океан. Прямо туда, где накапало горячей крови раму столько, что вода бурлила, как при кипении. Если она сейчас упадёт в океан вместе с Дракарисом, то сварится заживо. Кровь раму слишком горячая, чтобы выжить в ней кому-то, кроме них самих. Черт, сейчас даже было плевать на то, что Фин в десятке метрах от неё падал вслед за мёртвым Визерионом, которого добила та раму, которая теперь парила в воздухе, размахивая своими белыми крыльями. Смерть Визериона и возможная смерть Роджерсона перед собственной на некоторое время потеряли значения.              Особенно, после того, как рука предательски отпустила поводья Дракариса, из-за чего тсахейлу разорвалась от резкости, и, Марэй'ва, зажмурив глаз, по инерции отлетела от него назад. Начала падать отдельно, только более медленно. Расстояние между ними увеличивалось, но вот бурлящий океан приближался. Будь Нетейам на свободе, он бы обязательно поймал её, как раньше. Как всегда. И… Марэй'ва, может быть, и могла ощутить, что всё, конец, если бы краем глаза не заметила, как к ней кто-то подлетает. А уже через секунду быстро хватает её большими руками и прижимает к себе, как маленькое дитя, продолжая лететь дальше. От неожиданности Марэй'ва даже успела вскрикнуть, вцепляясь в плечо нави обессиленными пальцами.              — Тише, Мар-рэй'ва… бойня на небе закончилась…              Услышав голос Юити, которая ласково прижимала её к себе продолжая куда-то лететь, с губ Марэй'вы вырвался облегчённый звук, а вслед за ним тихий, короткий всхлип.              Закончилось…              На время, но закончилось…              Она справилась. Визерион не сожжет деревню. Не сожжет на'ви в ней, которые в битве участия принимать не могут. Милая Тук, которая осталась там с некоторыми женщинами, не познает этих ужасов…              Марэй'ва, из-за дрожащий души и пережитого ужаса, не сразу открыла глаз обратно, не сразу смогла поблагодарить Юити за то, что та спасла. Тело было способно лишь прижаться к её груди щекой, а сознание дало Марэй'ва волю передохнуть на некоторое время, пока Юити куда-то летит вместе с ней. Вокруг продолжались звуки борьбы. Взрывы, бесперебойная стрельба, крики как на'ви, так и людей, но… на некоторое время Салли перестало волновать даже это. Всё равно не сравнится с той бойней в небе, а Юити не позволит пулям попасть в них.              Единственное, она боялась за Дракариса. Именно это побудило Марэй'ву приоткрыть влажный от слез глаз на несколько секунд, чтобы заглянуть Юити за плечо. Увидеть то, как та раму помогает Дракарису выбраться из воды наружу. Марэй'ва не знала, кто она, зачем она и почему она. Марэй'ва лишь ощущала благодарность, как свою, так и изнеможенного Дракариса, за то, что Юити спасла их. Взяла смерть Визериона на себя. Ах, черт, наблюдая за тем, как раму осторожно вытаскивает Дракариса на берег, а после начинает зализывать ему раны, давая передохнуть, Марэй'ва, пытаясь не сойти с ума от пережитого, успела дать ей имя, продолжая традицию на отсылки — Мераксес… Такая же большая, как тёзка, и такая же красивая и сильная…              Марэй'ва, убедившись, что её духовный брат в порядке... хотя бы один, прикрыла глаз обратно, устало выдыхая и укладывая голову на плечо Юити. Стала пытаться именно набраться сил, стараясь игнорировать мысли о том, что Пой мёртв. Больно. До крика. До прокусанной до крови щеки. Но нельзя сейчас впадать в горе. Не сейчас, пока она ещё не вытащила своего мужа. Потом… лить слезы потом…              До нужного места Юити долетела быстро — стремительно спрыгнула со своего тсурака и, продолжая держать Марэй'ву на руках, побежала вперёд по твёрдой поверхности. Иногда останавливалась, чтобы не наткнуться на демонов, иногда пригибалась, чтобы пули или обломки от взрывов не попали в них. Но все это время Юити продолжала прижимать к себе Марэй'ву как мать дитя, которое ни за что не отдаст, которое обязательно спасёт.              — Мар-рэйва.. — спустя пару минут бега позвала её шёпотом Юити и остановилась, притаившись где-то. — Я понимаю... понимаю, что устала… но нам нужно спасти их, Мар-рэйва. Мы нужны им…              — Да... да-да... сейчас, — Марэй'ва кивнула и приоткрыла глаз, замечая, что она и Юити находятся уже внутри базы. Демонов в этом месте не было, но что-то подсказывало Марэй'ве, что на пути они ещё встретятся…              — Мы выяснили, где все... — шёпотом продолжила Юити, ласково помогая Марэй'ве встать на дрожащие ноги.              Марэй'ва, оказавшись ногами на твёрдой поверхности, чуть не упала — тело, не отошедшее до конца от бойни в воздухе, которая закончилась несколько жалких минут назад, не слушалось. Ноги были ватными, её потряхивало. Впрочем, упасть Салли не дали — Юити вовремя придержала её за плечи, слабо встряхивая за них, чтобы привести в чувства. Марэй'ва была слишком бледна, а во взгляде можно было заметить, как ей тяжело прийти в норму. Как тяжело взять себя в руки. Осознание произошедшего нахлынуло только сейчас, заставляя разум заработать в запоздалой панике. Пой мёртв. Навсегда. Раны Дракариса слишком глубоки, чтобы потом он мог помочь. Визерион мёртв, а вот Фин — спорно. Марэй'ва не могла поверить в это, пока не увидит его мёртвое тело сама. А Роджерсон выжил, она знала — краем глаза она видела, как кто-то поймал его в полете в пятидесяти метрах над водой.              Глотку почему-то сдавило, а мелкие ожоги, полученные при битве, стали слишком ощутимы. Нещадно зачесались, но Марэй'ва не могла даже дотронуться их — тело сковало от осознания, что это ещё не конец.              — Мы неподалёку от лестниц, — проговорила Юити, приложив пальцы к рации на шее и продолжая держать Марэй'ву за левое плечо свободной рукой, пока та оперлась правым о стену. Юити, что-то слушая несколько секунд, серьёзно кивнула. — Поняла. Быстрее.              — Юити… — хрипло позвала мачеху Салли, привлекая к себе её ласковый взгляд голубых глаз. — Ты в порядке?.. Остальные в порядке?..              Марэй'ва, пытаясь привести состояние в норму, хотя бы немножко, окинула Юити беглым взглядом — на рифовой на'ви была лишь пара царапин, которые та, казалось, попросту не замечала, держа под мышкой копье, испачканное, очевидно, кровью демонов. Марэй'ва страшилась представить, с какой свирепостью Юити, двигаемая желанием спасти отца своего дитя и свой клан, пронзала оружием Небесных людей. Вероятно, она стала их третьим ночным кошмаром — первым была Нейтири, а вторым — Ронал.              — Все наши целы, я тоже, — Юити заговорила тише, настороженно покосившись назад. Может, демонов вокруг Марэй'ва пока и не видела, но это было лишь дело времени. Скоро они обязательно пробегут и здесь. А пока, вероятно, они вели сражение за пределами стен базы, которая уже успела пострадать от нескольких взрывов. — Осталось немного, Марэй'ва… скоро все закончится. А пока нужно быть сильной.              — Думаешь? — Марэй'ва слабо усмехнулась, прикрывая глаза и пытаясь взять себя в руки обратно.              Достаточно передохнула. И плевать, что всего минуты полторы.              Отдых потом.              Сейчас нужно очистить голову, чтобы спасти мужа.              — Какой… какой там план дальше? — дёрнув головой, чтобы стрясти с себя усталое наваждение, спросила Марэй'ва, свободной рукой поправляя ружье, закреплённое позади. Она надеялась, что оно ещё рабочее, что кровавый кипяток не сильно задел.              — Мы узнали, что твой муж на этаже выше. На самом верхнем... наш папа здесь. На том этаже, где мы сейчас. Твой брат на этаже ниже, но будь спокойна, дитя моё, за ним уже отправилась Кири... как и Аонунг за Тсиреей. — чётко и по делу пояснила Юити, своей большой ладонью заботливо стирая капли крови со лба, бровей и носа Марэй'вы. — Джейк, Нейтири, Ронал и Тоновари снаружи — все по плану. Готовят отвлекающий маневр, чтобы никто нам не помешал.              Марэй'ва хотела уточнить у Юити, когда его приведут в действие, ибо именно в этот момент по договорённости нужно было бежать за заложниками. И добежать быстро, как и освободить, потому что времени мало, и упускать такую драгоценность нельзя. Тем более… хотелось поскорее закончить с этим. Увидеть мужа своим взглядом, убедиться, что он в порядке, что его больше никто не тронет. За Этана и Джеймса Марэй'ва не волновалась — была уверена, что ни Юити, ни Кири, не подведут их. Хотя соврет, если скажет, что не хочет их поскорее увидеть — сердце желало поскорее обнять отца и понять, что его она не потеряет. Обнять брата и убедиться, что будет слышать его голос и шутки до конца жизни, что смогла сделать так, чтобы он был жив.              Но Марэй'ва не успела открыть рот, ибо, услышав массивные шаги позади себя, резко, окутанная нахлынувшим страхом, обернулась назад, уже готовясь достать ружье из-за спины.              — Эй, тише, тише, Мэ'ви, — Марэй'ва вязко сглотнула, увидев, что это Ло'ак. Который, заметив её испуг, приподнял ладони в успокаивающем жесте, уложив ружье на свои колени; Ло'ак сидел на корточках. — Это я, все в порядке.              — Ох, Ло… —  Марэй'ва, облегчённо выдохнув, медленно опустила ладони обратно, несколько секунд разглядывая Ло'ака перед собой — лицо его было разукрашено в боевой окрас, а на теле можно было заметить несколько ран и гематом, которые Ло'ак старался игнорировать.              От сердца отлегло. Он жив, и это главное, и плевать, что только что Юити сказала ей прямо, что все в порядке. Марэй'ве нужно было видеть все своим глазом.              Живой, пусть и раненый, всё такой же Ло'ак сейчас сидел перед ней, привычно ласково, немножко сочувственно, но гордо глядя на неё. В душе стало легче. Намного. Что даже боль на время скрылась на второй план.              — Живой, маленький пролемур, — Марэй'ва не выдержала и бросилась Ло'аку на шею, крепко обнимая его за неё. Шумно выдыхая от осознания, что друг рядом, и замечая взглядом лук и стрелы Нейтири, которые теперь принадлежали Нетейаму.              — Куда я от вас денусь, — усмехнулся Ло'ак и шутливо дёрнул Марэй'ву за косичку. Слабо, лишь чтобы поднять настроение, а после приложить ладони к её спине и прижать ближе. — Это я должен радоваться, что ты жива. Я ж видел всё… это было сильно, Мэ'ви. Но я знал, что ты выиграешь, поэтому горжусь тобой сильнее, маленькая миссис Салли-младшая. Но… и… мне жаль. Очень.              Марэй'ва сразу поняла, что имеет виду Ло'ак, почему ему жаль. На это она ничего не ответила — лишь обняла крепче, пытаясь подавить комок в горле.              «Мне тоже жаль, — Марэй'ва свела брови, слабо жмуря глаз, чтобы избавиться от влаги в нем. Не время, пусть душа уже и оплакивала духовного брата. Но это война. По-другому не бывает. — Очень… жаль».              — Нам пора, Ло'ак, — услышав по рации голос Джейка, серьёзно промолвила Юити, выводя Марэй'ву из слабого забвения, которое побудило её нехотя отстраниться от Ло'ака, чтобы тот, потрепав её по макушке, поднялся на ноги. — Время. Они бьют. Прямо…              Марэй'ва слабо вздрогнула, услышав приглушённый звук взрыва неподалёку, который повлек за собой слабое, но ощутимое землетрясение и включение аварийной сигнализации.              — Сейчас, — договорила Юити, сжимая копье уже рукой и прищуривая глаза, оборачиваясь назад. Дёрнула ушами, уловив звук бега пары демонов, которые приближались к ним. — Я разберусь. Спасайте его, а я приведу нам Джеймса.              — Понял, — серьёзно кивнул Ло'ак, утратив с лица былую слабую улыбку, и осторожно взял Мэ'ви за ладошку, намекая, что пора идти. — Пошли, Мэ'ви. Иди за мной, и, если что услышишь — говори.              — Да... поняла, — Марэй'ва, замерев на секунду, твёрдо кивнула, второй рукой заранее доставая из-за спины ружье. Всё. Последний… вероятно, последний рывок. Но прежде, чем пойти, точнее, побежать вслед за Ло, Марэй'ва обернулась в сторону Юити, благодарно глядя на неё. — Спасибо, Юити. Будь осторожна, пожалуйста.              Рифовая на'ви вслух не ответила — лишь широко улыбнулась, а в следующий миг круто развернулась и ударила одного из демонов, которые выбежали из коридора, ногой, из-за чего он отлетел назад, а второму пронзила копьем в грудь. Сразу же вытащила его обратно, дабы потом, схватив его двумя руками, ударить со всей мощи первого демона, который ранее быстро поднялся на ноги и бежал в её сторону. Удар был такой силы, что тот отлетел, по крайней мере, на метров шесть, ударившись головой о стену. Марэй'ва изумленно переглянулась с Ло’аком, ибо эту картину они смогли увидеть прежде, чем скрыться в коридоре, ведущего к лестницам.              О, эта женщина обязательно выживет. Сомнений не было. Как и в том, что выживет тот, кого она спасает.              А пока…              warriyo — mortals              — Давай-давай, Мэ'ви, не отстаём!              Крикнул ей Ло'ак, быстро забегая на лестницы, и в следующую секунду приподнял Марэй'ву за талию, чтобы преодолеть ступени быстрее. Чтобы подруга не тратила драгоценные силы, которые могут понадобиться в любой неожиданный момент. Да и шаги у него достаточно широкие, чтобы вместе с Мэ'ви на руках преодолеть лестницы быстро. Заметив закрытую дверь, ведущую на этаж, Ло'ак становился и опустил Салли на ноги, понимая, что тихо открыть двери будет безопаснее без неё на руках.              — Эй, только Нетейаму не говори, что я устроил тебе полет над ступенями, держа за талию, ладно? — прошептал Ло'ак, чтобы его услышала только подруга, и подмигнул, заметив секундную озадаченность на её лице. А после ойкнул, когда Мэ'ви ударила его в живот. — Эй! Я не шучу! Мне ещё дорого сердце в груди!              — Специально расскажу ему об этом, — Марэй'ва сморщила нос, пока Ло'ак обиженно фыркнул, бубня себе под нос о том, что если умрёт, то обязательно припомнит ей эту шутку на том свете. — Ло'ак! Всё, пошли!              — Иду-иду, миссис Салли-младшая, — усмехнулся Ло'ак, на что та закатила глаз и ущипнула его за талию прежде, чем тот потянулся к ручке двери. — Всё-всё. Давай серьёзно.              Стерев как с лица, так и с голоса, нотку былой шутливости, прошептал Марэй'ве Ло'ак, на что та бесшумно хмыкнула, сдерживая порыв сказать, что это начала не она. Лишь сжала ружье крепче, заранее готовясь стрелять в тот миг, когда Ло'ак осторожно, стараясь не издать лишнего звука, надавил на ручку двери. Чуть приоткрыл её и замер, наострив уши, чтобы прислушаться к звукам из коридора.               Простояли в таком положении, наверное, секунд десять, после чего, убедившись, что вроде как всё тихо, Ло'ак медленно открыл дверь полностью и схватил ружье двумя руками. Мотнул хвостом, намекая Марэй'ве следовать за ним и смотреть внимательно, а сам в это время зашёл внутрь, сразу же оглядываясь по флангам. Пока Марэй'ва иронично подумала, что было бы забавно, будь двери закрыты. Слишком легко. Либо ловушка, либо Рекомы действительно не ожидали, что самостоятельно Салли проберутся куда-то дальше внешней площадки базы.              Тихо, очень тихо.              В закрытый коридор звуки битвы доходили лишь приглушенными отрывками. Здесь не было слышно даже сигнализации, ровно как и не было её красного мигания, которое ранее давило на глаз. Стоял лёгкий полумрак, ибо просторный коридор освещался лишь двумя окнами, расположенными в начале и конце. Свет не работал. Из-за стоявшей тишины, Марэй'ва, медленно следуя за Ло'аком, могла расслышать в ушах звуки собственной крови, текущей по жилам. Каждые несколько секунд Салли оборачивалась назад, ожидая подставы везде. Оглядывалась по сторонам, обводя всё внимательным взглядом, стараясь на всякий случай приглядеться к каждой двери, будто вот-вот и она резко откроется. Не может быть всё так просто, она знала. Чувствовала всем замершим нутром.              Вероятно, как и Ло'ак — хвост его прижался вниз, а кончик дрожал, пока уши в свою очередь были приподняты и дергались даже от малейшего звука в виде собственных шагов или звуков взрывов, стрельбы снаружи. Марэй'ва, оглядываясь вокруг, на долю секунды задержалась взглядом на спине Ло'ака, неожиданно отмечая про себя, что тот... вырос. Действительно вырос. Изменился, стал серьёзнее и сильнее духовно. Это заставило её улыбнуться своим мыслям, ощутить внутри гордость за друга, который справился. Сломался, чтобы потом стать сильнее.              Но улыбка с губ сразу сменилась на настороженный оскал, когда Ло'ак замер, прежде дёрнув плечом, чтобы намекнуть Марэй'ве быть тише. Та послушно это выполнила, переставая не то, что двигаться, а даже дышать. Прислушалась к звукам вдали, из-за которых уши Ло'ака только что дернулись. Марэй'ва не знала, где конкретно, в какой комнате находится Нетейам, но, черт, что-то ей подсказывало, какое-то неизвестное чувство внутри, что дверь, ведущая в неё, расположена в пятнадцати шагах от неё. Это интуитивную догадку доказал ей и Ло'ак — лесной на'ви, продолжая смотреть прямо, отпустил одной рукой ружье и показал Марэй'ве пять пальцев три раза. Сначала держал ладонь открытой, а затем два раза сжимал. Салли поняла всё сразу — такое общение жестами они практиковали в прошлом. Теперь было важнее добраться до этой двери. В чем Марэй'ва засомневалась, услышав звуки позади себя.              Секунда.              Марэй'ва распахнула глаз шире и резко развернулась назад. Увидела, как из коридора, который она и Ло'ак прошли пол минуты назад, стал кто-то выходить, и сразу несколько раз быстро нажала на курок, стреляя прямо на поражение. Человек сразу же упал на пол замертво, роняя оружие. Марэй'ва шумно выдохнула и подняла взгляд, вдалеке замечая, как из других коридоров кто-то вылезает и наставляет на неё и Ло'ака дуло, начиная целиться.              Всё происходило, как в замедленной съёмке.              — Сюда! — крикнул ей Ло'ак и, быстро схватив за локоть, затащил в коридор в последний миг, прежде, чем пули залетали в тех местах, где они стояли.              Правда, расслабиться сразу не получилось — оказавшись в другом коридоре, их поджидала засада прямо там.              — Не уйдёшь! — рявкнул ей какой-то мужчина, прятавшийся за коробками. Он неожиданно вылез, выбивая из рук Марэй'вы оружие и собираясь схватить её за руки.              Реакция получилась моментальной. Салли даже не была уверена, что двигала своим телом сама — просто в следующий миг, когда мужчина уже схватил её за запястья, со всей силы ударила его между ног. Он болезненно простонал и отпустил её, чтобы схватиться за ударенное место. Ло'ак позади Марэй'вы стрелял в того, кто стоял за тем мужчиной, для маневра. Салли неожиданно замахнулась кулаком и ударила того человека по голове так сильно, как только могла. Мужчина пошатнулся и простонал от этого удара вместе с Марэй’вой, которая, в свою очередь, болезненно прошипела от боли в кулаке. Но, может, Марэй'ва и ударила сильно, всё равно не настолько, чтобы отправить мужчину в нокаут. Но достаточно, чтобы выбить его из колеи на время, которого хватило Ло'аку.              — Пригнись! — крикнул ей Салли, и Марэй'ва резко опустилась на корточки, позволяя ему поддаться вперёд и со всей дури ударить демона кулаком в голову. Теперь достаточно, даже чересчур сильно, чтобы тот упал с разбитой маской на пол.              Ло'ак развернулся обратно, чтобы несколько раз выстрелить из-за угла в демонов, которые, услышав звуки стрельбы, посчитали, что оба Салли обездвижены, бросились по коридору к ним. Не все, только двое, ибо Ло'ак сразу спрятался обратно, так как другие люди стали стрелять в ответ. Пока Марэй'ва в это время, нашарив на тёмном полу оружие и убедившись, что в коридоре, где они сидят, больше засады нет, судорожно выдохнула и посмотрела на Ло'ака.              — Как нам добраться до Нетейама?! — громко, пытаясь перекричать звуки стрельбы, спросила Марэй'ва у Ло'ака, на что тот нервно усмехнулся. А потом уловив ушами, что демоны остановились, видимо, для перезарядки оружия или из желания пройти по коридору, вылез корпусом из укрытия, чтобы начать стрелять. Демонам здесь не место.              О, Великая Матерь, Салли даже не знали, сколько демонов здесь всего.              — А черт его знает, Мэ'ви, — спустя несколько секунд Ло'ак спрятался обратно за стену, недовольно морща лицо, ибо одна из пуль, которые стали выпускать вновь, задела его плечо. Слабо, оставив лишь небольшую царапину. Но, заметив, как недовольно на его шутку шикнула Марэй'ва, Ло'ак хрипло рассмеялся. — Шучу. План прост — я прикрываю, ты добегаешь до двери. Она в десяти шагах от нас.              — А если она будет закрыта? — приподняла брови Марэй'ва, на что Ло'ак дёрнул плечом, мрачно покосившись в сторону.              — Значит, умрём как герои. Кто не рискует, тот не пьёт пиво.              — Чего? — Марэй'ва нахмурилась, недоуменно глядя на Ло'ака.              Блять, какое пиво…              — Ну, так Джеймс всегда говорил, — спокойно пожал плечами Ло'ак и вновь вылез из укрытия на добрых полминуты, делая хаотичные выстрелы. Довольно замотал хвостом, когда услышал жалобный скулеж одного из демонов. Попал. Спрятался обратно, буднично глядя на Мэ'ви, словно их не пытаются убить. — Разве на Земле не так говорят?              — Там говорят вообще не так, там говорят шампанское, и… и вообще, о, Эйва, какая разница! — вспыхнула Марэй'ва, сжимая оружие в руках. — Ты уверен, что получится?              — Абсолютно, Мэ’ви. Да и у меня есть маленький сюрприз, — Ло'ак лукаво улыбнулся и достал из небольшой сумки, закреплённой на бёдрах, маленькую для своей ладони гранату. — Я кину далеко, не волнуйся, нас не заденет. А вот их — вполне. Но все равно быстро, поняла, капитан миссис Салли-младшая?              Страшно.              Казусы никто не отменял.              Граната может взорваться так сильно, что заденет её. Граната может не взорваться и пули разукрасят её тело кровью. Оговорок много.              Но плевать.              Если есть шанс, она им воспользуется. Не подведёт ни себя, ни остальных, ни мужа.              Она вытащит его. Обязана.              Марэй'ва выжила в небе, выживет и на земле.              — Поняла, — Марэй'ва, несколько секунд глядя на зелёную бомбу в руках Ло'ака, встряхнулась и перевела решительный взгляд на друга. — Абсолютно. Но и ты будь готов. Я быстро, Ло'ак, обещаю.              — Узнаю нашу Мэ'ви, — гордо улыбнулся Ло'ак и, придерживая ружье между боком и локтем, освободившейся рукой быстро, но нежно потрепал Мэ'ви по макушке. — Давай, великая маленькая Эйва Нетейама, на раз-два-три.              Марэй'ва кивнула.              Справится. Раз плюнуть.              Ло'ак вновь взял ружье в руки, чтобы вылезти из укрытия и сделать несколько выстрелов. Пристрелить ещё одного демона, который попытался испытать удачу и добраться до них, вылезая из ближайшего коридора.              — Раз…              Ло'ак спрятался обратно, кладя ружье подле себя и тяжело, шумно выдохнул, на пару секунд жмуря глаза и выжидая, пока стрельба демонов вновь прекратится. Марэй'ва дёрнула головой, беря себя в руки окончательно. Думая только о том, что достанет Нетейама. Что сможет. Обязательно.              — Два…              Ло'ак выдернул чеку из гранаты, а Марэй'ва плотно сжала губы, заранее готовя позу, чтобы сразу рвануть в нужную сторону.              Стрельба прекратилась              Мгновение.              Ло'ак резко вылез из укрытия, бросая гранату на такое расстояние, чтобы задело всех, кого надо.              Хлопок.              — Три!              Взрыв.              Марэй'ва, игнорируя страх, бросилась вперёд. Быстро выбежала из коридора в другой, прикрывая ладонью голову и бросаясь в левую сторону, туда, где дверь. Уши услышали чьи-то вопли, пол задрожал. Плевать. Ноги несли её сами.              Марэй'ва резко остановилась, хватаясь за ручку двери, и быстро распахнула её.              adele — set fire to the rain.              Влетела внутрь, не закрывая за собой дверь. Слыша новую стрельбу Ло'ака, который успел перезарядить ружье. Чуть не споткнулась о собственные ноги. Сердце билось так хаотично-быстро, что Салли из-за его стука в ушах не сразу расслышал, как сбоку от неё раздался шорох. Остановилась на месте, тяжело дыша через приоткрытые сухие губы. Огляделась по сторонам, а после облегчённо выдохнула, чуть ли не всхлипнула, заметив сбоку от себя камеру, где находился Нетейам.              — Ма Эйва… — Нетейам, сидя на полу, приложил ладони к стеклу, неотрывно глядя на Марэй'ву. Так, словно пытаясь понять, она ли это, или ему уже кажется из-за того, что он начал сходить с ума. — Эйва…              — Тише, тише, Ма Тейам… — Марэй'вы небрежно откинула ружье в сторону и стремительно подошла к стеклу камеры, прикладывая свои ладони к нему. В те места, где были приложены ладони Нетейама. — Всё хорошо… я здесь, видишь?              Марэй'ва ощутила, как в глазу защипало, как собственные ладони задрожали вновь, и облегчённо улыбнулась, понимая, что успела. Что с ним ничего не сделали. Что сейчас, сидя на полу, чтобы быть с ней лицом к лицу, Нетейам смотрит на неё сначала удивлённо, а потом завороженно и виновато. Испытывая то же самое, что и она. Только Салли в свою очередь радовался тому, что она жива. Что, может, она и ранена, но жива, черт возьми жива… облегчение, счастье видеть свою жену рядом было настолько сильным, что Нетейам не сразу заметил, что Марэй'ва без маски, что позади неё висит коса, такая же как у него. Всё его внимание было приковано просто к ней. Нетейам боялся моргнуть — казалось, сделай он это, и жена исчезнет с его поле зрения. Его наполненные влагой глаза больше не увидят её, такую родную и свою. Сердце пробирало только от этой мысли, потому что он видел. Видел через окно, что пережила его маленькая Эйва. Умолял Великую Матерь помочь ей, дать ей сил как уничтожить Визериона, так и пережить потерю духовного брата. Нетейам вторил её боли, деля её на двоих… хотя, будь его воля, он бы забрал всю себе. Но, в первую очередь, он молил Великую Матерь о том, чтобы его маленькая Марэй'ва выжила, вернулась к нему, смогла вытащить, чтобы потом он мог защищать её. И… Нетейаму пришлось плотно сжать губы, не обращая внимания на рану, чтобы просто сдержаться и не зареветь, как маленькому мальчику, потому что Эйва вновь услышала его. Как большая, так и маленькая.              — Ох, что же он с тобой сделал, милый, — Марэй'ва жалостливо нахмурила брови, чувствуя, как улыбка спадает с лица по мере того, как много она не только замечает раны на его теле, но и чувствует их в его душе. О, Марэй'ва, к своему горю, не сомневалась, что Фин успел поиздеваться над Нетейамом вдоволь, извести так, что теперь Марэй'ва досадно, пытаясь сдержать боль в груди, прикусила губу, отмечая не только побитые костяшки и окровавленные ладони. Но и взгляд — виноватый, почти сломленный. Морально униженный, даже в какой-то степени напуганный. И… Марэй'ва никогда не видела Нетейама таким уничтоженным. Хотелось забрать все себе, но Салли понимала, что лучшее, что она сейчас может сделать, это поскорее вытащить его отсюда. — Сейчас, сейчас, подожди…              Хотелось поскорее оказаться рядом.              Почувствовать, убедиться в целостности друг друга кожей.              Марэй'ва сглотнула, окидывая дрожащим взглядом сначала стекло, которое несколько раз постукала ладонями, а после его обрамление, панически пытаясь найти если не кнопку, то хотя бы замочную скважину. Адреналин, страх, тревога, желание вытащить мужа — все смешалось в одно, не давая Марэй'ве холодным разумом оценивать ситуацию. Из-за чего Марэй'ва с психа ударила по стеклу, раздражённо скривив губы.              — Эй… эй, Ма Эйва, все хорошо, любовь моя. Слышишь меня? Слушай мой голос, — Нетейам, секунду назад готовый растечься в слезах от радости лицезрения Марэй'вы наяву, в руки взял себя быстро, понимая, что он ей нужен. Достаточно… достаточно ей паники и боли.              — Сделай глубокий вдох… — Нетейам, убедившись, что жена смотрит на него, на собственном примере показал, как нужно. — Да, вот так, молодец. Теперь выдохни и слушай… ключи вон там.              Нетейам тыкнул пальцем в стекло и Марэй'ва обернулась назад, продолжая опираться ладонями о твёрдую поверхность и замечая в той стороне маленький шкафчик.              — Замочная скважина для активации кнопки, чтобы открыть двери, там же, — Марэй'ва, не оборачиваясь обратно на мужа, шумно выдохнула и быстро дошла до металлического шкафчика, открывая его и изумленно оглядывая.              — Нетейам… но, какая из кнопок? — Нетейам, услышав это, виновато дёрнул щекой по привычке, которую перенял от жены, и, сетуя на самого себя, коротко прошипел.              — Я не знаю, милая, я не смог рассмотреть, когда меня затащили сюда, — честно говоря, в тот миг Нетейам об этом и не думал, сгорая от ненависти и бешено стукая по стеклу то ладонями, то кулаками. Теперь хотелось удариться об него головой — будь он менее эмоционален в тот момент, то додумался бы наблюдать, а не орать бестолку и тратить силы. Сейчас времени было и так в обрез, так ещё и из-за него Марэй'ва должна стоять перед выбором, всё обдумать, чтобы не нажать на то, что принесёт им беду.  — Ма Эйва, прости, пожалуйста…              — Ох, Нетейам… — Марэй'ва тревожно закусала нижнюю губу, успев уже повернуть ключ в скважине, чтобы активировать кнопки. Замерла, разглядывая перед собой целых семь кнопок одинакового цвета. Но через пару секунд, на удивление Нетейама, звонко, даже как-то по-детски рассмеялась, закидывая голову назад.              — Ма Эйва?.. ты чего?.. — обеспокоенно спросил Салли, наблюдая за вспышкой нервного смеха своей жены.              — Расслабься, Ма Тейам, у них хватило ума подписать каждую из них. — Нетейам, услышав это, облегчённо выдохнул, прикрывая глаза и понимая, что все обошлось. — Было бы забавно, конечно, прочитать такое где-нибудь, но, знаешь…              Марэй'ва, слабо улыбаясь, быстро хлопнула по кнопке, сразу же оборачиваясь назад. Щелчок. Нетейам дернулся от стекла назад, наблюдая за тем, как оно медленно отъезжает в сторону. А когда оно пропало окончательно, открывая ему путь на свободу, посмотрел на замершую Марэй'ву, встречаясь с нею взглядами.              — Марэй'ва…              — Нетейам…              Секунда.              Оба резко бросились друг другу навстречу, не разрывая зрительного контакта, словно не могли поверить, что это правда. Для Нетейама значение потеряло абсолютно всё ровно в тот момент, когда Марэй'ва, быстро добежав до него, бросилась ему с крепкими объятиями на шею. Прижалась так сильно, как только могла, позволяя Нетейаму обнять себя руками и прижать ближе, уткнуться лбом в свое плечо. От ощущений Марэй'вы в своих руках, такой маленькой, которую страшно обнять крепче, но живой, Нетейам нахмурился, тихо, еле слышно всхлипывая и судорожно выдыхая. Никто не тронул её, пока он был здесь. Она снова рядом, он снова может защищать её, и… о, черт, Нетейам ещё никогда не был таким счастливым. Сердце бешено забилось, сливаясь в один такт с её.              — Тише, тише, милый, все хорошо... — Марэй'ва тихо всхлипнула, обнимая Нетейама за голову крепче, запуская пальцы в его волосы, как он это всегда любил. Этот жест всегда успокаивал его, она знала и помнила. — Я здесь, здесь… больше не заберут…              — Я и не отдам, — на выдохе произнёс Нетейам и осторожно прижал жену ближе, противясь желанию сжать её крепче. Боялся, что пока она такая маленькая, ей будет больно. — Прости... прости, что меня не было, прости, что оставил, заставил пережить это все в одиночку… что дал ему возможность иметь с тобой дело. Но… не говори, ч-что... что он трогал тебя, пожалуйста.              — Нет… нет, что ты, Нетейам, я видела его только когда мы были на раму, — Марэй'ва зажмурила глаз, понимая, осознавая в один миг, чем Фин давил на её мужа, что рассказывал ему, чем пытался сломать. Сердце облилось кровью от понимая, какой кошмар пережил её муж, будучи здесь всего два часа. Но у Фина не получилось разбить его и не получится никогда. Марэй'ва знала, и была уверена. — Не извиняйся, о, Великая Матерь, не извиняйся. Ты ни в чем не виноват, и не будешь никогда. Твоей вины в случившемся нет, и никогда не будет, слышишь? Все… всё почти закончилось. Забудь, что он тебе говорил. Я здесь, я твоя и ничья больше.              Марэй'ва немного отстранилась, и смазано, но вложив все чувства, которые только сейчас могла, поцеловала Нетейама в висок, покрытый запекшейся кровью. Положила ладони на ему на влажные щеки, чтобы заглянуть в лицо, оглядеть его и тяжело сглотнуть от понимания, что Нетейам снова рядом. Что он здесь. Что теперь ничего не страшно.              А ещё спокойнее стало, когда Марэй'ва услышала, что перестрелка кончились, заметила краем глаза Ло'ака, который спокойно заглянул на несколько секунд в комнату. Многозначительно улыбнулся, заметив эту сцену, и отвернулся, на всякий случай продолжая стоять на стреме, потому что этаж от демонов расчистил. Младший Салли понимал, что пора бы уходить, но… просто не мог нарушить эту долгожданную встречу. Решил дать им пару минут, понимая, что только так они наберутся сил. Таких, что вдвоём смогут уничтожить всех.              — Эйва… — Нетейам улыбнулся, несколько секунд глядя на её лицо, немного испачканное грязью и кровью. Усталое, но все равно красивое, каким бы оно не было, и родное. Невесомо провел большими ладонями по её спине, собираясь зарыться одной из них в волосы жены на затылке. — Я ведь… стой… подожди…              Неожиданно былое счастье и облегчение с лица Нетейама пропали. Он озадаченно нахмурился, вглядываясь в лицо Марэй'вы, и начал шарить пальцами по её затылку. Нашёл основание косы, из-за чего Марэй'ва слабо покраснела, вздрогнув от прикосновений к ней, и неловко отвела взгляд.              — Что это?.. — Нетейам перекинул её косу через плечо, несколько секунд изумленно разглядывая её в своей ладони, не понимая абсолютно ничего. Её не было буквально несколько часов назад. Но вопросов возникло ещё больше, когда Нетейам, переведя недоуменный взгляд с косы, которая для на'ви все равно было маленькой, на лицо Марэй'вы, осознал, что маски на ней нет. Это побудило Нетейама отпустить волосы Марэй'вы и приложить дрожащие ладони к её лицу, начиная растерянно бегать по нему взглядом. — Ма Эйва, где твоя маска? Как ты можешь дышать здесь без неё? Марэй'ва? Что случилось? К-как... как?              — Нетейам… да тут… — Марэй'ва неловко улыбнулась, кладя свои ладони поверх его, с ранами на костяшках, и тяжело вздохнула, переводя взгляд на его глаза. Которые смотрели на неё не только с изумлением, но и самой настоящей тревогой, с диким беспокойством. — Да там... долго объяснять… в общем, если коротко, то... Эйва действительно существует. Она… она и правда богиня, которая может все. Которая откликается на молитвы к ней и помогает. Великая Матерь… откликнулась на мои просьбы помочь спасти тебя, как когда-то откликнулась на твои, когда ты молил её, чтобы я пришла в себя. В общем… можешь считать, что Эйва дала мне второй шанс, чтобы помочь нам, чтобы помочь вытащить тебя. Ну и.. чтобы было полегче, решила наградить меня?.. немножко пофичила, в общем.              Марэй'ва тихо рассмеялась, наблюдая за тем, как Нетейам с забавным беспокойством и не понимаем в жёлтых глазах продолжает разглядывать её личико, гладить щеки и шрамы на них большим пальцем. Наблюдала, как он смотрит то на неё, то на её косу. Нетейам напоминал ей ребёнка, который ничего не может понять и из-за этого вот-вот расстроится. Это на секунду разлило в душе Марэй'вы мягкое тепло, которое растеклось по ней как мед в горячем чае. Заставило улыбнуться шире и чмокнуть Нетейама в кончик испачканного носа, чтобы привести в чувства.              Марэй'ва решила не упоминать сейчас, что случилось в горах, понимая, что на Нетейама это может плохо повлиять, что времени мало, что нужно уходить и поскорее. Фин не дремлет – Марэй'ва понимала, что скоро он будет где-то неподалёку. Потом, потом обязательно расскажет, поделится с мужем самым драгоценным моментом, поведает ему все в красках, не смея ничего утаить. А пока...              — Ма Тейам, все потом. Я обязательно расскажу тебе всё, но нам нужно идти, — Марэй'ва ласково опустила ладони на запястья Нетейама, чуть сжимая их. — Рекомы могут оказаться здесь с минуты на минуту, пусть Ло и стоит на стреме. Нужно выбираться. Слышишь?              — Слышу, всегда слышал, Ма Эйва, — Нетейам прочистил горло, и Марэй'ва заметила, что его взгляд сменился с растерянного на гордый, сияющий. Что теперь муж смотрел на неё с ещё бôльшим восхищением, чем ранее.  Нетейам смотрел так, словно и не знал, что случилось с его женой, но был уверен, абсолютно и полностью, что она заслужила все, чем наградила её Великая Матерь. — И… я не знаю, что случилось с тобой в горах, но уверен, что... что Эйва наградила тебя заслуженно. Знай, что я горжусь тобой, моя маленькая Эйва. Я всегда знал, что ты сильная и справишься со всем даже без меня. Но позволь мне теперь взять все на себя, ладно? Просто… просто верь мне. Я буду рядом, когда понадоблюсь. Я всегда здесь.              Нетейам опустил одну ладонь с щеки и приложил её к середине груди, в область сердца. Из-за чего у Марэй'вы в горле встал ком, а нижняя губа дрогнула. Потому что в этот момент Марэй'ва поняла, что Эйва наградила её не только возможностью дышать без маски и использовать косу. Но и тем, что дала его. И.. может, Марэй'ва и пережила много боли, но в итоге она привела к нему. И этого того стоило.              — Нетейам… — тихо прошептала Марэй'ва, опуская свою ладонь ниже, чтобы накрыть ею чужую.              — Теперь пойдём. Пора выбираться и искать остальных, чтобы выбраться вместе, — набравшись уверенности от того, что Марэй'ва рядом с ним, промолвил Нетейам, собираясь подняться на ноги. Рядом с ней он сможет все. Потому что она вдохновила его, наполняла силой не меньше, чем сама Великая Матерь.              — Ма Тейам.. Нетейам, подожди!              Нетейам послушно замер, выжидающе и растерянно глядя на Марэй'ву, которая неожиданно заколебалась, прикусывая нижнюю губу. А в следующий миг поддалась вперёд и оставила на его губах своими мимолетный поцелуй, вводя Нетейама в ступор. Абсолютный. Черт, этот резкий чмок выглядел со стороны в какой-то степени странно, неправильно, немного забавно, но… Салли видел в этом больше признаний в любви, чем другие говорят на словах.              — Всё, пойдём, пора выбираться отсюда. — Марэй'ва немного смущённо улыбнулась и, держа Нетейама за ладонь, стремительно развернулась и потянула его за собой.              Впрочем, Марэй'ва успела пройти только три шага, как ноги неожиданно перестали касаться пола, нависнув над ним. Потому что Нетейам, выйдя из оцепенения, быстро поднялся на ноги и подхватил Марэй'ву за талию, усаживая на предплечье своей руки. Побудил жену сразу же обнять его за шею, где висел порванный чокер, чтобы прижаться ближе.              — Я пойду, а ты держись крепче, oeyä hí’i seykxel muntxate, — промолвил Нетейам и оставил ласковый поцелуй на макушке Марэй'вы, стремительно выходя в коридор, где их ждал уже заскучавший Ло'ак, который оперся спиной о стену.              — Эй, Ма Тейам, я вообще-то тоже жду поцелуй! —  заметив появление брата и подруги, с шутливой игривостью, и выдавливая из себя милый голосок, протянул Ло'ак. А после расхохотался, когда Нетейам дал ему подзатыльник свободной рукой. — Да ладно, бро, шучу же!..              — Знаю, маленький великий воин. — усмехнулся Нетейам и переместил ладонь с затылка на макушку брата, чтобы потрепать его по волосам, как делал это обычно.              — Эй! — напыжился Ло'ак, наигранно оскорбившись такому званию от старшего брата. — Кто из нас тут ещё маленький великий воин! Это я тебя спас вообще-то…. Мэ'ви!              Нетейам не сдержал смешок, когда Марэй'ва, вытянув ногу, слабо ударила Ло'ака носочком в грудь.              — Уф, не любите вы меня, — закатил глаза Ло'ак, но, после переглянувшись с Нетейамом, довольно улыбнулся. И неожиданно для него потянул руку вперёд и проделал со старшим братом тот же жест, что тот ранее. — Вообще-то я рад, что ты жив. Мне, так-то, ещё нужно успеть погордиться перед другими, что у меня такие крутые брат и подруга.              — Я тоже рад тебя видеть, негодник, — усмехнулся Нетейам, чувствуя, как от неловкого, но искреннего жеста младшего брата, на душе стало легче и теплее. Особенно, когда Ло'ак вытащил из-за своей спины лук и стрелы и передал ему. — И горжусь тобой не меньше, чем Ма Эйвой. Спасибо... спасибо, что взял на себя такую ответственность. Что помог отцу, что помог Марэй'ве добраться сюда. Спасибо, что спас.              — Да ладно, пустяк, бро… подумаешь, терпел рыбью голову Аонунга, — хмыкнул Ло'ак, но все-таки довольно улыбнулся и взял ружье двумя руками, кивая в сторону выхода. — Пойдемте, великая мини-Эйва Нетейама и он сам, у нас мало времени. Пришлось чутка закрыть вход на лестницу, поэтому придётся спускаться по запасной. А вот что ждёт нас там — не знаю. Будьте в оба... ты будь в оба глаза, Тейам, а ты Мэ'ви в один, но в оба уха, пожалуйста.                                   ramin djawadi — blood of my blood                     До нижнего этажа добрались без особых происшествий, не потратив почти ни одной пули.              Хотя, как посмотреть — оказавшись на лестничном пролете запасных лестниц, Ло'аку пришлось замарать руки. Палить впритык по демонам был не вариант, потому теперь Ло'ак бежал с разбитыми о стекло костяшками. Позади него быстро, как только могла, поспевала Марэй'ва, мёртвой хваткой сжимая ружье и понимая, что блоков с пулями осталось мало. Не то, что бы они ей могли понадобиться сильно — как напомнил Ло'ак, по плану им не нужно было бросаться более в бой. Только выбраться живыми и оказаться на берегу. Но казусы никто не отменял, понимала Марэй'ва, поэтому лишний раз старалась по пути к выходу не стрелять. Всё-таки, целиться в человеческом теле ей было намного, так сказать-с, легче. Один глаз для лучшего прицела прикрывать было незачем, ибо его не было и так. Но все же рисковать не хотелось — тело до сих пор не отошло от битвы в небе и перестрелки на верхнем этаже. Руки дрожали, не давая нормально попасть в цель. Да и не то, чтобы ей давали стрелять — Ло'ак и Нетейам, особенно второй, который бежал позади неё, чтобы прикрывать спину, взяли дела боевые на себя. Ло'ак палил из ружья как в последний раз, пока Нетейам ограничился ближним боем — стрел было мало и без этого.              Теперь Марэй'ва не боялась. Страх улегся от осознания, что Нетейам рядом. Что он на свободе, и теперь опасность, которой Марэй'ва так боялась, ему не угрожала.              Нужно лишь в целости и невредимости выбраться с базы и оказаться в воде, где их ждёт илу Ло'ака. Паякан, как игриво, но с ноткой беспокойства за духовного брата, сказал младший из братьев Салли, орудовал в океане, уничтожая демонов и корабли там.              — Сюда! — быстро шикнул им Ло'ак и, прежде заглянув в большое смежное помещение и оглядевшись, пронырнул туда, поднимая кончики ушей. Начал идти медленнее, стараясь уловить каждое движение, которое может возникнуть, услышать каждый шорох.              Марэй'ва, пытаясь угомонить бешеное сердцебиение, которое отдавало своим стуком в уши, мешая расслышать звуки, зашагала в обычном темпе. Не медленно, так как медленные шаги Ло'ака и Нетейама были для неё все равно быстрыми. Тело дрожало, а голова то и дело поворачивалась по бокам, чтобы не упустить ничего.              Было тихо, даже как-то слишком. Демоны точно испарились с этого этажа, перебравшись охранять или вести бой у внешних стен. Слышался звук сигнализации, помещение в лёгком мраке освещалось красным миганием. Пол базы иногда шатался из-за взрывов, можно было приглушённо расслышать крики то на'ви, то людей снаружи. Они напрягали. Но не так сильно, как мерзкое предчувствие, которое начало нарастать в груди. Вероятно, будь Марэй'ва сейчас в теле аватара, хвост её обязательно тревожно мотался бы из стороны в сторону. Но, может сейчас у неё хвоста и не было, каждое её движение отдавало тревогой и беспокойством. Они почти выбрались, осталось совсем немного.              Марэй'ва пугливо дернулась, когда ощутила на своём плече чье-то ласковое касание. Быстро успокоилась, понимая, что это ладонь Нетейама, который, заметив её тревогу, точнее, ощутил, поспешил успокоить, показать, что он здесь. Что ей бояться нечего. Её никто не тронет. Нетейам коснулся жены лишь мимолетом, потому что лук и стрелу нужно было держать наготове, но вложив в этот жест столько чувств, что на несколько мгновений на сердце полегчало.              Хотелось поскорее домой. Не только Марэй'ве, но и Нетейаму, и Ло'аку. Пару минут назад второй будничным тоном предлагал им на ужин… точнее, уже на завтрак, наесться местных ягод, которые имели в своем составе что-то вроде людского успокоительного, и проспать до следующего дня. Ло'ак весь путь бубнил о том, как он хочет поскорее поспать, и что вообще воевать ему уже претит. Надоело, хотя они особо и не начинали, как в шутку ответил ему Нетейам, пошутив про то, что «маленький воин решил вместо крови врагов пустить слюни на спальное место». Марэй'ва тогда бросила смешок, а Ло'ак закатил глаза, бубня о том, что он, так-то, как говорил отец, уже ветеран! Считай пятый год воюет. Потому слегка поднадоело.              О, Марэй'ва всецело понимала его.              Сейчас, прокручивая этот разговор в голове и шагая по базе, где тебя в любой момент могут пристрелить, Марэй'ва устала. Хотелось отдохнуть, и не просто на время, а навсегда. Просто счастливо жить с Нетейамом без страха, что их могут убить. Черт, она помнила, что в тело аватара вернуться не сможет, но… душа таила надежду, что после всех событий Ронал, как и остальная Меткайина, откликнется на её просьбу. Переселит сознание и душу в тело аватара навсегда. Это сейчас было второй самой заветной мечтой Марэй'вы. Хотелось быть рядом с Нетейамом всецело и полностью, без ограничений. Хотелось поскорее ощутить то чувство, которым она успела насладиться лишь неделю, даже на подозревая об этом. Марэй'ва надеялась, что с её аватаром сейчас все в порядке. И что с тем ещё крохотным на'ви тоже. Она даже успела придумать ему имя, понимая, что, если что, прожить он сможет и без неё. Просто хотелось поскорее оказаться в теле аватара навсегда, ощутить спокойствие, исполнить вторую мечту.              Первой же сейчас мечтой было выбраться отсюда. Да поскорее.              Что было довольно проблематично.              Ло'ак неожиданно остановился, наставив ружье, когда что-то разглядел. Нетейам в этот же момент развернулся к Марэй'ве спиной, натянул тетиву, охраняя спины жены и брата. Пока сама Марэй'ва замерла, бегая взглядом по помещению.              Тишина. Перестала шуметь даже сигнализация, словно её кто-то сломал.              Такая тишина, что можно было расслышать движение крови по своим венам.              Простояли в таком напряжении полминуты точно. Марэй'ва даже не решалась спросить что-то вслух у Ло'ака, который дёргал ухом, слушая что-то по рации.              — Ронал видела Лайла и Фина неподалёку… — на выдохе, как можно тише произнёс Ло'ак, вновь начиная шагать вперёд. Только ещё медленнее, теперь держа все чувства востро. — Держитесь начеку…              Марэй'ва сухо сглотнула. Слюна отдалась таким мерзким ощущением, словно разрезала собой горло. Дыхание стало более учащенным, а тело напряглось сильнее.              Выжил, скотина.              Может, Марэй'ва ранее и видела, как Фина кто-то перехватывает налету, она всё равно надеялась, что Мераксес могла его ранить смертельно. Когтями, пастью, огнём — не важно. Лишь бы умер. Но опять.              «Когда же ты уже сдохнешь, сволочь? — Марэй'ва недовольно дёрнула щекой, жалея, что не прибила Роджерсона ещё в воздухе. — Как я устала от тебя… когда же ты уже сдохнешь…»              Марэй'ва спросила это мысленно, глядя вправо и замечая в той стороне прорезь в полу, ведущую в воду, о которой говорил Ло'ак, и который сейчас вёл их туда. По ней он попал сюда с помощью Паякана.              Ещё десять метров.              Марэй'ва сделала медленный шаг в сторону и резко замерла, слыша приглушённый звук ружья вдалеке.              Секунда.              Стрельба.              — Ложись! — крикнул им Ло'ак и быстро дёрнулся вперёд, прячась за одной из колон, пока Нетейам резко потянул Марэй'ву на себя, падая на пол и прячась за горой тяжёлых филфаков.              — Думала, что так легко отделаешься?              Марэй'ва, услышав насмешливый голос Фина, гневно оскалилась, даже не замечая в порыве дикой ненависти, как Нетейам спрятал её за свою спину и немного вылез из укрытия. Быстро отпустил натянутую тетиву и спрятался обратно, давая Ло'аку шанс начать перестрелку.              — Ты все равно не уйдёшь сегодня, Мария! Твои маленькие дракончики уже не помогут!              Марэй'ва сжала кулаки так сильно, что на внутренних сторонах ладоней потом окажутся шрамы от ногтей. Страха перед Фином не было. Только дикая ненависть, заставляющая всё тело содрогаться. Она хотела сделать рывок вперёд, чтобы начать перестрелку вместе с Ло'аком, но Нетейам вовремя удержал её. Положил ладонь на плечо, умоляя успокоиться, не двигаться гневом, не двигаться местью, возникшей из-за смерти духовного брата. Прошептал одними лишь губами, без звука, что они обязательно отомстят потом. Что сейчас самое главное выбраться. Выход совсем рядом.              Марэй'ва дёрнула головой, пытаясь прогнать наваждение. Послушать мужа, который, очевидно, был прав. В таком состоянии она сделает хуже не только другим, но и себе. Их главной целью сейчас было выбраться отсюда. И плевать, что там орёт Фин, пытаясь вывести Марэй'ву на открытый бой. Потому Марэй'ва раздражённо продолжила стоять на коленях, не дергаясь с места, когда Роджерсон в очередной раз крикнул ей что-то про её отца.              — Разве не хочешь отомстить за истекающего сейчас кровью папулю? Уверена, что твои синеголовые не станут следующими? Не упадут замертво следом?              Марэй'ва подняла стеклянный взгляд вперед, сухо сглатывая. Нет, он врет. Врет, врет, врет и она это знала. Джеймс не мог погибнуть, Фин просто играет. Открытая манипуляция, которую просечёт даже ребёнок. Но психика была уже настолько расшатана, что Марэй'ва невольно начинала верить. Тело пробило мелкой дрожью, которую не мог остановить даже Нетейам, занятый помощью Ло'аку в перестрелке. Руки на ружье сжались крепче, а сознание помутилось. Уши заложило. Фин опять берет над ней верх, опять тело не слушает её, собираясь поддаться вперёд, чтобы вылезти из укрытия, попытаться выпустить пулю прямо в лоб Фина или Лайла. И плевать, если ответная прилетит ей в живот или грудь.              Марэй'ва успела даже немного дёрнуться вперёд, чтобы собраться привести план в действие. Но черт знает откуда взявшиеся руки на её плечах, которые сжали их, заставили Марэй'ву напугано вскрикнуть и быстро развернуться назад, чтобы упереться дулом ружья в живот того, кто собирался поймать её.              — Эй-эй, Белоснежка, полегче… — Джеймс отпустил её плечи ещё во время разворота и приподнял руки, давая разглядеть, что он не опасен.              На осознание Марэй'ве потребовалось пара секунд.              — Папа?.. — Салли шумно выдохнула, оторопелым взглядом разглядывая отца перед собой, который, заметив, что она решила все-таки не стрелять, в привычной манере улыбнулся, закатывая глаза.              — Нет, блять, мама, — хмыкнул Джеймс, оглядывая изумленную дочь перед собой беглым взглядом. Недовольно подметил все её ожоги и ранения, беспокойно заметил, как она трясётся, словно от лихорадки. А на тот факт, что Марэй'ва дышит без маски, он, казалось, даже не обращал внимания. — Белоснежка, ну конечно я. Как ты могла подумать, что это чудище убьёт меня? Кишка тонка, а кишка между ног так вообще мала…              — Пап… — Марэй'ва, игнорируя его шутки, облегчённо выдохнула, роняя ружье на пол, и быстро бросилась к Джеймсу, обнимая его за шею. Крепко, как только могла. Не веря, что это правда. — Ты живой…              — Ну конечно… всё, всё, тише, всё в порядке, — ласково, как только мог, прошептал Джеймс, прижимая к себе Марэй'ву в ответ и жмуря глаза, чтобы совладать с чувствами. Он видел из окна камеры, что с ней творилось. Помнил, что говорил ему давеча Фин, пытаясь заставить съехать с катушек. Потому ощущение дочери в своих руках чуть не пробило Джеймса на слезы. Её он потерять не мог. — Мощное представление устроила, Белоснежка. Или вы теперь «Их Величества Белоснежка Бурерожденная»?              Марэй'ва на такую шутку лишь цокнула, закатывая глаз, но все равно улыбнулась, прижимаясь к отцу ближе. Она ещё никогда не была так рада его появлению. Живой, раненый в плечо, но живой. Переживший столько ужасов, но в здравом уме…              — Так, Белоснежка, счастье счастьем, но подумай и о муже, — Марэй'ва нахмурилась и нехотя вылезла из объятий отца, чтобы окинуть его недоуменным взглядом. — Потом обсудим, как дневная фурия спасла Беззубика и Иккингнессу. У тебя щас муж заплачет от моего взгляда.              Марэй'ва обернулась назад, натыкаясь взглядом на лицо Нетейама — видимо, обнимая Марэй'ву, Джеймс успел окинуть мужа дочери испепеляющим взглядом, через который сразу поставил все точки над i. Смутил Нетейама, который на секунду прервался от стрельбы, чтобы Ло'ак мог перезарядить ружье. Марэй'ва несколько секунд недоуменно смотрела на Нетейама, который теперь боялся кинуть на неё лишний взгляд. Это её даже позабавило, но ненадолго – Джеймс позади неё неожиданно вскочил на ноги, достав что-то из кармана, а после кинул в сторону Рекомов, сразу же садясь обратно на корточки.              Две секунды.              Взрыв.              Нетейам рефлекторно прикрыл Марэй'ву собой, даже зная, что осколки до них не долетят. Вероятность все равно была, и позволить Марэй'ве получить рану он не мог. Этим жестом Нетейам успел даже вызвать ухмылку на губах Джеймса, которая после пропала, стоило ему переглянуться с Ло'аком и начать жестами обсуждать с ним план.              Очевидно, граната до Фина и Лайла не долетела, но абсолютно точно выбила их из колеи на несколько секунд.              — Так, Белоснежка, сейчас нужно быстро, слышишь? — Джеймс положил ладони на плечи дочери, которую Нетейам уже перестал прикрывать собой, и встряхнул её, чтобы она могла взять себя в руки. — Салли прикрывают нас, а мы прыгаем в ту местную прорубь. Они потом следом. Поняла?              — Что? — Марэй’ва растерянно захлопала глазом, невольно хватаясь на запястье Нетейама и отрицательно мотая головой. — Я не пойду без него, без них, нет, пап!              — Да, не пойдёшь. А побежишь, чтобы потом поплыть, — поставил её перед фактом Джеймс, понимая, что времени на хочу или не хочу нет. План составлен, пусть и шаткий.              — Ма Эйва, все в порядке, иди, — Нетейам привлёк её внимание к себе, чтобы в следующий миг провести ладонью по её щеке, оглядеть уверенным взглядом. Показать, что все будет в порядке. — Всё хорошо, мы прыгнем следом. Нас никто не поймает, любовь моя. Ты же веришь мне?              Марэй'ва на секунду прикрыла глаз, шумно вздыхая. Она не хотела, словно чувствовала, что что-то будет. Но иначе не могла. Не согласиться было нельзя. Даже если откажет, Джеймс просто подхватит её на руки и побежит с ней. А так, хотя бы, будет менее опасно.              — Верю. Всегда верила, — Марэй'ва сглотнула, перемещая руку с запястья Нетейама на его ладонь на своей щеке. Хотелось коснуться ещё раз. Продлить этот желанный миг.              — Тогда беги сразу, как только я и Ло начнём стрелять, — Нетейам оставил ласковый поцелуй на её макушке; такой смазанный, которым сразу намекнул, что, когда выберутся, он оставит ещё. Главное, пусть она покинет это место.              Нетейам быстро отвернулся, чтобы невольно не удержать жену рядом, и заранее подготовил стрелу, пока Марэй'ва нехотя поднялась на дрожащие ноги следом за отцом. Подняла ружье с пола, понимая, что оставлять его здесь будет глупо. Глубоко вздохнула, чтобы взять себя в руки.              Всё будет хорошо.              Она была уверена.              Эйва с ними, Эйва не оставит своих детей.              Марэй'ва на секунду перестала дышать. Время тянулось слишком медленно, хотя пули Рекомов летели слишком быстро. Иногда попадали прямо в то место, с которого нужно будет прыгнуть.              Мгновение тишины.              Нетейам и Ло'ак вылезли из укрытия, чтобы обеспечить безопасность пути. Вновь стрельба.              — Давай!              Джеймс подтолкнул Марэй'ву вперёд. Побежала так быстро, сколько было сил, пока отец двигался следом. Сознание было мутным. Марэй'ва даже не поняла, как добежала до края дырки в полу, равно как и прыгнула прямо в воду, успев зажмурить глаз и задержать дыхание.              Оказавшись в воде, Марэй'ва открыла глаз и поплыла дальше не сразу, несколько секунд находясь на одном месте. Ровно до тех пор, пока не уловила слухом, как кто-то нырнул подле неё, а после не ощутила прикосновение отца к своему локтю. Джеймс, не медля ни секунды, потянул её за собой, начиная плыть вперёд, чтобы выбраться с территории базы. Плыли достаточно, чтобы в конечном итоге резко вынырнуть головой из-за нехватки воздуха.              — Пап? Ты в порядке? — пытаясь оставаться на плаву и жадно хватая воздух ртом, хриплым голосом спросила Марэй'ва, оглядывая Джеймса в лёгком мраке перед собой. Ему такой кросс дался сложнее, ибо если дочь помнила уроки рифовых на'ви, то Джеймс их даже не получал.              — Всё нормально, я в порядке, — шумно выдохнул Джеймс, продолжая держать Марэй'ву за локоть. — Сейчас… сейчас, немножко побултыхаемся, и поплывём дальше…              — Дальше? — переспросила Марэй'ва, хмуря брови и морща лицо из-за того, что глотнула солёной океанической воды. — Я не поплыву никуда без них! Даже не пытайся!.. а где… где Юити?              — Отвлеклась, чтобы помочь соотечественникам, — бегло пояснил Джеймс и оглянулся вокруг, пытаясь решить, куда потом им лучше плыть.              Может, ливень и закончился, но тучи до сих пор не ушли, до сих пор не позволяли звёздному небу освещать Пандору лучше. Из-за этого разглядеть что-то вдалеке было сложнее; соответственно, и решить, куда грести, тоже. Но пока Марэй'ве было плевать. Она действительно никуда не собиралась плыть, пока рядом с ними не окажутся Нетейам и Ло'ак, живые и невредимые.              — Па, почему они так долго? — сплюнув изо рта солёную воду, которую успела только что хлебнуть, обеспокоенно спросила Марэй'ва. Внутри неожиданно все сжалось от вновь возникшего страха. — Они ведь…              — Белоснежка, прошло всего две минуты, не пускай сопли. Всё с твоим мужем хорошо, я уверен, просто…              Договорить Джеймс не успел — в трех метрах от них неожиданно показалась голову илу, которая заставила от испуга дёрнуться не только Марэй'ву, но даже Джеймса, который схватился за сердце. Морда илу оказалась к нему слишком близко.              — Да зачем так пугать-то, блять… — недовольно прошипел Джеймс, но все же облегчённо выдохнул, когда заметил на илу двух синих пассажиров. Выбрались, всё хорошо…              Но вот Марэй'ва так не считала, вглядываясь в них сквозь мрак. Один из них как-то слишком странно держался за второго, словно не имел на это сил. Равно как и на то, чтобы издавать что-то кроме болезненных стонов и мычаний.              Марэй'ва побледнела. Язык прижался к небу. Из-за возникшей паники Марэй'ва не сразу поняла, где сидит Нетейам, а где сидит Ло'ак. Руки затряслись.              — Н-нетейам?.. — сиплым голосом позвала мужа Марэй'ва, пытаясь вглядеться в лесных на'ви получше.              Нет… нет, только не это…              — Хватайтесь за илу, быстрее! Времени мало! — Марэй'ва, услышав здоровый, пусть и напуганный голос Нетейама, ощутила, как от сердца отлегло. Но буквально через миг ударило сильнее, от осознания, что час от часу не легче. Если не Нетейам, значит… — Ло'ак ранен, Ма Эйва, пожалуйста, быстрее!              — Куда? — ошеломленно спросил Джеймс и быстро потянул Марэй'ву, выбитую из реальности, за собой, чтобы схватиться за поводья илу. Который сразу же стремительно поплыл вперёд, оставаясь спиной на поверхности.              — В… в грудь, — мёртвым голосом произнёс вердикт, как судья, Нетейам, пытаясь не делать лишних движений, чтобы Ло'аку, который опирался о его спину, не стало больнее. — Пуля… я замешкался. Он оттолкнул меня.              О, Эйва….              — Да все... все в порядке, — раздался хриплый, но с весёлой ноткой голос Ло'ака. — Просто... ц-царапина…              — Тише, не трать силы, бро… сейчас, сейчас окажемся на берегу, — Нетейам плотно сжал губы, заставляя илу лёгким ударом по шее плыть быстрее, заприметив вдалеке маленький каменный островок.              duncan laurence — arcade       Марэй'ва, вероятно, не понимала сути происходящего ровно до тех пор, пока они не оказались на берегу. Сознание не могло переварить это. Нет, это просто шутка. Нет, это наваждение, морок, галлюцинации, да что, блять, угодно!.. это не правда, не правда. Марэй'ве все просто кажется — Нетейам сейчас не подхватил брата на руки, чтобы быстро оказаться на твёрдой поверхности. Не уложил его на камни, а сам не упал на колени рядом, прикладывая обе ладони к груди, жалкой попыткой пытаясь остановить тем самым обильное кровотечение. Марэй'ва сейчас не выбралась из воды следом с помощью отца, не откинула ружье в сторону и не упала подле мужа, начиная дрожащими ладонями накрывать его ладони. Не пачкала их кровью, в безрезультатной попытке сделать хоть что-нибудь.              Это не правда.              Ей кажется. Она просто ударилась при прыжке в воду, или ей не хватило воздуха под водой. Но это была реальность. Которая смачно, со всей силы ударила по лицу, стоило Ло'аку заговорить вслух.       — Да я просто… просто рана, — Ло'ак попытался улыбнуться, но потом промычал от боли, на несколько секунд жмуря глаза. — П-пустяк…              — Верю, большой воин… эй, все нормально, слышишь? — Нетейам приложил ладонь к ранению в груди плотнее, отчаянно пытаясь остановить тем самым кровотечение.              — К-конечно, — прохрипел Ло'ак, делая судорожный выдох, пока Марэй'ва разглядывала пулевое ранение, расположенное где-то сверху слева, стеклянным взглядом. — Мы спасли тебя…              — Спасли, бро, спасли… — голос Нетейама стал дрожать; на секунду ему пришлось плотно сжать губы, чтобы сдержать звуки, что так норовили вырваться наружу.              — Пап, пап, сделай что-нибудь, пожалуйста! — всхлипнула Марэй'ва, начиная трясти Джеймса за руку в надежде, что тот поможет Ло'аку, сможет остановить это проклятое кровотечение. — Пап… пожалуйста, пап, он…              Марэй'ва, трясясь от паники, понимала, что если сейчас не помочь Ло, который продолжал слабо мычать от боли, при этом делая вид, что все замечательно, то потом... потом будет поздно. Она понимала это, потому что сама была в той же ситуации. И знать, что у них осталось мало времени, было просто невыносимо — глотку душило и от слез, и от осознания, что они не могут, не могут его потерять.       Нет, нет, нет.              — Пап, ты меня слышишь!? Ты же можешь!.. — более громко воскликнула Марэй'ва, встряхнув Джеймса, который продолжал сидеть на месте, стеклянным, безнадежным взглядом глядя на Ло'ака. Говорить он не мог — комок в горле был слишком большим. Потому, тяжело сглотнув, Паркер лишь перевёл взгляд влажных глаз на трясущуюся дочь, медленно мотая головой, из-за чего Марэй'ва вновь издала судорожный всхлип. — Как нет, пап!? Да сделай что-нибудь, пожалуйста!..              — Мэ'ви, не надо… — прохрипел ей Ло'ак, из-за чего она быстро повернулась в его сторону, чтобы взять за испачканную кровью ладонь, которую тот протягивал ей. — Я в порядке... я буду жить, ты разве сомневаешься, Мэ'ви?              — Нет, Ло, что ты… — Марэй'ва быстро замотала головой, сжимая пальцы Ло'ака крепче и стараясь сделать более спокойное, нежное выражение лица. Что было сложно — душу пробивало лишь от одного хриплого «Мэ'ви», которое срывалось с губ друга. — Я всегда... всегда верила в тебя, Ло… к-как ты мог так подумать?              — Я знаю... — Ло'ак вновь постарался улыбнуться, глядя на подругу слишком спокойно, слишком мягко. Так, как обычно смотрел на неё всегда. — Просто... просто... а-ах... нужно передохнуть…              — Ло'ак, эй, смотри на меня, пожалуйста, — Нетейам немного поправил его положение, на что тот простонал от боли, слабо мотнув головой. — Прости-прости, сейчас… только подожди, нужно ещё немного побыть сильным, слышишь?              — Конечно, бро... — Ло'ак хотел слабо рассмеяться, заметив на лице старшего брата слезы, вызванные осознанием, что они ничего не могут сделать, но его прервал звук со стороны, куда он перевёл взгляд полуприкрытых глаз. — Мама?              — Ло'ак!              Марэй'ва, продолжая держать друга за пальцы, которые уже не имели сил даже слабо сжать её ладонь, перевела взгляд вперёд, наблюдая за тем, как к ним быстро подбегают Нейтири и Джейк. Было заметно, что они не сразу поняли, что происходит — издалека этого было не видно. Но, оказавшись в несколько метрах от них, оба на мгновение замерли, оторопело глядя на то, как Нетейам, продолжая держать взгляд на брате, безрезультатно пытается ему помочь. Пока сам Ло'ак слабо улыбнулся, пытаясь показать, что он в порядке ещё сильнее, понимая, что отец, лицо которого утратило все краски, смотрит на него.              — Пап… все в порядке… просто... цара-а… царапина, — глядя на отца, более ровным тоном промолвил Ло'ак, вновь на несколько мгновений прикрывая глаза и вязко сглатывая. — Всё... х-хорошо... щас… щас пойду…              — Что случилось? — первым в себя пришёл Джейк, быстро делая несколько шагов и падая на колени возле младшего сына, который продолжал улыбаться. — Что случилось, Нетейам!?              — Мы пытались выбраться… мы почти выбрались, — без эмоционально начал Нетейам, продолжая смотреть на Ло'ака и безвольно давая отцу смахнуть свои руки с раны брата. — Почти... он оттолкнул меня… и пуля попала ему в грудь…              Джейк судорожно сглотнул и в следующий миг осторожно положил стонущего от боли Ло'ака на бок, чтобы взглянуть на его спину. И сразу же зажмурить глаза от осознания, что ранение сквозное, что на камнях под сыном уже натекла небольшая лужа крови. В голове быстро щёлкнуло, что... что он не успеет, черт возьми, ничем не успеет ему помочь!              — Ло'ак! — Нейтири упала на колени подле мужа, беря младшего сына за вторую ладонь и прижимая её к своей груди, что начала часто вздыматься из-за слёз. — Милый… oeyä hona 'evi…              Марэй'ве видела, что Нейтири охватила дикая дрожь, какая бывает при лихорадке. Чувствовала, как её материнское сердце разрывается от боли и страха за Ло'ака, который даже сейчас мягко и благодарно смотрит на неё, начиная нести бред о том, что он обязан выжить, так как ещё не успел вытащить сестру из лап Рекомов. Что ещё не успел покатать Тук на Паякане, как обещал ей три дня назад, что не успел показать его маме и отцу, которые обязаны познакомиться с его духовным братом. Нейтири, давясь начавшимися рыданиями, лишь кивала, продолжая прижимать руку сына к груди, и не обращала внимания ни на что, кроме этого. О, Марэй'ва, сжимая пальцы Ло, видела, что Нейтири уже не выдерживает, что она не переживет этого, равно как и все остальные. Равно как и она сама. Сознание тревожно кричало о том, что нужно что-то сделать, попытаться помочь, но…              — Пап, прости, п-пожалуйста… — Ло'ак, несколько раз подряд зажмурив глаза, перевёл обессиленный взгляд на отца, который только с помощью Великой Матери не всхлипнул от этих слов. Только лишь слабо улыбнулся сыну и положил ладонь ему на затылок, чтобы немного приподнять голову. Ло'аку стало трудно дышать нормально. — Это... случайно…              — Ну что ты, Ло, я не обижаюсь, — Джейк отрицательно помотал головой, слабо поглаживая Ло'ака по волосам, что на долю секунды, казалось, придало сыну сил. Неожиданно по его лицу пробежала тень радости, такой детской, такой желанной. Но лишь на секунду, так как в следующий миг он вновь сморщился от боли. — Я горжусь тобой, всегда гордился.              — Правда? — переспросил его Ло'ак, на что тот, плотно сжав губы, кивнул, шумно выдыхая через нос. — Это... это круто, па… я тоже, па. Тоже не обижаюсь на тебя… никогда не обижался…              Ло'ак вновь прикрыл глаза, только уже на дольше, расслабляя лицо, чем заставил Джейка слабо, еле ощутимо встряхнуть его. А также пропустить сердце Марэй'вы удар от страха, от мысли, что это конец… страшно, больно. Хотелось рыдать вслух от мысли, что сейчас Ло'ак может умереть прямо здесь. Это не укладывалось в голове. Милый Ло'ак не может, не может, ему нельзя!.. он обещал быть рядом всегда!..              — Ло'ак, Эйва с тобой, милый, слышишь, мальчик мой, не закрывай глаза… — ласково, как только могла, проговорила Нейтири, сжимая ладонь сына, который на её слова еле заметно кивнул головой, стараясь держать глаза открытыми.              «О, Великая Матерь, пожалуйста, только не он! — вторила словам Нейтири Марэй'ва и кивнула Ло'аку, который мимолетом, слишком... слишком благодарно посмотрел на неё, словно в последний раз. Слезы от этого потекли ещё сильнее, из-за чего картинка стала расплывчатой, но Марэй'ва не обращала внимания, разбито улыбаясь Ло'аку в ответ. Он должен видеть, что они сильные, что всё хорошо, что он будет жить… вторая рука её при этом потянулась к Нетейаму, который смотрел то на брата, то на собственные ладони, запачканные кровью брата. На его лице можно было прочитать одно — вина. Вина что не спас, вина, что позволил ему получить эту проклятую пулю… на лице Нетейама лежала тень вины и страха. Которые не могла убрать даже ладонь жены на плече. — О, Эйва, пожалуйста, забери меня, но не его, пожалуйста!»              — Па... — вновь начал Ло'ак, мутным взглядом полуприкрытых глаз несколько секунд глядя на небо, где тучи уже пропали. Где теперь можно рассмотреть сотни звёзд, одна из которых была далёким Солнцем. — Спасибо, что когда-то прилетел оттуда... что Мэ'ви прилетела оттуда… что ты…              — Ло'ак... — Марэй'ва на секунду прикрыла глаз, пытаясь подавить крик от осознания, что Ло'аку становится хуже.              — Жить так круто... на самом деле… — Ло'ак вновь улыбнулся, но теперь совсем слабо, только уголками губ, чем заставил мать затрястись сильнее, уповать на Великую Матерь громче, а отца зажмурить красные глаза. — Круто... было... знаете… спасибо, па…              — Ло'ак, не за что, не за что... — Джейк на несколько секунд поднял взгляд к небу, видимо, мысленно молясь вслед за женой. Нет, Ло'ак не может... они же ещё столько всего не успели... Джейк столько не успел сказать ему... — Ещё увидишь... на Паякане покатаемся, поохотимся, как ты хотел, помнишь?..              — Конечно…              — Только не закрывай глаза, хорошо? — Джейк сглотнул и вновь встряхнул сына, заметив, как тот на мгновение закатил глаза от боли и усталости, собираясь закрыть их... — сейчас… подожди ещё чуть-чуть... рана пустяковая, помнишь? Сейчас…              — Я не хотел, па, — Ло'ак неожиданно всхлипнул, стараясь неотрывно глядеть на отца, словно даже в такой момент не забывал, кто перед ним. — Просто пуля летела в Нетейама… п-прости... прости, что... что подвёл...              — Всё в порядке, Ло'ак, все в порядке, ты не подвёл меня… — прохрипел сыну Джейк, продолжая гладить его по волосам дрожащей ладонью. Пока Марэй'ва прикусила щеку изнутри до крови, сжала плечо мужа крепче, позволила отцу приобнять себя и тем самым унять дрожь...              — Может... пойдём домой?.. — более расслабленно сказал Ло'ак, обессиленно отрывая взгляд от отца и вновь переводя его на небо.              — Пойдём, конечно пойдём, Ло... ты заслужил… — кивнул Джейк, продолжая улыбаться сыну даже после того, как тот перестал смотреть на него. Даже после того, как он сам понял, что силы Ло'ака почти покинули…              — Пап, я так... хочу домой… — Марэй'ва сжала пальцы Ло'ака крепче, вцепившись в них так, словно, если сейчас отпустит, тот уйдёт, оставит их.              Нет, нет, нет…              О, Великая Матерь, пожалуйста!..              — Сейчас пойдём… сейчас... — Джейк прикрыл глаза, пока Нейтири рядом с ним потянулась ладонью к лицу сына, пытаясь привлечь его внимание, пытаясь, отчаянно пытаясь этим жестом оставить его с собой, показать, что мама рядом, что все хорошо…              — Прости меня, что я был таким… — тихо, слишком тихо сказал Ло'ак, но, что самое страшное, с мирной, спокойной улыбкой на лице. — Я… я больше не буду…              — Всё в порядке, слыши… Ло'ак? — лицо Джейка потеряло улыбку в тот миг, как он заметил, что сын прикрыл глаза, что он больше не открывает их. Что Ло'ак... больше не слышит его…              — Ло'ак? — Нейтири потрясла сына за ладонь, которую прижимала к своей груди, но ничего.              Абсолютно ничего.              Тишина.              Ло'ак не отреагировал. Даже когда мать стала звать его громче, даже когда схватила ладонями его за щеки, пытаясь, отчаянно пытаясь привести его в чувства. В чувства, которых не было.              Марэй'ва продолжала держать Ло'ака за руку, даже когда тот перестал сжимать её в ответ. Продолжала держать её на весу, стеклянным, окончательно разбитым взглядом глядя на друга. Надежда ещё была. Надежда ещё трясла её душу, крича о том, что сейчас. Сейчас Ло'ак сожмет её ладонь в ответ, откроет глаза, игриво улыбнётся, сказав, что пошутил. Как обычно. Марэй'ва не будет обижаться, не будет, нет. Только пусть сожмет, пусть откроет глаза, пожалуйста…              Но он не открывал.              Не открывал, несмотря на зовы матери, которая закричала так, что Марэй'ву добило. Заставило всхлипнуть. Ещё. И ещё. Заставило сжимать руку Ло’ака крепче, пока Нейтири прижала его голову к груди, как делала это, когда он был совсем ещё маленьким. Крохотным, нуждающимся в маме. Которая вынашивала, растила его, воспитывала, вкладывая силы. Которая потеряла его в один момент. Которая сейчас рыдала, ибо из неё вырвали кусок, который будет кровоточить всегда. У Нейтири опять отняли, опять отняли драгоценное. И хуже было то, что это было её дитя.              Марэй'ва зажмурила глаз, даже не пытаясь сдержать рыдания, которые вырывались из груди. Где кровоточила новая душевная рана, заставляя свободной ладонью накрыть лицо, чтобы захлебнуться в собственных слезах.              Не спасла.              Не спасла, не спасла, не спасла.              Опять.              Всё одно и тоже.              — П-по… п-почему… почему он… — всхлипнула Марэй'ва, падая спиной на грудь отца, который притянул её к себе, чтобы прижать, обнять. Сделать хоть что-то, чтобы стало легче.              — Я не знаю, Белоснежка, не знаю… — Джеймс прижал её ближе, позволяя размякнуть в своих руках. Невольно отпустить руку Ло'ака, которая безжизненно упала на ногу. Приложить обе ладони к лицу, чтобы спрятать свои рыдания в них.              Сердце не выдерживало.              Казалось, оно перестало стучать вместе с его.              Марэй'ва не хотела принимать это, нет, не надо. Великая Матерь не могла забрать его, нет, ну пожалуйста! Ло'ак не заслужил этого, он ещё не успел увидеть ничего что должен. Это все сон, просто сон. Марэй'ва просто ударилась головой при падении в воду, ей кажется.              Но нет. Не кажется. Рыдания и молитвы к Эйве от Нейтири не могли выглядеть во сне так реально. Не могли так реально ощущаться объятия отца, который сжимал её крепче, пытаясь, отчаянно пытаясь поддержать хоть как-то. Сделать хоть что-то, чтобы сходящей с ума от горя дочери стало легче. Но Джеймс понимал, что это не поможет. Теперь прийти в себя ей не поможет ничего. Как бы он ни старался, что бы он ни делал.              Тело Марэй'вы пробило дрожью, такой дикой, что была схожа с конвульсиями. Оно не справлялось с той болью, которую пришлось ощущать второй раз за ночь. Ладони так сильно прижались к лицу, что ногти оставляли на нем царапины. Все равно. Неважно. Потому что теперь всё. Больше никто ласково не назовёт её Мэ'ви, больше никогда она не услышит это, больше никогда не откликнется. Теперь Ло'ак не прокрадется к ней в маруи посреди ночи, чтобы предложить немножко поплавать, ибо он нашёл такие красивые кораллы, что Марэй'ва обязана их увидеть. Игривые и весёлые шутки больше не окутают в тот миг, когда тебе тяжело, чтобы поддержать, помочь улыбнуться, пусть и сквозь слезы. Теперь… теперь Тук не сможет покататься на Паякане с братом, который согласился на это буквально несколько часов назад, скрепляя с весёлой младшей сестрой обещание на пальчиках. Так учили на Земле, Джейк рассказывал об этом, и Ло'ак запомнил. Он всегда слушал, что говорил им отец, пусть и делал вид, что нет. Запоминал все, чтобы в будущем попробовать это, дабы отец гордился им.              Джейк не успел. Не успел показать, а не только сказать, что гордится им. Глаза его были стеклянные, красные. Салли смотрел в никуда, еле заметно качаясь вперёд-назад и продолжая гладить Ло'ака по волосам. Потерял. Потерял того, кого защищал. Опять. Опять не смог. Их осталось трое. Всего трое.              Трое.              А должно быть четверо.              «Я виноват. Я не уберег его, я не показывал ему, что горжусь им. Я опять позволил Нейтири страдать. Вновь её сердце трещит от боли. Нетейам потерял брата, своего самого близкого друга, ближе меня. Тук… как я скажу ей, что Ло'ака нет? Она же ещё такая маленькая… она не должна плакать. Она в деревне. Я не потеряю её. До неё не доберутся. Почему это солнце должно знать боль потери? Что я скажу… К-кири? Кири?»              Глотку сдавило.              — Нетейам… — не своим голос прохрипел Джейк, переводя мрачный, холодный взгляд на оцепеневшего Нетейама, который отозвался не сразу. Не слышал, пытаясь убедить себя в мыслях, что Ло'ак жив. — Нетейам!              Марэй'ва судорожно выдохнула и быстро убрала ладони от лица, слыша, как Джейк зовёт её мужа, пока Нейтири продолжала лить слезы над телом сына. Марэй'ва открыла красный от слез глаз и испуганно посмотрела на Нетейама, чувствуя, как сердце разбивают просто всмятку. О нет, сейчас она рыдала не только от своей боли. Сейчас она рыдала ещё и из-за его боли, чувствуя её внутри слишком отчётливо, слишком сильно. Она душила, заставляла мысленно кричать, так как издать звук вслух было просто невозможно. Стало страшно, не за себя, за Нетейама.              — Нетейам! — в третий раз, особо громко позвал старшего… единственного сына Джейк, начиная дышать тяжелее. А Марэй'ва пропустила удар сердца. — Где твоя сестра?       Марэй'ва судорожно выдохнула, наблюдая за тем, как Нетейам медленно поднимает понуренную голову, чтобы посмотреть красными глазами на отца. Слишком медленно, словно пытался сопоставить несколько фактов в голове, из-за чего Марэй'ва медленно замотала головой, догадываясь, что понял её муж.              Нет…              Только не это…              ramin djawadi — not today              «Кири… Кири должна была вытащить... вытащить Этана… — в голову ударило слишком сильно. Наотмашь, снося почти последние капли здравого рассудка. Марэй'ва даже не сразу поняла, как начала судорожно трясти отца за руку, будто тем самым пытаясь добиться у него ответа, где её брат. — Где они?..»              — Их поймали синие демоны, — Марэй'ва дёрнулась вперёд, чтобы вылезти из объятий отца и резко обернуться назад. Посмотреть Юити, которая быстро подошла к ним, опускаясь на колени подле Джеймса и откидывая сломанное копье в сторону.              Тишина.              — Пап… пап… — Марэй'ва, продолжая держать отца за руку, вновь затрясла ее, переводя взгляд на него.              Марэй'ва не была способна выдавить из себя что-то большее, чем «пап». Мысли не могли собраться в кучу, чтобы можно было построить конструктивное предложение. Взгляд вцепился в побледневшего Джеймса, который смотрел куда-то сквозь неё, осознавая, что его ребёнок не просто сидит в камере. Теперь его оттуда достали, чтобы начать шантажировать. Их сейчас держал, очевидно, Майлз, но и Марэй'ва, и Джеймс были уверены... нет, знали, что теперь это дело меняет мало. Достаточно знать то, что Этан теперь в их руках буквально, чтобы стало ясно все. Джеймсу не нужно было слышать Марэй'ву, чтобы понять, что она хочет сказать.              — Сиди здесь, — Джеймс сухо сглотнул, дёрнул головой и на пару секунд прикрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Второй рукой убрал ладони дочери со своего запястья, оставляя их висеть в воздухе и дрожать. — Я сам его вытащу.              Марэй'ва ответила не сразу, изумленно, находясь где-то на грани здравого рассудка, наблюдая за тем, как отец оглядывает её, словно набираясь решимости, а после медленно поднимается на ноги. Сам. Сам вытащит. Ей туда лезть нельзя. Иначе он не выдержит.              — Нет… не ходи… я пойду с тобой… — Марэй'ва отрицательно затрясла головой, выходя из короткого забвения и хватая Джеймса за руку мёртвой хваткой, буквально вцепляясь ногтями в кожу. Единственный глаз схватил нервный тик. — Он же там... он может поймать тебя, пап, нет, нет, мы... мы должны вытащить Этана вместе, мы ве…              — Сиди здесь. Это приказ, — Марэй'ва вновь замерла, пытаясь осмыслить услышанное, чем Джеймс воспользовался — быстро, даже как-то грубо, скинул, отцепил её ладони от своей руки. Не было времени на ласку, не было времени утешить Марэй'ву, доказать, что все будет нормально. Джеймс видел, что ещё немного, и у дочери будет истерика, самая настоящая, такая сильная, что сердце может не выдержать. Но он не мог терять времени, потому что счёт идёт на минуты — там его сын, там её брат, который умереть сегодня не может. И чем быстрее он доберётся дотуда, тем лучше. Лучше для всех, включая её. Потом... потом он сделает все, чтобы ей стало легче. А пока нужно вытащить Этана, чтобы не стало хуже.              — Сиди здесь, здесь, Марэй'ва. Даже не смей идти за мной, — разворачиваясь назад, хрипло проговорил Джеймс, даже не кидая на неё ещё одного взгляда, и пошёл вперёд, принимая из рук Юити ружье и несколько блоков с пулями. Уходил с тяжёлым сердцем, понимая, что оставляет её. Но туда пустить он её не мог, зная, что там Фин. А здесь… здесь она хотя бы не одна.              Марэй'ва впала в такое оцепенение, что даже не была способна встать на ноги, чтобы пойти против воли отца и побежать за ним и Юити. Не моргая наблюдала за тем, как через несколько секунд они оказываются в воде, а после ныряют под неё, чтобы на тсураке Юити добраться до затопленного входа на базу. Очевидно, что рифовая на'ви знала примерное местоположение.              Марэй'ва просто продолжала держать дрожащие ладони в воздухе, в том же положении, в котором держала руку отца, приоткрыв губы, чтобы можно было дышать через рот. Нос заложило из-за слез.              Сейчас её не мог утешить никто. Никто не мог привести её в чувства, обнять, сказать, что все будет хорошо. Черт, хотя бы помочь взять себя в руки. Никто. Даже она сама. Даже муж, который до сих пор не реагировал ни на что, особенно после того, как Джейк, услышав ответ от Юити, потерял к нему интерес и переключился на Нейтири. Эта потеря отразилась на всех слишком сильно.              Марэй'ва не знала, сколько провела в таком положении. Страх, осознание всего затмило разум настолько, что она не была способна даже сменить позу. Но из забвения всё-таки пришлось выйти, точнее, её оттуда вытащил звук, схожий с тихим урчанием Дракариса. Марэй'ва медленно обернулась назад, несколько раз быстро моргая и опуская ладони на свои колени, наблюдая за тем, как раму осторожно, боясь издать лишний звук, подходит к ним. Один, без своей бывшей спутницы. Сочувственно глядит на Марэй'ву своими жёлтыми глазами и останавливается в несколько метрах, не решаясь подойти ближе. Позволяя матери оглядеть себя взглядом — увидеть до сих пор кровоточащие раны на груди, разодранную щеку, через которую можно было даже увидеть пасть, четыре крыла, которые были в нескольких местах порваны или прожжены из-за огня брата. Сердце Марэй'вы от этого вида облилось кровью сильнее. Больно, ему так больно, но он пришёл, чувствуя её боль.              — Прости… — тихо всхлипнула Марэй'ва, нервно кусая солёные, покрытые ранками губы, и сжимая ладонями собственные колени, чтобы хоть как-то сдержать вырывавшийся из груди вой. Хотелось выть как собаке от боли.              Дракарис лишь проурчал тихо, пытаясь, пытаясь показать, что все в порядке, что переживет, а после легонько кивнул мордочкой вперёд, пытаясь помочь ей прийти в себя, обратить внимание на все остальное. Марэй'ва отвела взгляд от Дракариса нехотя, продолжая проклинать в мыслях не только Фина, но и саму себя. Огляделась вокруг, понимая, что Нейтири и Джейка здесь уже нет. Начала дышать чаще, ибо казалось, что грудь вновь что-то сдавливает. Замерла, останавливая взгляд на муже. Нетейам за все это время не изменил положения — на секунду Марэй'ве даже показалось, что он не дышит, что он просто... просто потерял самого себя. Но лишь на секунду, потому что потом Марэй'ва смогла заметить во мраке, через мутный взгляд, что ладони мужа, которые лежали на теле брата, дрожат. Что по щекам его продолжают скатываться слезы. Что веки его ещё моргают, а кончик опущенного хвоста слабо, еле заметно трясётся.              Марэй'ва, глядя на это несколько секунд, не испытала никакого облегчения, что Нетейам в сознании. Потому что понимала, что сознание это почти не в себе. Нетейам потерял брата, первого близкого человека за всю жизнь. Потерял своего самого лучшего друга, самого близкого друга. Абсолютно точно, что это не пройдёт сейчас так бесследно. Абсолютно точно, что один он не справится, не выйдет из этого мёртвого оцепенения сам. Потому что в мыслях винил только себя, понимая, что если бы он не попался, этого бы не было. Если бы он успел заметить, что в него целятся, то мог бы вовремя увернуться, чтобы Ло'ак не прикрывал его собой.              Марэй'ва шумно выдохнула, пытаясь взять себя в руки. Она нужна ему сейчас так, как никогда. И только это могло привести её саму в чувства. Быстро броситься к Нетейаму, надеясь, что он отведет взгляд от мёртвого брата.              — Нетейам, милый... Нетейам… — Марэй'ва тихо всхлипнула и потянулась дрожащей рукой к его лицу, чтобы положить ладонь на мокрую щеку. Повернула его лицо к себе, чему тот даже не имел воли сопротивляться, и вздрогнула, когда он посмотрел на неё.              Нет, Марэй'ва ошиблась. Он не был разбит. Он был раскрошен на самые мелкие осколки, которые больше были похожи на песок. Ей стало страшнее в несколько раз от состояния мужа сейчас. Взгляд его горел не только диким, неудержимым горем, но такой виной, что нутро свело, а сердце сжалось от предчувствия. Это был взгляд на две тысячи ярдов. На мгновение Марэй'ве даже показалось, что Нетейам не узнал её.              — Марэй'ва? — Нетейам, не меняя выражения лица, окинул её взглядом, видимо, пытаясь осознать реальность, осознать то, что она здесь. Потянул свою руку вверх и накрыл ею ладонь жены на своей щеке. Не сжал, но и не убрал. Просто накрыл, не выражая никаких эмоций.              — Я здесь, ты не один, Ма Тейам… — Марэй'ва не дала Нетейаму повернуть голову обратно в сторону брата, не дала просмотреть на него, понимая, что если Нетейам это сделает ещё раз, только-только прийдя в себя, то ему станет хуже. Она знала, каково это. Прекрасно знала. Поэтому положила вторую ладонь на его другую щеку, чтобы держать лицо, чтобы Нетейам смотрел только на неё. Свою боль она переживет сама, а вот он… ему нужна помощь, очевидно. — С-смотри… смотри только на меня. Видишь? Всё... всё х-хоро... хорош…              Марэй'ва не нашла в себе сил сказать, что «всё хорошо». Потому что это была неправда. Ничего не хорошо. Абсолютно. Ни ситуация, ни Ло'ак, ни Нетейам, ни она сама. Она выжимала из себя последние соки, чтобы помочь ему, но даже так не могла подобрать слов, чтобы утешить его. А даже если и могла, то просто не получалось нормально сформулировать.              — Ма Эйва… — Марэй'ва на секунду прикрыла глаз, услышав это короткое прозвище, которое так приласкало душу, залечило маленькую ранку, что вызвало ещё один ком в горле. Пока Нетейам, разглядывая её лицо более осознанным взглядом, наконец-то сжал её ладонь на своей щеке. Дал Марэй'ве понять, что приходит в себя, но… но вот ей стало не по себе в этот же миг. Слишком быстро. — Ма Эйва… ты здесь…              — Здесь, здесь, Нетейам… — Марэй'ва закивала, продолжая держать глаз прикрытым, чтобы не показать Нетейаму своего волнения, вызванного его состоянием. Не показать, как душа сжимается сильнее с каждой секундой от гнетущего, пробирающего до костей предчувствия. — Я… прости меня. Прости, что так вышло, я… я должна была убить его еще на небе. Черт… Нетейам, мне жаль, жаль, что так вышло.. Ло'ак, он...              — Тише, Ма Эйва, ты ни в чем не виновата… — Нетейам произнёс эти утешающие слова слишком мрачно. Так, что Марэй'ва замерла вновь, пропуская несколько вдохов, настороженно хмуря брови. — Брат за брата, Ма Эйва… он целился не в меня. А в него.              Тишина.              Осознание.              Вот, чем давил на него Фин ранее.              Марэй'ва распахнула глаз, сразу же натыкаясь на взгляд Нетейама и чувствуя, как внутри из-за этого все падает. Нет, сейчас смотрел на неё не Нетейам. Это был кто-то другой, кого она не знала. Марэй'ва не видела в его глазах ни намёка на что-то прежнее. То, что случилось, сломало его так, что уже не починить. Потому что сейчас, на свой ужас, Марэй'ва видела не только вину. Она видела сумасшедшее желание мести, которое, вероятно, не остановит даже она. И это было хуже всего.              — Нет, нет-нет, Нетейам, ты ни в чем не виноват!.. Он этого и добивался! Послушай меня, посмотри на меня, Нетейам, пожалуйста, не над…              — Он не тронет тебя, никогда. Он больше не отнимет у меня ничего. Это я отниму у него все. — Нетейам, продолжая смотреть в её напуганные глаза, лёгким движением убрал её дрожащие руки от своего лица, а после невесомо провел пальцами по её щеке, пачкая подушечки красной краской и грязью, перемешанной с кровью. — Если он так хотел доказать мне, что я такой же, как он, то он получит это.              — Нетейам, нет, пожалуйста… он же этого добивается, ну послушай ты меня! НУ ПОЖАЛУЙСТА! — Марэй'ва схватила его за плечи, встряхивая так сильно, как только могла, пытаясь достучаться до него, докричаться, чтобы не совершал ошибку.              Но ничего.              — Не смей уходить отсюда, даже не суйся туда, — холодно просипел Нетейам, при этом аккуратно проводя ладонью по её волосам, даже сейчас, двигаясь крупицами здравого рассудка, пытаясь успокоить её. И даже не понимая, что это сделало только хуже. — Сиди здесь, Ма Эйва. Не уходи, не лезь никуда. Я сам все сделаю. Я сам спасу Кири и твоего брата. Я сам убью его.              — Н-нетейам…              — Здесь, Марэй'ва. Ты больше никого не потеряешь. — Нетейам, не глядя на Марэй'ву, не слушая её отчаянные мольбы не уходить, потому что там может что-то случиться, поднялся на ноги и, проведя ещё раз рукой по волосам жены, убрал её. — Здесь, Ма Эйва. Я скоро вернусь. Посиди с Ло и дождись меня.              — Нетейам, не иди, не надо, ну пожалуйста…              Вероятно, впервые Нетейам не слушал её, не обращал внимания на её вновь начавшиеся рыдания, не обращал внимания на её руку, которая даже не могла удержать его, когда тот ушёл вслед за остальными. Оставил одну, веря, что она послушает, никуда не полезет. А она и не собиралась — сил не было, чтобы даже поползти за мужем и умолять его вернуться обратно. Нетейам двигался одержимой местью, и это пугало её сильнее всего, потому что именно этого Фин и Майлз добиваются. Так легче будет его поймать, чтобы довести потом Марэй'ву, или убить, чтобы не мешался под ногами. Нетейам, каким бы сильным он ни был, будет совершать ошибки, потому что месть закрыла ему глаза тканью.              — Ну пожалуйста, почему ты не слушаешь меня именно сейчас… — Марэй'ва хотела крикнуть это ему вслед, но с губ сорвался лишь хриплый шёпот. Она знала, что здесь ей ничего не будет, особенно с Дракарисом за спиной, и знала, что это понимает Нетейам, поэтому оставляет так спокойно. Веря, что здесь с ней все будет в порядке. Он потерял брата, но жену он потерять не может. Только не её. И именно это не давало ему кристально чисто понять, что, если погибнет он сам, она все равно отправится за ним, и ей будет все равно на остальное. Без него ей больше ничего не нужно. — Не уходи…              Марэй'ва зарыдала громче, когда Нетейам скрылся под водой, и ударила кулаками по камням, подсознательно пытаясь перевести боль моральную в физическую. Но сознание, сгоравшее в агонии от боли и адреналина, который до сих пор кипел в крови, даже не позволило в полной мере ощутить разбитые костяшки пальцев.              Одна.              Осталась одна.              Он ушёл тогда, когда он нужен был ей больше всего. Когда она нужна была ему больше всего. Грудь сдавило тугими верёвками, теперь не позволяя даже рыдать вслух. Только мычать, обессиленно уложив голову на грудь Ло'ака и пачкая кожу и волосы его кровью.              — Почему, Ло… как ты мог умереть… Эйва, умоляю тебя, забери меня, но оставь, верни его, пожалуйста, Эйва, пожалуйста!.. почему... все опять…              Марэй'ва уже чуть ли не задыхалась, прикрыв глаза. Сознание било тревогу, понимая, что она сейчас может просто не выдержать — боль была слишком сильной, сильнее, чем во все прошлые разы. Потому что теперь Марэй'ва душой ощущала не только свою, но и чужую. Это делало состояние в разы хуже, из-за чего Марэй'ва абсолютно потерялась, продолжая как бреду спрашивать у Ло'ака, как он мог оставить её, когда обещал быть рядом. Говорить, что она обязательно простит его, если он вернётся. Марэй'ва перестала понимать происходящее вокруг, даже не заметила, как Дракарис тихо заурчал, деля боль матери и прилёг, огибая её и Ло'ака своей шеей и головой. Надеялся показать Марэй'ве, что она не одна, что он здесь ради неё, даже несмотря на дикие раны, которые продолжали болеть. Он понимал, как ей больно, потому что совсем недавно потерял брата, который, может, и предал его, но с которым они росли в одном гнезде и делили добычу не только на двоих, а на троих.              Марэй'ва провела в таком состоянии, лёжа головой на груди Ло'ака, всего минуты три. Но для неё они ощущались как три часа, если не три дня. Слезы больше не капали на синюю кожу, всхлипы более слышны не были. О том, что Марэй'ва жива, можно было понять только по тому, что тело каждые несколько секунд содрогалось, как в конвульсиях.              — Марэй'ва? Что случилось?              Марэй'ва не знала, как смогла расслышать чей-то знакомый голос сквозь забвение боли, но медленно подняла голову, прикладывая даже к такому движению сотню усилий. Пригляделась вперёд, наблюдая за тем, как к ней быстро подходят Аонунг и Тсирея, недоуменно глядя на неё. А после замирая, замечая, что она склонилась над Ло'аком, у которого была прострелена грудь.       — Ничего… — сиплым голосом ответила Тсирее Марэй'ва и перевела взгляд обратно на мёртвого друга. Марэй'ва больше не выражала эмоций. Они иссякли окончательно. — Ничего… теперь уже всё...              Первой из оцепенения вышла Тсирея — быстро сделала несколько шагов, опускаясь подле Ло'ака на колени. Взяла его лицо обеими ладонями, словно пытаясь убедиться, что это правда.              — Нет... как же так? — не веря в действительность тихо прошептала Тсирея, проводя большими пальцами по его щекам. Так, как всегда хотела. С тех самых пор, как впервые увидела его на берегу в тот день.              — Вот так... — продолжая находиться где-то не здесь, пожала плечами Марэй'ва, с каменным выражением лица наблюдая за тем, как Тсирея, продолжая держать лицо Ло'ака, плотно сжала губы, всхлипывая.              — Мне… мне жаль, Марэй'ва, — Салли, ощутив на своём плече чью-то ладонь, подняла взгляд, глядя на сочувствующее лицо Аонунга, который присел подле сестры.              alexandre desplat — lily's theme              — Мне тоже, — Марэй'ва, криво, как-то истерически улыбнулась в благодарность за поддержку и накрыла огромную ладонь Аонунга своей. Она действительно… действительно была благодарна, так как именно такой, пусть и слабой поддержки, её душа так жаждала в этот миг. Но ярче выразить эти чувства Марэй'ва не могла. Не в таком состоянии.              — Он сейчас с Великой Матерью, ему больше не больно, и… — Аонунг на мгновение прикрыл глаза, сжав челюсть и медленно выдохнув через нос. Ему было тяжело говорить, принимать тот факт, что друг мёртв — было жаль, что их знакомство началось с такой плохой ноты, пусть и… закончилось на такой хорошей. Из-за воспоминаний о том, как они не только воевали сейчас бок о бок, но и том, как совсем недавно нашли общий язык и точки пересечения, в глазах защипало. — О, Эйва… он правда не заслужил этого. Я думал, мы ещё так много успеем. Ну там... ох... он хотел покатать меня на своем горном банши. А я, придурок, отказывался, боялся. Жаль… он ведь и на Паякане хотел меня покатать…              — Он всех… — Марэй'ва тяжело сглотнула, прикрывая глаз вновь. — Всех хотел покатать на нем. Потому что сам Паякан был не против. Тоже хотел найти друзей. Потому что друзья Ло были и его друзьями.              — Зря я не пошёл с вами… — Аонунг провел ладонью по волосам, вздыхая. — Может быть, все случилось бы иначе. Рею помог достать папа... он бы справился, мы по пути не встретили никакого сопротивления. Демонов даже не встретили. О, Эйва, это та…              — Помолчи, Аонунг! — неожиданно воскликнула Тсирея, из-за чего Марэй'ва распахнула глаз шире и окинула рифовую на'ви недоуменным взглядом.              Переглянулась с не менее изумленным Аонунгом, и вместе с ним посмотрела на Тсирею обратно, наблюдая за тем, как она, озадаченно нахмурив бровные дуги, сначала приложила пальцы к шее Ло'ака, подержала их в таком положении полминуты, а после быстро приложила ухо к груди лесного на'ви, замирая в таком положении ещё на полминуты. Которые для Марэй'вы казались вечностью. Она ничего не понимала.              — Его сердце ещё бьётся, — Тсирея подняла голову, прикладывая к груди Ло'ака ладони и начиная что-то щупать возле раны. Но что, Марэй'ва не знала.              Она просто замерла, пытаясь осмыслить то, что сказала Тсирея.              Если это шутка, она убьёт её.              Но это не могло быть шуткой — Тсирея так никогда не шутила и не будет, Марэй'ва знала.              — Ч-что ты сказала? — Марэй'ва дёрнула головой и впилась в Тсирею цепким взглядом.              — Я… я не знаю как, но пульс есть. Очень слабый, почти неощутимый, — Марэй'ва приоткрыла рот, наблюдая за тем, как рифовая на'ви, сама недоумевая от своего открытия, продолжала касаться груди Ло'ака. — Этого не может быть, потому что с таким ранением долго... долго не протягивают без помощи. Давно ты здесь сидишь?              — М-минут… минут пятнадцать, есс... если ты о том, когда мы с-сюда пришли с н-ним, — Марэй'ва заикалась, пытаясь осознать то, что Тсирея действительно... не врет. Но… как они ранее могли не заметить то, что у него ещё есть пульс?              — Дыхание слабое, очень, — продолжила диагностику Тсирея, одну ладонь положив на живот Ло'ака, а вторую к его приоткрытым губам. — Я… я не понимаю, я правда не понимаю. Но это правда... Нунг, приложи ладони, убедись! Марэй'ва…              Договаривать Рее не пришлось — Салли сразу приложила ладонь к животу Ло'ака, замерла, пытаясь унять дрожь, успокоиться самой, чтобы ощутить слабое вздымание живота. Почувствовала, как в душе, на смену отчаянию и бессилию приходит надежда, восставшая из пепла.              Дышит… действительно дышит…              О, Эйва…              — Ему нужна помощь, и чем быстрее, тем лучше, — тревожно сглотнув, быстро промолвил Аонунг. — Но Тсирея, как это? Неужели они все не заметили, что он ещё живой?..              — Да не важно уже как! Потом! Все потом! — воскликнула Марэй'ва, ощущая, как бешено забилось собственное сердце. А после вскинула голову вверх, глядя на Тсирею умоляющим взглядом. — Помоги ему, пожалуйста, Рея, помоги ему, ради Эйвы! Я сделаю все, что попросишь, но пожалуйста…              — Не надо ничего, Рэй, я помогу ему! Но мне нужно в деревню, я не справлюсь здесь без своих вещей, — Тсирея слабо задрожала, переглядываясь с выбитой из колеи Марэй'вы и серьёзным, взявшим себя в руки Аонунгом. — Может, он и был жив все это время, словно из-за чего-то держался, то теперь у нас счёт на минуты. Нам нужно быстрее в деревню, но я не донесу его одна, а илу Нунга погиб…              — Летите на Дракарисе! — судорожно думая несколько секунд, решительно воскликнула Марэй'ва, пока Дракарис позади, услышав это, быстро приподнял голову. — Вы быстро долетите на нем, за пару минут!              — Аонунг, ты нужен мне, я не справлюсь без тебя!.. — Тсирея повернула голову в сторону брата, в этот же момент проводя пальцами по ране Ло'ака.              — Но… но мы ещё не вытащили Ару… ей кроме меня уже никто не поможет, а мама на своём тсураке далеко... — колеблясь, ответил Аонунг.              — Я вытащу её, Аонунг, обещаю, клянусь, только помогите ему… — даже не думая о сказанном, воскликнула Марэй'ва, умоляющим взглядом влажного глаза глядя на Аонунга, хватая его за пальцы своей ладонью и крепко сжимая. — Она не пострадает, я помогу ей, только спасите его…              Нет, Марэй'ва не даст ему погибнуть ещё раз. Даже если это Эйва действительно помогла ему, даже если никто из них не ощутил пульса Ло ранее из-за паники, не важно. Все она узнает потом. А сейчас главное, чтобы ему помогли. Иначе она себе не простит.              — Хорошо, — твёрдо заявил Аонунг, думая лишь несколько секунд, и в следующий момент осторожно взял Ло'ака на руки, стараясь не делать лишнего движения. Поднялся с ним на ноги, а следом за ним это сделали и Тсирея с Марэй'вой. — Она на самом нижнем этаже, Рэй. Но из-за взрывов его начало топить. У тебя мало времени. Пожалуйста… вытащи её… и извини за то, что из-за неё все происходит.              — Вытащу, клянусь, только ему... помогите… — Марэй'ва быстро подошла к Дракарису, успокаивающе проводя ладонью по его шее, пока сам раму опустил плечико ниже, чтобы Тсирея и Аонунг могли забраться ему на спину. — Милый, пожалуйста, сделай ещё один рывок. Донеси их до деревни, а потом отдохни... а я вернусь... сразу, как только смогу. Не беспокойся обо мне. Давай… лети, Дракарис.              — Всё будет хорошо, Рэй, я обещаю! — крикнула отошедшей назад Марэй'ве Тсирея прежде, чем Дракарис поднялся на лапы. — Но и ты выживи! Ло'ак тоже не должен плакать из-за твоей смерти!..              — Выживу, не сомневайся! Держитесь крепче! — Марэй'ва криво улыбнулась, наблюдая за тем, как Дракарис осторожно, как только может, расправляет крылья и отталкивается ногами, взлетая вверх.              Марэй'ва простояла так полминуты, ровно до тех пор, как раму не скрылся с её поля зрения.              — Эйва… благодарю тебя, — устало провела ладонями по лицу, всхлипывая, только теперь уже от радости, что не все потеряно. Ещё есть шанс. Ещё есть надежда. Что они не потеряли его. Что Нетейам не потерял его. — Давай, Ло, ещё немного... выживи, большой воин. Ты сможешь… ты обещал…              То, что Ло'ак сможет выжить ещё раз, если так можно было выразиться, было спорно. Риски были до сих пор, потому что это ранение было слишком серьёзным. Удивительно, как он продолжал до сих пор дышать, как продолжало биться его сердце... но не важно. Марэй'ва выяснит это потом. Потому что сейчас нужно было вытащить О'ару. Её спасение — цена помощи Тсиреи и Аонунга. Они оказались к ней и Ло'аку добры, и Марэй'ва не может их подвести. Несмотря на дикое желание броситься вслед за остальными, за отцом, за братом, за своим мужем.              Марэй'ва сжала кулаки, дергая головой. Страх ушёл. Испуг тоже. То, что Ло'ак может выжить, вознесло в ней всё. Напомнило, что нужно продолжать. Что это не конец. Она вытащит Ару, а потом найдёт Фина. О, она обязательно его достанет. Потому что вместе с решимостью, пришло желание покончить с этим. Отомстить за все те смерти, что произошли и могли произойти из-за него. Она придушит его. Лишь бы остальные ещё не успели добраться до него. Лишь бы они ещё не пострадали. Плевать на Майлза — это дело Джейка.              Фина она убьёт сама. Даже если придётся умереть.              «Нетейам, если ты меня слышишь, умоляю тебя, не лезь... не ищи его... не надо, не двигайся местью. Подожди, пока я вытащу О’ару. Ты же слышишь меня, любовь моя? Ты же чувствуешь меня через нашу связь… Пожалуйста, ты не услышал тогда, но услышь сейчас, oeyä vitra. Сам же говорил, что всегда слышишь, Ма Тейам. Подожди... я скоро. Скоро всё закончится».              План был составлен.              Сначала вытащить Ару, а потом добраться до него.              — Не уйдёшь, проклятая ты сволочь. Только не теперь.              Марэй'ва открыла глаз, дергая щекой. Подняла с камней ружье, которое откинула ранее, и закрепила его за спиной, чтобы можно было плыть нормально. Развернулась назад, коснулась ремня на своих штанах, не контролируя оскал, который возник на губах, и окинула ненавистным взглядом базу, которая накренилась вбок. Сплюнула кровь, скопившуюся во рту из-за раненых губ и прокусанной ранее щеки.               Пошла, понимая, что пути назад нет. Плевать. Пришло время закончить начатое шесть лет назад.              — Достаточно с тебя, гнида. Пора к своему брату.                            

Настоящее время.

      

      

      

2wei, edda hayes — warriors

      

      

      Фин не оставит её…       Нет.       Это она не оставит его.       Не оставит, пока не убедится, что его больше нет. Что душа не покинула тело и не отправилась страдать в ад за все те деяния, что были им совершены. И Марэй'ва заботливо хотела помочь ему поскорее отправиться туда. Пришло время. Отец, Вулэ'ук, Эан'тэй, Эдит, Пой, Ло'ак…       — Уходи, — на выдохе тихо произнесла Марэй'ва, медленно открывая глаз обратно. Поднимая взгляд вперёд и решительно сжимая ружье дрожащими ладонями.       — Я не могу уйти без тебя! — панически протараторила О'ара, хватая Марэй'ву за плечи, чтобы она посмотрела на неё. Ей очень повезло, что их перешептывания заглушали звуки сигнализации. — Пойдём, пожалуйста, пойдём…       — Возьми себя в руки и иди, я прикрою!.. — недовольно шикнула Марэй'ва, стараясь прислушиваться к медленным шагам Фина позади. Он искал их, и скоро найдёт.       Времени больше нет.       — Но…       — Иди! Это не твоя война! Это моё дело!       Марэй'ва дёрнула плечами, произнося эти слова пусть и тихо, но холодно и недовольно. Ей нужно было убрать отсюда О'ару не только потому, что она должна выжить из-за обещания Марэй'вы Аонунгу, но и потому, что в этой битве она будет мешаться под ногами. Одно дело Ло'ак или Нетейам, воевавшие с ней бок о бок, другое дело О'ара, не видавшая до этого дня ничего страшнее гнева Ронал. Фин может поймать её вновь и начать очередной шантаж, чего Марэй'ве не было нужно.       — Иди, тебя ждёт Аонунг. Найди остальных наверху, — продолжила Марэй'ва, облизывая сухие губы и после сглатывая. Глядя прямо на напуганную О'ару, которая готова была начать молить Эйву о помощи прямо вслух. Рифовой на'ви было страшно, поэтому Марэй'ва, устало вздохнув, пыталась её быстро успокоить. Показать, что все будет нормально. — Я подойду попозже, так и скажи. Слышишь? Я пойду следом, дай мне разобраться здесь.       — Я могу позвать…       — Нет! — Марэй'ва предупреждающе помотала головой, намекая, что лучше этого не делать, а после кивнула в сторону выхода. — Иди. Прямо сейчас. Тихо. Я отвлеку.       О'ара хотела что-то сказать ещё; очевидно, не только вновь начать умолять пойти с ней, но и просто поблагодарить. Но, видимо, сломалась под напором Марэй'вы, которая продолжала прожигать её выжидающим взглядом, прерываясь на то, чтобы убедиться, что Фин ещё не рядом с ними. Промолчала, виновато, но благодарно глядя на неё, а после, перебираясь по полу для удобства четырьмя конечностями, осторожно бросилась вперёд, через несколько секунд скрываясь за близстоящими коробками и оставляя Марэй'ву одну.       Одна.       Наедине с чудовищем.       Но Марэй'ва сделала свой выбор, потому, проводив О'ару взглядом, медленно поднялась на ноги, прижимаясь спиной к коробкам. Страшно. Очень. До учащенного дыхания, до нервного тика на единственном глазу. Тик сейчас был так не нужен. Это будет мешать целиться. Но успокаиваться времени нет — нужно убедиться, что О'ара добралась до выхода незамеченной. Пусть Фин думает, что против неё бой ведёт не только Марэй'ва, но и О'ара. Пусть накрутит себя этой мыслью, которая может помочь ему начать делать ошибки.       — Мария, часики-то тикают, — Марэй'ва сглотнула, услышав голос Фина где-то сбоку от себя и тихо зашагала вправо, чтобы спрятаться от него с другой стороны. — Разве не хочешь поскорее к своему маленькому любовнику?       «Маленькому, — мысленно хмыкнула Марэй'ва, скривив губы, и оказалась на другой стороне, оглядываясь. Нужно было оценить обстановку, чтобы понять, как действовать дальше. Ну, или хотя бы придумать, как отвлечь Фина, чтобы тот даже не взглянул на выход, к которому уже успела подобраться О'ара и теперь ждала своеобразного сигнала. — Кто из вас тут ещё маленький… да плевать. В любом случае, сейчас маленькая тут я, и против трехметрового бугая в ближнем бою сделать ничего не смогу. Он прихлопнет меня как муху… но и стрелок из него прекрасный. Черт, да что же делать…»       Марэй'ва прикусила губу, краем глаза замечая О'ару вдалеке и слыша шаги Фина в нескольких метрах от себя позади; он дошёл до этой горы коробок, собираясь обойти её по кругу. Марэй'ва сделала ещё несколько бесшумных шагов вправо, понимая, что нужно сделать полноценный круг, дабы добраться до того места, с которого начала. Оттуда будет легче броситься к другим коробкам и выжить в перестрелке. Ибо с этой стороны бежать до ближайших коробок было далеко — метров десять до самой близкой.       — Он ведь так хотел отомстить мне за младшего братика… — будничным тоном протянул Фин, делая пару осторожных шагов, а Марэй'ва раздражённо дёрнула щекой, в этот же миг делая ровно столько же шагов. — Как думаешь, где он сейчас? Рядом с ним?       «Я вырву тебе кишки, я клянусь, — Марэй'ва плотно сжала губы, стараясь игнорировать его провокации, стараясь не отвечать на них вслух. Нетейам жив, она знала, она была в этом уверена на сто процентов, иначе бы душа её сгорела следом в тот же миг, как погибла его. Но пепла не было, а значит, Нетейам жив. И это просто очевидная уловка. — Тише… тише… Нетейам жив, с ним сейчас всё хорошо. А вот мне нужно взять себя в руки. В ближний бой нельзя, пытаться прицелиться тоже. У меня руки как у собаки дрожат, я промахнусь сразу, так ещё и меня потом прострелят. Так, чтобы не могла убежать. Он ведь хочет поймать меня живой… точно…»       Марэй'ва сделала ещё пару шагов, делая их одновременно с Фином, и слабо улыбнулась, игнорируя жжение в губах на месте ранок. Фин не хочет убивать её, а значит, находится в здравом рассудке. Держит свои мысли, чувства в узде, и это не даёт ему совершать ошибки. Очевидно, Фин умел контролировать собственные эмоции, причём прекрасно, раз ещё никому не удалось сломать его. Но и он был живым. Существ без слабостей не бывает. Вопрос в том, какие слабости у него? Которыми можно воспользоваться, надавить в ответ? О чем говорил Вулэ'ук?       — Кстати, мы с твоим мужем провели беседу, пока ты развлекалась в горах, — ещё пара шагов, как Фина, так и Марэй'вы, которая теперь оказалась с новой стороны. Ещё четыре шага. — Ты уверена, что он тебя любит? Ну, не подумай ничего, Мария, просто ему было так все равно, когда я рассказывал ему о том, что сделаю с тобой, бедняжкой, когда поймаю. Разве таким должен быть муж, Мария?       «У него все костяшки разбиты в кровь были, ты серьёзно? А этот безумный взгляд? А его вопрос о том, касался ли ты меня? Он готов был вырвать тебе все органы, идиот… — Марэй'ва закатила глаза, а после неожиданно осознала, что, если бы раньше определено поверила бы Фину, то сейчас стала замечать детали. Такие, которым раньше могла не придать значения. Но которые теперь сразу дали ей пощёчину, показывая, что это неправда. Да и… Марэй'ва не знала, но, определено, навыки Фина в таких вещах снизились — раньше он подбирал слова искуснее. Устал? — Таким, Фин, таким. Ты просто не видел, как он твоему братику шею перерезает, чтобы меня не тронул, сука. Там даже я чуть в штаны не наложила… и вообще, почём тебе знать, каким должен быть муж? Разве… а, ну да, женатый же. Женатый… да…»       Марэй'ва сделала два шага боком, довольно улыбаясь и не слушая, что говорит ей Фин на фоне, пытаясь вывести из себя. Он даже не подозревал, что такой простой фразой, которой с первого раза значения и не придашь, подставил сам себя. Марэй'ва вспомнила первые дни знакомства с Фином. Когда он пытался заранее сблизиться с ней, чтобы расположить к себе. Вспомнила, как он сравнивал её с улыбкой на лице со своим сыном, весело отмечая, что ее черты лица напоминают его. Больного сына, которому для лечения нужны были баснословные деньги, которые Фин получил в будущем от RDA. Больного сына, от любимой женщины.       «Ох, Фин, спасибо, что решил тогда пооткровенничать со мной, — беззвучно усмехнулась Марэй'ва, заранее приметив, куда ей лучше бежать. Заранее набираясь сил на этот рывок. — Вот мы и нашли твоё слабое место. Пора испытать на себе то, чем ты травил моего мужа».       — Бежать некуда, я все равно поймаю тебя.       Шаг Фина, за которым последовали два шага Марэй'вы.       «Но где же мне потом придушить тебя? Ты так прекрасно стоишь на твёрдой поверхности… — Марэй'ва опустила взгляд вниз, на сетчатый пол огромного моста, через который можно было рассмотреть самый низ, наполненный водой; под ней уже скрылась добрая треть этого помещения. — Может, я и не в теле аватара, но уроки рифовых о том, как задерживать дыхание, запомнила. А вот знаешь ли их ты?»       Примерное развитие событий получено.       План составлен.       Все пойдёт так, как надо, Марэй'ва была уверена. Сжала ружье, понимая, что сейчас. Пока он не сделал ещё несколько шагов.       Достаточно она играла роль убегающего.       Пришло время быть нападающей.       Пришло время задать игре свои правила.       — Знаешь, а ведь ты… — Фин не успел договорить — через секунду Марэй'ва бросилась вперёд, привлекая в себе внимание громким бегом. — Попалась.       Марэй'ва быстро завернула за угол, прячась от стрельбы за новой горой коробок, но в этот раз уже не остановилась — продолжила бежать, начиная петлять по помещению. Пусть постреляет, ей это и нужно. Пусть потратит пули, которые у него не бесконечны.       — Эй, Фин! — громко воскликнула Марэй'ва, продолжая быстро бежать вперёд. — Неужели так соскучился по мне?       — Было бы по чему скучать, — хмыкнул ей Фин и на некоторое время прекратил стрельбу, перезаряжая ружье новым блоком прямо на ходу. А после раздражённо рыкнул, понимая, что это последний, и этот звук Марэй'ва услышала хорошо. Из-за адреналина все чувства обострились до предела.       — Вот и я думаю! — Марэй'ва, завернув за угол, сразу же вылезла корпусом обратно и выставила оружие, делая несколько хаотичных выстрелов вперёд. Вспомнила, как вёл бой Ло'ак, но недовольно хмыкнула, когда Роджерсон увернулся от всех выстрелов, прячась за колонной. — Не понимаю, почему ты так одержим мной. Действительно так напоминаю любимую женушку?       Марэй'ва резко спряталась обратно, когда заметила, что Фин вылез из своего укрытия и собрался броситься за ней. Пока она вновь кинулась от него, подмечая под мостом, по которому бежит, ещё один мостик, только уже, со сломанными перилами.       — Не льсти себе, Мария, — усмехнулся Фин, но не просто бегая следом, а пытаясь перехватить, чтобы закончить эту игру в кошки-мышки. — Тебе до неё далеко.       — Вот и я думаю об этом! — воскликнула Марэй'ва и, почти выбежав в новый проход, резко отпрянула назад, заметив краем правого глаза, как Фин оказался сбоку и начал стрелять. Повезло, что не слева. — Куда мне до неё, правда?       — Правда-правда, Мария, только не понимаю, к чему это, — этот разговор заметно наскучил Фину, что Марэй'ва уловил в нотках его голоса. — Не строй из себя меня, ты все равно не достанешь Ирэн. Она в нескольких тысяч километрах от нас, маленькая идиотка.       Марэй'ва, игнорируя жжение в лёгких, бросилась обратно, при этом понимая, что Фин сделал то же самое. Но это было и нужно — оказавшись в другом проходе между коробками и встречаясь с Фином лицом к лицу, дуло ружья она наставила первой, заставляя его спрятаться за рядом стоящим коробками от стрельбы. Руки дрожали поэтому выстрелы продолжали попадать куда угодно, но не в Фина. Правда, одна из пуль все равно достигла если не заданной, то желанной цели — прошлась по касательно по левой руке Фина, которой он всегда целился. Заставила его болезненно промычать, а Марэй'ву довольно улыбнуться и спрятаться следом, чтобы перевести дыхание хоть немного. Время для этого выиграла.       — Но знаешь, что нас с ней объединяет, а? — в насмешливом тоне крикнула ему Марэй'ва и схватилась за перила перед собой, когда база неожиданно затряслась. Несильно, чтобы пойти на дно, но достаточно, чтобы несколько коробок попадали, лишая обоих пары укрытий. — Ну ты ещё сам говорил об этом!... я тогда отрицала, но черт, знаешь, ты был прав! Жёнам, обычно, быстро надоедают их мужья…       «О, Эйва, Нетейам, я вру! — мысленно оправдалась Марэй'ва и схватилась за перила крепче в тот миг, когда пол немного накренился».       — Мы же женщины, как ты говорил, такие. Неверные, только и ищем, кому дать… — хотелось блевать от своих слов, но пришлось держаться — нужно довести дело до конца, а потом уже чистить рот с мылом. — Как думаешь, Ирэн уже забыла тебя?       Марэй'ва вздрогнула, когда неожиданно услышала быстрые шаги и бросилась влево, каждые несколько секунд оборачиваясь то назад, то по сторонам. Все нутро дрожало, а сердце билось так часто, что мешало своим стуком расслышать звуки вокруг. Фин не отвечал Марэй'ве ничего, абсолютно, словно ожидал, что она скажет ещё — но она знала, что это не так. Роджерсон не даст играть, сразу пресечет глупую попытку взять первенство в игре кому-то, кроме себя. А судя по тому, что он молчит, Марэй'ва делает и говорит все правильно. Это задело его, и реакция стала другой.       — Думаю, она о тебе даже не вспоминает! Да и зачем, когда ты даже теперь не человек, а примат с Пандоры? Поверь, Фин, она уже давно нашла себе мужчину получше!       Марэй'ва пригнула голову, быстро сворачивая в сторону, когда услышала позади себя шаги. Увернулась, но из-за того, как бешено начал палить в её сторону Фин, сморщила лицо от боли, когда ощутила, как две пули подряд прошлись ей по плечу. По касательной, как было с Фином, но намного глубже, срезая собой не только кожу, но и небольшой кусочек мяса точно. Быстро сжала ружье под мышкой и прижала свободную ладонь к ране, прикусывая губу до крови.       Больно, до тёмного пятна перед глазом.       Но не смертельно, это главное. Можно бежать дальше.       — Сам же говорил, что мы все такие. Думаешь, она будет ждать тебя? Не смеши, зачем ты ей, когда на Земле столько красивых мужчин… а ей с деньгами, такой красавице, их охмурить легко. Поверь, я знаю, что говорю! За эти шесть лет Ирэн уже небось успела десять раз сменить любовников!       Марэй'ва беспрерывно бежав ещё несколько секунд, завернула за угол, чтобы сделать несколько выстрелов в ответ. Попытаться попасть хотя бы в ногу, чтобы потом было легче. Но теперь держать прицел ноющей острой болью раненой рукой было сложнее. Она дико дрожала, из-за чего каждая следующая пуля улетала куда угодно, но не в Фина, когда была возможность. Он успел увернуться. Но не это было главным несчастьем Марэй'вы.       Она раздражённо рыкнула, откидывая бесполезное ружье в сторону. Собственные пули закончились раньше чужих. Теперь только бегать, пока не закончатся чужие. А потом сделать так, чтобы и он и она оказались в воде, которой набралось еще больше.       Ещё немного.       Главное не сдохнуть от пуль Фина. Который, могла понять Салли даже по шагам, готов был удушить её. Хотя, казалось бы, за что? Она ведь просто рассказывает ему «правду» о жене…       — Сбагрила тебя сюда, а сама, небось, уже во второй раз замуж вышла…       Марэй'ва бросилась прочь, держа рукой рану на плече и пытаясь удержаться на ногах. Пол опять слабо задрожал, не давая бежать ровно, а кровь, которая текла из раны, может, и не быстро, но ощутимо, покидала тело, из-за чего иногда картинка перед глазом темнела.       Эйва, когда же это закончится…       Ещё немного. Нужно потерпеть.       — Ты не нужен Ирэн и никогда больше не будешь! Ей уже давно плевать на тебя! Ей всегда нужны были только твои деньги, или ты думал, она сношалась с тобой из соображений любви?       Марэй'ва выходила из себя, не замечая, как использует его же приёмы. Но и плевать, пусть пожинает свои же плоды. Марэй'ва лишь старалась бежать не только быстро, но и дальше, к лестнице на нижний мостик, иногда проскакивая на виду у Фина. Она знала, пуль осталось мало.       Закончатся, и можно нападать. Довести Фина до сломанных перил на мостике, чтобы свалиться в воду с ним же. Удушить в ней ремнем, оперевшись ногами о его спину.       — Пока ты пашешь здесь, она даже не вспоминает о тебе, Фин!.. а деньги твои тратит на любовников.       Марэй'ва нахмурила брови, слыша, как Фин неожиданно сбавляет скорость бега, перестаёт стрелять.       «Кончились пули?»       — А твоего сынулю, небось, сдала в дом для инвалидов, — Марэй'ва пошла ва-банк, помня, что за сына Фин действительно будет готов её порвать. Он понимал, что она выводит его из себя, но не замечал, как ведётся на это. — Ни копейки ему не оставила, сука такая! Ни копейки тех денег, из-за которых ты сейчас бегаешь тут, как идиот!       Марэй'ва замерла, понимая, что шаги больше не слышит, и прижалась спиной к коробкам, рвано дыша. Бегать и говорить было сложно, слишком сложно, это отнимало драгоценные силы. Живот скрутило, пока взгляд единственного глаза пытался уловить каждое лишнее движение перед собой. Тело дрожало не только из-за страха, но и из-за предчувствия. На боль в плече Марэй'ва уже почти не обращала внимания — рана горела, отдавая дикие сигналы боли в голову, но тело двигалось на автомате. Ровно как и разум пытался боль игнорировать. Сейчас было важнее понять, где Фин. Почему он перестал стрелять.       Уловить тихие шаги не давало всё — шум сигнализации, стук сердца, скрип базы, которая вновь слабо задрожала, заставляя Марэй'ву на секунду отвлечься, чтобы найти опору руками и не упасть.       Зря.       Может, опора и нашлась, но не только она — уловить движение вдалеке с левого стороны удалось в самый последний момент. Когда пуля уже была выпущена.       Марэй'ва резко дернулась, в надежде уйти от столкновения, но помогло слабо — пуля достигла своей цели. Попала в правую сторону живота и остановилась там же из-за дальности стрельбы. Заставила Марэй'ву быстро спрятаться за коробками и сразу упасть на колени, схватиться за рану ладонью, приоткрыв рот и зажмурив глаз от боли.        — Вот ты и попалась, маленькая сука. Пора отвечать за свои поганые слова.       Марэй'ва ощущала, как пуля осталась внутри слишком ясно, потому что при движении она отдавала острой болью. Но вместо горя Марэй'ва ощутила облегчение — не сквозное и не в печень, пусть и рядом. Это самое главное. Кровь на ладони, которую она отстранила от раны, была пока красной. Вероятно, не дернись она, не задень ранее пулей руку Фина, то сейчас была бы мертва.       Идти до конца ещё можно. Пуля задержит начавшееся кровотечение. Даст ей время закончить начатое.       Тогда Марэй'ва, поднимаясь на ноги и двигаясь исключительно неистовым желанием убить Фина самой и бешенным адреналином в крови, ещё не понимала одной вещи. Разум, затуманенный бешенством, не давал оценить собственные риски. То, что ранение было не сквозное, поможет ей мало.       Потому что рана от пули была рваной.       — Пора заканчивать, Мария. — Фин брезгливо откинул теперь ненужное ружье в сторону и размял голову, начиная быстро идти в её сторону. — Теперь не уйдёшь, сука.       Если раньше Фин желал медленно извести до безумства, то теперь цель поменялась.       Теперь он хотел убить её.       А Марэй'ве это было и нужно. Сломается, но сначала убьёт его. А потом уже отправится к Эйве, если понадобится, сама. Но сначала Фин.       — Это мы ещё посмотрим, — Марэй'ва усмехнулась, сглатывая вязкую слюну, и бросилась к лестнице.       В глазах темнело, ноги уже заплетались, из-за чего еле как спустившись со ступенек, Марэй'ве пришлось схватиться окровавленной ладонью за поручни, чтобы можно было идти быстрее. Нужно добраться до сломанных перил прежде, чем Фин доберётся до неё.       Марэй'ва знала, что он не откажет себе в удовольствии удушить её собственными руками.       Она не понимала уже ничего. Желание покончить с этим было так велико, что перекрывало боль, вызванную тем, как пуля при таких активных движениях продвигается дальше, разрывая мышцы на своём пути. Смутное из-за потери крови сознание даже не сразу осознало, что Марэй'ва добралась до нужного места. Тело остановилось, а после вновь упало на колени само.       «О, Эйва, пожалуйста…»       — Серьёзно думала, что такая умная? — Марэй'ва так громко закричала от боли, когда с колен её подняли прямо за волосы, отрывая от земли, что, вероятно, это было слышно даже за пределами базы. — Я даже не стану тебя изводить, маленькая идиотка. Пора отправить тебя к своим друзьям.       Фин развернул ее к себе лицом, хватая за шею и заставляя задыхаться. Распахнуть глаз шире, рефлекторно начать брыкать ногами в воздухе, чтобы найти опору. Чтобы вдохнуть полной грудью.       — Знаешь, я брошу твоё мёртвое тело прямо сюда, — глядя прямо в слезливый глаз Марэй'вы своими двумя, скотскими и горящими ненавистным отвращением, Фин встал на самый край мостика. Заставляя Салли висеть прямо над водой, лишая последней возможности оказаться на твёрдой поверхности. — И он никогда не найдёт тебя. Никогда. И даже не сможет тебя оплакивать. Ты сдохнешь прямо здесь и никто тебя не найдёт.       — Тогда с-сдохнем... кхе... вместе, — прохрипела Марэй'ва и криво улыбнулась, глядя оторопевшему Фину прямо в глаза в ответ.       — Что ты…       Марэй'ва не дала ему договорить. Резко схватила его за волосы обеими ладонями и потянула на себя, заставляя потерять равновесие. Податься вперёд и отпустить её.       Полететь вниз вместе с ней.       Марэй'ва задержала дыхание прямо в полете прежде, чем упасть в воду. Высота падения позволяла выжить при таком ударе, но легче не было. Оказавшись в воде, уже без рук Фина, державших её, Марэй'ва, пытаясь сориентироваться в лёгком мраке, нашла Фина быстро. Прямо перед ней, в трех метрах. Он успел задержать дыхание, но не настолько, чтобы продержаться под водой долго. Можно сказать, это падение на несколько секунд выбило его из колеи. Чем Марэй'ва и собиралась воспользоваться. Вода не была стихией Фина, но вот она в ней освоиться смогла. Лишь бы воздуха хватило. Поэтому Марэй'ва собиралась поплыть вперёд, прямо на Фина, чтобы удушить его прямо под водой.       Но не успела.       Фина, который собрался быстро поплыть вверх, чтобы вдохнуть воздуха, неожиданно кто-то снёс в сторону ударом.       Марэй'ва замерла, изумленно нахмурившись, и не сразу поняла, кто это сделал. Дыхания стало не хватать, из-за чего перед глазом замигали тёмные пятна. Но даже это не могло не дать ей разглядеть знакомые жёлтые глаза, которые смотрели на неё в ответ несколько секунд. Такие родные, знакомые и любимые. Которые сейчас хотелось увидеть больше всего…       «Нетейам… пришёл… — Марэй'ва готова была разрыдаться прямо здесь, наблюдая за тем, как Нетейам не даёт Фину оказаться над водой, чтобы вдохнуть воздух. Останавливает его, как только может, давая шанс ей быстро наполнить легкие воздухом. — Сейчас… сейчас…»       Марэй'ва, оказавшись лицом на поверхности, жадно стала хватать губами воздух, пытаясь сделать это быстрее. Времени доставать ремень нет. Они должны закончить это вместе. Плевать на боль, плевать на то, что творится с телом. У неё хватит сил на последний рывок. Особенно теперь. Когда он рядом.       Марэй'ва сделала глубокий вдох и быстро нырнула под воду, сразу же плывя в сторону Фина и Нетейама, где второй делал все, лишь бы удержать первого под водой. Удары в воде не приносили боли, но были наполнены такой яркостью и ненавистью, что справится с ними Фин не мог. Лишь не давал Нетейаму оказаться за своей спиной. И даже не подозревал, что это сделает Марэй'ва. Заметив которую, Нетейам сразу же перевёл внимание Фина на себя, не дал увидеть свою жену, которую Роджерсон списал со счетов слишком быстро. Решительно позволил Фину схватить свою шею обеими ладонями, чтобы начать душить.       Дал жене возможность убить Роджерсона самой.       Чем она и воспользовалась.       Быстро оказалась за его спиной, обхватывая шею локтем и начиная душить. Марэй'ва тратила на это все силы, которые у неё остались, но их было достаточно для этого рывка. Чтобы сжать шею Фина мёртвой хваткой, опираясь о его спину коленом, чтобы тянуть локоть на себя было удобнее. Очевидно, Роджерсон, ощутив на своей шее её руку, собрался отпустить шею Нетейама, чтобы скинуть её. Но вот теперь Салли этого не дал сделать, довольно улыбаясь и показывая взглядом, что теперь он не уйдёт. Что даже если Фин продолжит его душить, то все равно не успеет быстрее Марэй'вы. Нетейаму хватит воздуха даже для того, чтобы после ещё несколько минут смотреть, как тело Фина опускается на дно.       Марэй'ва тратила все силы. Не обращала внимания на дикую болью в животе, где пуля из-за напряжённого тела стала разрывать мышцы вновь и проталкиваться дальше. Все равно, потом, осталось чуть-чуть. Несколько секунд и все закончится. Тот, кто изводил словами, умрёт в безмолвии. Марэй'ва напряглась сильнее, жмуря глаз. Уже не видела, как вода окрашивается в алый цвет из-за того, что Нетейам голыми руками выдавил Фину правый глаз прежде, чем тот задохнется и умрёт.       Несколько последних секунд длились как час. И Марэй'ва так потеряла счёт времени, потерялась в происходящем, что даже не сразу поняла, что Фин перестал мотать головой, перестал оказывать сопротивление. Воздуха стало не хватать вновь. Но рука продолжала сжимать его шею дальше. Вероятно, если бы не Нетейам, который, прежде убедившись, что Фин мёртв, а даже если и жив, то захлебнется после, Марэй'ва и не остановилась бы. Боялась, что это все неправда. Нетейам смог отцепить её от Фина, а после схватить за талию и поплыть вместе с ней наверх, понимая, что жене нужен воздух.       Что все закончилось.       — Н-нетейам! — оказавшись головой на поверхности, первым делом Марэй'ва позвала его, сразу же начиная хватать губами воздух, хватаясь ладонями за плечи мужа, чтобы иметь опору.       — Тише, тише, Ма Эйва... — Нетейам прижал её ближе, чтобы Марэй'ва могла дышать более спокойно, и сглотнул, беспокойно, но при этом успокаивающе глядя на неё. — Смотри на меня, на меня, слышишь?       — Нетейам… — Марэй'ва, сжимая его плечи мёртвой хваткой, тихо всхлипнула, понимая, что все…       Всё закончилось.       Фин мёртв.       — Тише, любовь моя, я здесь, тише… — Марэй'ва резко поддалась вперёд, обнимая Нетейама за шею и вновь всхлипнула, жмуря глаз. Сердце забилось чаще от осознания, что он рядом. Что теперь… всё. Они победили, Нетейам здесь и теперь прижимает её к себе, оставляя смазанный поцелуй на её волосах. — Всё закончилось, ты смогла… всё, теперь всё. Я никуда не уйду, слышишь? Теперь… теперь можно домой.       — Правда? — Марэй'ве неожиданно захотелось смеяться. Искренне, так по-детски, от бьющей через край радости. Но боль в животе, которая теперь стала ощутимее в несколько раз, стоило ей напрячь тело вновь, позволила только слабо улыбнуться.       — Конечно, любовь моя… пойдем, нужно уходить отсюда, — кивнул Нетейам и поджал уши, поднимая взгляд вверх и после прикрывая глаза, чтобы поблагодарить Великую Матерь, что она помогла ему, дала силы успеть помочь своей жене. Успел… успел! — Пойдём, моя маленькая Эйва…       Нетейам, продолжая прижимать её к себе, поплыл вперёд, чтобы добраться до твёрдой поверхности. Что-то подсказывало ему, что чем быстрее они покинут это место, тем будет лучше. Он чувствовал, как воды становится больше, видел, как стены базы продолжают дрожать. Осталось немного, нужно выбраться, и все закончится окончательно. И можно будет плакать, дать волю чувствам. Начать оплакивать брата, но знать, что жена рядом.       Доплыл до большой лестницы Нетейам быстро. Но вот сразу побежать не получилось — может, он и был сильным, но нужна была короткая передышка. Тело ломило от боли, полученной за весь день, а особенно за последние полчаса. Пол минутки посидеть, и идти.       — Вот так, осторожно… — Нетейам помог Марэй'ве оказаться на твёрдой поверхности своими ногами, чтобы она могла присесть. Только вот в следующий миг ему сразу же пришлось подхватить Марэй'ву руками, чтобы она не упала и не ударилась о лестницы ни телом, ни головой. Её неожиданный стон, вызванный неизвестной ему болью, удивил Нетейама слишком сильно. — Ма Эйва, ты чего?.. присядь, ты слишком устала…       Марэй'ва неожиданно замотала опущенной головой и быстро приложила руку к животу, сжимая его ладонью. Согнулась по пополам от боли, нахлынувшей с дикой силой, и сжала руку Нетейама свободной ладонью, попутно опираясь о неё.       — Марэй'ва, эй, ты чего… — Нетейам нервно улыбнулся, быстро присаживаясь на ступеньки перед Марэй'ва и кладя ладони ей на плечи. — Любовь моя, все в порядке?..       — Н-нетейам… — Марэй'ва медленно подняла голову, являя напуганному Нетейаму бледное личико со сжатыми губами, и в этот же момент немного убрала ладонь от живота.       Салли, утратив былую улыбку, опустил взгляд ниже и замер, глядя на ранение в животе своей жены. Глядя на то, как обильно льющаяся кровь уже покрыла собой штаны и нижнюю часть майки.       Нет…       Нет-нет-нет….       james arthur — train wreck       — Оно… оно р-рваное, — Марэй'ва судорожно выдохнула и обессилено стала падать прямо на Нетейама, который быстро подхватил её на руки, медленно мотая головой. — Пуля… Ма Тейам, она... дошла до печени, пока я…       — Нет, нет, нет, Марэй'ва, ты не умрёшь, даже не думай об этом… — Нетейам быстро поднялся на ноги, замечая то, как Марэй'ва бледнеет все сильнее, как губы её утрачивают былой розоватый оттенок. — Нет… потерпи, пожалуйста, сейчас тебе помогут, пожалуйста, потерпи…       Марэй'ва в ответ промычала что-то нечленораздельное, обнимая Нетейама за шею одну рукой — слабо, но как могла, чтобы дать ему вытащить их отсюда. Адреналин в крови начал падать, сходить на нет, ровно как и пелена страха, которая двигала ею последние несколько минут. Ощущение того, что все закончилось, расслабило Марэй'ву и дало сознанию переключиться на собственную боль. Которая накрыла с головой, отдаваясь острым и ноющем ощущением в животе.       Нетейам бросился вперёд так быстро, как только мог, еле удерживая равновесие в тот момент, когда прокатился мокрыми пятками по гладкому полу. Ударился свободной рукой, когда попытался удержаться на ногах и побежать вновь. Рана на плече, которую Марэй'ва обработала ещё несколько часов назад, из-за удара открылась вновь, отдавая болью по всему телу, которое и без того двигаться почти не могло. Плевать, плевать, плевать. Нетейам обязан вытащить их отсюда, помочь ей, найти Джеймса или Ронал.       Он не может потерять её.       Он потерял Ло'ака, но Марэй'ву потерять не может.       — Ма Эйва, ещё немного, слышишь? — Нетейам распахнул дверь, заваливаясь на лестницы и бросился по ним, прижимая свою жену ближе. Накрыл ладонью, испачканной кровью Ло'ака, её рану на животе, словно это может помочь. — Не закрывай глаз, пожалуйста…       — Всё… всё в порядке, — Марэй'ва зажмурила глаз, накрывая своей дрожащей ладонью его. Сжала так слабо, что Нетейам даже не ощутил. Уложила на его плечо голову, делая рваные вздохи через приоткрытые губы. — Ты в порядке?..       — О, любовь моя, я в полном порядке, не волнуйся за меня. Не трать силы, пожалуйста… отдохни, — Нетейам прикусил нижнюю губу, залетая на другой этаж, откуда пришёл ранее, и быстро огляделся по сторонам, вспоминая, в какой стороне выхода. Пол уже накренился, в воздухе стоял запах гари, а уши слышали дикий скрип. Нетейам понимал, что скоро база пойдёт на дно.       — А где… где папа… — ещё тише, чем прежде, ещё более слабым голосом спросила Марэй'ва, опаляя отрывистым горячим дыханием кожу на шее Нетейама. — Г-где он…       — Папа? — переспросил Нетейам, на секунду выпадая из реальности из-за страха, который начал сдавливать глотку. Побежал вперёд быстрее, не обращая внимания на то, как дрожат собственные ноги. — Он жив, слышишь? Скоро... скоро увидишь его, и Этана тоже. Отец и Джеймс вытащили их… все закончилось…       «Всё закончилось, Марэй'ва. Ты должна увидеть их, пожалуйста…»       — Сейчас вылезем на сушу, и они придут, ладно? Только держись, побудь сильной ещё немного, пожалуйста, — Нетейам быстро заморгал, пытаясь убрать слезы с глаз, которые закрывали собой вид на дорогу. — Этан так хочет увидеть тебя, Ма Эйва…       — Я тоже... тоже хочу его увидеть, — Нетейам сжал челюсти, ощущая ладонью, как её живот подрагивает, ощущая, как кровь из раны стекает по нему, оставаясь красными пятнами на синей коже.       Как давно.       Как совсем недавно.       Она не может оставить его, нет, она не оставит. Они ведь выиграли, убили свой ночной кошмар, закончили свои мучения, нашли силы осветить себе будущее. Спокойное, где они вместе…       Нетейам резко затормозил у края коридора, понимая, что здесь обрыв на улицу. Раздражённо понимая, что, чтобы оказаться на берегу, который он уже видел своими глазами в тридцати метрах от них, придётся плыть. И рядом, как назло, нет никого, кто мог помочь. Нетейам боялся, что ей может стать хуже.       «Ну почему, почему я оставил её тогда! Почему я не послушал её!»       — Плыви, Ма Тейам, я подержусь… — Марэй'ва улыбнулась, пытаясь показать, что все в порядке. Что она выдержит. Слабо улыбнулась, только уголками губ, пытаясь скрыть осознание, которое муж так отчаянно не хотел принимать.       — Прости, пожалуйста, прости, что нужно ещё немного потерпеть… — Нетейам, осторожно спускаясь в воду, чтобы не делать резких движений, которые могли бы протолкнуть пулю ещё дальше, прижал жену ближе одной рукой.       — Не извиняйся, чего ты… — Марэй'ва плотно сжала губы, когда Нетейам, оказавшись в воде, стал плыть вперёд — пытаясь делать это осторожно, но быстро, чтобы не терять ни секунду. Зажмурила глаз вновь, вцепляясь в шею Нетейама так, что оставляла царапины ногтями. — Я не собираюсь умирать… почему ты плачешь…       — Я не плачу, как ты могла так подумать, любовь моя? — Нетейам всхлипнул и сразу же сделал глубокий вдох, пытаясь прогнать слабость. Нет, она должна видеть его сильным, она должна верить, глядя на него, что он уверен в том, что все будет хорошо. — Я рад, что ты справилась. Я так горжусь тобой…       — Я тоже г-горжусь тобой...       Нетейам хотел ответить, что гордиться нечем. Он не уберег брата, он оставил её, когда они были нужны друг другу, и этим позволил ей оказаться рядом с ним. Она выиграла, но теперь должна мучиться от боли. Нетейам ощущал её полностью, словно рана была одна на двоих — чувствовал, как пуля медленно, очень медленно двигается внутри из-за движений, из-за чего кровь начинает течь быстрее. Чувствовал, как собственное тело становится слабее следом за её, которое, пережив столько боли и ужасов, теперь теряет кровь. Нетейам ощущал, как бьётся её сердце, но так слабо, что хотелось разрыдаться в голос.       Слабо, но бьётся, пожалуйста, пусть бьётся. Нетейам будет слушать её сердцебиение часами, лишь бы его жена жила.       Он не может, не может потерять её.       Нетейам не знал, как в таком состоянии смог доплыть до берега — но, оказавшись на поверхности, на суше, ноги предательски подкосились. Он не мог идти дальше. Тело и сознание било тревогу, потому что сил не осталось. Как моральных, так и физических.       — Нетейам… присядь... не беги… — Марэй'ва слабо, но так легко, так искренне улыбнулась, убрав ладонь от его руки и коснувшись лица, что Нетейам не выдержал. Опустился на колени, при этом осторожно продолжая держать её на своих руках. — Давай… посидим здесь, п-пожалуйста. Здесь так спокойно…       — Ма Эйва… — Нетейам медленно помотал головой, глядя на неё. Чувствуя, как собственная душа крошится из-за того, что на лице Марэй'вы не было страха. Только спокойное умиротворение. Даже в тот момент, когда она заметила, что кровь на её ладони не просто алая, а тёмная.       — Посмотри, как здесь красиво… — с лёгким трепетом в ослабленном голосе произнесла Марэй'ва, на несколько секунд отводя взгляд, чтобы осмотреться вокруг мутным взором.       Не обращая внимания на то, как Нетейам приложил пальцы одной ладони к рации на шее, начиная непонятно, чередуя всхлипы и слова, что-то говорить. Вероятно, просто просил найти их, помочь, потому что понимал, что долго она не протянет. Голос его дрожал, а взгляд был прикован только к лицу. Все остальное вокруг абсолютно потеряло значение. Он должен видеть своими глазами, что она ещё здесь.       Потому что душа чувствовала, бившись в агонии, как её медленно уходит от него. Нетейам цеплялся за неё, не отпускал, пытаясь удержать рядом. Она не может, не должна оставить его, оставить их. Его жена должна жить. Он верил в неё, он верил в её силы, которых осталось так мало.       — Не плачь, oeyä vitra, почему ты плачешь? — Марэй'ва перевела взгляд обратно на Нетейама, который пропустил удар сердца, перемещая ладонь с рации на шее на её лицо. Начиная поглаживать её ещё горячую щеку большим пальцем. — Всё ведь хорошо… я просто… уста… устала, милый.       — Отдохни, о-отдохни, только держи глаз открытым, л-ладно?.. — Нетейам улыбнулся ей в ответ сквозь слезы, пытаясь показать, что все действительно хорошо. Провел кончиками пальцев по её мокрым волосам, прилипшим к лицу, и заправил за ушко. — Ты справилась, все закончилось. Сейчас придёт папа и будет не больно. Эйва, не оставляй меня, пожалуйста…       — Как я могу оставить тебя? — Марэй'ва зажмурила глаз и плотно сомкнула губы, вздрагивая всем телом от боли, вновь прокатившейся по телу. — Мне так больно…       — Знаю, прости, прости пожалуйста, — Нетейам вновь всхлипнул, продолжая ласково гладить её по лицу, держать ладонь на её ране, будто это может остановить кровь. — Ты же такая сильная, моя маленькая Эйва, потерпи… я так хочу забрать твою боль себе…       — Нетейам… — Марэй'ва несколько раз подряд быстро заморгала, словно пытаясь убрать темноту в глазу, которая не давала ей разглядеть лицо мужа перед собой. — Ты ведь всегда будешь рядом?..       — Конечно, как ты можешь думать иначе? Моя душа не может без твоей, — Нетейам шумно выдохнул, проклиная себя в мыслях за то, что тогда оставил её. Если бы он был с ней, этого бы не было... это чудовище на ранило бы её, и не убивало, даже быв на том свете.       — Я ведь знаю тебя намного дольше… — Нетейам растерянно нахмурился, пытаясь понять, о чем она говорит, и забегал взглядом по её личику, на которое попали блеклые лучи восходящего солнца.       А потом плотно сжал челюсть, начиная трястись и понимая, что у неё начался бред.       — Папа показал мне твои фото спустя полгода на Па… Пан… Пандоре… — Марэй'ва блаженно улыбнулась своим воспоминаниям, продолжая разглядывать лицо Нетейама перед собой. Неожиданно сжала его пальцы на своей ране, словно ощутила прилив сил от медового тепла, которое разлилось по груди.       Посмотрела на Нетейама более осознанно.       Дала ему надежду, что все будет хорошо.       Она справится, он же верит в нее…       — А потом… потом мы встретились… я так благодарна, что встретила тебя, — Марэй'ва улыбнулась, а Нетейам ответить уже не мог — ком в горле был слишком большим. Только слезы стекали по щекам и падали на её тело, будто пытались стать лекарством, способным исцелить её. — Эйва дала мне второй шанс… чтобы спасти вас… я справилась?..       — С-справилась, моя маленькая Эйва, прекрасно справилась… — Нетейам зарылся пальцами в её волосы и выдохнул через приоткрытые губы, замечая, как огонёк, который угасал в её глазах, загорелся вновь. Услышал по рации, как Джеймс и мама говорят ему, что они почти рядом. — Эйва никогда не оставит тебя, она всегда с нами.       — Энергию, которую она даёт, всегда нужно возвращать… — Марэй'ва на секунду замерла, неожиданно сжимая ладонь Нетейама сильнее, а после ослабла вновь.       — Ма Эйва, ты чего?..       — Просто, знаешь… я так люблю тебя… — Марэй'ва задержала на нем взгляд, растеклась в мягкой, нежной улыбке и перестала трястись. Нетейаму показалось, что неожиданно ей стало легче, что душа её, которую он так отчаянно держал, внезапно засияла.       — Я тоже тебя люблю, больше всего на свете. Мне ничего не нужно, кроме тебя... — Нетейам мысленно взмолился Великой Матери, умоляя помочь, дать ей ещё сил, чтобы эти мучения скоро закончились окончательно. — Ты ведь помнишь… всегда, навсегда и постоянно.       Если Она заберёт её, его душа умрёт вслед за ней.       Они не могут друг без друга.       «Пожалуйста, пожалуйста… все ведь закончилось… её кошмары ушли…»       — Посмотри, какой красивый рассвет…. — Марэй'ва неожиданно отвела взгляд от его лица, глядя сияющим глазом на то, как солнце явило себя взору планеты уже на одну треть.       Но Нетейам не смотрел.       Его солнце сейчас было в его руках. И с каждой секундой, в противовес настоящему, оно медленно затухало. Лишало Нетейама своего тепла.       — Эйва услышала меня… мы сегодня увидим его все... все... — Марэй'ва широко улыбнулась. Искренне, ярко, из-за чего Нетейам улыбнулся сквозь слезы следом, не имея воли не разделить её счастье, неизвестное ему.       — Все, Ма Тейам… — Марэй'ва блаженно выдохнула, сжимая ладонь Нетейама сильнее.       — Все, все, Эйва… — Нетейам быстро закивал, не обращая внимания на то, что по рации ему что-то говорят.       — Даже он… он…       Нетейам видел в её сияющем глазу отражение заката. Уловил перемену в её настроении. Такую, когда неожиданно вспоминаешь какую-то счастливую новость, которую забыл рассказать. На бледных губах Марэй'вы расцвела мирная улыбка, а в душе появилась лёгкость. Нетейам замер, неожиданно чувствуя, как его собственную душу накрыла волна блаженной радости и спокойствия.       Шум океана.       Стук сердца.       Она здесь.       — Нетейам… — Марэй'ва выдохнула, продолжая наблюдать за восходящим солнцем и ощущая, как агония закончилась. — Я забыла сказать… у нас ведь будет р…       Тишина.       — Что? — Нетейам забегал по её лицу взглядом, переставая моргать. — Что, Ма Эйва? Эй…       Нетейам сглотнул, встряхивая тело Марэй'вы в своих руках, пытаясь уловить эмоции на её лице.       Ничего.       — Марэй'ва? — Нетейам встряхнул её ещё раз, игнорируя то, как её ладонь перестала держать его пальцы и медленно упала вниз на землю. — Эй, посмотри на меня…       Нетейам повернул её лицо немного в бок дрожащей ладонью, чувствуя, как внутри сломалось всё. Она смотрела в никуда.       — Эй… ну пожалуйста… Марэй'ва… — Нетейам затряс её сильнее, ощущая, что тепло пропало.       Не только физическое.       Но и душевное.       — Посмотри на меня, пожалуйста, — Нетейам затрясся в слезах, капая ими на её лицо, с которого сошла мирная улыбка. Погладил большим пальцем остывающую щеку, всхлипывая. — Марэй'ва, посмотри, пожалуйста… все закончилось... я здесь… Ма Эйва…       Нетейам замотал головой, прижимая жену ближе. Надеясь, что вот сейчас, сейчас она посмотрит.       — Посмотри… пожалуйста, посмотри. Марэй'ва… посмотри, пожалуйста... Ма Эйва, НУ ПОЖАЛУЙСТА…       Нетейам повторил это ещё несколько раз. Марэй'ва не может… Марэй'ва не могла оставить его. Сейчас, сейчас она посмотрит. Проведёт ладонью по щеке, сотрёт слезы и скажет, что всё хорошо, она рядом.       Но ничего.       Всё закончилось.       Они победили.