Похоть и Меланхолия

      С рации раздался глухой сигнал. Парень поднес заляпанный потресканный прибор к уху. Сначала кажется, что ему показалось. Но долгожданные ожидания оказались правдой. Волна окончена. Отряд созывают на базу. Эдгар, ничего не отвечая, бросает рацию назад и поднимает тяжёлый взгляд на деревья. Ни единой души. По листьям стучат дождевые капли. Падают на капюшон. Только сейчас этот холодный мерзкий дождь чем-то помог. Зомби надолго отойдут от интерната прежде, чем наступать снова.       Парень забросил на плечо ремень с ружьём и развернулся, направляясь туда. Ноги пробирает дрожь словно от сильного стресса. На деле последние дни были преисполнены нагрузки, как и спина, что кошмарно ломит. О отдыхе можно было только мечтать. Перед Эдгаром выросли бесцветные стены. С тяжестью обведя взглядом окна, тот решает в первую очередь отправиться в дормиторий. Глаза смотрят в землю. Парень и не замечает, что на входе был кто-то ещё. В действительность привёл чужой голос:       — Выглядишь неважно, — Эдгар сразу же поднял голову. Опираясь об дверной косяк, на него глядит Шелли.       Парень останавливается. Он об этом и так знает. Охотничий костюм в земле и гное, на лице высох пот, даже на ружье остались грязные пятна. В общем, не мешает помыться и постирать всю одежду.       — Тебя не ранили?       — Нет, — с этими словами Эдгар положил ладонь на щеку, где нащупал очень глубокую ссадину. Кровь уже засохла, парень помнил, как содрал это об кору дерева. Почему-то присутствует уверенность, что заражения не произошло. Хотя, так и есть, иначе бы рана не затянулась.       — Жаль вас, — бесстрасно проговорила Шелли. — Почти круглосуточно боролись. Ты сколько сегодня спал? Эдгар запутался во времени. Во время боёв на дневной свет только и ориентируешься. Взглянув на часы, он сообщил:       — Два часа, — сейчас даже не соображалось, насколько это мало. Незаметная передышка в палатке с быстрой реакцией на любой посторонний звук нельзя назвать сном. Но это и есть тот отдых, которым наградила Белль за неустанные бои против зомби.       — Тебя же укусили? — спрашивает Эдгар, желая не вспоминать свои страдания на поле боя.       — Да.       — Сколько тебе осталось?       — Не знаю.       Парень сверлит взглядом её левое забинтованное предплечье. Изнутри вырывается жалость, но уставший ум просто не может сформулировать правильную мысль. Задевает потеря даже незнакомых в интернате людей. Не то, чтобы коллеги и товарища, что живёт с тобой в одной комнате. О своём погибшем дяде даже вспоминать не хочется, сразу боль в горле и краснющие белки. Сложно думать.       — Иди, — призвала Шелли. — Отдыхай.       — Нет, — вдруг вырвалось у Эдгара. — Ещё успею. Могу с тобой постоять?       Охотница не ответила. Парень присел на порог, положив руки на колени. Где-то вдалеке щебечут птицы. Ледяной ветер ерошит волосы...       Справа до ушей доносится чужое дыхание. Эдгар на мгновение закрывает глаза, ощущая, как начинает раскалываться голова.       Ванная. В ответ на зажженую лампочку пара маленьких паучков удирают куда-то по трубе. Парень фокусирует зрение на интерьере и закрывает дверь. Грязный пол в разводах давно не подвергался уборке. На нём жалко лежит потрепанный коврик, что, казалось, уже стерся об него. А ещё тут до жути холодно. Однако, это не останавливает Эдгара избавиться от тяжёлого слоя костюма и бросить всё под батарею. Было бы неплохо попросить кого-нибудь это постирать.       Кожа моментально покрылась мурашками. Остановившись перед раковиной, парень поднимает глаза и не узнаёт себя. Глубокие синяки под глазами, растрепанная чёлка, траурный взгляд и просто вид, словно жизнь неслабо потрепала. В придачу виднеются рёбра. Сколько он не ел? Да и когда в последний раз на обед было что-то помимо чая из термоса?       Поперёк щеки появился Х-образный рубец. Что наверняка позже затянется в уродливый шрам. Парень угрюмо наклоняется к раковине и включает кран. Из него хлынула рыжая струя воды. Привычное дело. Проточная вода ходит по ржавым водоканалам.       Эдгар набирает в ладони и умывает лицо. Рану щиплет. Игнорируя это, парень наконец-то стёр грязь и стало отчасти свежее. Взяв мыло, он продолжил терзать мелкие царапины на ладонях, с тяжестью думая о том, что придётся принять душ. Плитка в душевой давно заросла грибком. Ржавая лейка протекает, но подаёт более менее горячую воду. Лучше, чем ничего. В холодном лесу Эдгар по правде об этом мечтал. Сейчас мечтой стало натянуть чистую одежду. Но из перечня этой тошнотворной ванны только тёмно-красное полотенце.

***

      Запомнив, что у меня на всё чуть менее часа, я отправилась внутрь интерната. После огласки завершения волны здесь куча народу. В коридоре дормитория носились уставшие охотники, летая по комнатам и стараясь как можно быстрее попасть в душ. Я с тяжестью на сердце смотрю за ними, представляя на их месте себя, если не укус. Что-то в этом есть приятное.       — Столовая уже открыта?       — Кто последний в ванную номер три?       — В честь этого будет фуршет?       — Эй, Шелли!       Я приросла к полу. Стараясь не задевать никого в толпе, развернулась и попыталась узнать того, кто меня зовёт. Совсем скоро передо мной появился крепкий парень, что, как и Эдгар, пребывал со мной в отряде.       — Да?       — Как ты себя чувствуешь? — Фэнг встал передо мной, мешая другим свободно перемещаться по коридору.       — Нормально, — ответила я как можно более безразлично. Разве не очевидно?       — Это хорошо... — парень, кажется, хотел что-то ещё спросить. — Тебе не пришли результаты? Какой у тебя срок?       Я сдвинула брови. Этот вопрос с каждым разом сердит всё сильнее. Кому то есть разница? Всё равно я в конце-концов сдохну.       — Нет, не спрашивай больше об этом, — отрезала я. — Лучше бы о себе волновались. Так жизнь быстрее и закончится.       Кажется, мне удалось заставить Фэнга испытать стыд. Тот нервно убрал взгляд в сторону, думая над чем-то, на что я не отвечу колкостью. Но мне пришлось опередить. Время и так было ограничено.       — Всё, проваливай, — без зла сказала я. — Мне и так дали время без капельницы погулять. У меня дела.       — Ты куда?       — На свидание!       По правде, это не так. Но так хотелось это произнести. Фэнг мне надоел. Чем-то напоминает Кольта, только более приставучий и неуклюжий. В интернате слишком мало парней, с которыми можно найти общий язык. По крайней мере, мне.       Отстав от Фэнга, я ускорила ходьбу и больше не реагировала на отклики. Добираться мне пришлось немало. Только, когда над дверью показалась тусклая табличка «Бассейн», я вздохнула с облегчением. В конце коридора слышались отдалённые голоса. Я вхожу в раздевалку.       Появляется желание заглянуть через другую дверь, но сперва я одеваю купальник. Этим местом редко кто пользуется. Главным образом здесь преподают пары по плаванию. А так, не все горят желанием купаться в ржавой воде. Даже летом отдают предпочтение речке.       Становясь на потресканную плитку босиком, я бросаю мимолётный взгляд в зеркало и двигаюсь к бассейну. В воздухе сразу появляется запах хлорки.       Уже за дверью встречается тот, с кем, собственно, мы и собирались здесь встретиться.       — Привет, Шелли, — оживлённо и с улыбкой на лице позвал меня Кольт.       — Привет, — просто и слегка угрюмо бросаю я.       Парень стоит у лестницы в воду, ожидая, пока я подойду. Что и сделала. Благо, посеревшая плитка была не скользкая и сухая.       — А, — обвожу взглядом наполненный мутной водой бассейн и перевожу его на Кольта. — Ты серьёзно?       — Что? — недоумевает тот.       Я демонстрирую бинт на руке и всем видом показываю, что бассейн немного не то, где бы можно было провести время.       — А, ну... мелочи, — Кольт подавляет неловкость и разворачивается к бассейну. — Тут же можно не только плавать, верно?       Я хмыкнула и обошла его. Пройдя ещё немного, сама ответила на этот вопрос. Просто села на бортик и свесила ноги в воду. Парень, наблюдая за мной, постарался ухмыльнуться тоже. Было видно, что тому слегка не по себе. Да и до меня дошло, что я могу взять инициативу в свои руки.       — А ты плавай, — кивнула я к бассейну. — Я же надеюсь, ты умеешь?       Кольт приободрился и подошёл к воде.       — Конечно!       Следом меня едва не окатило брызгами. Парень прыгнул в воду и начал активно плыть к другому концу бассейна. Я не спускала с него глаз, под нос улыбаясь. В конце-концов Кольт оказался там очень быстро.       — Бывший отличник по плаванию?       — Именно! — парень протёр глаза. — А ты?       Я погрузилась в воспоминания около двух лет назад. Пары в бассейне казались самыми любимыми и в тоже время ненавистными. Мне никогда не удавалось хорошо плавать, что не мешало мне биться изо всех сил, чтобы выигрывать других в эстафетах. Из всего больше запомнилось то, как я случайно стукнулась лбом об бортик.       — Не очень. Не люблю плавать, — в итоге отмахнулась я.       Кольт вылез из воды и, истекая водой, направился ко мне. Я сидела на своём месте, просто уставившись в собственные ноги.       — Не любишь плавать? — доносится голос сверху.       — Нет, — утверждаю и крепче сжимаю бортик.       — Я тебе не верю.       — Ну и что?       Тень Кольта, что склонилась надо мной, уходит в сторону. Следом я слышу всплеск воды и рядом появляется сам парень. В воде.       — Хочешь, ты можешь держаться за меня, — предлагает он, подплыв к моим ногам. — Я не дам тебе намочить руку, обещаю.       Я затормозила. Это что, хитрый и уместный флирт? Конечно, я соврала, когда сказала, что не люблю купаться. Всё совершенно иначе и мне было понятно, почему Кольт это распознал. Я была на один курс младше него и на совместных парах преподша меня постоянно отчитывала за то, что долго торчу в воде. Кажется, Кольт это усёк. Как романтично.       — Даже не знаю, — неоднозначно проговорила я, опустив взгляд к своим ногам и несильно поплескав ними. Я просто боялась подавить гордость.       — Давай-давай, — подталкивает парень. — Мы же оба видим, что ты надела купальник не просто так.       Вновь словил. Мне уже было сложно противиться. Я по-доброму улыбаюсь, но решаю ещё немного поломаться.       — Купальник? Ха, для вида, — я смотрю на Кольта.       Так и не скажешь, что меня волнует вид. Кожа уже покрылась мурашками от того, насколько здесь холодно. В придачу ноги пребывают в ледяной воде. Как парень таким наслаждается, сложно представить. Ржавый запах от воды смешанный с хлоркой меня уже убивает.       — Для вида? Шелли, это не в твоём стиле, — заявил парень, оказываясь ещё ближе. — Давай, ты же мне доверяешь?       Это ещё больше заставляло закончить играть неприступную дуру. Разумеется, я и не думала отказываться. Просто хотелось создать впечатление, что меня не легко заполучить. Собственно, следом я наклонилась к воде, кокетливо приговаривая:       — Раз ты так уверен...       Руки опускаются на чужие плечи.       Кольт сразу же начал придерживать меня за бедра. Тело медленно погружается в ледяную воду. Кожу словно пронизывает мелкими иглами, но я не останавливаюсь. Это чертовски неприятно. Уже чувствую, как белеют губы и содрогаются колени. Я смотрю на Кольта, словно мне совершенно всё равно. Руки по-прежнему стискивают плечи. Вода оказывается практически по грудь.       — Лучше ведь? — спрашивает Кольт.       — Да, — голос дрожит.       Мы оказались достаточно близко. Ближе, чем когда-либо. Представляя, как это выглядит со стороны, мне захотелось немедля залезть обратно на борт, но осталась. Зависла тишина и молчаливые взгляды. Казалось, бесконечные. До ушей доносится далёкий шум вообще за пределами бассейна.       — А я ведь верю, что ты вылечишься.       Я недоуменно уставилась на Кольта.       — Веришь? — смешок. — В то, что ещё ни с кем не случалось?       — Да, — кивнул парень. — У кого-то это обязано получиться.       Мне не оставалось ничего, кроме как ехидно хмыкнуть. И так ясно, настолько это глупо звучит. Стоит мне не вернуться в палату к положенному времени и меня хрен, кто спасёт. Я несильно улыбнулась и продолжила:       — Хорошо, конечно, что ты не мучаешься этим, — вздохнув. — Оптимизм в нашей ситуации никак не помешает...       С раздевалки послышались шаги. Навострив уши, я перевожу взгляд на дверь. По ту сторону появился размытый силуэт, что с каждой секундой становился ближе и чётче. Времени не хватило намекнуть Кольту, чтобы он меня отпустил, как в дверях появилась Пайпер. Её тело было обтянуто синим закрытым купальником. Увидев нас, та охнула, застыла, а затем злорадно ухмыльнулась.       — Я не вовремя? — хихикнула она.       Я хмурю брови. Кольт сердито разворачивается к ней.       — Не вовремя, — холодно отвечает парень. — Что тебе нужно?       — Вообще-то, я хотела немного расслабиться. Но раз бассейн занят, я загляну позже, — с этими словами Пайпер двинулась вдоль бассейна, направляясь в подсобку.       Мы с Кольтом проводили её взглядом, прекрасно понимая, что обстановка испорчена. Девушка начала копошиться в комнате, следом покинув её с кучей бытовой химией и шваброй в руках.       — Я вам не сильно помешала?       Мы обменялись с Кольтом укоризненными взглядами, прекрасно понимая, что стоит дать утвердительный ответ. Парень, оказывается, сказал иначе:       — Нет. Иди.       Пайпер, отдавая эхом шлёпками, скрылась в мужской раздевалке, напоследок сверкнув по нам глазами. Мне уже стало не по себе. И не потому, что от холода закоченели руки. Взглянув на часы, я облегчено заметила, что мне пора.

***

      Спальня встретила пустотой. С открытого окна дует ветер, шевелит выцветшие жёлтые занавески. Двухместная кровать застелена. Комната выглядит опрятно, несмотря на жуткие трещины в бежевых стенах и скрипучий деревянный пол. Весь бардак аккуратно разложен по тумбам, на виду остаётся пара личных вещей. По правде, посещать чужую спальню без разрешения будет, как минимум, безобразно. Ещё куда безобразнее без стыда рыться в вещах. Белль понимает, но это не останавливает её. Она сама не понимает, что ей руководит. Пугающее влечение, или просто чрезмерная любовь? А ведь так интересно. Без спроса залезть в чужую среду обитания, посмотреть и потрогать то, что принадлежит тому, за кем ты готов наблюдать круглые сутки.       Руки трогают дырявое одеяло, простынь, щупают область под подушкой. Тара ни за что не должна узнать, что Белль вообще здесь была. Иначе начнёт избегать окончательно. Старый шкаф напротив кровати наполнен хламом, но даже там сумели притаиться пару вешалок со старым махровым халатом и охотничьим костюмом. Тара никогда его не наденет. Женщина ни разу не застала тот момент, когда она была одета в что-то другое помимо своего жилета и белого пальто. Как максимум, только без него. Её внешность владеет мыслями Белль уже очень давно. Приходят кучи догадок, как она выглядит и почему Тара не появляется в открытой одежде. Единственный вопрос, о котором у Белль хватило такта не спрашивать. Неожиданно.       В тумбочке рядом с кроватью обнаруживается куча колец. Увидев их, она засомневалась, принадлежат ли они Таре, или это остатки от прошлых жителей спальни. Начиная их рассматривать, Белль отметила, что все одного размера, причем девушки. Бронзовые, золотые, с камнями и без. Можно сказать, ценность. Но в интернате посреди глуши этой ценности не существует. Кольца послужат только аксессуаром, а вот в боях с зомби только будут мешать — такого мнения была Белль. Отличный повод не носить обручальное кольцо.       Женщина шагнула к окну. Слегка отодвинув штору протезом, она уставилась наружу сквозь ржавые решётки. Никакое окно в этом интернате не имеет красивого вида. В них постоянно сплошной лес, деревья обвешаны листьями в зависимости от времени года, вдалеке лесная сплошь. На данный момент что там, что в комнате темно. Наручные часы показывают шесть вечера. Белль разворачивается.       Собственно, перед уходом ей нужно было сделать кое-что ещё. Она не может объяснить причину своего желания и в принципе оправдаться, но и сдерживаться женщина так же не собирается. Не факт, что задуманные планы и фантазии когда-нибудь сбудутся в реальности. Белль сует руку в карман и вытаскивает пачку женской виагры. Наклонившись к тумбе, она отыскивает между досками и стеной здоровую прогалину и прячет туда. Мало кому знакомая нычка. Тара вряд ли обнаружит её самостоятельно.       Убедившись, что так и есть, Белль выпрямляется и покидает спальню. За исключением этого, нет никаких признаков того, что в спальне побывал посторонний. Негромко скрипнув дверью, женщина осматривается и отправляется к лестнице второго этажа.       Лишь придя в столовую, становится понятно, почему повсюду так пусто. Там стоит не просто гомон, весь интернат празднует и отмечает окончание волны громкими разговорами и алкоголем. Горит куча ламп, в воздухе застыл перегар. Одна из самых больших комнат интерната до отказа заполнена людьми. Уже отсюда видно, что потресканные длинные столики заполнены закусками и спиртным. Если не обстоятельства, Белль бы обязательно присоединилась к ним, сидя с кем-то за столом, выпивая какой-нибудь наливки и с жаром обсуждая бои. Но не сейчас. Женщина просто не видит в этом смысла. Она сюда явилась просто потому, что здесь все. Особенного настроения нет. Белль проводит взглядом по толпе и просто ступает внутрь. Может, в надежде найти кого-то. Хотя, так и есть.       — Где Тара? — она выхватывает за локоть темноволосого юношу, что от этого едва не уронил стакан.       Эдгар развернулся. Увидев главу, тот лихорадочно вытер губы и произнёс:       — Там, — он указал в гущу толпы. — Она такое творит! К ней чуть ли не каждый подходит на жизнь погадать. И представляете? Она всем без разбора пророчит смерть, а им хоть бы хны! Угощают и просят рассказать по больше. Вот дела...       Белль озадаченно поднимает бровь и поворачивает голову туда, куда он указал.       — Эдгар! — откуда-то издалека воскликнул тонкий девчачий голос. Женщина тут же развернулась, увидев, что парень смотрит назад. Из любопытства выглянув, Белль встречается взглядом с беловолосой Колетт, что, очевидно, приглашала Эдгара к себе.       — Иди, самец, — слегка ухмыляется Белль. — Всего одну волну отработал, уже от девок не выдохнешь...       Эдгар смотрит на главу, всем видом показывая, что он об этом жалеет. Колетт снова зовёт. Парень не выдержал, опустошил стакан до дна и скрылся в её стороне. Белль секунду проводила его взглядом, затем отправилась туда, куда он указывал пальцем. Пробираясь, та подавила желание толкнуть каждого, кто ей встречается и в конце-концов выбралась к столу. Его много окружают. Выглянув, Белль видит кучу разложенных карт, чужие руки и руки Тары. Затем её саму. Женщина окончательно пробирается, едва не встретившись с острым углом стола и наткнулась на разговор:       — Крестовая девятка, бубновый туз, шестёрка и пиковая дама... — выдала Тара, разложив перед девочкой напротив четыре карты.       — И?       — Похоже на хороший ум и тягу к открытию. С учёбой не связанно. Оценки будут плохие, — девушка взяла даму и девятку. — И гибель, — поднимает взгляд. — Я полагаю, ты невоспитанная?       — Невоспитанная? — Пенни хлебнула пива и рассмеялась. — Знаете, для меня это не оскорбление! Я имею кучу сильных сторон.       — Не сомневаюсь, — Тара ещё раз посмотрела на двое карт, что держит. — Ну а умрёшь ты...       — Да тут все умрут! Вы это каждому сказали. Но это же не значит, что это будет скоро!       Тара даже не мигнула, лишь продолжила речь, которую та прервала.       — Умрёшь... весьма самоуверенно, — закончила та и забрала карты в колоду. — Это всё?       — Та да. Я и так, если захочу, разложу себе жизнь так, как будет нужно. Спасибо.       Пенни поднялась со стула, кивнув кому-то в толпе. Белль, придя в себя, сразу же протиснулась к Таре. Ближайший стул занимает Шелли. Глава показала ей большим пальцем за спину, что та сразу поняла и освободила место. Женщина заняла его и тут же дернула Тару.       — Что тут происходит?       — А?       Девушка застыла в процессе тасования карт и развернулась к ней. Сначала сквозь повязку Белль увидела удивление, затем напряжение и Тара вновь разворачивается к столу.       — Просто гадаю. Ничего интересного, — отмахнулась она.       — Гадать? Это весьма интересно, — глава облокачивается об стол, не спуская с неё глаз. — И пустая трата времени.       — Согласна, — выдыхает Тара.       Стул напротив занимает Эмз, девочка с третьего курса. По бокам от неё встали её приятельницы, что перед этим, кажется, спорили.       — Сначала ты, потом я, — негромко говорит Биби Колетт.       — Да почему я? У тебя поинтереснее будет! — пока у тех состоялась перепалка, Эмз посмотрела на них возмущённым взглядом и поправила чёрную кофту на плечах.       — На что думаем? — обращается к ней Тара.       — Хм-м, — девушка приглаживает фиолетовые волосы и постукивает по столу ногтями. — На будущее, как у всех.       Приняв карты, Эмз не сильно перетасовала и вернула Таре. Она выложила на стол четыре карты и задумалась.       — Пиковый валет. Что-то с парнями... Может, найдёшь с кем-то дружбу. Червовая десятка и крестовый король. Сложно. Может, будут и отношения.       Эмз хмыкнула.       — Смерть тоже будет?       — Будет, — Тара подняла червовую даму и десятку. — Смотрю, ты любишь красоту?       — Да! — Эмз хвастливо выпрямила пальцы, демонстрируя иссиня-чёрный лак с тигровым узором. — Лола сделала. Она мне как мать. Даже Фэнга научила пользоваться стрелками.       — Да, твой Фэнг любимец женщин, — кивает Тара. — Но я ещё не сказала про смерть. Хочешь услышать?       — Хочу.       — Возможно, умрёшь беззащитной. Если станешь охотником, может будет и по-другому, — Тара вернула карты в колоду.       — Ох... — Эмз задумалась. — Я не собиралась идти в охотники...       — И зря! — внезапно обрывает Белль. — Нехрен нежничать! Даже самые острые ногти тебе не помогут...       — Белль, не кричи, — смущенно шепнула ей Тара.       Глава не понимает, в каком месте она повысила голос. Однако, после этого ей перехотелось говорить.       Эмз поменялась местом с Биби. Та села за стол, а другая уперлась руками в спинку, прижимаясь телом к Колетт.       — На-а-а... суженого! — распорядилась Биби.       — Хоть что-то без смертей, — устало выдала Тара и начала тасовать, затем отдав карты на тасование ей.       Белль решила оторваться от зрелища, поискав взглядом чего бы можно выпить. Под ногами у Тары стоит куча бутылок которыми, женщина полагает, её угостили.       — Я возьму? — спрашивает Белль.       — Ага, — не отрываясь, ответила та.       Белль забрала неполную бутылку красного вина и, избавившись от пробки, начала пить с горла.       — Валет и любая черная масть всегда значит что-то плохое в любовном плане, — Тара показала Биби бубнового вальта и пиковый туз. — Мне кажется, у тебя будет много отношений и все неудачные. И знаешь, здесь нет ответа, кто будет последним и будет ли вообще!       — Ну, нет! — восклицает Биби. — У меня было всего три парня, разве так сложно найти того самого?       — Того самого несложно, — буркнула Тара, терзая другие карты. — Сложный у тебя характер. Даже если будет кто-то, ты его просто испугаешь.       Девушка плюнула в пол и сердито посмотрела на неё.       — Чушь, все рано или поздно находят любовь!       Биби сердито покинула место, на которое тут же в предвкушении прилетела Колетт.       — Не злись, Биби. Это же несерьёзно! — ободрила она. — К тому же, ты сама попросила подойти!       Та бросила вслед что-то неразборчивое и исчезла в толпе. Эмз пожала плечами, продолжив опираться на спинку.       — Любовь?       — Да! — глаза Колетт так и сияют. На её лице была просто громадная улыбка. Неестественно заостренные клыки только это украшают.       Тара тасует, затем Колетт тасует. На столе снова появляются четыре карты. Пока Белль снова отвлеклась на активные глотки, она рассказала:       — Вижу, ты мечтательница. Постоянно думаешь о чём-то. Плохо спишь по ночам?       Колетт активно закивала и с интригой продолжила слушать дальше.       — Влюблена. Шансы есть, но мало. Ты, на самом деле, можешь и чего-то достичь, если не будешь сильно зацикливаться...       — Да-да, мне тоже так кажется! — не унималась девочка. — Знаете, у меня даже что-то получилось. Я думаю...       — Брось, если моему брату насрать на меня, то о себе можешь и не мечтать! — послышался издалека крик Биби.       Тара и Белль одновременно прыснули.       — Возможно. Но не забывай, что у твоей медали две стороны, — девушка ткнула двумя пальцами в червовую семёрку и короля. — Как тебе кто-то нравится, так и кто-то другой может считать тебя хорошенькой. Сама думай, куда обращаться лучше.       Колетт была приятно удивлена. Её улыбка стала еще шире, глаза запылали огоньком. Хихикая под нос, она поднимается на ноги и молча исчезает. Не проходит и много времени, как та протиснулась обратно с бокалом в руке.       — Это вам, — Колетт ставит его на стол. — За хорошую работу... И да, спасибо большое!       Тара кивает и заглядывает бокал. Затем, берёт в руки и показывает Белль.       — Это Эдгар намешал? — тихо спрашивает она.       Женщина забирает бокал из её рук и без разрешения делает глоток.       — Дрянь. Только он такое пьёт. Самый невкусный ликёр мешает с самым сраным пивом.       Тара пожала плечами и собрала карты. За стол пока никто не садится. Толпа, может, стала меньше, а может, Белль просто уже привыкла сидеть в шуме. Выглядывая в толпе всех, кого можно, она невольно прижимается к девушке и кладёт голову на плечо. Внутри ноет желание поужинать, его глушит выпитое вино и спирт. Тара не отстраняется, совсем не двигается с места. Кажется, вовсе оцепенела.       — И почему при гадании на будущее всем выпадает смерть? — протянула Белль, туманно глядя вперёд.       — Не знаю, — отвечает та. — Я карты не подтасовываю. По правде, гадать — это ерунда. Ясновидящих не существует.       Женщина мысленно соглашается. Почему-то накатывает жуткий сон. Хочется побыстрее убраться к себе, но не от Тары. С тяжестью думается о том, что их спальни даже не близко друг к другу. Что уж там. Даже в одной комнате Тара бы ей не позволила спать рядом. Бурные фантазии.       Уже собираясь опустить веки на ум приходит то, о чём Белль забыла сообщить. Оторвав щеку от теплого плеча, та продирает глаза и поднимается с места.       — Я сейчас, — бросает она Таре и пропадает из виду. В столовой действительно стало немного тише с того момента, как Белль сюда заявилась.       Проходя к окошку выдачи, она едва не сталкивается с Фэнгом, материт Джесси и грубо толкает в спину Кольта. Там уже стало посвободнее. Женщина хватает в руки пустую кастрюлю и громко бьёт по батарее. Звук режет уши и не может всех присутствующих не заставить обратить взгляды к себе. Белль залазит на пыльный ящик, складывая руки на груди. Как и ожидалось, толпа утихла и повернулась, вопросительно глядя на главу отряда. Такое происходит всегда, когда нужно было сделать объявление. Собственно то, что должно случиться сейчас.       Белль прокашливается.       — Я вас поздравляю с окончанием волны. Конечно, в этот раз не всем повезло её пережить, а ещё большим остаться невредимым. Тем не менее, вы заслужили отдых. Сегодня. С завтрашнего дня возвращаются тренировки и пары. Для первого ку...       — То есть «с завтрашнего дня»?! — недовольно взвыл Мортис, что сидел за одним столом с Байроном. — Мы только сегодня вернулись с улицы! Я не собираюсь с завтрашнего дня тащиться на тренировки!       Белль было мало того, что её перебили. Так ещё и возражают. В руке женщины по-прежнему была кастрюля, но пока запускать в кого-нибудь не хотелось. Хотя нет, терпение скоро лопнет.       — Не тащись! Будешь лично вылизывать пол всего дормитория! — огрызается она и решает продолжить речь. — Значит, ТАК! В семь тридцать, как всегда, завтрак. Затем, что первые, что вторые, что третьи курсы идут на пары. Расписание будет с утра. У моего отряда тренировки начнутся с восьми.       — Да зачем так рано?! — трагично протянула девушка в толпе.       — Чтобы на следующей волне ты не ныла, что тебя рано поднимают, Амбер! — обругала Белль. — Много кто в последние дни проявил себя тряпкой!       Она укоризненно протянула взгляд по всем, словно упрекая каждого в том, о чём сказала. В ответ куча недовольных.       — Так и есть. Дальше. График подъёма и отбоя прежний. Ночью не слоняться по коридорам, в лесу поздно не гулять. И ночевать разрешается только у себя, — на последнем слове Белль стрельнула глазами в Биби, что обязана была это заметить. Ведь оно ей и было адресовано.       — Извиняюсь! — послышался девичий голос со стороны выхода. — А можно подниматься на полчаса раньше, чтобы успеть сделать пробежку?       — Макс, ты башкой ударилась?! — вскрикнула Джанет с третьего курса.       — Макс, ты башкой ударилась?! — повторила за ней Биби, скорчив рожу. — Что за дикий график? Ты спать не успеваешь!       — Если не заткнешься, будешь вместе с ней вставать! — отрезала Белль, затем обратилась к Макс. — Можно! Только не будить никого.       — Спасибо! — девочка, натянув пониже капюшон желтой кофты, бросилась куда-то в толпу, затем показалась у выхода и буквально вылетела из столовой. Женщина задержала взгляд, затем снова обратилась к столовой:       — Ещё вопросы?       Молчат.       — Значит, свободны! Отряд, у вас отбой через десять минут.       Под общий недовольный гомон Белль слезла с ящика и уже собиралась возвращаться к Таре. Но не давая сделать и шагу, перед ней вырос Байрон:       — Тебе самой нравятся свои поручения? — начинает он сердито. — Ты понимаешь, что если у студентов пары, то и ты их будешь вести?!       Белль точно не в восторге от встречи с ним. Мужчина намеренно загораживает проход, вынуждая ответить.       — Да, представляешь! Я буду завтра с утра на парах! — огрызается та. — Ты думаешь, мне нужен отдых? Нихрена!       Байрон сводит брови. Белль замечает, что у того трясутся руки и на мгновение чувствует укол совести.       — А вот мне он ой как не помешает! — сурово выдал тот. — И так работы по горло! Меня даже заменить некому! Помнишь, я сказал, что из-за тебя всё больше и больше заражённых? Сама бы пробыла весь день на ногах!       Закипает агрессия. Белль сжимает кулаки до белых костяшек. Ей просто нечего было сказать. Осудить и сказать, что у неё, по сравнению с ним, гораздо больше забот, не вариант. Ведь всё совершенно иначе. Но и признавать его слова гордыня тоже не сможет.       — Отвали, — прохрипела она, проходя вперёд и толкая Байрона. — Будешь нормально себя вести, тогда поговорим!       С другими Белль бы не позволила себе это сделать. Просто уйти после того, как тебе высказались в лицо. На своего ненавистного мужа у неё была слабость. И это ей не нравится.       Бросив взгляды на всех, Белль просто раздражённо плетется вон из столовой.

***

      Как минимум половина столовой исчезла. Весь отряд, услышав об отбое, уже спешит вернуться в комнату и принять душ перед сном. Я зеваю, лениво разворачиваюсь обратно и поднимаю глаза на Тару.       — Ты тоже идёшь? — спросила она меня.       Я прожигаю взглядом колоду карт и пожимаю плечами.       — Я не смогу участвовать в тренировках, — невесело говорю. — Даже не знаю, стоит ли мне вообще где-то участвовать. Непонятно даже, сколько мне осталось жить. Результаты анализов никак не получаются.       — Почему?       — Я не знаю! — нервно закусив губу, горячо отвечаю я. — Меня это не успокаивает.       Тара неловко наклонила вперёд шляпу и взяла тасовать карты чисто со скуки.       — Интересно, что мне покажет эта хрень? — я кивнула в сторону колоды.       — Ничего полезного. Гаданий не существует.       — Да я знаю, мне просто интересно.       Тара застыла, затем сложила карты и передала. Я быстро потасовала их и вернула владелице. Она разложила четыре и склонилась.       — Хорошие взаимоотношения с другими, — комментирует Тара. — Ты общительная?       — Нет.       — Значит, просто нравишься другим, — вздохнула девушка. — Возможна чёрная полоса и неудачи.       Я хмыкнула.       — Забавно. Что у меня за смерть?       — Здесь не сказано о смерти, — медлит Тара. — Только про негатив. Но не про гибель.       Это заставило меня поднять бровь и слегка натянуть уголки губ.       — А я говорила — хрень.       — Да. Ты ведь заражённая...       — Вот именно, — я беру в руки карты и разглядываю, словно они мне о чем-то скажут. — Всем выпадает смерть, но мне, прекрасно зная, что я сдохну, она не попалась.       Тара упирается щекой в кулак.       — И всё же это странно, — её взгляд прожигает лежащую даму пик.