И всё идёт по плану

Эребу очень повезло, что примарх вздумал лично навестить братьев в том захолустье. Не придётся придумывать очередную ложь о своём неожиданном исчезновении. Кор Фаэрон наотрез отказался ему помогать, но мешать всё же не стал, и капеллан поехал с дипломатическим визитом на Калибан. Эта планета как ни одна другая подходила для ритуала: чем тоньше грань миров, тем легче заглянуть за неё, тем громче будет звучать твой голос для обитателей той стороны. Калибан больше не был диким феодальным миром, теперь большую его часть покрывали города, заводы, пахотные поля. Но ещё сохранились леса, густые и непроходимые, с боем выцарапанные Тёмными Ангелами у Администратума, и в них Эребу никто не помешает провести ритуал. - Всё, что захочу; всё, что попрошу... Эреб не знал заклинаний для призыва демонов, но это и не нужно. Намерение - вот единственное условие ритуала, вера в успех и связь души с Имматериумом - гарант того, что ты будешь услышан. Он не знал имени демона, которого вызывает, но он и не звал кого-то конкретного. Он знал демонов, способных наделить физической силой, подточить чужой разум, излечить раны и даже вернуть душу с того света, но он не знал, кто может выполнить безумное желание занять чужое место. А значит, не нужно пытаться вырвать Нерождённого из Хаоса - нужно сказать желание, и его обязательно услышат. Обитатели варпа коварны, и нужно быть очень конкретным в формулировках, но если действовать правильно, твоё желание действительно исполнится. Конечно же, не всем везло, но у Эреба достаточно опыта. Он прошептал своё желание, и хаос сгустился вокруг. - Хочу занять тело Сигизмунда, не знающего и не ценящего своего счастья. Хочу занять его место, и чтобы никто не заметил подмены. - Занятное желание, смертный. Эреб не видел, кто именно говорит с ним, но ему и не требовалось видеть - он почувствовал, как сквозь ткань миров медленно просачивается кто-то - не что-то, не полуразумная агрегация побуждений, но полноценное творение, устойчивое, самую малость тронутое порядком. Когда-то эта тварь была человеком. - Назовись, - без особой надежды на ответ велел Эреб. - Ха-ха-ха! Даже Богам Хаоса не ведомо моё имя. У тебя не выйдет контролировать меня, поверженный пророк. - Будем считать, что я тебе верю, - буркнул Эреб. - Итак, ты выполнишь мою просьбу? - Несбывшийся апостол, невоспетый проводник Хаоса, жертва пустоты - почему я должен тебе помогать? Что ты готов отдать взамен? Эреб быстро и осторожно коснулся разума твари пред собой. Ему не нужны были воспоминания, не нужны были мысли - он искал ядро, основу этого существа. Чтобы сохранить даже малый осколок личности в океане Хаоса нужно хоть что-то, постижимое человеком, хоть одна эмоция, хоть одно желание, хоть самое крошечное воспоминание. И Эреб его нашёл. Секундное замешательство быстро перешло в неверие, а следом и в довольство: судьба благоволит ему, и Хаос послужит ему хоть в этом деле. - Я знаю, где Гней Мутил, - молвил он. - И я помогу тебе отомстить. Из всех найденных братьев в постели Виндекса не побывали лишь двое, притом по диаметрально противоположным причинам. С Рогалом Дорном всё понятно: сказал глупость и уже несколько сотен лет не хочет извиняться. А вот почему Робаут Жиллиман хранил целомудрие, слухи ходили разные. Кто-то считал, что причиной тому было оскорбление, которое чудом удалось замять. Кто-то полагал, что в случае Робаута даже невероятное обаяние Виндекса оказалось бессильно, настолько непробиваемы его морально-нравственные устои. Кто-то, не мудроствуя лукаво, нарёк Тринадцатого импотентом и на том успокоился. Виндекс даже слышал парадоксальную версию, что на самом деле они с Робаутом постель очень даже делят, но в обстановке такой секретности, что даже всезнающий капитан Лесс об этом не в курсе. Что же на самом деле? Они не спали вместе, потому что не хотели. Либидо Виндекса успокаивалось рядом с рассудительным братом, и он не собирался себя пересиливать. Впрочем, в последние пару лет они сблизились на неожиданной почве: Робауту пришла на ум замечательная идея, и Виндексу, которому он первому её поведал, она понравилась. Робаут обратил внимание, что по мере продвижения Великого Крестового Похода легионы Адептус Астартес всё чаще сражаются не только при поддержке Гвардии и специализированных частей, но других легионов. Запросить при завоевании пару отрядов Тысячи Сынов или Невыносимых давно уже стало нормальной практикой. Сказывались и личные отношения примархов: никого не удивляли Лунные Волки и Кровавые Ангелы рядом, как и Дети Императора с Железными Руками. Неожиданно продуктивным оказался союз Пертурабо и Мортариона: немало котлов было прорвано непреклонной стойкостью Гвардии Смерти под руководством кузнецов Войны. Даже те несколько легионов, чьих примархов ещё не нашли, уже понемногу встраивались в пока неупорядоченную, но перспективную систему взаимопомощи: Псы Войны оказались чрезвычайно уживчивы, без особых трудностей подстраиваясь даже под скрытный Двадцатый Легион, и даже Безумное Воинство начало терпеть как минимум Невыносимых. Но также Робаут повидал немало примеров, когда командиры разных легионов просто не могли правильно скоординировать своих воинов. Чего стоит одна только трагедия на Триплексе Центаури, когда Гвардия Смерти направила в долины нервно-паралитический газ, не предупредив десант Кровавых Ангелов? Или трагикомедия на Ванте, где Повелители Ночи с Иконоборцами вели диаметрально противоположную информационную войну, в результате доведя население вместо благоговейного ужаса или смирения до банального психоза? Словом, Робаут Жиллиман решил составить что-то вроде карманного справочника полевого командира, где была бы критически важная информация: какой основной тактики придерживаются разные легионы, чего стоит и чего не стоит от них ждать, на что стоит обратить внимание и как не обзавестись смертельным врагом. Поскольку Невыносимые были тем самым легионом, который постоянно помогал другим, то именно на основе его наблюдений Робаут и начал составлять книгу. Назвать он её решил Кодексом Астартес, и название это Виндекс, подумав, одобрил. Конечно же, кроме опыта Виндекса в книгу вошли также наблюдения ветеранов вроде Геттора и Марлона, и ещё Робаут разослал просьбы предоставить информацию примархам (или магистрам) других легионов, и некоторые даже соизволили ответить, но основным источником информации для него стал всё-таки Виндекс. Просто потому, что согласился помочь и добросовестно вычитывал, дополнял, комментировал и проверял на достоверность каждую написанную страницу. Но предложение Сцевола дописать туда ещё инструкцию "как завести близкие отношения с легионером из "подставьте название легиона"" они всё-таки отклонили. Хотя информацию он собрал очень и очень подробную. Минули годы, и вновь настала пора Виндексу сорваться с места и присоединиться к Императору. Найден ещё один брат, и Малкадор поведал о нём достаточно, чтобы Виндекс понял: случая тяжелее у него не было и, возможно, уже не будет. Ночной Призрак был растерян и искренне не понимал, что происходит. Его пугало вовсе не то, что он ничего не может понять. Будущее всегда открывалось ему кратким, неясным вспышками, и слишком часто его же действия невольно приводили к предвиденной трагедии. Его ничуть не пугали спустившиеся на Нострамо гиганты - он знал, что они придут, знал их имена и их смерть. Он был напуган, потому что встреча прошла совершенно не так, как планировалось. "Где Рогал Дорн? И кто...кто это такой?" - Я - Лоргар Аврелиан. Мы искали тебя, брат, - в доброжелательных глазах была скорбь — скорбь при виде темного города, его болезненных жителей и свидетельств их бесцветного и изнурительного существования. Ночной Призрак промолчал, но ему стоило больших усилий сохранить спокойствие, потому что он увидел...

...плоть соприкасается с плотью, и два взгляда, не один, отражают желание...

Ночной Призрак не понимал, как такое возможно. Он много раз видел подобные сцены, и множество им подобных могли произойти, не вмешайся он лично. Грязная, отвратительная похоть была одним из самых частых грехов, что он видел на Нострамо, но увиденный обрывок будущего отличался от того, что он видел обычно. Он был каким-то другим. - Я - Феррус Манус, - сказал другой, чьи руки были из твердого серебра, однако обладали таким рельефом и подвижностью, словно являлись живыми конечностями. Голос скрежетал сталью, словно недра завода. Его глаза были тёмными, однако в них отсутствовала холодность.

...Белоснежная кожа проминается под крепкой хваткой металлических рук, но в стонах нет боли и страха...

- Я - Фулгрим. Рад, наконец, встретить тебя, брат. - Сказал тот, кого мгновением раньше Ночной Призрак уже видел в обрывочном видении. У воина были длинные серебристые и прекрасные волосы. Он улыбался и встретился с Ночным Призраком глазами с теплотой во взгляде.

...- Обними меня крепче...

Ни одно пророчество не могло напугать Ночного Призрака сильнее, чем крошечные эпизоды, пришедшие сегодня. В них было что-то не то, что-то непонятное и чуждое ему, чуждое миру Короля Ночи, чего не могло быть. Но когда он было решил, что увидел их всех, к нему подошёл четвёртый гигант. И Ночной Призрак понял, что ошибся: настоящий ужас начинается только теперь. - Я - Виндекс. А как зовут тебя? Пустота. Ошибкой было бы назвать её холодной, потому что к ней неприменимы любые человеческие критерии. Пустота была чуждой этому миру, её бездна жадно поглощала всё, что попадало в её пределы, чтобы никогда не выпустить наружу. Ночной Призрак понял, что у пустоты перед ним нет будущего. - Что ты такое? - Наконец вырвались из его рта первые за день слова. Застарелая хрипота скрыла ноты ужаса, невольно прорвавшегося наружу. - Я - Гней Виндекс, примарх Второго Легиона Невыносимых. Ты не увидишь моего будущего, как бы ни пытался. С какой-то точки зрения меня просто не существует. Но я есть, я влияю на будущее, - пустота приблизилась к нему. Она не боялась его, и это было нормально - глупо даже думать о том, чтобы победить пустоту. - И я на твоей стороне. Я знаю, что твой дар тебя тревожит, и я помогу тебе справиться с ним. Но сперва скажи, как тебя зовут. - Его зовут Конрад Кёрз, - сказал тот, кого единственного желал встретить Конрад. - Мы наконец его нашли. Первый же звук поразил Ночного Призрака, словно вонзившееся в сердце копье. Он рухнул на колени, судорожно силясь вдохнуть. Разум переполнили видения, невыносимые и чудовищные в своей неправильности, и в инстинктивном порыве спастись Ночной Призрак потянулся разумом к пустоте. И она его поглотила. - Я думаю, сперва стоит дать ему отдохнуть, - решил Фулгрим, когда они с Виндексом перенесли потерявшего сознание брата на "Немею" и стали думать, что же с ним делать дальше. Император дал понять Фулгриму, что поручает брата именно его заботам, но и против инициативы Виндекса не выступил. Казалось, он смирился с тем, что никогда по-настоящему не контролировал Второго Примарха. - Надо будет пригласить Магнуса, - задумчиво добавил Виндекс. - Насколько я могу судить, брат никогда не учился контролировать свой дар. Когда я проведу ритуал, способности у него всё равно останутся, а самоконтроль не появится. - Не думаю, что ты сможешь уговорить его в ближайшее время, - посерьёзнел Фулгрим. - Само собой. Тому, кто видел жизнь только с тёмной стороны, очень тяжело поверить в добро, - проговорил Виндекс. Не Фулгриму его учить. Легионеры Фулгрима - дети правителей и прославленных воинов. Для них Фулгрим - любимый командир и пример для подражания. Легионеры Виндекса редко знают своих родителей, не всегда даже помнят собственное имя, слишком занятые каждодневной борьбой за выживание. Для них Виндекс просто первый, кто озаботился их судьбой. Фулгрим рос на Кемосе в его худшие годы, и ему не нужно спрашивать, почему прекрасный как рассвет Эсагила Жнец Душ едва не отсёк руку, что Соломон Деметер положил ему на плечо после тяжёлого боя. Но всё же не отсёк, в последний момент ударив плашмя, и извинился, и постепенно начинает доверять людям за пределами легиона. Спокойная и упорядоченная жизнь, верность и поддержка боевых товарищей, протекция примарха - и даже астартес с самым тяжёлым прошлым понемногу оттаивают. И брату этот метод тоже поможет, хоть немного. Пока Конрад лежал без сознания на кушетке, заботливо накрытый одеялом, Фулгрим на "Немее" развил бурную деятельность. Конечно, лучше бы Конрада перенести на "Гордость Императора", где в распоряжении примарха были бы множество разных средств, но флагман Детей Императора сейчас в другом секторе, так что придётся разворошить запасы брата. Хорошо, что Фулгрим предусмотрительно надарил ему в своё время много средств для ухода за собой, потому что Конрад, такое ощущение, будет мыться впервые в жизни. Брат проспал без малого десять часов. За это время Фулгриму принесли всё, что нужно для того, чтобы оттереть многолетний слой грязи, крови и...ещё более кошмарных субстанций. А ещё средства для волос и крепкую расчёску, потому что волосы Конрад не расчёсывал, наверное, с рождения. Брат тем временем неотрывно дежурил у чужой койки, готовый как защищать, так и защищаться, и для верности за дверью стоял неодолимый, но теперь уже менее пугающий Геттор Лесс без блокатора и при мече. Но обошлось: проснувшись, Конрад не стал возмущаться и бросаться на Виндекса с когтями (да, ножницы, больше похожие на кусачки, Фулгрим тоже заготовил), и ужаса как в миг первой встречи тоже не было. Собственно, он вообще ни на что не реагировал: просто молча лежал с открытыми глазами, не отвечая на вопросы и просто безучастно глядя перед собой. Виндекс называл папой врача, и сам владел кое-какими навыками. Поэтому, проведя очень быстрый осмотр и проверив рефлексы, он предположил, что брат в сопоре. Рефлексы были, дыхание было, Конрад даже поморщился в ответ на осторожный щипок, но сознания не было. - Звони Императору, - велел Виндекс. - Тут что-то связано с псайканой, нужна консультация. Причём срочная. - Почему же ты сам не спросишь? - У нас с ним некоторые...разногласия по мелким пустякам, - неохотно признал Виндекс. - Ему не нравится, что я смею задавать ему уточняющие вопросы, а не выполняю приказы беспрекословно. Сам создал антипсайкера и ещё удивляется, что на меня не действует его аура. - Хорошо, спрошу сам, - Фулгрим тактично не стал настаивать, но про себя отметил, что позже нужно подробнее распросить брата. И Миротворцу порой нужна помощь, чтобы решить конфликт. Император прибыл на "Немею"...нет, не так. Он оказался на "Немее" примерно через пять минут после того, как Фулгрим составил и отправил сообщение, безошибочно нашёл комнату с Конрадом и спустя всего несколько секунд осмотра вынес неутешительный вердикт: - Тело живо, но души в нём больше нет. - Как нет? Куда она делась, Отец? - Фулгрим слегка испугался. - Куда она вообще могла подеваться? Мы же с ним разговаривали, он выглядел...ну, немного странным, но точно был в сознании. - Виндекса слова Императора явно чуть-чуть взволновали. - Его душа уничтожена, - холодно ответил Император. - Ужасный исход. Если бы он просто умер, ещё можно было хоть что-то сделать, но он отправил душу в твою ауру. Теперь его можно использовать лишь как источник геносемени для легиона. На несколько секунд повисла шокированная тишина. - Император, вы же...вы же мощный псайкер. Неужели даже вы не можете...? - Голос Виндекса больше не был спокойным. "Он видит Конрада впервые в жизни, но уже волнуется за него сильнее, чем Отец," - мелькнула шальная мысль в голове Фениксийца. - Невозможно с точностью определить, что происходит с тем, что попадает в твою ауру. Его душа может быть разрушена, может находиться в ином измерении. Ты можешь попробовать провести свой ритуал, но даже я не могу гарантировать его исход. Виндекс опустил на миг взгляд, но поднял снова. Теперь его глаза светились решимостью, какую редко увидишь на лучащемся довольством лице. Теперь он был собран, серьёзен, едва не суров, словно собирался в одиночку сразиться с Аватаром Кхейна. Впрочем, легче победить величайшего воина эльдар, чем вернуть душу из голодной бездны, что у любого из Невыносимых вместо души. Виндекс знал: некогда Сцевол и Азек пытались выяснить, куда же девается энергия, попавшая в пределы ауры невыносимых. Результат вышел неоднозначным: они выяснили, что невыносимый, начиная с мощности первой подвески, с эзотерической точки зрения невероятно близок к чёрной дыре. Отличие лишь в том, что условный горизонт событий ауры невыносимого - область отторжения, рассеивающая псайкану и вызывающая у окружающих стойкое беспокойство, желание сбежать и спрятаться. После же этого горизонта пси-энергия не разрушалась, а поглощалась, но куда она уходила - Азек не узнал. Как и смерть, познание ауры пустого - знание, что уже никому не сможешь передать. И тем не менее, Виндекс решил рискнуть. Хуже он Конраду не сделает точно, а так оставался почти невозможный, но шанс на чудо. Не в обычаях невыносимых полагаться на удачу, но попробовать стоит. Как известно, случай один на миллион выпадает приблизительно девять раз из десяти. И потом: он несколько раз проводил септимский ритуал и прекрасно помнил свои ощущения, когда резко высвобождается тщательно сдерживаемая аура. Ему в такие моменты отчётливо казалось, что он не просто поглощает чужую силу, но именно замещает её своей. А раз так, то... ...то, возможно, в этот раз стоит зайти ещё дальше, чем обычно. Они с Фулгримом работали в четыре руки, но всё равно потратили на мытьё Конрада восемь часов, причём один час потратили просто на выгребание грязи и распутывание колтунов. Фулгрим пошутил, что вообще не удивится, если после их работы Конрад вдруг окажется блондином, потому что уход Ночного Призрака за собой явно не выходил за рамки "немного постоять под водостоком химического завода". Блондином брат не оказался, но перемены всё равно оказались разительными. Если Виндекс справится, Конрада предстоит как следует откормить. Он никогда не станет таким же мощным, как Хорус или Вулкан, но и кости торчать перестанут. Придётся сбалансировать рацион: кожа не просто белая, она сухая и слишком легко (по меркам примархов) повреждается, волосы как пакля, ногти расслаиваются. Но даже Нострамо не смог полностью уничтожить то, что при должном внимании может стать резкой, слегка пугающей, но всё же красотой. Виндекс не рискнул проводить данный ритуал на "Немее", потому велел устроить максимально уединённое место на "Громовом Ястребе". За несколько часов четверть транспортника была тщательно отгорожена и звукоизолирована. Туда перенесли всё самое необходимое: прочную кровать из покоев Виндекса, покрывало с подушками, некоторые чрезвычайно нужные для разных...постельных обстоятельств вещи, а также разную еду и напитки - не для Виндекса, конечно, ведь брат такой истощённый, что после пробуждения обязательно захочет перекусить. Также к необходимому оснащению ритуальных покоев был отнесён капитан Лесс как единственный, кому хватит сил и храбрости остановить Конрада Кёрза, если тот сочтёт ритуал насилием и пойдёт в атаку. И единственный, кого Виндекс не стесняется. Пилотом и вторым пилотом были парии. Фулгрим порывался присоединиться и помочь, но достаточно было просто чуть-чуть выпустить свою тяжёлую и давящую силу, чтобы он понял причину такого уединения. Никто, кроме парий, не сможет выдержать ПОЛНОЕ высвобождение силы Второго Примарха. Даже во время высшего удовольствия он этого не делал. - Вин, а если у тебя...не получится? - Сглотнув, спросил Фулгрим. - Если он просто умрёт? Полностью. Император ведь... - Я заберу его геносемя и организую самые пышные похороны, какие только смогу, - пожал плечами Виндекс. - Тогда сперва сообщи о его смерти мне, - велел Фулгрим, решаясь на что-то. - Я свяжусь с Феррусом и Лоргаром, а потом и с другими братьями. Мы защитим тебя от Его гнева, даже если мне придётся прятать тебя средь статуй в реликварии! - Да ладно уж. Переживу, если и впрямь заслужил. Но спасибо. Вот уж не ожидал, что ради меня не побоятся даже Императора, - усмехнулся примарх. Но внутри на миг похолодело: "Малкадор сказал, один из Богов Хаоса связан с судьбой и любит строить планы. А на Септиме Рекс говорили: судьба всегда знает обходные пути. Не случится ли то, что должно, хоть и по совсем иной причине?" Но потом мотнул головой: не об этом нужно думать, а о том, как брату помочь. "Карбофос" отправился к соседней с Нострамо планете, необитаемому газовому гиганту. Геттор застыл недвижимой статуей, приглушив свет до мягких сумерек, и Виндекс приступил к работе. Он стянул наброшенный на Конрада халат и разложил на подушках, давая себе лучший доступ к груди и паху. Если бы Конрад не потерял душу, их первый раз был бы совсем другим. Позже, наедине, в поцелуях и нежных ласках. Виндекс бы подталкивал брата первым тянуться за прикосновениями. Примархи очень чутко отзываются на нежность и доверие, соблазнение не заняло бы слишком много времени, и всё же они бы успели лучше узнать друг друга, довериться...но сейчас движения отточены годами, нет, уже более чем веком практики. Он не столько ласкал, сколько настойчиво стимулировал самые чувствительные места, пытаясь добиться не страсти, но пробуждения заложенного, но изначально заблокированного либидо. Одной рукой он оглаживал член и тщательно выбритые яички, пальцы другой окунул в любимый сосуд для смазки и аккуратно ввёл в задний проход, находя простату и тут же начиная интенсивный массаж. Этими приёмами он мог за считанные минуты выжать мучительный оргазм из доброй половины братьев, но на бессознательное тело они не оказали никакого эффекта. Что ж, у Виндекса был и другой способ добиться возбуждения. После первого раза, каким бы приятным он ни был, Мортарион не мог отделаться от мыслей о погибшем Каласе, раз за разом стиравших всякое возбуждение. Поэтому он взялся за пробирки и синтезировал достаточно мощный афродизиак, сумевший пробить даже его врождённую устойчивость. Постепенно ему удалось совладать с воспоминаниями, в афродизиаке отпала нужда. Но средство, сумевшее поддерживать возбуждение самого Мортариона, было слишком мощным для других примархов. Виндекс всего один раз испытал его воздействие на себе, и несколько дней жизни превратились для него в один сплошной мучительно приятный сон. Он совершенно не мог себя контролировать и до сих пор не может смотреть в глаза случайно заглянувшему к ним папе. Словом, если этот афродизиак не поможет возбудить брата, то даже Слаанеш не сможет. Дозу Виндекс определял на глаз, но переборщить не боялся - Мортарион синтезировал и противоядие. Но кроме шприца с бледно-розовой жидкостью и блистера с капсулой противоядия он достал ещё кое-что. Возможно, не понадобится, но лучше иметь поблизости. Эффект появился, не успел Виндекс вытащить иглу. Бело-серая кожа порозовела, дыхание участилось, нежная плоть налилась кровью и затвердела. Худые бёдра начали инстинктивно подаваться навстречу ласке, расслабленная дырочка запульсировала, плотнее обхватывая пальцы. С этим Виндекс уже мог работать. Он не удержался и приник к приоткрытым губам в глубоком, отчаянном поцелуе. Они не в сказке, и этот поцелуй не будет иметь никакой силы, но он позволил хоть ненадолго забыть, в каком состоянии невольный любовник, и поверить во взаимное влечение. Несмотря на все старания Виндекса, неутомимо подводящего бессознательного любовника к пику, чего-то не хватало, реакция всё равно слишком слаба. Афродизиак в дозе, что заставила бы рыдать от множественных оргазмов любого из примархов, кроме разве что Мортариона, всё равно почему-то был недостаточен. И тогда Виндекс достал творение другого брата - на сей раз Пертурабо. Пертурабо был безжалостен к врагам, к собственным легионерам, к себе, и любовников не жалел. Он изготавливал машины, способные не просто без устали долбить часами и днями, но подстраиваться под чужое тело, считывая мельчайшие реакции и выполняя желания прежде, чем разум успеет их сформулировать. Пертурабо утверждал, что его творения ещё можно улучшить перед запуском в массовое производство, но не из-за технического несовершенства, а из-за мощи, что не в силах выдержать немодифицированный человек. Виндекс регулярно получал от него экспериментальные игрушки, часть из которых даже не успевал тестировать. Именно одну из таких штук он и выбрал для сегодняшнего дня. Больше всего устройство напоминало обычную анальную пробку, но на самом деле её начинке позавидуют иные когитаторы. Она могла менять форму, увеличиваться и уменьшаться, вибрировать и вырабатывать слабый ток, а также не только искать, но и создавать эрогенные зоны, используя высокую адаптивность нейронных связей примархов. Виндекс был довольно равнодушен к игрушкам, он больше любил жар и напор самого Пертурабо, но подарки не выбрасывал. Так и знал, что пригодятся. Введя тщательно смазанную пробку и задав нужную команду на приложенном пульте, Виндекс с удовлетворением увидел яркую реакцию: брат метался по кровати, его даже пришлось удерживать, из горла вырывались хриплые стоны, и яички начали подтягиваться к телу. - Возвращайся, - прошептал он, пытаясь одновременно удерживать бьющееся в экстазе тело и следить за реакциями, чтобы не пропустить тот самый подходящий момент. - Тебя поймут, научат справляться с силами...братья уже любят тебя и всегда поддержат...будущее больше не такое кошмарное, каким могло быть, мы обязательно справимся. И будем счастливы. Минутами позже тело пробили мощные судороги, страшнее самого мучительного припадка. Виндекс вжался в Конрада всем телом, закрыл глаза и резко расслабился, полностью раскрывая все врата и позволяя пустоте вырваться наружу.

И вытолкнуть то, что было внутри.

Ночной Призрак исчез. Он стал никем - больше не Король Ночи, не орудие правосудия, не безумный провидец, все прежние титулы растворились в слепом ничто вместе с его сутью. Пустота милосердно стёрла всё, чем он был раньше, оставив лишь себя. Не было ни холода, ни боли. Чувства угасли одно за другим, ведь них больше не было нужды. Его больше не было, ему больше ничего не нужно было делать, не нужно никого судить и наказывать. Это не было ни хорошо, ни плохо - пустота не вмещает эти человеческие концепции. А потом он вернулся. Реальность захлестнула его, обрушив тысячу сигналов на успевший отвыкнуть от самости рассудок, не давая даже оценить себя. Ночной Призрак просто резко ощутил себя - и оказался ошеломлён, совершенно сбит с толку резкостью вернувшегося восприятия. И в первый миг он ощутил злость, отчаянную обиду на то, что судьба отказалась дать ему то единственное, чего он действительно желал! А потом он понял, что всё ещё мёртв. Потому что жизнь не может быть такой...он не мог подобрать определение той лавине новых, незнакомых, непривычных ощущений, потопившей его и ошеломившей лишь резкостью, но не болью. Боли не было, но было что-то другое, похожее и всё же другое, стоящее на грани, но заставлявшее тянуться за собой. Это незнакомое сложное чувство полностью заместило пустоту и вложило жар в центр тела, и частой пульсацией глушило все попытки осмыслить себя. Впрочем, ему и не хотелось возвращаться к себе - к тому, чем он был. Он не хотел возвращаться туда, откуда сбежал в пустоту, он отчаянно надеялся навечно остаться если не в пустоте, то в этом мучительно-обжигающем чувстве. Что-то прорвалось сквозь пылающую пелену - что-то более знакомое, хоть и непривычное. Прикосновение. Оно принесло не боль, но ощущение границ себя - и понимание, что где бы он ни был, рядом есть кто-то ещё. - ...вернулся...славный, хороший...помогу... Кому это говорят? Уж точно не Ночному Призраку. Но следом что-то коснулось его губ, добавив больше обжигающего чувства, разомкнуло губы и скользнуло в рот, не убоявшись бритвенно-острых зубов. Кусаться не хотелось - он не мог найти ни одной причины, почему вообще должен делать хоть что-то, ведь он умер и почему-то оказался в хорошем месте. Он этого не заслужил, но от него больше ничего и не зависит, а потому плевать. Влажное тепло обхватывало его губы, что-то горячее и гибкое медленно исследовало его рот, а потом аккуратно зашло за линию зубов и оставило за щекой что-то слишком большое, чтобы это игнорировать, но безвкусное и быстро растворяющееся, и потому ничуть не обеспокоившее Ночного Призрака. Он неуверенно коснулся языком вторгнувшийся в рот отросток, и тот широко огладил едва шевелящуюся мышцу. Тело пробило ещё больше жара. Но постепенно Ночной Призрак понял, что хоть сам жар из тела никуда не пропал, он уже не так туманил разум, и пульсации в центре стали намного слабее и реже. Ему всё ещё было лучше, чем когда-либо, потому возвращение части рассудка ничуть не огорчало. Он же всё равно мёртв, ему больше не о чем беспокоиться. Источник ошеломляющего жара попытался отстраниться от него, но Ночной Призрак нашёл силы в одновременно слишком лёгких и слишком тяжёлых руках, чтобы обхватить нечто и вернуть обратно. До ещё затуманеного разума дошёл звук, похожий на смешок, и...и Конрад понял: это чьи-то сильные руки легли на его грудь, как-то по-особому трогая её и рождая больше огненных искорок. Отросток покинул рот, чужое прикосновение исчезло, но прежде, чем он успел огорчиться, влажный жар обхватил его сосок - и только теперь Ночной Призрак понял, что невероятное чувство вырывает из груди стоны, но не боли - покорности. Тело не могло вынести этого огненного изобилия и сдавалось без боя. Освободившаяся рука скользнула ниже, к уязвимым местам, но вовсе не чтобы навредить, нет, эти широкие касания только усиливали пульсацию и подводили к чему-то, что грозило в скором времени полностью захватить разум и обрушить в бездну. Ночной Призрак неудержимо толкался в ладонь неведомого мучителя и впервые в жизни не мог предугадать, что же будет дальше. Он в тепле и безопасности, обречён и освобождён, ничего не должен делать, не должен судить, не должен служить Императору, не должен убивать, не должен страдать, не должен терять, не должен умирать... Он больше не мог вынести этот жар, и тот резко высвободился, взорвавшись и затопив тело и разум своими волнами. Ночной Призрак содрогался, кричал и на краткий миг снова утратил ощущение себя. Но потом снова вернулся, а жар, согрев ещё совсем чуть-чуть, ушёл, оставив лишь почти болезненную пульсацию внизу. - Кажется, сработало, - сказал смутно знакомый голос, а потом...пульсация вдруг прекратилась. Ночной Призрак почувствовал, как что-то жёсткое покидает его тело с влажным хлопком, оставляя секундное жжение и мучительную пустоту. И вот теперь пустота была и впрямь холодной, мучительной, потому что пришла на место единственного светлого момента в непроглядном мраке бытия. Ночной Призрак был жив. Он побывал в пустоте, побывал в загробном мире, а теперь он жив, потому что только живому может быть настолько плохо, горько, обидно. Вместо великолепного жара пришёл холод, и провидец ничуть не удивился, когда почувствовал солёную влагу, текущую из уголков глаз по впалым щекам. Он пережил многое, переживёт и это. Судьба никогда не была милосердна к нему, но теперь справляться с её ударами будет тяжелее - он оступился, на краткий миг поверив в лучшее, единственный раз побывал в прекрасном отблеске чего-то лучшего, где больше не окажется никогда. Он переживёт, только бы остановились слёзы... И тогда он снова ощутил те самые руки. Тепло больше не обжигало, но грело, проникая в самую суть и по каплям замещая холодную пустоту. Кто-то уложил его на себя, обхватывая и прижимая, успокаивая перестуком сердец. Кто-то накинул на спину гладкий кусок ткани, дающий пусть иллюзорное, но чувство защиты. Кто-то прикоснулся губами к его лбу. - Ты в безопасности. Ложь, но не та, что карается смертью. Это ложь, в которую верят, к которой стремяться, чтобы хоть как-то удержать себя среди живых. В чужих руках стало легче. Слёзы остановились, уже не так беспокоила пустота внутри. Ночной Призрак был измотан, высохшее тело стало липким, и он всё ещё не понимал, что только что пережил, но впервые за долгое время - впервые в жизни - он действительно не чувствовал рядом угрозу. - Прости, - вдруг сказал тот, на ком он лежал. Голос был знаком. Ночной Призрак нехотя приоткрыл один глаз и ничуть не удивился, увидев виноватый взгляд Виндекса, пустоты в обличии сына Императора. - Тебе не стоило меня возвращать, - сухо отозвался Ночной Призрак. Голос его был хриплым и уставшим, но вовсе не злым. - Впрочем, Император и не позволил бы мне исчезнуть. - Вообще-то...- Виндекс начал говорить, но в процессе замолк и вздохнул. - Уже не важно. Я прошу прощения за способ, которым тебя вернул. Обычно я спрашиваю согласие, прежде чем прикоснуться. - Ты выполнял приказ Императора, - ровно проговорил Ночной Призрак. А потом не удержал любопытство. - А как ты смог меня вернуть? - Ну...вот так и вернул. Провёл септимский ритуал и выпустил ауру в момент твоего оргазма. Этого было довольно трудно добиться, и мне пришлось прибегнуть к тем практикам, которые я не очень люблю. - Я не понимаю, о чём ты говоришь и в чём твоя вина. Это мне слишком понравился твой ритуал. - Возможно, ты меня сейчас убьёшь, но...говоря по-простому, я тебя трахнул. Конрад вздохнул и посмотрел на Виндекса как на идиота. Кажется, называя его пустотой, он был прав во многих аспектах. Например, в плане умственного развития. - Очень смешно. Я точно помню, что ты не избивал меня и не окроплял своим семенем. Я много раз видел секс и знаю, что это был не он. Виндекс, немного помолчав и посмотрев куда-то вдаль, почему-то положил руку на затылок и зарылся пальцами в длинные волосы. - Я позже объясню, почему так считаю. А пока просто полежим. Геттор Лесс уже не раз и не два видел, как его примарх занимается сексом с братьями. При всей изобретательности, это никогда не был насилием, даже когда Сангвиний, не сдержавшись, выпускал клыки. Однажды Геттор мельком увидел, как Марлон Кардено принимает любовника в незапертом апотекарионе. Так он понял, зачем его аугментика так отличается от сходной у других астартес. Сегодня он увидел самое близкое к насилию, на что оказался способен Гней Виндекс - вынужденно, чтобы вернуть душу в тело. Каждый раз, когда он видел эти...акты, его накрывало столь сложной смесью чувств и эмоций, что он не мог распутать этот клубок и понять, что же пытается сказать ему подсознание. Он чувствовал, что должен преодолеть какой-то барьер, чтобы вспомнить нечто важное, ключевое, ту самую причину, по которой он попросил Императора заблокировать память. Найденный примарх даже не понимал, что именно с ним делал Виндекс, отказываясь считать пережитое не то, что изнасилованием - сексом в принципе. Это многое говорило о положении дел на Нострамо. Чрезмерное удовольствие истощило его и без того нестабильную психику, но примарх Невыносимых сумел успокоить любовника и теперь учил есть с помощью ножа и вилки. Геттору стоило уйти, но...нет, он не будет прерывать повисшую идиллию. Просто аккуратно передал сообщение пилотам возвращаться на "Немею". - У тебя неплохо выходит. Нравится? Это фасоль с водорослями и сухарями. - Лучше сырого мяса. - Несомненно. На моей родине это было праздничное блюдо, но теперь его можно есть чаще. - На Нострамо за это бы убили. - Бесспорно. Геттор, чего стоишь, садись рядом! Геттор вздрогнул и поднял взгляд. Виндекс чуть подвинулся, чтобы капитан сел по правую руку - слева сидел Восьмой примарх. Спорить было беполезно, и Геттор покорился. Их с тем, кого Император назвал Конрадом Кёрзом, разделял Миротворец, но Геттор всё равно чувствовал на себе тяжелый пронизывающий взгляд Ночного Призрака - так примарх назвал себя сам. - Ты ему доверяешь, - с лёгким оттенком сомнения изрёк Кёрз. - Да, - просто согласился Виндекс. - Он этого заслуживает. - Он - твой телохранитель. - Неофициально, - Виндекс явно хотел сказать "самозвано", но всё же не стал. - Он готов напасть даже на примарха, если тот не проявит ко мне должного уважения. - И ещё жив. - Да, его тогда оправдали единогласно, - и примарх поделился немного смешной, немного стыдной и очень поучительной историей о конфузе на Ван Кретист. Конрад улыбнулся. Увидев эту улыбку, Геттор непроизвольно положил руку на меч. Примарх Повелителей Ночи пугал, сам того не желая, искажённой мимикой и проблеском понимания в глубине чёрных глаз. Виндекс меж тем закончил рассказ. - И меня с тех пор никто даже шёпотом шлюхой не называет, если он рядом. Стоит только намекнуть, как его клинит. В последнее время, правда, реже, но всё равно бывает. Даже не знаю, почему... - Это очевидно, - пожал плечами Конрад. - Чем ты занимался до того, как стать капитаном? Геттор вздрогнул. Впервые за несколько минут к нему обратились лично. - Моя память заблокирована. - Поверни голову. Что думаешь о сексе? Геттор вздрогнул от неожиданного вопроса, на миг холодок прошёлся по его спине. Но Конраду Кёрзу не требовался его ответ - хватило одного взгляда в мигом сузившиеся зрачки прозрачных серых глаз. - Второй раз в жизни я вижу этот взгляд, - признался Ночной Призрак. - А первый когда? - Посерьёзнел Виндекс. - В годы, когда ещё не взял Нострамо под контроль. Девушка пыталась покончить с собой. Прежде чем казнить её за попытку самоубийства, я задал ей несколько вопросов и получил...неожиданные ответы, - Конрад явно вспоминал не худшее, что можно увидеть на прогнившей планете. - Она утверждала, что пыталась бросить прежнюю работу и начать жизнь заново. Но постоянно сталкивалась с прошлым. Ей казалось, все вокруг знают, кем она была раньше, и относятся соответственно. Тот, в кого она влюбилась, отверг её сразу же, как она рассказала ему о прошлом. Поэтому и шагнула с крыши. - И что же? - Чуть слышно спросил Виндекс. - Я видел, что она говорила правду. Поэтому сломал ей шею, выел требуху и сбросил останки в канализацию. - ... - Она получила быструю лёгкую смерть, - объяснил Конрад. - Обычное наказание за самоубийство - потрошение заживо на глазах толпы. - Ох... - У неё был такой же взгляд, как у него, - кивнул Конрад в сторону Геттора. Тот же...во время разговора упустил мелькнувшее в голове воспоминание и теперь бился в запертую дверь. Он и боялся, и надеялся, что Конрад Кёрз скажет ключевое слово, даст ответ на главный вопрос, мучавший Геттора - что же он делал такого, что сам попросил стереть ему память? - Такой...нервный? - Предположил Виндекс. - Чем занималась эта женщина? - Выпалил Геттор. - Ты уже знаешь ответ, капитан. Тем же, чем и ты. Внутри натянулась тугая струна - он понимал, что ответ причинит ему много боли, но больше он терпеть не может. Он и правда знал ответ. С самого начала, и изо всех сил скрывал от самого себя. В наступившей тишине шёпот больше походил на звон битого стекла, скрежет сорвавшейся петли и треск порвавшейся струны. - Проституцией.