И всё идёт по плану

На самом деле Фульвиан немного нервничал. Немногочисленные детские воспоминания в основном сохранили практическую, жизненно важную информацию: как ориентироваться в узких коридорах улья, как пахнет яд, из какой помойки лучше не брать еду, кто главный на этом ярусе и когда пора хвататься за нож, но не тонкости взаимоотношений между полами. Тем не менее, кое-что он знал: будь они сейчас в баре, он бы заказал дамам что-нибудь дорогое и назвал красотками. А будь они на улице, он мог бы защитить их от грабителей и пригласить в бар, тем самым сведя задачу к предыдущей. Но они не в баре и не в криминальном районе, да и едва ли кто-то в здравом уме нападёт на...тринадцать вооружённых дам и одну не вооружённую, но всё равно тренированную. А значит, придётся использовать метод Второго Примарха: просто подойти и познакомиться. Среди этих дам особенно выделялась одна, возможно рождённая на Хтонии: причёска как у Эзекиля Абаддона говорила в пользу этой версии. Они были схожи и в другом: строгие черты, холодный мрачный взгляд и стойкое ощущение, что среди Безмолвного Сестринства она главная. Именно к ней и решил обратиться Фульвиан. При виде двух астартес в штатском женщины забеспокоились, в руках у некоторых появились лаз-пистолеты, одна даже выразительно положила руку на горжет. Позже Фульвиан узнает, что весь Императорский Дворец от этого жеста бросился бы врассыпную: когда Сестра Тишины кладёт руку на шею, она в действительности готовится нажать тайную кнопку, разъединить сокрытую под горжетом полосу "сини" и обрушить антипсихическую мощь на оппонента. "Я даю тебе последний шанс" - вот, что значит этот жест. Но та, кого Фульвиан опознал как главную, резко махнула рукой, сделала сложный жест - и женщины опустили оружие. - Мы приветствуем сынов Князя Пустоты, - заговорила с ними самая молодая из группы. - Что вы ищите? - Мы приветствуем сестер по духу и желаем укрепить связь меж нашим легионом и телохранителями регента. Указ примарха. Это была великолепная идея. Все знали, что в светлую голову Второго Примарха приходят самые странные, но при этом работающие идеи. Идея подружить Невыносимых и Сестёр Тишины была вполне в его духе. Женщины чуть-чуть расслабились. Они тоже обязаны своим положением Миротворцу: если бы не льготы на "синь", никто не позволил бы такому количеству пустых находится рядом с Астрономиконом и школой астропатов. Похожая на Эзекиля женщина сделала несколько знаков, и юная переводчица заговорила намного дружелюбнее: - В таком случае, мы просим последовать за нами на скромную тренировочную базу. Мы удивлены, что Князь Пустоты отправил лишь двух своих подчинённых, однако готовы оказать гостеприимство. - Благодарю вас, прекрасные леди! - Встрял Нерва, поклонился и обратился к юной переводчице: Как вас зовут, прекрасная леди? Представьтесь, негоже обращаться к вам лишь по титулу. Я - капитан третьей роты Нерва, мой спутник и друг - капитан второй роты Фульвиан. - И сестёр представьте, - попросил Фульвиан. План не должен был сработать, но почему-то сработал. Сёстры Тишины не просто подпустили их ближе: они сами пригласили их к себе! Они представились, и ту самую приглянувшуюся Фульвиану даму юная послушница назвала Дженецией. Странно, но хоть из тринадцати женщин говорила словами только одна, почему-то Фульвиан очень быстро начал понимать и других. Например, он быстро понял, что дамы на них пялятся. Очень хорошо пялятся, очень приятно пялятся, от этих настойчивых взглядов хочется горы свернуть. Леди Дженеция отправила какое-то сообщение, и вскоре к их процессии начали присоединяться и другие милые дамы. Многие выглядели так, словно очень спешили на встречу с Первой и Фульвианом. Одна выглядела так, словно пыталась накраситься без зеркала и за пять секунд. - Прошу вас разделить с нами скромную трапезу. Возможно, во время неё вы поведаете нам о себе? Мы наслышаны об отваге и благородстве Невыносимых...и о той человечности, что астартес вашей линии наследуют от примарха. "Пусть за нас Нерва распинается, у него лучше выходит," - решил Фульвиан. У него появилась маленькая и очень неприличная идея, основанная на тех немногочисленных жестах хтонийских банд, что он узнал от Лунных Волков. Собственно, он знал только три жеста: "тебе конец", "ты дурак" и, конечно же... Он, внимательно глядя в глаза Дженеции, соединил пальцы левой руки и медленно протолкнул в получившееся кольцо три пальца правой. - Мне приснился странный сон, - как-то утром поделился Фабий. Мутил повернулся к нему и вопросительно поднял бровь. Калибан ему нравился. Всё ещё более свежий, чем на индустриальных мирах, воздух, красивые виды из окон, полная свобода перемещения в пределах Альдураха (они на этой планете несколько лет, но он продолжает то и дело находить скрытые комнаты в этом огромном замке), обильное финансирование и даже развлечения на любой вкус, от дуэлей и алкогольных вечеринок до библиотеки и заповедного леса. Мутилу очень нравился лес близ Альдураха, его полумрак умиротворял и позволял мыслям течь спокойнее. Фабий никогда не сопровождал его на эти прогулки, ведь лес вызывал у него беспричинную тревогу одним своим видом. Мутил и не настаивал: поводов для тревоги у коллеги и так в достатке, к чему добавлять ещё один? Дела у них шли почти хорошо. Как и было обещано, примархи укрыли их в вотчине Льва как родственников любимого брата. Лев, при всей подозрительности, сразу поверил в отношения двух апотекариев и выделил сдвоенные покои. В тайных лабораториях крепости они исследовали ткани Двенадцатого Примарха и выделили восемь факторов регенерации, в теории способных остановить болезнь Фабия. Один уже даже протестировали, но эффект оказался...ну, собственно, до этого момента его не наблюдалось, а ведь с введения сыворотки прошла неделя. Мутил не стал сразу расспрашивать коллегу, что тому снилось. Сперва он тщательно вспомнил прошедший день. Всё шло своим чередом: приняв обычные лекарства от разложения тела, Фабий уведомил, что этой ночью будет спать. Ничего удивительного, даже астартес нужен полноценный отдых. Последующие семь часов Мутил его не беспокоил, хотя и отметил, что в этот раз Фабий Байл спал дольше обычного. Но астартес в спокойной обстановке могут проспать и сутки, особенно если есть какое-то внутреннее повреждение. Если дела совсем плохи, они могут проспать и годы. Но...обычно Фабию не снились сны. Он сам признавался, что не помнит, когда в последний раз видел во сне хоть что-то. Может, конечно, он просто не запоминал всякую чушь. Может, врал, хотя зачем ему врать Мутилу в такой мелочи? Словом, хоть в целом ситуация Мутила не удивила, ему стало интересно, что же его коллега мог счесть странным. - Итак, что тебе приснилось? – Спросил он. - Я видел огромные развалины и светящееся чёрное небо. Вокруг них был лабиринт из живых растений с чёрными листьями. Во сне я шёл по нему и пытался достичь башни. Я был в незнакомой мне броне, весь изранен, шёл буквально через боль не то на злости, не то на упрямстве. Растения останавливали меня и пытались оплести. Кроме того, вокруг кружили бесформенные розовые чудовища, и мне приходилось отгонять их мечом. Странно, но меч ощущался неправильно, не по руке. Это тем более странно, что я редко сражаюсь на мечом, но во сне почему-то был умелым фехтовальщиком. - Тебе тревожно, - решил Мутил. – Ничего удивительно, подсознание часто прибегает к иносказаниям. И тем не менее, ты справишься с бедой, о чём и говорит меч. - Сон был такой реалистичный, - пробормотал Фабий. – С неба лился холодный дождь...пахло озоном... - Гроза – признак беды. Что ещё было во сне? - Я прошёл лабиринт. Сам не знаю, как, но прошёл. Я увидел выход и проснулся. - ... - Ты сам просил рассказать, что мне снилось. Мне приснилась именно эта чушь. - К тебе у меня вопросов нет. Ты беспокоишься о будущем и чувствуюешь приближение смерти, но дух ещё не сломлен и потому остаётся шанс. Предлагаю считать этот сон предвестием прорыва в исследованиях. Но тебе стоит сделать перерыв в исследованиях. Хотя бы на день или два. Может, прогуляемся? Даже сверхчеловеческим мозгам нужен отдых. - Время уходит, я не могу позволить себе прохлаждаться! - Озарение никогда не посетит истощённый разум. Иногда нужно переключиться на другую цель, чтобы достичь желаемого. Кроме того, чрезмерная нагрузка только ещё сильнее сократит твой срок. - Ты продолжаешь считать меня человеком. Слабым, ничтожным смертным. Или сам начал верить, что между нами есть какое-то чувство? – Насмешливо вопросил Фабий. - Я не хочу терять талантливого коллегу. Этой причины более чем достаточно. Ты можешь думать про меня всё, что захочешь, я совершенно не против. Ты можешь сколь угодно отрицать свою человечность, но она есть даже у примархов, которые никогда не были смертными. Даже их разум, сколько бы ни твердили про их сверхчеловеческую природу, следует человеческим паттернам. - Иногда я начинаю понимать, почему ваш легион называют «Невыносимыми». - Да, именно поэтому, - согласился Мутил. – Собирайся. Прогуляемся по лесу, а потом я приготовлю для тебя что-нибудь. И мы поиграем в карты. - Удивительные способности. При должном обучении он может стать псайкером на уровне моих капитанов, - заключил наконец Магнус, закончив сканировать первого капитана Повелителей Ночи. – Блокировать дар нельзя ни в коем случае. Я рекомендую обучение в моём легионе. На полное раскрытие потенциала уйдут годы, но оно того стоит. - Слишком мало времени. Дар разрушает его разум и душу, - прошелестел Конрад совсем тихо – так, чтобы услышал примарх, но не с любопытством глядящий в окно Севатар. – Либо блок, либо я обращусь к Князю Пустоты. - Блокировка не решит проблему, она лишь отсрочит неизбежное. Она спадёт в самый неподходящий момент, высвободив слишком много сил. Септимский ритуал же слишком непредсказуем. Положим, тебя и Лоргара он лишил связи с варпом, но мои способности ничуть не уменьшились, а дар Мортариона даже усилился. Конрад промолчал. Магнус вздохнул и, взвесив разные варианты, нашёл самый неожиданный, но быстрый и сравнительно безопасный способ стабилизировать способности Яго Севатара. - Есть альтернатива. Существует ритуал, подобный септимскому, но не требующий обязательного присутствия пустого. С его помощью можно заглянуть в будущее, но в качестве побочного эффекта он улучшает контроль над способностями. - Звучит интересно, - хмыкнул Севатар (проклятье, Магнус был уверен, что говорит очень-очень тихо!). – И что же для него нужно? - Заклинание, ритуальный круг, партнёр. - Ничего сложного. - Добровольный партнёр, - на всякий случай уточнил Магнус. - Ничего сложного, - усмехнулся капитан. – В самом деле, у меня есть знакомый, который не откажется. Магнус не очень верил ему, но всё же объяснил ход ритуала. Попутно невольно отметил, сколь тесно и незаметно вплелись игры плоти в некогда размеренный и целомудренный быт астартес. И попутно (разумеется, украдкой) разглядывал брата, которого видел вблизи...на самом деле, впервые в жизни. Пикты не могли передать немного неестественную привлекательность Конрада Кёрза – на них он представал почти чудовищем, тогда как вживую и вблизи равно пугал и привлекал. Волновал – да, пожалуй, так и стоит говорить. А ещё он, что даже не очень скрывал, явно неплохо провёл последние несколько недель: аура лучится покоем и умиротворением, а также той ноткой сытости, которую охотно даёт второй брат. Невольно вспомнился Русс, но Магнус не видел его уже несколько лет и вряд ли увидит в ближайший год, если только не случится чудо и им не удастся экстренно стабилизировать проход в Паутину. Ещё и недавнее нападение эльдар показало, что даже Отец, при всех своих силах, не может нести столько нош в одиночку. Магнус охотно принимал на себя контроль над пока ещё нестабильным выходом в Паутину, иногда пробовал руководить Астрономиконом, а также неоднократно изображал Отца в тех случаях, когда того требовали политические разногласия Лордов Терры, а Император был нужнее в другом месте. Но Магнус, как горько отмечал сам примарх, не был биороботом без нужд и стремлений. Он устал, ему одиноко. Попросивший совета брат хоть немного отвлёк от пусть опасной, но всё же рутины, но также всколыхнул неуместные воспоминания. Немного поглядев на Магнуса, Конрад кивком отослал капитана прочь и, заперев дверь, вдруг начал раздеваться – совершенно спокойно, без малейших всполохов в ауре и даже тени сомнений на лице. - Брат, что ты делаешь? – Опешил Магнус. До сего дня он спал лишь с двумя братьями (и один-единственный раз подсмотрел за Азеком и Сцеволом) и даже не думал о новом опыте! - Мне интересно, - неопределённо качнул головой Конрад. – Виндекс говорил о тебе. Исчерпывающий ответ, веская причина, занятное предложение. Магнус задумался лишь об одном: этично ли заниматься сексом с братом, не ставя в известность довольно резкого и порой ревнивого Лемана Русса, в отношениях с которым оттепель пришла лишь считаные десятки лет назад. Да, Леман ревнив, причём ревновал именно Магнуса, темперамент Виндекса принимая как должное, и кто знает, сколь неловкий разговор их ждёт при встрече. Впрочем, одного короткого прикосновения к разуму брата оказалось достаточно, чтобы все возражения разбились об один простой факт: Конрад оказал ему знак огромного доверия, и очень обидится, если им пренебрегут. «Я извинюсь» - решил Магнус. Прошлое не вернуть. То, что было естественно для юноши из степей Босфора, смотрелось странно на ветеране астартес. Геттор не хрупок и далеко не изящен, на нём раз в десять больше шрамов, он просто не гармонирует сам с собой. Выглядит не привлекательно, а попросту смешно. Так он думал, пока не отправился в сад. Будь первый капитан Невыносимых чуть застенчивее, сбежал бы уже через пять минут после выхода из уединения. В Императорском Дворце миллиарды гостей и служащих, и хоть это невозможно, ему казалось, что все они собрались на его пути и смотрели во все глаза. Чиновники, слуги, рабочие, мелкие лорды, механикус, псайкеры, военные и даже сервиторы – Геттор шёл, и ему смотрели вслед. Никто не смеялся. Никто не улюлюкал. Никто не ругался. Изумление – вот самое нейтральное, что было во взглядах других людей. Совершенный слух доносил однозначные шепотки: - Вау! - Кхм, простите, отвлёкся: о чём мы только что говорили? - Я хочу себе такую же тунику... - Не знал, что Дети Императора на Терре. - Пап, я, кажется, гей. - Коллега, вы не знаете, астартес принимают индивидуальные заказы? - «застенчивое бип» - А ну не толпитесь, я вообще ничего не вижу! - Да ведь это же пария, и ошейник этот...кхм, неважно. - Это же ангел... - Мама, ты же сама говорила, что стоять разинув рот неприлично! Приятно. Чувствовать себя красивым, чувствовать себя привлекательным, и при этом без особой на то необходимости, было приятно. Возможно, и впрямь выйдет что-то путное из этого свидания. Возможно. Тессерий велел идти во Внутренние Сады, пообещав, что Сигизмунд уже будет ждать его там. И, на самом деле, не соврал: первый капитан Имперских Кулаков стоял близ невысоких деревьев с раскидистой золотой кроной. Золото, золото, золото... Сигизмунд почти не изменился с их последней встречи. Больше шрамов. Бреет голову. Всё ещё волнует сердца и заставляет глядеть, не отрываясь. Он повернулся к Геттору, посмотрел всего мгновение, а затем сказал только одно: - У тебя волосы. Тонкое наблюдение. Они были в саду одни. Кустодес закрыли ворота и разворачивали всех, кроме немногочисленных садовников и сервиторов. Кажется, так они выплачивали долг Абаддону, но как Эзекиль умудрился хоть в чём-то одолеть личную гвардию Императора, да ещё и убедить оказать услугу, Геттор и представить боялся. Также оказалось, что именно в этот день в саду репетировал имперский струнный оркестр, потому помимо красочного пейзажа и максимально возможного уединения им обеспечили ещё и музыкальное сопровождение. Геттор был впечатлён деятельностью коллег-капитанов и понимал, что в жизнь не расплатится. Довольно скоро стало понятно, что Сигизмунда привлекло на Терру обещание Тессерия Акурдуаны сразиться и наконец определить лучшего фехтовальщика легионов. Сигизмунд был удивлён, что бывший капитан Палатинских Фениксов перенёс встречу на более позднее, чем обещал, время, но решил скрасить ожидание беседой с Геттором. Они стояли под сенью золотых деревьев, слушали старую терранскую музыку и...на самом деле, почти ни о чём не говорили. Молчание не было тягостным, и просто быть рядом – вот всё, чего Геттор Лесс когда-либо хотел. Вот всё, что ему нужно. - Отец желает примириться с лордом Виндексом, - наконец молвил Сигизмунд. - Мой примарх примет извинения. - Значит, мы скоро сможем сразиться в Белой Крепости. - С нетерпением жду твоего вызова. - Сегодня на Терре очень тихо, - наконец отметил Сигизмунд, глядя перед собой. – Обычно в это время во Внутреннем Саду многолюдно. Геттор пожал плечами. Он и сам не понимал, как капитаны это провернули. Они постояли ещё немного. В ним подъехал автоматон и проиграл записанное в интонациях Эйдолона приглашение на пикник. Сигизмунд искренне удивился, но Геттор пожал плечами и предложил последовать предложению. Во Внутреннем Саду были небольшие беседки, запись на всего десять минут в которых была расписана на месяцы и даже годы вперёд, но сегодня был день чудес, и потому уже совсем скоро Сигизмунд непонимающе смотрел на разложенные перед ними закуски, достойные Лордов Терры. Геттор чуть-чуть улыбнулся и объяснил, как есть то или иное блюдо, а что не знал сам, то просто разрешил отправить в рот целиком. Фрукты, рулеты, выпечка, даже какой-то довольно большой кусок песочного торта – Сигизмунд если и не впервые видел такую еду, то уж пробовал точно впервые. Откровенно говоря, он бы скорее предпочёл стандартный бесвкусный паёк астартес. И сам Геттор ел, не чувствуя ни малейшего удовольствия. Они ни о чём не говорили. Геттор не мог подобрать слов, да и не хотел, ведь видеть Сигизмунда живым, на своей стороне, в безопасности – стократно лучше, чем он мог себе представить. Больше ничего не требовалось. И, кроме того... - Я должен идти, - вдруг сказал Сигизмунд. – Буду ждать боя с тобой через три месяца в Белой Крепости. Если хочешь, можешь быть свидетелем моего поединка с капитаном Акурдуаной. - Конечно. Я буду болеть за тебя, - последнее словно само вылетело изо рта, почти что против воли самого Геттора. Но Сигизмунд и бровью не повёл. Он лишь кивнул и пошёл первым – он отлично знал, где находятся арены для поединков, и не собирался повторять конфуз вековой давности. Геттор шёл за спиной Сигизмунда и чувствовал, что улыбается. В улыбке не было ни капли грусти, лишь смирение с очевидной истиной: во всей вселенной нет ничего, что могло бы поколебать дух Сигизмунда. Ни свежесть ветра, ни дивный сад, ни изысканные кушанья и музыка, ни любящий взгляд – первый капитан неколебим и твёрд, чужд низменным порывам и достоин титула чемпиона Смерти. Потому Геттор и влюбился. - Как же ты жалок, Рогал Дорн, - с нескрываемым удовольствием протянул Пертурабо, обрушивая энергохлыст поверх уже вздувающихся иссиня-алых полос. В местах, где одна полоса пересекала другую, кожа лопалась и тут же заживала, оставляя лишь кровавую росу. – Ты не можешь выполнить даже простой приказ стоять спокойно! Рогал Дорн не мог ему ответить. Он лишь простонал, пуская вибрацию по члену Виндекса, и крепче вцепился руками в подлокотники невысокого кресла в поисках хоть какой-то опоры. На светло-серой повязке, закрывающей глаза, выступили тёмные пятна слёз. Следующий удар пришёлся ниже, по выгнутой пояснице, и Виндекс почувствовал легчайший намёк на зубы – впрочем, Рогал немедленно исправился, с видимым усилием расслабив челюсти. Виндекс, повинуясь немому приказу во взгляде Пертурабо, крепче сжал доселе спокойно лежавшие на затылке пальцы, грубо ухватывая короткие волосы и проталкивая член в горло. Он игнорировал пусть слабое, но всё же сопротивление Дорна, и лишь старался не сбивать сложную сеть датчиков с его щёк – по заверениям Пертурабо, эти датчики фиксировали движения губ и языка Дорна и переносили на его же член, закованный в какую-то совершенно чудовищную конструкцию, позволяющую получать удовольствие, но не разрядку. «Железная клетка», как ласково назвал творение Пертурабо, работала слишком хорошо: Виндекс чувствовал усердие, с которым Дорн отсасывал ему, с какой охотой и с каким отчаянием принимал не такой уж и маленький член до основания, и видел почти безуспешные попытки не двигаться в процессе – после которых на спине появлялась ещё одна полоса, а из лёгких вырывался полузадушенный хрип. Дорн не имел права отрывать руки от подлокотников, двигать бёдрами в бессмысленной попытке получить разрядку и даже пытаться закрыть рот – за любое из этих действий Пертурабо бил его хлыстом и отпускал язвительный комментарий. Нельзя сказать, что Виндексу нравилось участвовать в этом, но его примиряло с реальностью лишь признание Малкадора, что именно они с Императором вложили в Рогала при создании как гарант верности и стойкости. Это, и всё возрастающие навыки Дорна, и предшествовавшая этому небольшая прелюдия от Пертурабо (нормальная, за хлыст Виндекс бы его сам этим хлыстом избил) привели его наконец к оргазму. Он кончил в рот Дорна, и тот покорно, не дожидаясь приказа, выпил семя до капли. А затем едва не в отчаянии продолжил облизывать обмякающую плоть, продолжая выполнять данный ранее приказ. - Достаточно, - не сдержал улыбки Пертурабо, после чего оттянул Дорна назад. От неожиданности тот проехался лицом по полу, но почти сразу снова встал на колени. – Я проверю, как он усвоил урок, а ты займись его задницей. Надеюсь, она тебя не разочарует, иначе мне придётся и с ней поработать. Виндекс, уже развернувший брата к себе спиной и едва сдержавший сочувственный вздох от вида воспалённой истерзанной кожи, почувствовал пробившую чужое тело дрожь, но отказаться от дальнейших пыток не успел – Дорн застонал. Виндекс застыл. В чужом голосе не было ни капли боли – лишь мука, страдание, покорность и жажда большего. Большего! Словно он под афродизией, словно он околдован, но ведь с ним не делали ничего подобного! Пертурабо рассмеялся так искренне (и с немалой долей облегчения, потому что его тоже волновало, не перегибают ли они с пытками), так радостно, что Виндекс и сам невольно улыбнулся, успокаиваясь. Сейчас они причинят больше вреда, если остановятся, так что надо продолжать. - Я думаю, он будет отлично смотреться на моём члене, - Виндекс широко огладил литую спину, специально проходя по никак не заживающим ранам, а потом сжал задницу и раздвинул половинки, оценивая плотно сжатую нетронутую дырочку. – Если шлюха вежливо попросит, я даже использую смазку. - Ты слышал, что он сказал? Тебе оказывают немыслимую милость, и лучше бы ей воспользоваться. - Н...нет, - с трудом проговорил Дорн, для верности мотая головой. – По...пожал... - Как хочешь. Только потом не жалуйся, когда не сможешь сидеть, - фыркнул Виндекс и, совсем чуть-чуть смазав вход естественной смазкой вставшего члена, приставил головку и... Звук рвущегося плексигласа, а потом резкая боль в шее. Голова ушла назад и в сторону, в глазах побелело, и Виндекс из последних сил вцепился обеими руками в нападавшего. Сила, которой бы хватило, чтобы размозжить голову орку, не оказала никакого воздействия на врага. Что-то острое глубоко вспороло живот, пройдя всего в паре миллиметров от основания члена. На чистом адреналине Виндекс перекатился в сторону, судорожно вспоминая размещение оружия в комнате и дрожащей рукой расстёгивая блокатор, когда белый шум прорвал сперва возмущённый голос Дорна, а потом глухой удар. Почувствовав, что обстановка стала спокойнее, Виндекс уже спокойнее снял блокатор и зашарил рукой по чудом не перевернувшемуся столу – туда он сам принёс жгуты и крововосполняющее на случай, если они всё же перестараются. Кашляя и стараясь не слишком резко двигать головой, Виндекс медленно вернул голову на место – кажется, обошлось без перелома позвоночника, но с такими разрывами сосудов и мышц лучше действовать без спешки. Знакомые руки поддержали голову, позволяя запуститься регенерации, и Виндекс со вздохом приоткрыл глаза. - Кто на нас напал? – Слабо спросил он Пертурабо. Его жизни ничего не угрожало, но столь резкая кровопотеря (и разрыв сальника, проклятье, удары в живот болезненны даже для примархов!) не пройдёт за секунды даже у примарха. Ему не так плохо, как могло быть, но он не Дорн, чтобы возбуждение могло полностью заглушить боль. Кстати о Дорне... - Наш девятнадцатый брат, - едва не с ненавистью процедил Пертурабо. – Дорн его вырубил, но ненадолго. Кажется, он вообще не ожидал, что Рогал на него нападёт. Видел замах, но даже не отклонился. - Простите, нам придётся остановиться, - немного виновато проговорил Виндекс. – Не знаю, почему наш брат напал на меня, и хочу с ним поговорить. - А я хочу его убить, - спокойно сообщил Дорн. Виндекс наконец посмотрел в его сторону. Уже без повязки на глазах, Дорн теперь избавлялся от «железной клетки», не спуская крайне злого (и неудовлётворённого) взгляда с лежащего на полу гостя. Полосы на его спине исчезли, как только он перестал концентрироваться на сдерживании регенерации. Кровь на полу мешалась с обломками окна – даже не осколками, окна в покоях примархов на Терре закрывались способным выдержать прямой выстрел из титана композитом. А тот, кого Малкадор назвал Корвусом Кораксом, лежал лицом вниз, но со спины он очень напомнил Виндексу Конрада – разве что мышц было чуть больше и цвет кожи чуть естественнее, хоть и всё такой же бледный. Виндекса Пертурабо перенёс на кровать и стянул разрывы на животе, позволяя регенерации делать своё дело. Виндекс всё ещё чувствовал себя крайне паршиво от одного только факта, что на него напал брат – так-то раны не были такими уж тяжёлыми, куда сильнее были обида и искреннее непонимание, чем он успел так насолить Корвусу, что тот напал на него при свидетелях. - Ты спас мне жизнь, - обратился он к Дорну. – Ты прощён. Официально, и Пертурабо тому свидетель. - Ты бы не умер. Длины его ножа не хватило бы для отсечения головы, а остальные травмы для нас не смертельны... - Не придирайся к словам и просто радуйся, что инцидент наконец исчерпан, - буркнул Пертурабо. – Проклятье. Он испортил такой хороший момент. - Согласен, - кивнул Дорн. – Я никогда прежде не чувствовал такой...правильности. Ни одна боль не могла ввести меня в такой транс. Но он оборвался слишком быстро. - Я рад, что тебе понравилось, - улыбнулся Виндекс. – Должен признаться, я не люблю причинять боль, поэтому и позвал Пертурабо. Но ты вроде не злишься. - Нет, решение было верным. Малкадор предупреждал, что так и случится, потому что ты слишком мягок... - Вот говнюк. Всё за моей спиной провернул, - буркнул Виндекс. – Ладно, с регентом потом потолкую. Будите Корвуса. Пинать Корвуса не пришлось, он уже приходил в себя. Его держали в четыре руки, но он не вырывался. Виндекс лежал, позволяя телу спокойно восстанавливаться, но даже из положения лёжа смог увидить и искреннее непонимание на чужом лице. Корвус не выглядел злым – он выглядел озадаченным. - Почему ты напал на меня? – Спокойно спросил Виндекс. - Чтобы предотвратить изнасилование, - так же спокойно ответил Коракс. - Какое изнасилование? – Тут уже удивился Рогал. Виндекса-то ответ не удивил ни капли. Подумав, Корвус явно решил, что стоит рассказать всё с самого начала: - Я прибыл для личной беседы с братом. Терранцы из моего легиона поведали мне о...нравах среди примархов. На моей родной планете связь меж мужчинами не приветствуется, однако я решил ознакомиться и с другой точкой зрения. Я решил убедиться, что однополая связь может быть добровольной... - И для этого забрался на мой подоконник. Вот уж не думал, что ты любишь посмотреть, - не сдержался и хихикнул Виндекс (ещё не отрегенерировавшим внутренностям это не понравилось, но не только Дорн умеет терпеть боль). – Кажется, я понимаю, почему ты напал. Увидел, что мы делаем и что говорим, и решил помочь несчастной жертве. - Но я мог уйти в любой момент, - продолжал ничего не понимать Дорн. – Я даже не был связан. - Честно говоря, я и сам сомневался, что тебе нравится, - признался Виндекс. – Я опасался, что ты просто следуешь приказу Императора. Всё-таки у меня и впрямь была некоторая власть... - Поэтому я и пришёл к тебе, - признался Дорн. Виндекс фыркнул. Всё, как и говорил Малкадор, чтоб его... - Я бы никогда не поверил, что кто-то может добровольно согласиться на столь грубое обращение. На Ликее так выглядело насилие, и для него далеко не обязательны видимые цепи, - спокойно и немного грустно объяснил Корвус. - Верно, - с неохотой признал Пертурабо, - Но если ты считаешь, что столь веский повод избавит тебя от наказания, то ты ошибаешься. Ты хоть понимаешь, что если бы ОН погиб, смерть бы стала для тебя избавлением? Ты хоть понимаешь, ЧТО бы я с тобой сделал? А что бы сделал Кёрз... - Я не собирался его убивать. Я хотел спасти брата и обратиться за помощью к Отцу. Но если бы пришлось убить, то конечно, я бы это сделал, - признался Корвус. - И имел бы полное моральное право, будь я и впрямь насильником, - фыркнул Виндекс. – Ладно, Пертурабо, Дорн, оставьте его в покое. Рогал, прости, что мы так резко прекратили. - В следующий раз придёшь ко мне. Эта комната недостаточно защищена. - Эм...ну, хорошо, что-нибудь придумаем. Пертурабо, спасибо за сегодня. Без твоей помощи я бы не справился, - тепло улыбнулся Виндекс. - Пустяк, не стоящий и внимания, - но щёки покраснели от похвалы, а в глазах появился блеск. Брат обожал, когда его хвалили, когда его благодарили, а особенно когда он и впрямь чувствовал свои заслуги. Потому что он и правда старался. - Я хочу поговорить с Корвусом наедине. Не бойтесь, вряд ли меня снова попробуют убить. - О? - приподнял бровь Пертурабо. - Нет, ничего такого. Просто поговорим. Сегодня я буду вести очень целомудренную жизнь...хотя бы пока болеть не перестанет.