И всё идёт по плану

Чужеземца с небес хотелось убить. Фигура в золотом называла себя отцом Мортариона, владела магией и пыталась заставить присягнуть себе - вела себя в точности, как Некаре. Мортарион не верил чужим словам, хоть и чувствовал странное сродство с чужеземцем. Но чувствам нельзя доверять. Слишком часто то, что он чувствовал, оказывалось правдой - всем на беду. Словно ему тоже передалась часть жуткой силы владык смерти. Он отказался присягнуть назвавшему себя Императором, отказался от его помощи и поддержки, как бы привлекательно не звучали посулы, потому что знал: поддавшись, он не освободит Барбарус. Он лишь сменит одного хозяина планеты на другого, и едва ли планету будет ждать лучшая участь под чужим гнётом. Разговор перешёл в спор, и кто знает, к чему бы они в итоге пришли, если бы вперёд не выступил воин, равный Мортариону ростом, одетый в чёрную с синим броню. Мортарион не ощутил от него давящей ауры. Собственно, он не ощутил ничего - точнее даже, ощутил ничто, словно этого воина нет и никогда не было. Ко всеобщему изумлению, он встал на сторону Мортариона. - Император, он имеет право на месть, и ему почти не нужна помощь, чтобы победить. Поступим так: Барбарус войдёт в состав Империума по тем же правилам, что и Септима Рекс, Фенрис или Ваал. Взамен мой брат сделает, что должно. Я помогу ему взобраться на вершину и лишу ксеноса его магических сил, но в остальном бой будет честным. - Как ты это сделаешь? Дом Некаре окружён ядовитым туманом. Я смогу выжить в нём, но ты погибнешь ещё у подножия, - мрачно изрёк Мортарион. - Я так не думаю. Туман создан магией, а на меня не действует волшебство. Так что же, как тебе моё предложение? - И добавил тихо - так, чтобы слышали Мортарион и чужеземец с небес, но не простые люди. - Пожалуйста, согласись. Никогда не стоял вопрос о независимости Барбаруса: лишь о более выгодных условиях для планеты и людей. Я понимаю, ты не хочешь служить магу, но магия может как уничтожать, так и созидать. Я познакомлю тебя с Магнусом, и он кто угодно, но не злодей. Соглашайся... Когда воин начал снимать шлем, Мортарион вспомнил старую сказку о воине, ради победы над владыкой смерти вошедшем в полном боевом облачении в густой ядовитый туман. Тело воина растворилось, что сам не заметил и победил чудовище. Только люди, когда он вернулся к ним и снял шлем, не увидели человека - только мёртвую пустоту. Мортариону нравилась эта история и он бы не испугался, окажись его странный собеседник пустотой в доспехах - напротив, именно этого он и ждал. Потому искренне опешил, когда на него очень по-человечески сверкнули карие глаза. Мортарион был поражён видом нежной гладкой кожи, почти невозможной в условиях Барбаруса, и здоровыми густыми волосами (даже заплетённые, они спускались ниже лопаток), и сиянием ярких глаз. Чужеземец, назвавший себя их отцом, мог выглядеть как пожелает благодаря чуждым силам, но перед ним стоял простой, не способный на магию чело...подобный Мортариону мужчина. Мортарион бы колебался дольше, но увидел, что смелость брата не понравилась чужаку, так что поспешил согласиться хотя бы назло самозваному отцу. Немного позже они с новым знакомым мирно рассказывали друг другу о юности, сидя меж стогов сена недалеко от деревни. Мортарион сам заготавливал их. Война-войной, но простой труд успокаивает. Было странное чувство, словно говоришь с пустотой, но подобным чувствам Мортарион никогда не верил. Да и разве у пустоты могут быть такие глаза? - Ты и правда умеешь противодействовать магии? - Да. - Это дар или технология? - Скорее, врождённая особенность. И я, и мой Легион - все мы так или иначе противодействуем волшебству. Честно говоря, я созданное магией даже не вижу, поэтому не удивляйся некоторым моим странностям. И...когда будешь наверху, а я разверну свою ауру, то пусть между нами будет не меньше десяти метров. Иначе тебе станет слишком плохо. - Почему, если ты разрушаешь только магию? - Потому что ты тоже маг. Мортарион сперва подумал, что над ним шутят. Разозлился на одно только предположение, что он может быть подобен Некаре... А потом его окатило холодной водой: да, всё именно так, в нём тоже таится эта гниль. Из-за неё с ним происходят разные странности, из-за неё он слышит шёпот на границе сознания, и странное чувство - это именно магический дар, затаившийся до поры и почти не высовывающийся, но неизбежно ведущий к безумию. Должно быть, на лице Мортариона отразилась часть внутреннего ужаса, потому что в следующий миг тепло окутало его коконом. Он вздрогнул от неожиданности и столь же неожиданной тёплой волны, прошедшей по позвоночнику вверх. Никто и никогда не обнимал его. Когда он был мал, Некаре и его слуги едва прикасались к нему; когда он вырос, он сам начал сторониться людских прикосновений. Даже Каласу Тифону, самому близкому к себе человеку, он позволял прикасаться разве что к предплечью. А теперь его обнимают, и... ...и он не сможет остановиться. Мортарион вырабатывал устойчивость к множеству ядов, начиная с маленьких доз и постепенно переходя к смертельным. Прикосновения оказались для него ещё одним ядом, самым опасным, вызывающим зависимость сродни наркотической, потому что примарх по глупости недооценил его силу и избегал вместо того, чтобы планомерно вырабатывать устойчивость. А теперь...теперь уже поздно. Виндекс только обнимал его, притом совсем не крепко. Достаточно приподнять руки, и кольцо рук разомкнётся. А ещё он говорил, и Мортариону стоило больших усилий сосредоточиться на его голосе. - Не нужно так бояться своего дара. Магнус обучит тебя контролю над способностями, и всё будет в порядке. Главное - не позволять одному чувству перекрывать другие, иначе и впрямь недалеко до безумия. Постой, ты дрожишь. Я слишком настойчив? - Да. Нет! - Мортарион чуть не сорвался на крик, когда Виндекс начал размыкать объятья. - Оставь. - Хорошо... - немного неуверенно протянул брат. Ещё немного помолчав, он вдруг спросил. - Может, твой дар тебя как-то беспокоит? Поэтому ты боишься? - Боюсь? Нет...Я чувствую, словно кто-то говорит со мной. Кто-то, кому я не хочу поддаваться. Это была тайна Мортариона, в которую он не посвещал никого, но Виндексу выложил без колебаний. Он не ожидал, что Виндекс его поймёт, что поверит ему, ведь Мортарион и сам себе не верил - но в чужих глазах было лишь понимание и...размышление. Сердца забились сильнее от одного только осознания, что

Мортариона выслушали

И хотят помочь.

Когда Виндекс спросил Малкадора про обитателей варпа, ответ ему не понравился. Те, кого можно называть богами, демонами или просто сильными полуразумными агрегациями желаний и стремлений разумных существ, едят души умерших и не одобряют доктрину просвещённого атеизма, избранную Императором. Есть Кхорн, воплощение войны, и Тзинч, заведующий стремлением к переменам и магии (именно он, судя по всему, ответственнен за болезнь Тысячи Сынов), и Нургл, суть есть цикл жизни и смерти, и ещё Слаанеш, которую породили эльдар, но подпитывают разными излишествами и другие расы. На описании этого божества Виндексу стало несколько неловко, но Малкадор поспешил его заверить, что для порчи Слаанеш недостаточно просто спать с братьями. Секса несколько раз в год, по обоюдному согласию, даже весьма разнообразного и с разными партнёрами, всё равно недостаточно. Да и разве ж у него разнообразие? Вот Малкадор с Императором как-то раз...на этом моменте Малкадор осёкся и сменил тему, старательно игнорируя заинтересованный взгляд Второго Примарха. Если вкрадце, то Малкадор попросил Виндекса присмотреться к Четырнадцатому примарху, ибо его, перспективного псайкера, наверняка уже искушают обитатели варпа, и провести септимский ритуал для разрыва этой нечестивой связи. Изначально Виндекс сомневался, что сможет уговорить Мортариона, по описаниям чрезвычайно стойкого, даже просто на разговор, но помогла, как ни странно, сама планета. По меркам Барбаруса Виндекс, не самый красивый из братьев, считался просто чудом. Плохая экология, даже в низинах, никого не красит, так что здоровой кожи, густых волос и блестящих глаз оказалось более чем достаточно, чтобы у измождённого, иссушённого множеством ядов Мортариона расширились зрачки и приоткрылся рот, стоило Виндексу снять шлем. Мортарион, сухой как осенний лист и худой как скелет, всё равно ощущался братом, но вместо страсти в основном вызывал нежность. Его хотелось вдоволь заобнимать и накормить чем-то вкусным, особенно когда он практически растёкся в объятьях. Он не просто был невиннен - его никогда не касались даже по-дружески, и теперь он явно страдал от сенсорной перегрузки. "Примархи переживут любую пытку, но слабы перед удовольствием" - так сказал Магнус, и ему Виндекс верил. Братья, наделённые псайкерскими силами, были слабы перед удовольствием вдвойне - Сангвиний совершенно терял волю к сопротивлению, стоило как следует почесать его между лопаток, чем нагло пользовались и Виндекс, и Хорус. - Я могу разорвать твою связь с тем местом, откуда ты черпаешь силы. Ты не утратишь способности, просто больше не будешь слышать голоса. Хотя, возможно, и утратишь. Это непредсказуемо. - Хорошо, - кивнул Мортарион. - Септимский ритуал довольно опасен и...ты можешь счесть его непристойным. Я должен буду обрушить на тебя всю свою силу в тот момент, когда ты наиболее уязвим. Все щиты должны спасть, и самый простой способ этого добиться - переспать. Возлечь. Заняться сексом... - Я и с первого раза понял, - голос оставался спокойным. - Поверь, я не просто так уточняю. Был неудобный момент в прошлом, как-нибудь потом расскажу. Да, должен признаться, я уже проводил этот ритуал в прошлом. - С тем Магнусом, которого ты упоминал? - Да, - Виндекс вздохнул. Что ж, осталось сказать последнее, что может оттолкнуть от него Мортариона, и уж если это не поможет, то они найдут укромное место и... - Ты можешь счесть, что я веду довольно...разгульный образ жизни. Не знаю, как это принято на Барбарусе, но скажу честно: я спал со всеми примархами, кого успели найти, кроме двоих. Не по одному разу. По согласию. Они знают. - Я не удивлён. С такой внешностью любовников могло быть и больше. Виндекс только улыбнулся. Сразу видно - не знаком Мортарион с Марлоном Кардено. - Я говорю это, чтобы потом избежать неловкости. Лучше ты назовёшь меня шлюхой сейчас, чем на публике. - Зачем мне тебя оскорблять? Если ты и правда мне поможешь вытравить эту гадость, я буду только благодарен, - тут Мортарион немного помолчал и вдруг добавил почти грустно. - Но если таков план чужака завлечь меня на службу, я тебя не прощу. - Насчёт планов Императора я и сам порой не понимаю, что он делает и чего добивается, - честно признался Виндекс. - Тем не менее, быть на его стороне выгоднее, чем противостоять. И он борется с обитателями варпа - теми самыми, которых ты слышишь. И нет, он не просил помощи. Он изначально вообще собирался идти к тебе один. Виндекс говорил чистую правду. Император и впрямь не просил о помощи. О Малкадоре Мортарион не спрашивал. Ответ примарха удовлетворил, и он ещё немного полежал в чужих руках. Виндекс подхватил кончик косы и, развеселившись, провёл им по щеке брата. Мортарион не очень понимал происходящее, но позволил прикасаться к себе, хоть и был явно ошарашен тесным контактом. Он позволял касаться лица, и наверняка позволил бы коснуться руками, но пока что Виндекс был в броне. Руки-то он, может, и освободит, но для остального придётся либо звать подмогу, либо пытаться объяснить устройство доспеха Мортариону, и в любом случае это нарушит повисшее напряжение, испортит момент. Впрочем, был и другой вариант. Более нежный и чувственный. Именно то, что наверняка понравится брату, и при этом не потребует кого-то звать. - Ты не против, если я сниму рукавицы? Хочется тебя касаться без барьеров. Мортарион явно смутился, но кивнул. Он смотрел, как Виндекс неспешно избавляется от брони, с каким-то волнением, но понять брата нетрудно: первый раз, с почти что незнакомцем, с риском для жизни, да ещё и с такой чуткостью к ласке. Виндекс не удержался и легко поцеловал Мортариона в уголок рта. Тонкие губы, сухие и обветренные, дрогнули даже от такой малости, но брат не отстранился. Виндекс не будет врать: однажды он уже занимался любовью на свежем воздухе. Сад Магнуса же считается? Но сады Тизки предназначены, чтобы дарить уединение, широкие ветви скрывали любовников от чужих глаз, пусть и символически. Здесь и сейчас всё иначе. Сквозь ядовитые тёмно-оранжевые тучи то тут, то там проходят упрямые солнечные лучи. Воздух кажется каким-то спёртым, и всё же он движется, едва шевеля волосы. От деревни их отгораживают лишь стоги сена, притом лишь с одной стороны - любой, кто приблизится сбоку, прекрасно будет видеть ритуал. Хорошо бы никто не приблизился. Виндекс не хочет, чтобы кто-то пострадал от его ауры. - Сними плащ. Я сделаю тебе массаж. - Что? - Мортарион смотрел непонимающе, но всё же начал раздеваться. - Не знаешь? Сейчас объясню, - Виндекс достал смазку (после того случая с Пертурабо он брал с собой и её, и блокатор, даже когда ничего не планировалось - и несколько раз подобная предусмотрительность его выручила), критически оценил количество и, поудобнее уложив Мортариона на его же одежду, откупорил сосуд. - Я буду прикасаться к тебе руками, разминать мышцы, гладить и растирать. Просто лежи и чувствуй, и никаких глупых мыслей... Вулкан умел превращать Виндекса в бескостную лужицу за считанные минуты - секретное умение, что уже много лет пытается вызнать Леман и самостоятельно освоил Хорус (пусть и на Сангвинии, но и Виндексу перепадало). Сам Виндекс нечасто делал кому-либо массаж, и тем не менее, основы знал. С остальным ему поможет врождённое умение любого примарха схватывать всё на лету. Мортарион даже не вздрогнул, когда смазка щедро окропила его спину от плеч до поясницы, но когда руки Виндекса коснулись напряжённой шеи, явно заволновался. Но ему нечего бояться, сильные пальцы просто расслабляли застарелые узлы мышц. Он осторожничал, кожа такая тонкая и нежная, что кажется, слишком сильное давление её попросту порвёт. Не удержавшись, Виндекс склонился ниже и коротко поцеловал Мортариона в макушку. Брат хотел повернуться, что-то сказать, но одно удачное движение - и вместо ненужных слов с губ слетает чуть слышный стон. Так и надо, так и должно быть. Виндекс совершенно не был возбуждён и потому никуда не торопился. Он старательно запоминал каждую реакцию, каждый тихий вздох. Истосковавшееся по ласке тело что мягкая глина в руках - охотно отзывается, принимает любую форму. Когда руки Виндекса легли на поясницу, Мортарион уже неуверенно, но явно подавался навстречу ласкам. Кажется, можно зайти дальше. - Давай поступим так, - предложил Виндекс. - Садись ко мне на колени. Вот так, прямо на плащ. Откинься назад. Мортарион не столько двигался сам, сколько позволял перемещать себя в пространстве. Взгляд был туманнее обычного: значит, массаж помог расслабиться не только телу. Виндекс помог ему спустить штаны и с радостью отметил красноречивую реакцию. - Это...что? - Мортарион растерянно посмотрел на свой член, и Виндекс не сдержал улыбки: да, знакомство братьев с желаниями тел всегда начинается с растерянности. Как хорошо, что он уже знает, что делать дальше. - Ты возбуждён. Это хорошо, этого мы и добивались. Ты можешь прикоснуться к себе. Вот, сейчас, я добавлю немного смазки, и будет ещё приятнее. Мортарион вздрогнул, когда несколько крупных капель смазки стекли по его члену, а кончики пальцев Виндекса коснулись сосков. Но всё же принял предложение, и после первого же прикосновения громко выдохнул, дрогнул и обхватил ладонью бледную плоть. - Всё правильно. Что ты чувствуешь? - Он на миг остановил ласки и потёрся кончиком носа о острую скулу. - Приятно, - помедлив, признался Мортарион. Но вдруг добавил совсем тихо. - Но мне...мне больше нравится, когда меня касаешься ты. - Понимаю. Но я хочу, чтобы ты изучил себя и понял, что тебе особенно нравится. Давай поступим так: закрой глаза и ни в коем случае не открывай. Сосредоточься на ощущениях. Я направлю твои руки. Когда Мортарион закрыл глаза, Виндекс аккуратно накрыл дрожащие бледные ладони своими и помог обхватить член, показал, как нужно двигать и сжимать, а следом, когда руки Мортариона начали двигаться сами, вернулся к порозовевшим комочкам плоти и возобновил ласки, обводя ореолы, сжимая и оттягивая, пока стоны не стали громче. Он целиком сосредоточился на Мортарионе, ожидая момента кульминации, чтобы ритуал ни в коем случае не навредил брату. И когда брат начал двигать руками быстрее, подобрался и приготовился. - Я...что-то надвигается. Вот-вот. - Хорошо. Не останавливайся. Позволь себе получить удовольствие. Сейчас, повернись ко мне. Виндекс коротко коснулся губами чужого рта, тонких дрожащих губ, совсем легко и невинно, но для и без того перегруженного удовольствием тела это оказалось чересчур. Брата выгнуло дугой, он едва не кричал, и содрогался так долго, словно его часами удерживали на грани, не позволяя кончить. И Виндекс отпустил ауру, разом высвободив мощь парии десяти подвесок. Убрал её он только тогда, когда брат перестал содрогаться и обмяк в объятиях, тяжело дыша и смотря в небо, ошалело и непонимающе. Виндекс поспешно развернул его и прижал к себе, как можно аккуратнее обнимая и покрывая короткими поцелуями лоб и щёки. - Вот и всё. Ритуал завершён. Как ты себя чувствуешь? - ... - Мортарион напряжённо смотрел прямо перед собой, и Виндекс забеспокоился. - Пусто? Это нормально. Или что-то случилось? Было больно? Холодно? - Мне показалось, я слышал крик. - А? - Виндекс моргнул. Он ничего не слышал. Справедливости ради, когда он сосредотачивается на братьях, мимо могут идти с маршем полки, он не заметит. Мортарион поднялся и, поспешно подтягивая штаны, огляделся. Виндекс ещё сидел на земле, но стоило светлым глазам расширится в явном ужасе, он подскочил как ужаленный. И да, он увидел то, что так напугало Мортариона. Точнее, того. Совсем недалеко от них, меж двух стогов, лежал юноша из местных. Он определённо был из Гвардии Смерти - освободительной армии Мортариона из числа тренированных для восхождений на ядовитые горы крестьян. Он определённо наблюдал за примархами. И он определённо был мёртв. Мощь пустого выбила душу из тела быстрее, чем он успел убежать или хоть пошевелиться. Просто удивительно, что он успел хотя бы вскрикнуть. В стекленеющих глазах навеки застыл ужас, и лучше бы Мортариону никогда не узнавать, что последним увидел несчастный. - Калас, зачем...- только и смог выдавить Мортарион, глядя на погибшего друга. Виндекс склонил голову. Он понимал, что не виноват, что так просто получилось, и всё же это его сила убила человека, имя которого знает Мортарион. Ему и невдомёк было, что это великолепный конец для Каласа Тифона. Мёртвый друг лучше вечно живой твари. Как бы тяжело не было, Мортарион похоронил Каласа со всеми почестями и, как было обговорено с Виндексом, следующим же утром отправился к Некаре. Победить его оказалось даже чересчур легко: рядом с Виндексом яд оказался и в половину не таким разъедающим и смертоносным, как ожидал Мортарион, а без своих сил и ядов это чудовище мало что могло противопоставить обозлённому воину с острой косой. Больше Мортарион никогда не слышал голосов в голове. Но, как бы ему ни хотелось, как бы он ни был благодарен брату, сколько бы удовольствия ни обещали ему чужие руки, траур по Тифону продлился ровно сорок лет.