У меня появился другой

Никита не помнит, как они добрались до дома: как только он сел в такси, мозг перестал осознавать происходящее, а взгляд постоянно был направлен в сторону Юры, который, совсем не стесняясь водителя, гладил колено и сжимал внутренюю часть бедра, из-за чего Никита постоянно дергался и тяжело дышал. Он не помнит, как они зашли в подъезд, ехали в лифте — Никита не помнит, на какой этаж они в итоге поднялись. Он помнит только большие ладони, обжигающие сквозь одежду и голодный взгляд. В тишине, нарушаемой едва слышимым дыханием, слишком громко хлопает дверь. Как только Никита вешает куртку, его внезапно прижимают к стене, не давая возможности рассмотреть интерьер квартиры. Юра тоже успел снять верхнюю одежду, поэтому Никита вновь видит мягкий свитер и мелкий жемчуг. Желтые фрукты оказываются манго. Никита улыбается и поднимает взгляд со свитера на лицо. — Я могу?..— Юра неожиданно смущается, теряя весь запал, немного отодвигается и перемещает руки со стены на изгиб шеи. Прохлада пальцев и колец вызывает мурашки. Никита сглатывает, проводит языком по сухим губам, задевая мелкие корочки, и, замечая проследивший взгляд, кивает осторожно. Юра кладет ладонь на боковую часть шеи, поглаживает большим пальцем подбородок и робко касается губами других. Он нежно сминает губы, прикрывая глаза. Никита поступает также. Чтобы куда-то деть руки, он накрывает одной другую, лежащую на шее, и отвечает. От поцелуев в груди приятно тянет, руки с ногами слабеют, из-за чего Никите становится все сложнее и сложнее стоять. Мозг опьянен не алкоголем, к которому он даже не прикасался, а юриным одеколоном. Он, не контролируя своего тела, медленно скатывается по стене. Юра кладет руку на талию, сжимает ее и возвращает в прежнее положение. Неизвестно сколько проходит времени, прежде чем Юра с громким чмоком не отстраняется. Благодаря яркому лунному свету, который идет с другой комнаты, Никита видит слегка распухшие от поцелуев губы и поплывший взгляд. Наверняка он сам выглядит не лучше. — Чай, кофе, меня? — спустя несколько минут их гляделок подает голос Юра. Он стал низковатым и хриплым. Никита пытается унять сердцебиение и только потом до него доходит фраза и ее смысл. Боже, как Юра смог в такой ситуации вспомнить этот подкат? Никита тихо смеется и падает лбом на плечо. — По-моему, очевидно. — Никита поднимает голову и видит вопросительно поднятую бровь. — Я выбираю чай. — Юра раскрывает глаза в удивлении, и Никита снова смеётся. Юра прерывает его, снова целуя. Никита от неожиданности рвано выдыхает в губы, мычит, но послушно сминает губы в ответ. Теперь Юра целует грубее. Окольцованные пальцы сжимают шею, несильно впиваясь в кожу. Никита выгибается, прижимается и чувствует, как ладонь оказывается под кофтой. Снова табун мурашек. Рваный вздох в губы. Вторая рука исчезает с шеи и также забирается под одежду. Пальцы поглаживают выделяющийся пресс, пересчитывают ребра и переходят на поясницу. Никита отодвигается на мгновение, снимает очки с лица напротив и, придерживая их рукой, отдводит в сторону, снова целуя, цепляясь за подбородок. Так гораздо удобнее. — Пойдем в комнату. — Юра отстраняется, переводит дыхание и короткими ногтями царапает кожу. Никита дергается, мычит то ли от удовольствия, то ли в знак согласия, и надевает чужие очки на себя. Из-за линз мир и лицо Юры стали немного размытым. Никита хихикает и поправляет волосы. Приятные руки исчезают, отчего тело начинает морозить. Юра берет его за руку и ведет в сторону спальни. — Тебе очень идет. — Он с наслаждением рассматривает Никиту в полутьме. На нем правда хорошо смотрится, особенно в купе с прической. Юра, осмотрев в последний раз, снимает их, кладет на тумбочку и валит Никиту на кровать. Седлает бедра, целует уверенно и лижет сомкнувшиеся губы. Никита обнимает за шею, прижимает к себе и отвечает, раскрывая губы. Языки сплетаются, добавляют слюны. По комнате разносятся чавкающие звуки, из-за которых у обоих приятно тянет живот. Юра ставит руки по обе стороны от черной макушки и поцелуями переходит сначала на линию челюсти, а после на шею. Никита коротко стонет, прикрывает глаза и сжимает рукой русые волосы. Юра захватывает губами кожу, всасывает ее, вызывая легкую боль в этом месте. Тело становится чувствительнее в два раза: по коже пробегают мурашки, с губ срывается тихое мычание, а ноги сами по себе скрещиваются, чтобы прикрыть стояк. Но тело сверху не дает этого сделать. Оно ерзает, трется и доводит до исступления. Никита прикрывает рот ладонью, снова пытается скрестить ноги, и вновь попытка оказывается неудачной. Юра трется о пах, заставляя ноги в конец расслабиться, сползает пониже, чтобы помочь снять кофту. У Никиты пелена перед глазами, и мозг отказывается работать: все мысли в кашу. Он чувствует обжигающие ладони на коже и мокрые губы, которые, оставив следы на шее, переходят на грудь. Затылок, солнечное сплетение и низ живота начинают гореть. Слюна, что остаётся от поцелуев, засыхает и холодит кожу. Никита дергается от каждой ласки и легких укусов и дрожащими руками слабо тянет мягкую ткань светлой кофты. Юра, поняв намек, вновь прерывается, поднимается, упёршись коленями в матрас, и тянет ткань через голову за воротник. Кофта летит в том же неизвестном направлении, что и первая. Картинка перед глазами перестала быть размытой, однако она делает намного хуже. Никита жадно рассматривает подтянутый живот с заметными мышцами пресса, широкие плечи, ключицы, на которых лежит ожерелье, и крепкие руки. Никита облизывает губы, осторожно кладет ладони на бока — гладит, сжимает и повторяет все неровности на теле. Юра над ним прикрывает глаза и запрокидывает голову, позволяя рукам изучать его. Юра вновь возвращается к начатому. Покрывает поцелуями грудь, место у ребер, живот. Никита снова чувствует слабость от ласки и кладет руку на плечо, сжимая. Мычит негромко и прикрывает глаза, закусывая губу. — Ты красивый. — Никита слышит возбужденный голос Юры и, убирая руку с плеча, закрывает ей лицо. Слишком много всего: эмоций, действий, мурашек. В особенности, когда Юра губами доходит до низа живота. В районе паха сладко тянет, а штаны начинают раздражать. Никита ерзает, отворачивается, потому что внезапно стало стыдно от своей нетерпеливости и выгибается, чувствуя чужую руку, сжимающую член сквозь ткань. — Юра. — такая жалкая мольба и чтобы что? Никита не продолжает, только краснеет, кажется, сильнее и отчего-то боится посмотреть на Юру. Тот, в свою очередь, жмурится до звездочек перед глазами, опустив голову и пытаясь выровнять дыхание. Они только сняли верхнюю одежду, а штормит так, будто уже полностью раздеты. Никита пиздец. Юра прикусывает губу, чересчур резко хватает край штанов вместе с боксерами и спускает, останавливаясь на середине бедер. — Ты хочешь…? — Юра сглатывает густую слюну и целует под линией челюсти. — Или…? — Кажется, у него из головы вылетели все возможные слова. — Да, Юр, хочу… Хочу с проникновением. — А Никита, даже сильно возбужденный, не теряет словарный запас. Правда голос негромкий и дрожит после каждого слова. И теперь очередь Юры краснеть и прикрывать лицо. Проходит пару минут, прежде чем у обоих выравнивается дыхание, а Юра полностью избавляет как Никиту, так и себя от штанов с боксерами. Возбуждение все еще не сходит, продолжает разогревать тела и ускорять кровь внутри. В комнате ощутимо становится душно, хоть форточка и приоткрыта, но запах одеколона смешивается с другим, образуя какой-то свой неповторимый аромат, который так раздражает рецепторы носа и который Никита так жадно вдыхает. Юра, избавившись наконец от одежды, с каким-то восхищением рассматривает румяное тело под собой. Румяное от поцелуев и блестящее от слюны. Юра пальцами гладит бока, напряжённый живот и вздымающуюся грудь. Он чувствует кончиками пальцев бешеное сердцебиение, улыбается тепло, смотря на Никиту, который в смущении пытается прикрыться, и снова наклоняется, чтобы поцеловать. Ему отвечают, раскрепощаются и обнимают за шею. Юра прикусывает губу, когда его член касается другого. Без одежды все ощущается слишком остро, оттого пиздец, как хорошо. Никита, продолжая сминать губы, хотел было коснуться себя освободившейся рукой, но Юра пресекает эту попытку, схватив запястье в паре сантиметров от члена. — Еще рано. — Юра хрипит куда-то в шею. Он поднимается, понимая, что они слишком задержались. Достает из тумбочки бутылек смазки и презерватив, кидает на кровать и снова возвращается к Никите. Тот словно совсем не заметил этого действия — у него заторможенная реакция из-за возбуждения, но глаза горят, а губы светятся при комнатном свете. — Какой же ты красивый. Никита только мычит в ответ и тянет руки к нему. Снова хочется целоваться. Юра послушно нависает над ним, позволяя себя обнять. Исполняет немую просьбу и, не сдерживаясь, потирается. Никита давится воздухом, выгибается несильно и царапает заднюю часть шеи. Юра отодвигается, рассматривает потемневшую радужку и усмехается. Щелчок, капли фруктово пахнущей смазки падают на пальцы. Юра растирает их, усиливая запах, поудобнее умещается между ног и приставляет один палец ко входу. Ему не хочется доставить какого-либо дискомфорта, поэтому поднимает голову и выжидающе смотрит на Никиту, который, в свою очередь, сглатывая, чуть заметно кивает. Первые минуты кажутся странными, неприятными и даже болезненными, однако Юра делает все медленно, постепенно, дает привыкнуть, переставая двигать палец, и целует то плечи, то подбородок, то ключицы. Это вызывает мурашки и расслабляет. Никита, привыкнув, кивает, и Юра добавляет второй все также осторожно, боясь навредить. С тремя пальцами Юре удается нащупать комок нервов. Он давит на него, и Никиту подбрасывает на месте. Волна такого внезапного удовольствия проходится по телу, а с губ срывается стон, который Никита тут же заглушает, прикрыв рот рукой. Юра хмурится, недовольный этим, убирает руку и припадает к губам, снова надавливая на простату. — Не закрывайся, пожалуйста. Я хочу слышать тебя. — Юра прикусывает кожу на шее и снова двигает пальцами. Никита весь дрожит и сильно сжимает крепкие плечи. — Юр, если ты продолжишь... — Никита не заканчивает фразу. Он сглатывает и в голове надеется на то, что его поймут. Он оказывается прав. Юра, будто действительно читая его мысли, вытаскивает пальцы, из-за чего Никита как-то расстроено мычит, довольно быстро справляется с презервативом и осторожно входит, сжимая бока. Он падает лицом в изгиб шеи и громко выдыхает, замирая. Так узко, и такая узость так приятно сжимает член. Никита выдыхает в ладонь и покрывается мурашками из-за горячего дыхания. Они замирают на какое-то время, и после Никита, привыкнув, начинает ёрзать, пытаясь насадиться. Получается слабо — мышцы совсем ослабли от возбуждения. Он трётся спиной о простыни, помогая себе дрожащими ногами. Юра в ответ сильно сжимает бок и начинает двигаться, не переходя сразу на быстрый темп. Благодаря смазке, к тяжёлому дыханию и тихим стонам добавляются хлюпающие звуки, из-за которых оба краснеют. Теперь комната совсем кажется печкой, а собственная кожа раскалённой. Появляются испарины на теле и лбу, и прерываться и заканчивать абсолютно не хочется, потому что Юра нашел нужный угол. Никита снова тянет Юру к себе, целует, постанывая, и скрещивает ноги у того на пояснице. Юра от неожиданности падает вперед, но вовремя успевает поставить руки по обе стороны от головы. — Блядский пиздец. — Выдыхает Юра и постепенно ускоряется, сжимая на этот раз простынь. Никита стонет, прикрывая глаза и не закрываясь, и короткими ногтями царапает спину. На особо глубоких толчках его спина принимает форму дуги, и Юра пользуется этим, целуя в солнечное сплетение и грудную клетку. Громкие звуки шлепков наполняют комнату. От низких стонов Никита сильнее сжимается, вызывая у Юры блики перед глазами. Слишком хорошо. В конце Никита, обхватывая член и двигая по нему рукой, жмурится, впивается короткими ногтями в плечо и кончает, выстанывая чужое имя. Юра делает еще пару толчков, выходит из податливого тела и также кончает, что-то прорычав. Юра снимает презерватив, выбрасывает в рядом стоящую урну и без сил падает по правую сторону от Никиты, восстанавливая вместе с ним дыхание.