И всё идёт по плану

Виндекс всегда ценил моменты, когда все его братья собираются в одном месте, хоть встречи эти редко обходились без конфликтов. К счастью, мелких и решаемых, хотя первая личная встреча Магнуса и Лемана едва не закончилась дракой двух легионов. Потом примархам принесли вторую бочку мьёда, и всё у них наладилось, чему также способствовали обширные таланты Магнуса к биомантии. У Второго Примарха в кои-то веки не было заданий от Малкадора: Джагатай-хан не страдал от своих псайкерских способностей и не собирался в будущем предавать Империум, разве только случайно. А значит, можно совершенно спокойно и без спешки сближаться, ничем не рискуя и никого не принуждая. Узнав, что Джагатай-хан ждёт свой легион на родной планете (и ожидание будет долгим, ибо разбросаны Первопроходцы по самым дальним уголкам галактики, и некоторые расстояния даже варп не в силах скостить), Виндекс взялся за дело всерьёз: чтобы засвидетельствовать почтение и торжественно принять найденного брата в семью, он вместе с первой ротой отправился на Чогорис, не забыв разослать приглашения по легионам братьев, причём всех. "Не беда, если не сможете прибыть в указанный срок - просто пошлите весточку, особенно ты, Вулкан" - примерно такое сообщение разослал астропат. Несмотря на данный срок в несколько лет, Виндекс рассчитывал на личный визит только Сангвиния и Хоруса, быть может Магнуса или Лоргара. Надеялся повидаться с Леманом или, чем варп не шутит, Вулканом... Эльмави Карсон, капитан сорок восьмой роты Первопроходцев, откровенно скучал. Примарх собирал легион, чтобы объединить и наставить в своих традициях, но до того дня ему придётся ждать. Хорошо хоть разрешили высадку на Мундус...то есть на Чогорис, да. Вроде бы за это нужно благодарить даже не найденного примарха, а Миротворца, но кто это такой, уже несколько веков пробывший вдали от цивилизации капитан не знал. Наверное, тоже примарх, раз его послушались. Итак, им разрешили высадиться на Чогорис. Им и ещё нескольким ротам. Разбили лагери в степи, большой и довольно привольной, где можно устраивать учения на гравициклах и даже кататься на местных зверюгах. Эльмави попытался поговорить с другими экспедиционными ротами, но быстро понял - века на периферии меняют до неузнаваемости даже астартес. И бросил это дело. А потом прибыли Космические Волки. Что не изменилось - Второй Примарх всё так же привлекает к себе братьев. Об этом все знали, даже вдали от Терры. Виндексу достаточно пальцем поманить, чтобы Король Волков сорвался с места, как домашний бобик. Вот чего точно никто не ожидал, так это что следом за кораблём Лемана Русса вышел другой, совершенно неопознаваемый. Тогда-то и узнали Первопроходцы, что за время их дальней службы десять легионов нашли своих генетических отцов. И все примархи в какой-то момент, а то и не один, оказывались в постели любвеобильного и, по-видимому, чрезвычайно искусного в разных искусствах брата. Конкретно в данный момент, на орбиту вышел крейсер Тысячи Сынов, которые связаны с Виндексом и через примархов, и через какой-то мутный ритуал, и там ещё звучало имя Азека Аримана... Когда Эльмави получал последние сплетни, вольный нрав Второго Примарха тихонько осуждали, а справедливо осудившему этот нрав Дорну сочувствовали. Теперь им гордятся, прозвали Миротворцем (на взгляд Карсона вполне заслуженно), а Рогала Дорна матерят за упрямство, от которого плохо в первую очередь Имперским Кулакам. Всё это, а также многое другое, он узнал от первого за долгое пребывание на Чогорисе астартес, пожелавшего с ним поболтать - от ярла пятой великой роты Сигера Подпаленного, вместе со своим лордом и достаточным количеством мьёда спустившегося на Чогорис. - Ох, Леман! Не ожидал, не ожидал, - Виндекс с готовностью расслабился и прикрыл глаза, наслаждаясь крепкими объятиями. Если он вдруг решит поджать ноги, то может быть уверен: Русс не даст ему упасть. Но вдруг к сильной хватке одного примарха присоединились другие руки - более деликатные, хоть и крупнее в полтора раза. Виндекс ошалело распахнул глаза. - Магнус, и ты здесь? Почему ты... - Не сказал, что приеду? Хотел сделать сюрприз, - в многоцветных глазах блестели самые настоящие золотые искры. - Твоё письмо застало наши легионы в одном месте, и такой момент нельзя было упустить. - Ого, - Виндекс игриво улыбнулся, выразительно глядя то на Лемана, то на Магнуса. - "Наглая рыжая ведьма" больше не в обиде на "вонючего волчару"? - Мы пришли к компромиссу, - деликатно пояснил Магнус. - Мы как следует потрахались, и он признал мою правоту, - нагло заявил Леман. - Вовсе нет. Я всё ещё уверен, что твои рунные жрецы отличаются от псайкеров только названием. - А я говорю - сила Фенриса! - Я, пожалуй, оставлю вас, - Виндекс начал медленно и выразительно разворачиваться, и провокация сработала как нельзя лучше: его снова сгребли в двойные объятия, а бесконечный спор отложен. - Да ладно тебе, мы уже больше по привычке спорим. Лучше скажи, как новый брат. Уже окрутил его? Виндекс выразительно вздохнул - гордый правитель Чогориса сказал спокойное "нет" после первого же осторожного намёка на более тесное знакомство (между прочим, до того момента они успели вместе поохотиться на местную дичь и прогуляться по столице, а также выпить за знакомство и рассказать истории своих воцарений), а Виндекс и не настаивал. Может, передумает, а не передумает - не беда, человек-то Джагатай-хан неплохой и язык за зубами держать умеет. - Ясно. Ну ничего, мы тебя одного не оставим. Давненько мы постель не делили, - Леман легко шлёпнул Виндекса, и тот не сдержал предвкушающей улыбки. Да уж, непорядок. А Леман меж тем прижал к себе поближе и Виндекса, и Магнуса, и зашептал с утробными нотками. - А давайте втроём попробуем, к чему распыляться? Может, вдвоём хоть сможете меня одолеть. - Понимаю, - Виндекс выждал паузу, а потом резко ухватил Лемана за ягодицу, да так, что тот едва заметно вздрогнул от неожиданности. - Волчонок хочет, чтобы его как следует оттрахали колдун и невыносимый? О, я тебя уверяю, мы сделаем так, что ты ног не сможешь свести. Уверяю, Магнус сможет дать тебе узел побольше того, что ты так любишь засовывать в меня. - Определённо, - Поверх руки Виндекса легла другая, намного больше - Магнус в целом добавил себе ещё полметра, чтобы давить аурой. - Только представь: не Виндекс, а ты будешь кричать на весь Чогорис. И я уверяю тебя, Хорус сможет различить ваши голоса. - Ах, он тоже приедет? Славно, славно. А с ним, наверное, Сангвиний...- мечтательно протянул Второй Примарх. - И Лев. И Лоргар. И Фулгрим. И Робаут. Пертурабо просил передать, что прорвёт котёл только через полгода, остальных ждать и того дольше. Виндекс замер. Улыбка не пропала с лица, но стала немного другой. Немного более...ошалелой, что ли? Леман Русс, изображавший большее смущение, чем испытывал на самом деле, посерьёзнел, а Магнус явно решил, что сказал что-то не то. - Осталь...ных? То есть прибудут... - Да, - кивнул Магнус. - Ты позвал всех. Вот все и едут. Эльмави нетвёрдо понимал, сколько пьянствует с Космическим Волками. Вероятнее всего, больше года, но то и дело прерываясь на драки и гонки. Или не прерываясь. Но теперь им надоело. Да, Влка Фенрика могут пировать долго, но рано или поздно саги приедаются, а для поиска чего-то нового нужно протрезветь. Выйдя из запоя, Эльмави с удивлением узнал, что на Чогорисе собрались представители уже восьми легионов. Лагерь астартес больше напоминал палаточный городок, хотя и с особенностями: Железные воины на своём участке установили настоящий бункер за высокими стенами, а Дети Императора и Железные Руки поселились вперемешку. Начали обживаться и сходиться: Иконоборцы устроили вечерние чтения под открытым небом, а Кровавые Ангелы разбили художественную мастерскую. Всё чаще можно было увидеть воинов разных легионов не только на тренировке, но и за разговором под небом. И знаете, все вели себя как паиньки. Примархи развлекались неподалёку, и все прекрасно понимали, как. Джагатай-хан смотрел на творящийся в его доме разврат большими круглыми глазами, и говорили даже, что он последует примеру Робаута Жиллимана. Примарха Ультрамаринов кем только не считали, от идиота до импотента, но лично Эльмави был уверен: раз Робаута Жиллимана зовут на торжественные мероприятия и не лишают военной помощи, то Тринадцатый уж точно не идиот. Впрочем, взаимоотношения примархов очень сложны для понимания, многое широкой публике неведомо. Разве только первые капитаны примерно представляют, что творится в спальнях командования. Сигер, с которым они часто лежали вповалку с похмелья, предложил лично узнать, что в примархе Невыносимых такого, что примархи даже готовы друг с другом делиться, лишь бы не терять доступ в нагретую койку. Конечно, никто из них никогда не окажется в постели примарха. Конечно, им даже подглядеть не дадут, они не Эзекиль Абаддон. Но известно: астартес перенимают черты примархов. Из сотни находящихся на планете астартес Невыносимых хоть кто-то да унаследовал темперамент своего примарха. Эльмави, подумав, поддержал идею. Секс его не привлекал, но просто пить и ездить наперегонки тоже надоело. - Здравствуйте, сэр Лютер! Вот уж и правда не ожидал, что даже вы приедете, - голос Виндекса лучился весёлым злорадством, и Лютер, привычно придав голосу и лицу серьёзность, отозвался: - Привествую благородного и почтенного примарха Невыносимых. После стольких раз, когда вы и ваш легион приходили на помощь Тёмным Ангелам, было бы совершенно бесчестным отказаться от вашего приглашения. Виндекс и Лютер пожали руки, демонстративно игнорируя взирающего исподлобья на обмен любезностями сына и брата, а также искренне недоумевающих астартес (цвет брони некоторых Лютеру незнаком - вот и познакомятся). А те и не знали, что только что увидели не просто демонстративное нарушение протокола встречи - ведь где это видано, чтобы первого капитана приветствовали вперёд примарха? - но давнюю шутку, понятную лишь пятерым людям на всю галактику. Льву не о чем беспокоиться, Лютер никогда не будет претендовать на что-то большее, чем одно приятное воспоминание. Но напомнить о том разе, когда Первый Примарх всё же не был первым, не повредит. Виндекс выглядел, на взгляд Лютера...ладно, скажем прямо - довольным как обожравшийся сливками кот. Весёлый и умиротворённый. Кожа сияет изнутри, глаза прихотливо горят огнями. Он с кратким смешком похлопал Льва по плечу и увлёк за собой, а Лютер отправился располагаться с отрядом в лагере. Его ждёт много новых знакомств, совместных посиделок, сражений и много-много алкоголя. Не как у примархов, но тоже хорошо. Довольно скоро стало ясно: если Сигер хочет найти любовника хотя бы на одну ночь, ему придётся серьёзно понизить стандарты. Красавцев среди Второго Легиона было не больше, чем среди других легионов, исключая разве что Кровавых Ангелов и Детей Императора. Эльмави с Сигером сидели на любимом камне под навесом, попивали местный чогорийский алкоголь на основе молока, выискивали средь проходящих мимо астартес сыновей Второго Примарха, а уж средь них более-менее привлекательных воинов. Сидели они близ полевой кухни в центре лагеря, то есть на самом выгодном наблюдательном посту. - Чем плох вон тот? - Указал Эльмави на одного воина в чёрно-синем. У него были волосы, нос и уши, а также оба глаза, то есть он уже был красивее где-то четверти своего легиона. - Его лицо как лопатой расхреначило, - буркнул Сигер. - Ты бы ещё к их первому капитану подкатить предложил. - Ты его видел? - Не-а, но Охтхере когда-то видел. По его словам - страшен как фосфексная бомба. - Ты поставил слишком высокую планку, - моргнув, предположил Эльмави. - И понижать даже не подумаю. Я всё-таки себя уважаю, - гордо заявил Сигер. А потом замер и уставился на ещё одну фигуру. Уставился на подошедшего и Эльмави. Впервые он видел действительно красивого астартес из Невыносимых. Он был почти таким же изящным, как потомки Фулгрима, разве что более живым, источающим неудержимую энергию. Каштановые вихры обрамляли подвижное и улыбчивое лицо с тонкими правильными чертами. Воин встал в очередь и замурлыкал под нос незатейливый мотив. Что ж, когда Сигер подскочил и направился как будто бы неспешно к приглянувшемуся астартес, Эльмави даже не удивился. Он поднял оставленную кружку и, попивая алкоголь, принялся наблюдать за сценой. Химический ожог на половину лица никого не красит, к тому же на поражённом участке не росла борода, но в остальном Сигер был вполне приятной наружности. Даже среди Космических Волков нечасто встретишь настолько рыжих воинов. Поэтому, сперва очень удивившись вниманию и грубоватому, но очень оригинальному подкату, потом Невыносимый мило улыбнулся и охотно вступил в разговор. - Скучаешь небось на Чогорисе. Примархам-то есть чем заняться, а нам только побасенки Иконоборцев слушать да дурака валять. - О да, дурака валять я люблю, - очень уж коварной стала милая улыбка. - Развлечения всегда найдутся, было бы желание и...кто-то, готовый поддержать любую твою задумку. - Это уж точно. А скажи мне: правду ли говорят, что ваша братия не только силами с примархом схожа? - Не более, чем любой другой легион, но и не менее. И ты ведь понимаешь: всегда найдётся как белая ворона, так и превзошедший генетического отца в...определённых аспектах. - Проверим, крошка? - И тяжёлая рука похлопала астартес пониже спины. Где Космические Волки учатся флиртовать, по каким учебникам? С чего Сигер вообще решил, что это сработает? Но подвох пришёл оттуда, откуда его никто не ожидал. Эльмави Карсон понял, что тут что-то не так, ещё до того, как в воздухе запахло грозой. Стоявшие в очереди, переглянувшись, бросились врассыпную, дежурный из Ультрамаринов не забыл прихватить с собой котёл, небо потемнело, а издалека, под стрекот молний и надвигающийся холод, наступал чудовищный в своей злости библиарий Тысячи Сынов. Он не открывал рот, не издавал ни единого звука, но всю округу огласил безмолвный рёв, от которого у большинства свидетелей кровь потекла из ушей. + КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПРИСТАВАТЬ К МОЕМУ ВОЗЛЮБЛЕННОМУ?! + - Наконец ты приехал, - в голос Виндекса скользнули нотки укора. Вулкан виновато склонил голову: он и правда едва не сотню лет был вдали от Виндекса, не удостаивая даже кратким письмом. Да, тому были причины, но...нет, причин достаточно веских он сейчас не подберёт. Значит, и правда виноват. Сыновья, многие из которых никогда не видели Второго Примарха, застыли в оцепенении, когда их примарх крепко обнял своего брата. Они обнимались дольше, чем считалось допустимым, но кто осмелится остановить примархов? Вулкан почувствовал лёгкое прикосновение губ к щеке, после чего объятья неохотно разомкнулись. - Между прочим, мне предстоит познакомить тебя с очень многими братьями. Пойдём, сперва к Джагатай-хану, потом к Пертурабо и Лоргару, а там уж кого по пути встретим. - Не обижают ли тебя братья? Так уж вышло, в природе у нас соперничество, - намекнул Вулкан, но Виндекс покачал головой. - Нет, не обижают. И знаешь, я кое-что понял: мне нравится, когда все под одной крышей. - Ммм? - Удивительное дело: чем больше братьев рядом со мной, тем меньше я беспокоюсь хоть о чём-то. Когда вижу, как все вы просто говорите друг с другом, вместе пьёте, шутите, да хоть просто сидите за одним столом, так хочется верить, что так будет и дальше...что даже после окончания Великого Крестового Похода мы не рассоримся и продолжим ладить...или, по меньшей мере, ссориться без тяжёлой артиллерии. Не знаю, заложено в меня это до рождения, или это случайный выверт психики, но я (он понизил голос, чтобы слышал только Вулкан) мечтаю однажды договориться со всеми вами и разделить постель со всеми братьями разом. - О как, - Вулкана это признание впечатлило, хоть он и не мог даже представить столь масштабную оргию. - Ну, я не откажусь. Но придётся сделать очень большую и очень крепкую кровать. - Не торопись, вы ещё не все собрались, - хихикнул Виндекс. - Но я рад, что ты не против. Надеюсь, братьям идея тоже понравится. - Да ладно, не обижайся ты так, - смеялся Сцевол. - ... - Откуда мне было знать, что хоть кто-то обо мне не слышал? Я думал, имя Сцевола Насмешника гремит на всю Галактику! - Я же извиняться не буду, - мрачно заявил Ариман. - Он пристал к моему возлюбленному, притом публично. Это будет уроком для остальных. Сигер мрачно смотрел на астартес, оказавшегося тем самым Сцеволом Насмешником, глашатаем легиона и сводным братом примарха, и Эльмави прекрасно понимал, о чём думает ярл. Он думает о том, как же несправедлива жизнь: первый же хоть сколько-нибудь красивый астартес Невыносимых уже имеет поклонника. И притом такого, которого не подвинешь просто так. Все признавали опыт и мощь Азека Аримана, урождённого терранца и одного из спасителей своего легиона. И кто может поручиться, что среди полутора сотен Невыносимых на Чогорисе найдётся хоть кто-то одновременно красивый и свободный? Ну, или чей воздыхатель не запустит в Сигера молнию при встрече. - Ладно уж, ладно. Ты сумел меня повеселить, ярл, и ты правда ничего про меня не знал, так что вина невелика. Просто скажу на будущее: среди Невыносимых есть только двадцать восемь...а, нет, двадцать девять астартес, готовых к мимолётным интрижкам. Из них на планете только один. - Слухи о вашем легионе сильно преувеличены, - буркнул несколько огорчённый Сигер. - Хах, в других легионах хорошо если один на тысячу найдётся, у кого желание проскальзывает, - парировал Сцевол. - Ладно, так и быть, скажу: иди к Марлону Кардено. Это наш апотекарий. Он, конечно, довольно разборчивый и кому попало честь не оказывает, но кто знает, вдруг ты ему приглянёшься? Он в третьей палатке от колодца. - Сомнительно, - вдруг протянул Эльмави. - Откуда нам знать, что это не ваша ловушка, чтобы посмеяться? Всё же прозвище "Насмешник" даётся неспроста. Взгляды всех троих перешли на Эльмави. Но капитан Карсон стойко их выдержал, не двинув и бровью. Ему почудилась толика уважения в глазах Аримана, да и Сцевол посмотрел на него едва ли не одобрительно. - Не ловушка. А если сомневаетесь, можете обратиться к Андраасу из Железных Воинов - он подтвердит каждое моё слово. Или к Неретеку из Кровавых Ангелов. Или к Лему Фракаасу из Безумного Воинства, хоть его здесь и нет... - Положим, верю, - и здоровый, и покалеченный глаза Сигера глядели недоверчиво, но вот на Эльмави был направлен уже более благодарный взгляд. - А чтобы не повторилось то же, что и сейчас, ты пойдёшь со мной. Эльмави пожал плечами. По крайней мере, эта суета была интереснее, чем стотысячный пересказ очередной саги о Лемане Руссе. Когда Первопроходец и Космический Волк отошли подальше, Азек очень тихо спросил возлюбленного: - Возможно, стоило предупредить о... - Ни в коем случае, - замотал головой Сцевол. - Да и потом, не так уж Марлон и некрасив. Аугментика ему очень идёт. - Я не о его внешности. Я о том, что сегодня очередь Неретека. - Что тут скажешь? - Сцевол коварно усмехнулся, довольный наведённой суетой. - Предлагаю незаметно пойти следом и полюбоваться на неловкость. Эти астартес всегда так смущаются, когда сталкиваются у палатки Марлона! - Должен признать, не ожидал, что ты действительно поможешь этому Космическому Волку. В какой-то момент мне показалось, что ты отправишь его к Эсагиле. - Нет, - посерьёзнел Сцевол. - Это было бы уже не шуткой, а убийством. Эсагила, конечно, дал обещание моему брату, но, сам понимаешь...некоторые привычки из прежней жизни трудно искоренить. Лучше не провоцировать беднягу. Азек понимающе кивнул. Жизнь большинства парий до вступления в легион трудно назвать лёгкой. И лучше не задаваться вопросом, почему некоторых из них даже невинное прикосновение к руке может довести до вспышки гнева. Скажем сразу: Джагатай-хан не был против визита братьев. С некоторыми он даже подружился. Например, с Сангвинием и Магнусом они очень сдружились и подолгу обсуждали варп, псайкерское дело и перспективы развития пси-способностей в своих легионах. Также Джагатай-хану было о чём поговорить с Леманом Руссом, и общего меж ними оказалось куда больше, чем можно было ожидать. Лев скрытен и недоверчив, Феррус отталкивал, Фулгрим казался слишком холёным для гордого кочевника, а в речах Пертурабо слишком уж много непонятного. Но Виндекс...Джагатаю не о чем с ним говорить. Джагатай-хан никогда не смотрел на мужчин. Рядом с ним всегда было в достатке сильных, красивых женщин, и он просто не понимал иных пристрастий. Он не понимал, почему его брат позволяет так обращаться с собой, какое удовольствие ищет в мужских телах. Гром и молнии, да как в него вообще помещается? Он на Чогорисе несколько лет, и не было случая, чтобы дверь в его покои была заперта. Да, Джагатай-хану он предложил себя лишь раз, на отказ пожал плечами и, по заверениям Сангвиния, ничуть не обиделся, но теперь каждое его появление на границе восприятия беспокоит, и всё чаще в голове звучит вопрос: ладно он сам, но что в нём нашли его братья? Хорус похваляется едва заметным шрамом от острых клыков, лицо Магнуса непроизвольно смягчается от грубоватых комплиментов, в глазах Ферруса проявляется что-то человеческое от одного только тяжёлого запаха кемосских духов, но даже они не видят ничего дурного в том, чтобы иногда приглашать брата третьим. Что ж, один плюс в брате Джагатай всё же нашёл: Виндекс не самый красивый из примархов, не самый сильный, но определённо самый уживчивый и по праву носит титул Миротворца. В его присутствии даже Лев смирял гордый нрав. Надо сказать, начиная с какого-то момента Джагатай-хан уже не был столь категоричен в своих предпочтениях. Виндекс не был отталкивающим, длинные волосы ему определённо шли, и он явно чему-то научился за столетия регулярной практики. Лоргар назвал первую ночь с ним трансцендентным чудом, за которое почти не жаль было даже расстаться с музыкой высших сфер - Джагатай не вполне понял, что имелось в виду, но суть уловил и потом долго прогонял красноту с щёк. Но он бы нипочём не решился первым обратиться к Виндексу, если бы не один смешной случай, дошедший до примархов из-за того, что в нём оказались замешаны астартес не одного и не двух, а целых девяти легионов, включая Первопроходцев. После многочисленных распросов стал ясен ход событий. Вкратце дело обстояло так: "1 - Ярлу Сигеру Подпаленному стало скучно. 2 - Он, зная о репутации Второго Примарха и законе подобия, решил познакомиться с кем-нибудь из Невыносимых для мимолётной интрижки. 3 - Он встретил красивого астартес, оказавшегося сводным братом примарха Сцеволом Насмешником, и чудом пережил праведный гнев официального...спутника Сцевола - высокопоставленного библиария Тысячи Сынов Азека Аримана. 4 - Гней Сцевол решил подшутить над незадачливым ярлом и предложил обратиться к апотекарию Марлону Кардено. По его словам, сперва он собирался отправить Сигера к сержанту Эсагиле Жнецу Душ, но вовремя понял, что это будет убийством. Указанный сержант подтвердил каждое слово глашатая. 5 - Прихватив с собой для моральной поддержки капитана сорок восьмой роты Первопроходцев Эльмави Карсона, Сигер пошёл по указанному адресу, но Марлона Кардено не встретил, однако у палатки встретил сержанта третьей роты Кровавых Ангелов Неретека, пришедшего с теми же намерениями. 6 - Вступив в переговоры, стороны пришли к соглашению и стали ожидать апотекария вместе. 7 - Пришёл командующий третьего гранд-батальона Железных Воинов Андрааз. Между ним, Сигером и Неретеком завязался конфликт из-за попытки изменить порядок очереди. На сторону Сигера встал Эльмави Карсон, на сторону Андрааза встали примчавшиеся на боевой клич десять легионеров из числа Железных Воинов, на сторону Неретека встали три бойца его собственного отряда. По словам пришедших, о причинах конфликта они не догадывались и решили, что имеет место мятеж или грубое оскорбление чести легионов. 8 - Спустя пятнадцать минут сражение было остановлено общими усилиями трёх астартес Лунных Волков, двух астартес Гвардии Смерти и Азека Аримана, чей психический удар оглушил большую часть сражающихся. 9 - По приказу капитана первой роты Невыносимых Геттора Лесса, подкреплённому аналогичными указаниями лордов-командующих Лунных Волков и Детей Императора Эзекиля Абаддона и Эйдолона, о конфликте было доложено примархам. Погибших нет, пострадавшие поступили в апотекарион. 10 - Спустя полчаса после прекращения "Битвы у палатки Кардено" апотекарий был найден на территории Лунных Волков. По его словам, подтверждённым многочисленными свидетелями, апотекария пригласил к себе для близкого общения командир Юстаэринских терминаторов Фальк Кибре." Скажем прямо: Джагатаю, да и всем примархам, после прочтения этого протокола захотелось поглядеть на Невыносимого, за внимание которого сражались три легиона и ещё один случайно примкнувший. На воплощение порока и невоздержанности, который развлекался с одним любовником, пока двое других били четвёртого. На апотекария, одно имя которого заставило Виндекса понимающе хмыкнуть, а первого капитана Лесса тяжело и привычно закатить глаза. Ну, они и увидели. Прямо скажем, даже сверхлюдям потребовалось секунд пять, чтобы переварить увиденное. - Я представлял...кого-то другого, - это было самое тактичное, что смог выдавить из себя Фулгрим. Его чувство прекрасного в тот день было серьёзно оскорблено. - Красота в глазах смотрящего, - пробормотал Магнус таким тоном, словно пытается в этом кого-то убедить. Возможно, себя. - Должно быть, он умеет делать много вещей, - заключил Лев. Его слова ещё долго разносились эхом в голове Джагатая. - Ну в легионах и недотрах, - констатировал факт Леман Русс. Грубо, но честно. Есть астартес красивые, есть приятные, есть обычной внешности, есть изуродованные, есть некрасивые, есть уродливые, есть аугментированные, а есть Марлон Кардено. У него были протезы глаза, нижней челюсти, части глотки и затылочной кости, и в его случае аугментика была очень кстати: от природы у него было асимметричное лицо, приплюснутый мясистый нос и начинающиеся едва не от бровей волосы какого-то мышиного цвета, и протезы добавляли апотекарию достоинства. Что самое интересное, апотекарий ничуть не обиделся на красноречивую реакцию примархов. Он стоял с таким достоинством, словно ему совершенно, вот абсолютно всё равно, что они думают про его внешность и личную жизнь. Позже Джагатай-хан поймёт, что эта черта свойственна многим Невыносимым, что суть парии позволяет им игнорировать ауру примархов и даже на Императора смотреть без особого пиетета, но тогда стойкость апотекария его впечатлила. Марлону Кардено никто не предъявил претензий, и апотекарий спокойно ушёл. Позже Джагатай-хан узнает, что апотекарий усвоил урок и начал вывешивать на палатке расписание своих личных встреч, а с любовниками помирился. Но это будущий глава Белых Шрамов узнает позже, а пока что в его голове была одна-единственная мысль, невольно подкинутая Львом: Невыносимые знают много разных штук. Любопытство сгубило кошку, сгубит и ястреба. Вечером того же дня он поймал Виндекса, когда тот выходил из покоев Вулкана. От него пахло жаром и похотью, коса растрепалась, а с лица не успела сойти краснота. Не позволяя себе передумать, он решительно схватил брата и вжал в тёмный уголок коридора, куда никто на Чогорисе в здравом уме бы не сунулся. - О, привет, брат. Что-то ну...ох! - Распутный брат вздохнул от неожиданности, когда его сильнее вжали в стену. - Скажи: предложение, что ты мне сделал тогда...оно ещё в силе? - Говорить было нелегко, стыд от собственных действий мешался со стыдом от того, что Джагатай передумал. - Конечно, в силе, но... - Славно, - перебил его Джагатай-хан и, не тратя больше время попусту, припал к алым от недавних поцелуев губам. Ему почти сразу ответили, пусть во многих жестах и скользило удивление. А он не мог замедлиться, не мог оторваться, потому что понимал: если он прервётся и как следует обдумает свои действия, то так и не решится прикоснуться к брату. Нельзя оставлять себе пути к отступлению, нужно идти только вперёд. Как ритуальный шрам, как прыжок в воду, как удар в сердце - секунда промедления станет ошибкой, но кто устоит, кто преодолеет страх, получит награду. Поцелуй был горячим и влажным, со странным привкусом чего-то чуть сладкого, чего Джагатай никогда не пробовал. Впервые он целовал кого-то своего размера, в чьём рту могут сплестись два языка, кто выдержит несколько минут без воздуха и передышки, кто поддастся силе, не ломаясь. Виндекс обнял, и Джагатая сильнее обдало жаром и запахом похоти. - Может, пойдём ко мне в покои? - Предложил Виндекс, но Джагатай решительно мотнул головой, и брат не стал спорить. - Повернись. Виндекс послушно повернулся спиной и чуть наклонился, позволяя задрать легко запахнутое платье (сам брат называл это одеяние как-то по-другому, но Джагатай будет звать это платьем) и коснуться влажной от смазки и ещё одной жидкости кожи. Проклятье, он и правда собирался идти к себе, истекая чужим семенем, и не видел в том ничего постыдного? Да, в этой части дворца Джагатая почти никто не бывает, кроме примархов и некоторых приближённых астартес, но всё же, Виндекс так спокоен, что Джагатай не может не почувствовать к нему толику уважения. Касаться ещё не успевшего восстановиться отверстия, влажного, приоткрытого, охотно вобравшего два пальца, оказалось и вполовину не так противно, как боялся Джагатай. Брат охотно насаживался на пальцы, его дыхание стало чаще, сердца застучали в ритме желания. Одной рукой продолжая опираться о стену, другой он потянулся назад и положил дрожащую ладонь на пах Джагатая. Тот плотно сжал губы, хотя ласка оказалась лёгкой и приятной. Но нельзя шуметь - они всего в пяти шагах от спальни Вулкана. - Думаю, ты можешь войти, - заключил Виндекс. Вероятно, понял, что его ждёт очень быстрый секс, и не стал сбивать настрой. Джагатай вошёл одним слитным движением и замер всего на мгновение, адаптируясь к необычным ощущением. Жар, липкая влажность чужого семени, приятное давление внутренних мышц, и при этом лёгкость, невозможная даже с самыми опытными смертными женщинами. Он может войти до конца. Он может сразу начать двигаться, задав быстрый темп, и чужое тело легко привыкнет к нему, подстраиваясь. Виндекс двигал бёдрами навстречу, сам ища удовольствие, и стонал как-то слишком громко - Джагатай зажал ему рот, чтобы на эти звуки не сбежался весь этаж, но даже приглушённые стоны перекрывали шум крови в ушах. Удовольствие пришло быстро, в кои-то веки быстро, а не через часовую подготовку или безрезультатные движения рукой, и накатившее блаженство пополам с облегчением слегка оглушили Джагатая. Лишь сейчас, удовлетворённый, он понял, на каком голодном пайке держал своё тело, никогда не ощущая полной сытости. И ему наконец-то стало совершенно ясно, почему Виндекс так легко гасит конфликты братьев. Когда Джагатай-хан вернулся к реальности, он был уже в комнате. Но не в своей, а в покоях Вулкана. - Ох, ты очнулся. Знаешь, ты меня немного напугал, когда вдруг застыл с блаженным лицом и не реагировал даже на пощёчины, - выговорил ему Виндекс. Вулкан сунул Джагатаю бокал, в котором почему-то оказалась вода, а не вино, но и её он выпил до капли. - Я задумался, - признался Джагатай-хан. - Прости за грубость. Теперь мне многое стало понятнее. И...ты прости, - тут обратился он к Вулкану. - Я не должен был набрасываться на него прямо после вашего свидания. - Ничего страшного, не бери в голову. Если Вин не отказал тебе, значит, так и должно быть. - В целом мне понравилось, но в следующий раз давай всё-таки в комнате, - заключил Виндекс. - Или хотя бы у подоконника, чтобы я мог на него лечь. Мне не нравится, когда меня вжимают лицом в стену. Следующий раз? Джагатай-хан полагал, что одного раза будет более чем достаточно, чтобы сомнения покинули голову, а любопытство было удовлетворено. Но теперь, заглядывая внутрь себя, он отчётливо понимал: знание ведёт к знаниям, желание к желаниям. Коготок увяз - всей птичке пропасть. Робаут Жиллиман мудрее их всех, раз не стал поддаваться искушению попробовать хоть раз - а Джагатаю отныне придётся ждать редких встреч и покоряться воле Второго Примарха. Что ж, оно того стоит. - Воина жизни и смерти люблю я превыше пиров, Черному ворону ягоды алой кровавую жатву я дам, Прочь улетает несущая горе и смерть своенравная птица И не удержит отчаянье Фенриса преданный сын. Ормузд покраснел и отвёл взгляд. Ему нужно было собираться, годы передышки подошли к концу, теперь пути легионов расходятся. Почему он согласился в последний раз увидеть Охтхере Судьбоплёта? Чтобы выслушивать очередные стихи и уговоры? - Я не верю твоим речам. Тебе интересен не я, а тайны Тысячи Сынов, - ответил он то же, что говорил на протяжении многих лет. - Слово родное сильнее ножа и кинжала пронзило Сердце иссохло от холода, горького яда сомненья. Вот бы мне сбросить те цепи, сердце что жаркое держат, В век бы не видели звёзды жреца рун счастливее. - Перестань. Ты неплохо импровизируешь, но я всё равно с тобой не пойду. Никто в здравом уме не пойдёт с вашей сворой. - Не пойдёт? Вот тут ты и ошибся. Посмотри сам! Охтхере отвёл капитана второй роты (заинтригованного, ибо любопытство свойственно Тысяче Сынов) в сторону особо большой кучи Космических Волков, которые обступили что-то...кого-то. Ормузд ошалело разинул рот (он был в шлеме, так что это позволительно), когда смог увидеть причину сбора. А посмотреть и правда было на что: тот самый Сигер Подпаленный, прославившийся неудачной личной жизнью, совершенно невозмутимо держал на руках одного из пятого легиона. Кажется, Эльмави Карсон - так звали этого капитана, единственного выступившего на стороне незадачливого Космического Волка. Висел он в чужих руках совершенно спокойно, больше всего напоминая разленившегося кота. - Как видишь, кое-кто захотел присоединиться к нам. И он не выглядит недовольным. И с ума не сошёл - можешь сам убедиться. - Не верю глазам своим, - прошептал Ормузд, и впрямь пойманный на слове. - Воины Фенриса отважны не только в боях и пирах, Сердце не только лишь зверя, но человека в груди Отринь предрассудки, своими глазами взгляни Видишь же - ястреба волк на руках, как невесту, несёт. - Я не могу отправиться с вами, - теперь в голосе звучали нотки сожаления. - Я должен быть с моим примархом. Но...наши примархи в последнее время иногда сражаются вместе, и если ты отыщешь меня после боя... - Может, мне слезть? - Предложил Эльмави. - Не, ещё рано. Охтхере ещё не кончил своего колдуна окучивать. Эльмави вздохнул. Изъявив желание присоединиться к отряду Сигера, он ожидал в первую очередь бюрократических трудностей, но никак не требования от рунного жреца весь день сидеть на руках Сигера Подпаленного, ни разу не проявив смущения. То была часть хитрого плана Судьботворца заручиться доверием Ормузда Аримана. Слишком привыкнув к свободе, слишком долго пробыв вдали от цивилизации и, скажем честно, не в лучший момент попав на глаза примарху, Первопроходец предпочёл вольную жизнь с Космическими Волками переплавке в Белого Шрама. Так что сидел на ручках и терпел, ведь это было единственным условием вступления.