И всё идёт по плану

Сказать бы, что для Гнея Мутила стало сюрпризом поведение старшего сына, что он не ожидал от него нарушения приказа Императора. Но это ложь: Мутил знал, что однажды этот момент настанет, ещё без малого двести лет назад, когда сам говорил с Императором Человечества. Правитель Человечества был не жестоким, но равнодушным и властным, и вполне мог отдать самый преступный приказ. И он никак не мог принять, что его сыновья имеют право голоса - что кто угодно, исключая разве что регента Терры, имеет право голоса, отличного от императорского. Приказу сына готовить операционную он подчинился безоговорочно. Был в его действиях и научный интерес: конечно же, он исследовал (в меру сил) Виндекса, но в целом примархов никогда не лечил. Однажды пришивал руку, но внутрь тела, а особенно внутрь головы не заглядывал никогда. Фабий Байл, которому явно нравился его новый статус отчима примарха, также следовал приказам Виндекса без колебаний. А потом прибыл шаттл, полный несчастных, измученных людей, с изуродованным примархом Псов Войны и Сцеволом, бледным и серьёзным, каким Мутил видел его только один раз: когда из-за ошибки наводчика артиллерия атаковала позиции Тысячи Сынов и едва не убила Аримана. - А где... - Примарх передал мне полномочия, - сухо отчеканил Сцевол. Капитан Нерва пошатнулся - кто говорил, что астартес не знают страха, совершенно не понимает природу чувств. - Всем этим людям требуется медицинская помощь. Некоторым срочно. Устройства в их головах - Гвозди Мясника, влияют на лобную долю и гипоталамо-гипофизарную систему. Их необходимо извлечь с минимальным ущербом. Гвозди Мясника Двенадцатого Примарха отличаются - кроме названных структур они замещают две трети продолговатого мозга, мост и часть мозжечка. Его зовут Ангрон, он псайкер и только поэтому всё ещё жив - мне кажется, он неосознанно заставил этот архиотех взять на себя часть функций мозга. Но я могу ошибаться. На извлечение Гвоздей Мясника у вас есть...на самом деле, очень мало времени. Начинайте. Грань меж жизнью и смертью истончилась. Двадцать астартес и Второй Примарх остались на Нуцерии, готовые к любому исходу. За ними могут вернуться. Могут не вернуться. Как закончится взятая примархом отсрочка, небеса обрушат на них смертельный вирус. Или нет. Вокс-связь молчит, но где-то высоко и далеко Хорус Луперкаль уговаривает Императора смилостивиться над мятежным сыном. Или уже принял судьбу и больше ничем не сможет им помочь. Геттора не удивит ни один исход, но ожидание...напрягает. И не его одного. - Почтенный...дядюшка, - наконец начал Тарик, обратившись к безучастно глядящему в сторону заката Виндексу. - Можем ли мы поговорить...напоследок? - М? - Виндекс вышел из раздумий и, помедлив всего долю секунды, кивнул. - Да, конечно. Что ты хочешь узнать? - Я говорю не за себя одного, но за весь Морниваль. И я уверен, Лунные Волки меня бы поддержали в полном составе. Вопрос деликатный, и вы вправе не отвечать. - Ты меня заинтриговал. Даю слово по меньшей мере не лгать. Что же вас всех интересует? - Итак, вопрос такой: у нашего отца большой член? Геттор моргнул. Капитаны Псов Войны, устроившие неподалёку соревнование по метанию камней, прервали развлечение и повернули головы в сторону Тарика. В тишине раздались два звука: смешок Виндекса и удар керамита по лбу - то Эзекиль Абаддон понял, что его брат болван. - Мог спросить и меня, - недовольно буркнул он. - Конечно, лорду Виндексу виднее...но я точно могу сказать, что у лорда Сангвиния член длиннее, чем у нашего отца. Это ничуть не умаляет его мужественности, да и разница совсем небольшая. - Значит, ты не только за нами подглядываешь? Какой плохой капитан, - хихикнул Виндекс. - Кстати, Тарик, а "большой" - это какой? Так-то все мои братья большие. - Ну, относительно, - несколько смутился Тарик. - Потому я вас и спрашиваю: среди всех примархов... - А, то есть тебе нужен рейтинг размеров, - понял Виндекс. - Нет, его я давать не буду. Это неэтично. Вдруг мы выживем! Скажу только, что все позиции в списке может занять Магнус. - А? - Теперь уже заинтересовался Тарик. - Это как? - Биомантия, - пожал плечами Виндекс. - А теперь, раз уж ты сам об этом заговорил, будет справедливо и тебе задать нескромный вопрос. - У меня была связь с человеческой женщиной во время приведения к согласию Сидонии! - Сразу выпалил Тарик, не дожидаясь расспросов. - Бедняжка, и как она тебя вынесла? - Хмыкнул Гарвель. - Не недооценивай моё обаяние и не ёрничай. Мы все прекрасно знаем, какими взглядами ты провожаешь того терранца из Гвардии Смерти. Гарвель смутился, хотя никто не смеялся над ним. И не только потому, что рядом был Миротворец: за столетия Крестового Похода мораль астартес стала намного...вольнее. То, что вызывало осуждение и подозрение в генетическом браке в первые годы, теперь считалось вполне обычным делом. Пожалуй, в чём-то даже достоинством, говорящим о человечности астартес. Геттор невольно улыбнулся, наблюдая за смущением Гарвеля и беззлобными улыбками его братьев. Даже Хорус Аксиманд глядел без малейшего осуждения. - Меня желания плоти никогда не волновали, - признался Лорке. - Но недавно на нашем флагмане сменился капитан, и новая показалась мне очень красивой. - Подтверждаем, - кивнул капитан восьмой роты - кажется, его зовут Кхарн. - Очень красивая и ничего не боится. Но мне...- тут он смутился. - Недавно я встретил одного Имперского Вестника, колхидца, мы целый день только говорили и сражались, и я бы хотел ещё раз... - О, и тебя не обошли сердечные порывы! - Товарищи похлопали Кхарна по плечам в знак поддержки. - Обязательно пригласи его к нам. - А ты чего молчишь? - Вдруг обратился к Геттору Виндекс. - Ты сейчас спокойнее, чем обычно. Может, тебе тоже есть, что сказать? Геттор, помедлив и осознав, что на самом деле в предложении примарха есть резон, кивнул. И снял шлем. Многие, никогда доселе не видевшие его новый облик, ахнули, а ведь он не приводил себя в порядок несколько дней. Немного помолчав и собравшись с духом, Геттор сказал просто и неожиданно легко, позволяя величайшей тайне выйти в явь: - Я люблю Сигизмунда, первого капитана Имперских Кулаков. Мгновение молчания. До примарха, возможно, доходили слухи, передаваемые шёпотом средь Невыносимых, но до сих пор они считались всего лишь слухами, преувеличениями, ничем не подтверждёнными спекуляциями. Теперь Геттор подтвердил: да, любит, и чувство это унесёт с собой в могилу. Лучше бы он заявил, что влюблён в Императора - и то больше шансов на взаимность, чем в случае Сигизмунда. Даже если случится чудо, и Рогал Дорн всё же извинится, едва ли первый капитан откроет сердце. Хоть какие-то сердечные порывы охватывают лишь одного-двух астартес на тысячу. - Если выживем - я обязательно что-нибудь придумаю, - пообещал Виндекс. - Можешь расчитывать на нашу поддержку, - добавил Абаддон. - Сколь неприступна не была бы крепость, пред тобой она откроет двери! - Патетично изрёк Тарик. Геттор невольно улыбнулся. Совсем чуть-чуть, но и такая реакция вызвала одобрение примарха. Геттор Лесс всё больше открывался миру и примирялся с собой. - А теперь я предлагаю сменить тему. Как насчёт поэтического вечера? Карт ни у кого нет, а перемывать косточки всем подряд нехорошо, - Предложил Виндекс. Что ж, ожидание надо как-то скрашивать, почему бы и не поэзией? Конечно, по взглядам некоторых воинов (особенно направленных на примарха) ясно читалось, что они бы предпочли другое развлечение...но пойти против воли Второго Примарха может только самоубийца. Притом примарх-то ему ничего не сделает, а вот первый капитан, хоть больше и не такой ханжа, оскорбления примарха по-прежнему не стерпит. Ангрон пошевелился и с явным трудом открыл глаза. - Прекрасно! - Выдохнул Фабий, но шприц с транквилизатором на случай непредвиденных осложнений из рук не отпускал. - Фокусируется на раздражителях, зрачки реагируют одинаково. Лорд Ангрон? - Что...где...- ещё слегка осоловело прошептал тот. - Узнаёт своё имя и, судя по всему, оценивает обстановку. Правильно или нет - вопрос несущественный. - Чудесно, повреждения не столь безнадёжны, как я ожидал, - отозвался Мутил, энергично печатая план за планом. - Ты видишь на энцефалограмме то же, что и я, так что скажу сразу: придётся использовать тот ксенотех. - Согласен. Заодно и протестируем. Или сперва на людях? - Предложил Фабий. Ангрон, несмотря на опасную даже для примарха седацию, взревел и начал вырываться, словно одно только предложение Фабия вызвало у него ярость. И это действительно было так, вот только, судя по датчикам, ярость у данного примарха вызывало что угодно. Ещё Сцевол правильно определил проблему Ангрона - то, что на Нуцерии называли Гвоздями Мясника, не просто взяло под контроль эндокринную регуляцию тела полубога, но проросло глубже, заместив собой ещё более важные структуры мозга. Словно живой паразит, архиотех прорастал в голове примарха, подавив даже естественные барьеры и несомненный, хоть и не слишком сильный дар псайкера. Ангрон не был биомантом - во всяком случае, обученным, иначе его тело давно уже избавилось бы инородного тела само. С другой стороны, даже для обычных примархов потеря половины, если не двух третей мозга невеликая проблема, как выяснил незадачливый снайпер, успешно подстреливший Фулгрима во время премьеры оперы "Марготта" и убитый с особой жестокостью самим же примархом. И ничего, неврологическая симптоматика была слабой и сошла на нет за несколько дней постельного режима и обильного питания. Если что-то смогло настолько измучить примарха... ...то, очевидно, проблема не в Гвоздях. Простых людей, пусть и с последствиями, они с Фабием вылечат. Кое-кому придётся принимать заместительную терапию, но четверть века они проживут точно. Проблема была в самом Ангроне. Что-то настолько измучило примарха, что тот попросту не смог сопротивляться очередной пытке. Это непрофессионально, но...Гней Мутил не был фанатиком Бога-Машины, не давал никаких клятв кроме как самому себе и, что важнее, больше двадцати лет был лекарем на Септиме Рекс, и потому отлично знал: где не помогут лекарства, помогут слова. Он наклонился к тому, кто может убить его без малейших усилий, и заговорил куда более мягким голосом: - Лорд Ангрон, мы не причиним вам вреда. Мы здесь, чтобы помочь вам. И вам, и вашим людям. Но нам понадобится ваша помощь. Во время удаления Гвоздей Мясника вы...вы должны быть в сознании. Используйте свою силу, чтобы ускорить приживление новых тканей. - В этом нет смысла. Вы...всё равно будете использовать меня как оружие. Даже если и правда хотите помочь. Этот мальчишка...говорил, Император приказал меня убить, - чудовищное лицо исказилось в горькой усмешке. - А вы меня лечите. Чтобы снова отправить на бойню, как Он и хотел. "А он проницательный," - похолодело внутри Гнея Мутила. И, хоть это и было неправильно, он отозвался правдой - и будь что будет. - Император не приказывал ни мне, ни ему, - он кивнул в сторону трудящегося над центрифугой и пробирками Фабия. - Мы выполняем приказ...скорее даже мольбу моего сына. Вы его наверняка видели, он ростом с вас и в чёрно-синей броне. - Зачем ему помогать мне? Мы даже не знаем друг друга! - Никак не мог поверить в чужую бескорыстную доброту примарх. И была в его словах искренность того, с кем никогда в жизни не случалось добрых чудес. К счастью, в жизни Мутила такое чудо было - в тот день, когда он потерял одного сына и обрёл другого. - Виндекс любит всех своих братьев, - просто объяснил апотекарий. - Всех до единого. Ему достаточно было узнать о вас, чтобы нарушить приказ Императора Человечества. - И если вы просто умрёте, то его жертва будет напрасной, - добавил Фабий Байл, отходивший в самый дальний тайный сейф за реактивами, один вид которых довёл бы до инсульта Механикус (ибо от сердец жрецы Бога-Машины избавлялись аккурат после замены рук и глаз). - И у нас мало времени. Я должен взять образец нервной ткани и вырастить достаточно нейронов за...очень, очень маленький срок. "Немею" в любой момент могут подбить. Я удивлён, что лорд Хорус ещё защищает нас. - Терранские сутки ещё не истекли, но времени и правда в обрез. И никаких вестей от Обличителя... - Мутил сглотнул и, поддавшись секундному порыву, из чистой сентиментальности взглянул в как всегда холодные глаза коллеги. - Если мы и погибнем, знай: я могу быть категорически несогласен с твоими методами, но ты - самый выдающийся биолог, которого я знаю. - Ну спасибо! - Но ни капли обиды в чужом голосе не было. Напротив, Мутил ясно уловил нотки удовольствия. Доброе слово и Фабию Байлу приятно. - Ладно, - вдруг отозвался примарх. - Убирайте Гвозди Мясника. Потом...если Я вернусь, я поговорю с вами ещё раз. Иногда Он чувствовал себя чуть большим человеком, чем следовало. Будущее больше не было предопределено. На самом деле, оно бы переменилось даже без участия Второго Примарха, проекта Малкадора "Сёстры Тишины" было бы для этого достаточно. Но будущее менялось быстрее, чем Император успевал его отслеживать - это беспокоило. Ещё сильнее беспокоило его то, что он никак не мог смириться с Гнеем Виндексом. Именно смириться, своевольное творение отказывалось занимать роль пусть более полезного, чем ожидалось, но всё же инструмента. Малкадор принял Второго Примарха на службу словно человека, а не голема из мутировавшей плоти и с ненасытной бездной вместо души. Император хорошо знал, что такое "человек". Сам он им не был, и примархи людьми не были. Его это устраивало. С нелюдей можно требовать больше, чем с простых смертных. И довольно сложно изменить внутренние устои, особенно когда живёшь куда дольше, чем существуют иные Боги Хаоса. И всё же Он, не будучи человеком, иногда вёл себя как они. Это было ужасно. Незамкнутый энергетический контур подсоединялся к тем, чья душа сама тянулась к Императору, и приносил отзвуки чужих желаний и стремлений. Это помогало понимать, чего хотят люди. Но..."Отражение луны - тоже луна", и иногда Императору не удавалось вовремя смахнуть искры особенно ярких порывов. Те оборачивались зёрнами и прорастали даже сквозь холодный камень. Император слишком приблизил к себе Малкадора, пощадил Эрду. И вот теперь Хорус... Хорус искренне, всем сердцем считал Императора отцом свыше сотни лет - и теперь, когда просил помиловать ослушавшегося приказа брата и дать шанс Ангрону, Император должен был сурово наказать Воителя, что никогда не станет Предателем...и не мог. Император подхватил человечность, и теперь та незаметно, но неотступно влияла на Его решения. Император знал: решения людей рождаются в сердцах, и уже потом разум подбирает удобные логические аргументы. И вот теперь Хорус распинается, очень убедительно доказывая, что Ангрона можно исцелить, что братья примут его, что Виндекс заслуживает в худшем случае небольшого тюремного заключения, но никак не казни по законам военного времени. Император склонен с ним согласиться. Он слишком близко, слишком яркий и открытый. Он слишком много чувствует и заражает этими чувствами того, кого считает Отцом. Императора обдаёт и отвагой на грани отчаяния, и ядовитой надеждой, и, что страшнее всего, любовью. Подсолнух, следующий за Солнцем - любовь к Отцу. Дикий зверь, скалящийся на охотника и закрывающий спиной волчат - любовь к Легиону. Язычник, вверивший себя в руки своего божества - любовь к Сангвинию. И, наконец, усталый путник у полного кристально-чистой воды колодца - любовь к Виндексу. Император не хотел заразиться этой страстью к творению, Он и без того порой ловит странные мысли при одном только взгляде на Миротворца. Очень похож на того, чьи чувства пропитали Его тысячелетия назад - именно поэтому Император в меру сил избегает...сына. Отступать некуда - они в кабинете Императора, Хорус невольно загораживает собой выход, а у дальней стены притаился астартес в доспехах терминатора и искренне считает, что Император его не увидит. Будь Он чуть менее мощным псайкером, то и впрямь бы не увидел. Император не раскрывает чужое инкогнито и делает вид, что Нерона Обличителя не видно. Неизвестно, как долго Хорус бы убеждал Императора в том, в чём Он сам пытался себя разубедить, но через вокс пришло сообщение с Немеи. Сообщение немного удивило Императора. Исполняющий обязанности Магистра Легиона Сцевол Насмешник заявлял, что примарх Псов Войны успешно пережил операцию по удалению Гвоздей Мясника и сможет приступить к обучению всего через две недели - и он надеется, что "то странное сообщение" было всего лишь странным сбоем связи, игрой варпа, а не настоящим приказом Императора. Очень мило, что Ему дают возможность сохранить лицо. От таких предложений не отказываются. Обличитель бесшумно покинул кабинет, стоило Императору подтвердить удобную ложь - но вот Хоруса Император остановил. Следовать прежней линии поведения в изменившихся обстоятельствах - это тоже очень по-человечески. С этим пора заканчивать. - Мне предстоит многое тебе рассказать, сын Мой, - начал Император. - Наберись терпения, рассказ будет долгим. И неудобным. Возможно, после него ты больше не сможешь считать Меня Отцом. - Всё, что угодно. Я чувствовал, что Ты многое недоговариваешь, и понимал, почему. Возможно, так и впрямь было надо. Но если теперь Ты считаешь меня достойным доверия, то я клянусь оправдать его! Снова эти чувства, снова чужие любовь и доверие мешают принимать верные решения. Но нет, надо говорить. Малкадор давно уже повторяет, что примархи должны знать правду о себе, что правильно сказанная правда не разозлит, а напротив, сильнее привяжет их к Отцу. Император больше не мог точно знать, к чему приведёт его откровение, но Виндекс знает ответ и всё ещё на стороне человечества, а значит, и с Хорусом можно попробовать. - Я расскажу о том, зачем вы были созданы на самом деле, - отрезал пути к отступлению Император. - И о том, какое будущее могло настать. - Что-то долго за нами не возращаются, - Виндекс смотрел в сторону рассвета, недовольно жмурясь. - Идёт тридцать первый терранский час, - подсчитал Хорус Аксиманд. - Это всё из-за драматичного прощания, - решительно заявил Тарик. - Вы прощались будто бы навсегда - вот ваш брат и решил, что вы хотите остаться на Нуцерии. - Сцевол не такой глупый! - Праведно возмутился Виндекс. - Наверное, он просто буквально понял мои слова "Обличитель уничтожит флагман, если вирусная бомбардировка начнётся, а мы ещё будем на планете". - Значит, остаётся ждать, - покачал головой Геттор Лесс и, явно на что-то решившись, с тяжёлым вздохом побрёл куда-то вниз по склону горы. - Я на охоту. - Раз теперь нам придётся выживать на этой планетке, предлагаю найти убежище. Скажем, почему бы не поискать пещеру? Жаль, нет здесь Имперских Кулаков или, на крайний случай, Железных Воинов - такую фортификацию бы отгрохали... - Я в детстве строил шалаши, - скромно признался Кхарн. - Но, в целом, я бы предложил отправиться в сторону ближайшего города и найти жильё где-нибудь в предместьях. - После недавней бойни? - Поднял бровь Абаддон - Отобьёмся. - Возможно, вы чего-то желаете, лорд? - Обратился к задумавшемуся Виндексу Эзекиль и добавил с явным намёком. - В отсутствие отца я готов заменить его. - Не говори за себя одного! - Возмутился Хорус Аксиманд. - Если уж и говорить о замене, то это буду я. Я среди нас сильнее всех на него похож. - Ростом не вышел, - парировал Абаддон. - Главное не рост, а мощь орудий! - Нет, спасибо за предложение, но со мной пока всё в порядке! - Со смехом прервал пикировку Виндекс. Внутренне он, впрочем, понимал, почему Эзекиль вообще заговорил об этом. Он многое видел, и не только у своего отца. Да, Хорус становился раздражительным вдали от самых любимых братьев, но и Виндекса воздержание не красило. Однажды (и Абаддон явно подслушивал этот разговор) Виндекс признался брату, что после всего полугодового воздержания становится совсем как Геттор Лесс: мрачный, раздражительный, неухоженный и готовый убивать. Давний был разговор, с той поры многое изменилось. Например, количество братьев и сам Геттор Лесс. Так что Абаддон рано суетится, до тревожных симптомов ещё пять месяцев, а за это время многое может поменяться. Но если они здесь застрянут надолго, то первым поменяется мнение самого Виндекса. На тридцать третьем часу пребывания на Нуцерии, когда они успели пообедать добытой Геттором рыбой и заварили какую-то местную ароматную траву в шлемах, с небес наконец-то спустился Громовой Ястреб. Император заявил, что приказ был отдан недоброжелателями в варпе, Сцевол вернул брату власть над легионом и немедленно рухнул спать, Хорус глядел на мир ошалело и едва не испуганно, а из апотекариона пришли обнадёживающие известия о здоровье Ангрона: Двенадцатый успешно перенёс операцию по извлечению Гвоздей и хочет по-новой познакомиться со своим спасителем. Виндекс не зря считал отца и отчима способными на любое чудо. У них было времени в обрез, а они смогли вылечить его брата. И, как позже оказалось, не только его. - Я в вас не сомневался, - первым делом, оказавшись в апотекарионе, он подошёл к уставшим родителям и обнял, вызвав усталый вздох у папы и смешной напряжённый звук у Фабия Байла. - Вы правда молодцы. Было сложно. - Очень, - не стал прибедняться отец. - И, наверное, нам стоит сказать сразу: мы использовали...изобретение лаэран, чтобы ускорить выращивание нейронов. И не только на примархе. Оказалось, на обычных людей он тоже действует. - О. Кто-нибудь ещё об этом знает? - Надеюсь, нет. - Хм. Тогда какое-то время вам лучше скрываться. Если использование ксенотеха выявят, я постараюсь замять скандал, но на это понадобится время. Не хочу вас терять из-за ещё одного поспешного решения Императора, - фыркнул Виндекс. - На сей раз подстрахуемся. Помнится, Фулгрим как-то обещал меня спрятать хоть среди статуй в реликварии...но нет, всё равно рискованно. Вот что: собирайте все улики, будем прятать вас у Тёмных Ангелов. У Льва вас ещё лет пятьдесят никто не найдёт. - Вы так спокойны, - изумлённо пробормотал Фабий. - Я знал, что вы занимаетесь незаконными исследованиями. Для нашей семьи нарушать закон вполне нормально, - хмыкнул Виндекс. - Ладно, отдохните немного. Я уже могу поговорить с братом? Как он? - Не могу поверить, что всё настолько просто! - Зашипел Фабий, когда примарх ушёл прочь и исследователи остались наедине. - Мы наговорили на казнь, а он и бровью не повёл. - Потому что считает нас родными, - напомнил очевидное Мутил. - И ближайшие пару лет...пару десятков лет его лучше не разубеждать. - Разумеется. Но...не ожидал такого участия. Не ожидал. А теперь скажи мне, Мутил, - Фабий достал из-под стола контейнер, от которого шёл чуть заметный холодный пар. - Где мы будем прятать образцы тканей Двенадцатого Примарха? На "Немее" было тридцать палат для раненых с двумя кроватями в каждой. Сегодня все они были переполнены, но лежали в них не астартес. Чтобы не тратить время попусту, гладиаторов Нуцерии оперировали апотекарии под руководством Марлона Кардено. И хотя все эти люди были в медикаментозном сне, Виндекс уже мог сказать: они пережили извлечение, а значит, будут жить дальше. В одной из палат нашёлся и Ангрон. Едва ли ему было разрешено вставать, но кто запретит примарху? Когда Виндекс вошёл, Ангрон стоял на коленях у постели, которую делили две женщины, и держал одну из них за руку, закрыв глаза. Виндекс смотрел на него и видел совсем другого чело...примарха. Или того же, но лишённого бешеной ярости Гвоздей Мясника. Больше не искажённое болью и страданием лицо оказалось действительно красивым, и даже шрамы его больше не портили. Позже, когда с Ангрона снимут повязки, у него, возможно, даже начнут отрастать волосы, но Виндекса устраивает и настоящий момент. Ангрон уже знал, что его брат здесь. Виндекс не шумел, но и не скрывался, его бы заметил и простой человек. Но пока не поворачивался, и Виндекс его не торопил. - Я перед тобой в неоплатном долгу, - наконец прозвучал чужой голос. Хриплый, но в остальном совершенно не похожий на тот, что Виндекс слышал больше суток назад на Нуцерии. - Не придавай этому большого значения. Помогать братьям - мой долг. - Ты мог погибнуть, спасая нас, - возразил Ангрон. - Я ещё не понимаю многих вещей, но...тот, кто назвал тебя своим сыном, был честен со мной. Он и правда хотел мне помочь. - Я не сомневался в папе, - улыбнулся Виндекс и, подойдя поближе, опустился на колени рядом с Ангроном. - А ты хотел помочь этим людям. Даже с этими штуками в голове хотел. - Я не верил, что их можно извлечь, и надеялся дать братьям и сёстрам хотя бы достойную смерть. Но теперь они смогут жить свободными. Смогут? - Повернул он голову к Виндексу. Только теперь Миротворец понял: у его брата карие глаза. Не того насыщенного оттенка тёмного мёда, которым славился род Гнеев, а как очень дорогой амасек, взявший из деревянных бочек ржаво-красные нотки. Почему-то среди примархов только у них двоих глаза карие - не голубые, не зелёные, не аметистовые, не чёрные, не переливающиеся всеми цветами радуги под настроение, а самого человеческого цвета. - Я не знаю, как сложится дальше их жизнь, - признался Виндекс. - Можно ли вообще в Империуме быть по-настоящему свободным? Но, по крайней мере, им больше не придётся сражаться на арене, а кто-то даже сможет жить спокойно. - А моя жизнь? Я должен буду служить Императору? Твой отец сказал, я примарх, я должен вести в бой армии. - Да, это так. Твой легион уже хочет с тобой познакомиться, а капитаны даже успели присягнуть. Ты, правда, в тот момент был без сознания, но я этот момент хорошо запомнил. - Значит, мне снова придётся сражаться по чужому приказу. - Я даже не буду тебя переубеждать, потому что ты прав. Но...это буквально то, для чего мы созданы: чтобы объединить человечество в единое государство, которое не смогут разрушить иные виды. Мы должны сражаться, чтобы этим не пришлось заниматься людям. - Понятно. Что ж...- Ангрон не выглядел обрадованным словами Виндекса, но реагировал невероятно спокойно - то ли ещё действовала седация, то ли истинный характер Двенадцатого невероятно отличался от порождённого Гвоздями Мясника. - Сражаться за человечество я согласен. Виндекс облегчённо выдохнул. Реши Ангрон пойти против Императора, его бы никто не спас. А потом Ангрон, помедлив, взял за руку Виндекса, и на лице его появилось что-то вроде приятного удивления. - Я чувствую твоё желание. Вот уж не ожидал, что тебе понравится изуродованный гладиатор, - с улыбкой заключил он. - Как ты это почувствовал? На меня же не действует магия! - Опешил Виндекс. - Не знаю. Я просто взял тебя за руку и понял, что очень тебе нравлюсь. - Не буду спорить, это и правда так. Понимаешь, я...по некоторым причинам, меня очень влечёт к моим генетическим братьям. Именно генетическим, Сцевола я не трогаю! Ну и...- Виндекс не знал, как бы объяснить тонкости своей личной жизни Ангрону. К счастью, тот, почему-то чувствуя эмоции парии, понял его без слов. Добрые дела должны вознаграждаться. Смертельно опасная авантюра Второго Примарха привела того в одну постель с очень благодарным эмпатом. Ангрон безошибочно определял, что нравится Виндексу и чего он хочет в данный момент. Примархи в этом плане мало отличались от смертных, разве что Ангрону не требовалось осторожниичать. У него было достаточно сил, чтобы держать любовника на руках, насаживая на член в просто идеальном ритме, то дразня чувствительный вход крупной головкой, то входя до конца. Сильные руки обнимали его за шею, сжимая крепко, но не до боли, и с покрасневших от поцелуев губ лились музыкой стоны удовольствия. Вначале Виндекс ещё пытался использовать свой несомненный опыт, чтобы доставить удовольствие Ангрону, но теперь наконец расслабился и позволил просто брать себя, принимая благодарность. Ангрона мало волновало собственное удовлетворение. На его теле осталось мало чувствительных мест, и член к ним не относился. Если потребуется, он может брать любовника часами, а то и днями, пока в эмоциональном плато не появится желание немедленно прекратить. Но пока по эмпатической связи Ангрон чувствовал страсть, жажду удовольствия, желание угодить и понравиться, радость от исполнения каких-то внутренних желаний и немного предвкушения - Виндекс не знал, что будет в следующий момент, но не сомневался, что ему понравится. Чужие эмоции захватывали, радовали душу, приносили куда больше удовольствия, чем скудные физические ощущения. Можно не сомневаться: эмпатическое эхо чужого оргазма принесёт разрядку и самому Ангрону. А если даже нет, то высокое либидо Виндекса позволит попробовать ещё раз.