И всё идёт по плану

- Я занимался проституцией. Отдавался за деньги. Продавал честь и достоинство, - раз за разом повторял Геттор. - Вам хотя бы платили, - буркнул Эсагила, явно уставший выслушивать идущую по кругу исповедь первого капитана. - Платили. Я был довольно известен среди племён техноварваров Босфора. Октавий Акурдуана сделал меня своим шпионом и убийцей. - Я даже догадываюсь, как именно вы устраняли цели, - улыбка Эсагилы была сардонической. - Усыпляли бдительность сладкими речами и обрушивали мощь, когда мерзавец раздевался. Такую смерть легко выдать за естественную от тайной болезни сердца. Геттор кивнул. Жнец Душ очень хорошо понимал его. - Я даже не могу сказать, что моя жизнь была ужасной. Я был сыт, одет, у меня было имя, я знал грамоту. Вождь техноварваров даже доверил мне невинность своего наследника, который был моложе меня всего на два года, - шептал Геттор. - И тем не менее, я сам просил сделать меня астартес, несмотря на все риски. Я сам просил стереть мне память. Больше всего на свете я хотел покончить с прошлым и начать жизнь заново. А теперь...а теперь я не знаю, что делать дальше. - А что вам велел наш примарх? - Вдруг спросил Жнец Душ, заканчивая перебирать один болтер и берясь за другой. Геттор хорошо помнил реакцию Гнея Виндекса на откровение первого капитана. Когда Геттору наконец открылись ключевые части его жизни, примарх был рядом. Оба примарха. Никто из них не счёл его прошлое постыдным - Ночной Призрак видел вещи много хуже, а Виндекс...он и впрямь слишком много позволяет своему непутёвому первому капитану. Узнай он, что Геттор был ещё и убийцей на службе правителя Босфора, лишь пожал бы плечами. Узнав правду, Виндекс обнял его и понадеялся, что теперь Геттор придёт в равновесие с собой. Раньше это было бы невозможно, но раньше взгляды в легионах были другими. Всё чувственное считалось лишним, чуждым астартес. Но вот стало известно известно о пристрастиях примархов, о спасении Тысячи Сынов, и начиная с этого момента что-то начало меняться. Переход Акурдуаны к Железным Рукам не был неожиданным и скандальным - он лишь обозначал перемены. Не "прилив" Невыносимых, что-то менее выраженное понемногу начало проникать в легионы. Так называемая "битва у палатки Кардено", хоть и спровоцированная Насмешником, была вполне естественным следствием сближения легионов (и стала поводом для гордости самого Марлона). Если кто-то теперь узнает, что когда-то давно сухой и строгий капитан Лесс вёл разгульную жизнь, то обвинит лишь в лицемерии. Он теперь понимает, почему приходил в ярость от соприкосновений с чувственным - воспоминания не ушли насовсем и продолжали влиять на его поведение, наложившись на индоктринацию астартес, превратившую стыд в гнев. Но теперь прошлое снова с ним, а сам он изменился достаточно, чтобы попытаться его принять. Тот, кто побеждал в тысяче кампаний, не сбежит с поля битвы теперь, стоя в выигрышной позиции и имея столько союзников. Да и разве может воин Императора быть слабее неизвестной девушки с Нострамо? Но было кое-что, продолжавшее беспокоить его. Геттор Лесс переживёт многое, но не отвращение Сигизмунда. Если тайное однажды станет явным, и в чужих глазах появится холод, то Геттор возьмёт Разгоняющий тьму и...впрочем, этого не случится. Их примархи всё никак не поговорят, Дорн упрямится уж которое десятилетие. Но даже если одно чудо случится, крайне маловероятно, что Сигизмунд влюбится в Геттора. Без шансов. Быть друзьями - вот то, на что можно надеяться, не больше. Он наконец ушёл, не мешая наказанию Эсагилы. С его-то взрывным характером неудивительно, что он никак не поднимется выше сержанта и минимум дважды в год отправляется в дисбат. Он перечистил столько болтеров и пиломечей, что может работать с закрытыми глазами и одной рукой. Также он регулярно драил палубы и разбирал документацию. Виндекс справедливо полагал, что физическое наказание для астартес бесполезно, а вот перекладывание работы сервиторов заставляет задуматься. Когда заходил разговор о прославленных астартес Невыносимых, Гней Мутил всегда был чуть в стороне и всегда в контексте детей. Более яркие сыновья, родной и приёмный, успешно отвлекали внимание от немолодого полуастартес, скромного и флегматичного главы апотекариона. Его это более чем устраивало. Такая репутация не раз спасала от пристального внимания Механикус, позволяя им с Фабием Байлом проворачивать рискованные авантюры и вытаскивать архиотех буквально из-под носа служителей Бога-Машины. В чём их с Фабием мысли полностью совпадали, так это в необходимости и дальше исследовать природу человеческую. Мотивы, правда, были разные: Мутил хотел совершенствовать методы лечения людей и воссоздать некоторые лекарства Золотой Эры, а Фабий в первую очередь отчаянно не желал умирать от генетического дефекта. Иногда методы коллеги казались Мутилу слишком радикальными, иногда Фабий упрекал септимца в пассивности, но это не мешало им вместе искать архиотех, проводить не особо законные исследования и, в данный момент, дурить голову особо въедливому магосу, который начал что-то подозревать. Магос был не один, а в составе большой группы исследователей, так что просто пристрелить его из волкитной пушки и сунуть в мусоросжигатель не выйдет. - Вы спускались на Лаэран? - Разумеется, - честно ответил Фабий Байл. - Кто может это подтвердить? - Три или четыре тысячи астартес, мой примарх и сколько-то гвардейцев. - Вы исследовали трупы расы лаэран? - Нет, - не моргнув глазом соврал Фабий Байл. - Вы брали на исследования трупы лаэран для дальнейшего изучения? - Нет. - Вы брали образцы техники, тканей, литературы лаэран? - Нет. - Кто может подтвердить ваши слова? - Я могу, - отозвался Гней Мутил. - Вы можете предоставить доказательства? - Не унимался магос. - Доказательства того, что он НЕ делал? Объясните, как это возможно, магос? Магос издал недовольный звук. Мутил же судорожно думал, что может их спасти от следствия. Угроза именем примарха? Могут обратиться к Виндексу или, что хуже, к Фулгриму, который настоял на уничтожении лаэран под корень и запретил даже поверхностное изучение их тел. Подкуп? Слишком много свидетелей за стенкой, кто-нибудь да окажется порядочным. Продолжать идти в отказ? Механикус слишком въедливы, они не отступят просто так и попытаются нарушить конфиденциальность. Что же делать? "Думай, дурная голова, думай. Что может заставить их отступить? Может, выпустить ауру? Надо было идти без блокатора, а теперь уж не получится просто снять. Жаль, не успели перевести улики на "Немею", туда бы они не сунулись. Так, попробуем зайти с другой стороны: мне бояться нечего. Механикус не имеют права слишком докучать отцу примарха. Фабию хуже, он никак не связан с...а это идея! Ну же, коллега, подыгрывай!" - Если допрос окончен, прошу отпустить моего возлюбленного. У нас есть дела в апотекарионе, а также назначен ужин с сыном, - неторопливо проговорил Мутил. Фабий был изумлён, но ничем это не выдал. Знай его Мутил меньше, принял бы выражение его лица за лёгкое нетерпение. Мутил не расчитывал на немедленное окончание допроса, но его безумная идея сработала на все сто процентов: адепт Бога-Машины поверил ему. Допрос немедленно прекратился, хоть магос и продолжал смотреть без малейшего доверия...но только к словам Фабия, не Гнея Мутила. Как же здорово, что Невыносимые давно уже перестали скрывать феномен "прилива", на который можно невозбранно списывать любые сомнительные действия. И как же замечательно, что титул Миротворца не вселил в Адептус Механикус ложную уверенность, что Второй Примарх позволит невозбранно вредить своим родственникам. Фабий Байл и Гней Мутил не обсуждали этот инцидент много часов. Они были слишком заняты сокрытием улик и переправкой компромата на "Немею", благо Виндекс опять приехал помочь Фулгриму с адаптацией Конрада Кёрза и отвлёк почти всё внимание на себя. И потом, эта маленькая ложь спасла их жизни, совершенно не потребовав доказательств - к чему обсуждать столь успешное спасение? А потом к ним в апотекарион пришёл Виндекс, внезапный и непривычно серьёзный. - Уважаемый Дорден мне всё про вас рассказал. - Голос был слишком спокойным. Виндекс явно сдерживался, чтобы не... - П-прошу прощения,- Фабий побелел как полотно. Учитывая, что на Виндексе не было блокатора, обвинять коллегу в малодушии бессмысленно. Не бросился наутёк - уже признак недюжинной храбрости. - Вы скрывали от меня...нет, от всех нас столько лет такую важную информацию? Отец, такого я от тебя не ожидал. У Мутила чуть сердца не остановились, но и возразить он ничего не мог. Виноват, по собственной глупости ввязался в незаконные дела, пользуясь личной неприкосновенностью. Настал час расплаты. Всю вину он на себя брать не будет, но и оговаривать Фабия не станет. Всё равно тонуть вместе будут, а так хоть не станет напоследок ещё и предателем. А Виндекс меж тем тяжело вздохнул и вдруг положил руку на плечи и отца, и Фабия Байла. Дышать стало заметно легче. - Серьёзно, никто вас не осуждает. Больше не нужно скрывать отношения хотя бы от нас с Фулгримом. Сцеволу, так и быть, я пока не скажу, но уж мы с Фениксом тайну сохраним. "Ох, так речь не о трупах лаэран!" - Мутил усилием воли подавил выброс внутренних стимуляторов (организм совершенно верно решил, что находится в смертельной опасности, и уже готовился бороться до последнего) и как можно тяжелее вздохнул, на ходу придумывая как можно более честный (чтобы потом не мучиться с нагромождением лжи) ответ. - Прости, Винни, нам как-то в голову не пришло вам сказать. Это ведь не было озарением или любовью с первого взгляда. Мы просто долго работали вместе, привыкли друг к другу и сами не заметили, что влюбились... - Кроме того, счастье любит тишину, - поддержал выдумку Фабий, наконец отошедший от самого близкого к нервному обмороку состояния для астартес. - При всём моём уважении к вашему легиону, я никак не могу привыкнуть к столь...открытым проявлениям чувств. - Так вы боялись, что все будут на вас смотреть! - Понял Виндекс, и апотекарии с искренним облегчением выдохнули. - Будьте уверены, никто не будет вам мешать. Но на ужин жду вас обоих, и только не вздумайте уткнуться в пробирки! Когда он наконец ушёл, тишина в лаборатории длилась чуть больше минуты. - Нам придётся какое-то время изображать любовь, - наконец признал неизбежное Фабий Байл. - Это нетрудно. За ужином достаточно будет сесть рядом, а в дальнейшем раз или два поцелуемся при свидетелях. - Без этого никак? - Никак. Спокойно, хватит и поцелуя в щёку. Никто не ждёт бурю страстей. - Обнадёживает, - Фабий закатил глаза, и Мутил заметил красные прожилки белков. Плохой признак. Фабий великолепно скрывает свой генетический дефект от всего легиона и даже примарха, но Мутил уже видит, что тело коллеги разрушается. А раз заметил он, то через несколько лет заметят и другие. Если за ближайшие несколько лет Мутил не найдёт способ замедлить разрушение, то поможет Фабию Байлу с перезаписью сознания в клона. Он всё ещё считает это убийством и отсрочкой неизбежного, но более гуманных альтернатив предложить не может. - Итак, давай договоримся: допустим, я полюбил тебя примерно тридцать-сорок лет назад... Виндекс лично отправился на Нуцерию вместе с Императором и Хорусом, прихватив с собой личную гвардию и командование Псов Войны: легион не мог дождаться встречи с примархом и очень трогательно просил взять на встречу. Причём просил не Императора, а Гнея Виндекса, чтобы уже тот замолвил за них словечко перед Императором. По описанию Малкадора, Двенадцатый был мощным, но узкоспециализированным псайкером-эмпатом, способным забирать чужую боль, а при должном обучении и контролировать эмоциональный фон на поле боя. Это полезно: можно вселить в Имперские войска неудержимую отвагу, а в противника тоску и отчаяние. И у Виндекса наконец-то появится коллега в деле разрешения конфликтов среди братьев. Только одно его беспокоило: почему Малкадор был таким грустным, когда рассказывал о Двенадцатом? К моменту прибытия на орбиту их кораблей брат ещё не успел завоевать планету. Ничего страшного, их капсулы выбрасывало из варпа в разное время, а разведка сообщала про ожесточённые бои на планете. Император велел не вмешиваться, хоть Виндексу с Хорусом и не понравилось, как именно шли эти бои. Они не были похожи ни на партизанскую войну, ни на завоевательный поход. Больше всего они походили на...подавление мятежа. - Я бы использовал другую тактику, - признался Хорус, анализируя бой на экране. - Почему его люди не заходят с флангов? Почему не используют дальнобойное оружие? - Меня больше беспокоит, что за странные штуки торчат из голов брата и его людей, - напряжённо проговорил Виндекс. - И почему у них симптомы повреждения лобной доли... - Ты такое видел? - Да, раз пять, папа наверняка видит подобное чаще. Но не у стольких людей одновременно. И уж тем более не у примарха! - Согласен, что-то здесь не так. Нет, конечно, многие из нас сталкивались с трудностями на родных планетах, не все даже смогли их подчинить (это Хорус проговорил быстро - он ведь и сам формально так и не стал правителем Хтонии до встречи с отцом), но...это даже нельзя назвать завоеванием! - Он не собирается побеждать, - наконец понял Виндекс. - Он идёт на смерть. Хорус, мы должны как можно скорее спуститься на Нуцерию. Скажи Императору, что без поддержки наш брат позволит себя убить! Виндекс попросил об этом именно Хоруса, потому что только его Император, скорее всего, считает сыном, а не только инструментом. Сам же, не дожидаясь приказа, начал готовиться к высадке. Морниваль, личная гвардия Миротворца (то есть Геттор Лесс, Сцевол и Нерон Обличитель), а также двадцать капитанов Псов Войны и лично магистр Лорке были готовы к десанту. Большего не потребуется, при всей цивилизованности Нуцерия - не самый технологически развитый мир. Вокс Виндекса активировался, когда все уже погрузились в десантную капсулу. Почему-то ещё до того, как Хорус заговорил, Виндекса охватило дурное предчувствие. - Брат...Отец отдал приказ о подготовке вирусных бомб. - ...Что? - Тихо-тихо прошелестел Виндекс. - Я ничего не понимаю. Он же наш брат! Да, он пострадал, и он не смог завоевать планету, но...но это ведь не причина. Это ведь не причина называть его браком! - Нет... - Лорд Виндекс? - Раздался глухой голос Магистра Псов Войны. Виндекс шепнул Хорусу, что сейчас вернётся к беседе, и повернул голову к дредноуту. Лорке ничего не сказал. Ни единого слова. Корпус его был неподвижен. Стоящие рядом с ним были в шлемах, ни слова не доносилось через вокс-динамики. Казалось, время на Громовом Ястребе замерло. Но Виндексу не требовались ни слова, ни движения, чтобы понять астартес перед ним. Немая просьба легла на сердца холодной паутиной. На самом деле этого не требовалось. Примарх Невыносимых всегда знал, какое решение примет, когда настанет подобный момент. Он снова активировал вокс и сказал, жестами отдавая приказы пилотам и Нерону: - Хорус Луперкаль, с этого момента десантом на Нуцерию руковожу я. Я беру на себя всю ответственность за операцию и приму наказание от Императора по возвращении. Если вирусная бомбардировка начнётся, когда мы ещё будем на планете, капитан терминаторской роты Нерон Обличитель уничтожит флагман. Вы не сможете его остановить, даже не сможете найти. Я помогу брату вырваться из окружения и доставлю на "Немею" для медицинской помощи. - Я... - Стандартные терранские сутки. Это всё, что мне нужно. - Понял, - наконец пришёл ответ от Хоруса. - Ты их получишь. Вверяю тебе командование Морниваль. - Спасибо. И, на всякий случай, прощай. Он выключил связь и снова повернулся к астартес. Теперь их стало на одного меньше. Двигатель взревел, до десанта на поверхность Нуцерии оставалось меньше часа. - Вы получили приказ примархов десантироваться и сражаться на стороне Двенадцатого Примарха. Нерона на транспортнике не было с самого начала. Вы не знали о приказе Императора. - Мы знали обо всём и разделим наказание с вами, - твёрдо изрёк Лорке. - Я отказываюсь верить словам Воителя. Император не мог отдать такой приказ. - Должно быть, связь нарушена потоками варпа, - заявил Гарвель. - Ведите нас, Миротворец. - Лунные Волки разделяют ответственность! - Рявкнул Абаддон. - Псы Войны разделяют ответственность! - В один голос заявили капитаны. - Невыносимые разделяют отвественность! - Заявил Сцевол. - Звучит почти как предательство, - сардонически улыбнулся Виндекс. - Геттор, предупреди апотекарион. "Немея" переходит на осадное положение, и пусть отцы готовят операционную. - Отцы? - Опешил Тарик. - А что, ваш батюшка наконец признался лейтенат-командору Детей Императора? - Представь себе, да. И ещё ухитрялся скрывать отношения несколько лет. А потом ещё удивляется, в кого у него сыновья такие, - ответил ему Сцевол. - Только учти, тебе нельзя называть Фабия отчимом, это прерогатива моего легиона. - Слышал, Аксиманд, ты мне десятку должен! Они его и правда называют отчимом! - А ну тихо! - Рявк Абаддона прервал веселье, после чего первый капитан повернулся к Виндексу и проговорил с долей вины. - Прошу прощения, лорд. - Да ладно уж, пусть пока поговорят, - махнул рукой Виндекс. - Потом случая может не представиться... Куда идёт Второй Примарх, туда же следует и Геттор Лесс. Теперь он, правда, знал своё настоящее имя, но не видел смысла раскрывать его кому-либо. По крайней мере, пока. Он привык быть Геттором, и именно под этим именем желает умереть. Впрочем, едва ли смерть придёт к нему сегодня: нет на Нуцерии такой мощи, что стала бы помехой астартес в полном боевом облачении, вооружённому и с примархом рядом. Хотя, на самом деле, полевым командиром был негласно избран Абаддон, а Миротворец отошёл дальше и, сняв блокатор, просто убивал всех, кто оказывался в пределах его ауры. Разгоняющий тьму рубил и сёк. Каждый выстрел Сцевола достигал цели. Мощь стволов магистра Лорке обращала в бегство десятки, сотни нападавших, но им не суждено было покинуть предгорья - Лунные Волки заложили мины на дорогах к отступлению и под непрерывным обстрелом гнали нуцерийцев на смерть. В это время капитаны, следуя за прокладывающим путь примархом, пробивались к держащим последнюю оборону людям Двенадцатого. Геттор не мог и не хотел идти за ними: это не его дело, это не его битва, его долг - быть на острие атаки и прикрывать своего примарха. Очень может быть, что это его последний бой. Они проигнорировали приказ Императора, пошли против его воли, даже осмелились ему угрожать. Обличителю хватит сил если не убить Императора, то уж по меньшей мере уничтожить всё на корабле. А если они всё же вернутся и сдадутся, как и было обещано...отправка на искупительную миссию без права возврата - лучшее, на что они могут расчитывать. Возможно, ему снова сотрут память, а может, и нет. Виндекса же либо отправят в темницу, либо казнят. И тем Император вновь подпишет себе смертный приговор, который приведёт в исполнение любой из примархов, кроме Рогала Дорна и, возможно, Сангвиния, но и последний вряд ли будет слишком мешать отмщению... Геттор был совершенно спокоен. Нет ничего, о чём бы стоило жалеть перед смертью. Он не подвёл своего примарха и был с ним в этом бою - чего ещё можно пожелать? Ах да, Сигизмунд. Он не успел ему признаться. Зато благородного капитана не огорчит его смерть. О чём не знаешь, о том и не жалеешь, не правда ли? Армия Нуцерии готовилась подавлять мятеж горстки людей почти без оружия. Они не были готовы к мощи лучших воинов Императора. Аура парий лишила их духа. Битва, на которую Виндекс запросил сутки, закончилась за несколько часов. Теперь Геттор, велев готовиться к погрузке обратно на транспортник, отправился на вершину. Последний бой окончен, но одно дело не закончено. Они не могут улететь, не забрав с собой Двенадцатого примарха. Когда Геттор пришёл, Виндекс уже был без шлема. Он с жаром уговаривал брата поверить ему и пойти с ним на корабль, но тот наотрез отказывался. - Я не верю ни единому твоему слову. Ты не сможешь помочь ни мне, ни моим братьям и сёстрам! Эти...устройства, хах...Гвозди Мясника! Они не вынимаются. Только с трупов, да. - Медициной этого мира - да. Медициной Империума - точно нет. Я уверен, мы сможем помочь и тебе, и твоим людям. - Поздно. Слишком...слишком поздно, - по лицу, черты которого были искажены до почти полной утраты человечности, прошла судорога. - И всё же нужно рискнуть. Даже если есть хоть небольшой шанс, нужно бороться. Доверься мне! - Нечасто Геттор видел своего примарха столь серьёзным, столь решительным и отчаянным. И это было прекрасно. Ведь каждый раз, когда Гней Виндекс терял расслабленную игривость и начинал вести себя как примарх, люди вспоминали с ужасом. - Доверься мне! Он, должно быть неосозанно, в момент эмоционального напряжения, выпустил ауру. Немного, совсем немного, никто из собравшихся и ощетинившихся оружием измученных людей не заметил этого. Но Двенадцатый заметил. Глаза, чей цвет радужки полностью перекрыла чернота зрачков, вдруг закатились. Примарх с горьким воем схватился за голову и вдруг обмяк, забившись в судорогах. Перепуганный Виндекс бросился к нему, едва успев подхватить и прижать к груди, повернулся к Геттору и, мгновенно приняв решение, велел: - Транквилизатор сюда, срочно! Двойную...тройную дозу! Этих людей - на шаттл, седация по показаниям. Проклятье, мой брат же псайкер, как же я мог...ну, ничего, справимся. Пусть на "Немее" готовят много операционных! У нас есть хоть какая-то диагностика? Мы должны торопиться. - Брат, они все не поместятся, - признался подоспевший Сцевол. - Кого грузить? - Их всех. И моего брата. И...- Виндекс сглотнул, - И тебя. На транспортниках есть приборы первичной диагностики, так что выясни всё, что сможешь, про эти...Гвозди Мясника. Какие отделы мозга повреждены, как они повлияли на внутреннюю регуляцию. Не смей извлекать сам! Доспех можешь оставить здесь. - А мы не можем их доставлять часть...а. Понял. - сглотнул Сцевол. - Я хуже знаю медицину, чем отец. И чем ты. - И тем не менее, ты справишься. Я верю в тебя. Всегда верил, - тепло улыбнулся Виндекс. После чего повернулся к людям и, сглотнув, обратился уже к ним: - Я понимаю, что это прозвучит очень странно, но... - Мы отправимся с братом, - уверенно сказал один из них. - Он заботился о нас, когда мы были гладиаторами. Даже когда его...стёрли, - он потёр лоб так, что стало ясно: ему стоит немыслимых сил формулировать мысли, не говоря уже про слова. - Если мы будем рядом, он...вы сможете ему помочь. Он...заслуживает этого больше, чем мы. - Отцы справятся, - уверенно заявил Виндекс. - Вы сможете идти сами? Шаттл чуть ниже, милях в трёх. - Дойдём, что уж тут. - Хорошо. Передаю тебе все полномочия, братишка. Удачи. Виндекс ловко и умело помог Сцеволу выбраться из брони, оставшись лишь в комбинезоне. От Геттора не укрылось, что лица братьев были одинаково бледны, и выражение их было идентичным. Виндекс быстро склонил голову, легко чмокнув Сцевола в лоб, и кивком велел идти вперёд. Сам же, взяв брата на руки, шёл следом. Геттор прикрывал спуск позади всех. Никто не оспорил приказ. Псы Войны провожали погрузку в шаттл едва обретённого примарха нечитаемыми взглядами, преклонив колено. Лорке обернул его тело знаменем легиона. Абаддон, не сказав ни слова, махнул Сцеволу на прощание рукой - и получил в ответ короткий кивок. Гладиаторы напоследок спросили имя Виндекса и поведали, что его брата зовут Ангроном - и Виндекс молча кивнул. Громовой Ястреб взмыл в небо, унося несколько сотен человек, примарха и Гнея Сцевола. Двадцать астартес и Миротворец остались на Нуцерии в тоскливом и отчаянном ожидании своей участи.