И всё идёт по плану

Судьба не была благосклонна к двум капитанам. Совершая тактическое отступление с поля боя, они верили в скорый отъезд с Терры, который избавит их от множества крайне неловких объяснений (в первую очередь с милыми дамами). Но их любвеобильный Отец вошёл во вкус и, по как это часто с ним случается, целиком и полностью отдался священному процессу укрепления межлегионных связей. То есть улетать не спешил. Прятаться в самых тёмных углах Дворца было, с одной стороны, несложно – тёмных углов много, но с другой стороны, так Фульвиан с Нервой пропустили бы множество интересных событий. Они и так, оказывается, упустили уникальную возможность полюбоваться поединком двух величайших мечников, сиречь Тессерия Акурдуаны и Сигизмунда, а также капитаном Лессом в наряде времён его терранской молодости (Тарик Торгаддон описал его так, что даже если бы Фульвиан понятия не имел о прошлом чудовищного капитана – всё равно бы догадался, чем тот зарабатывал на жизнь) и безобразным скандалом у Бледных Кочевников. Насколько Фульвиан мог судить, Яго Севатар из Повелителей Ночи то ли соблазнил, то ли принудил к сексу одного из терранских капитанов легиона, на свою голову. Почему на свою? Потому что в итоге этот капитан решил, что в родном легионе житья ему не будет, а вот Повелители Ночи к связям мужчин относятся куда спокойнее – и сменил легион. И Принц Воронья пёр на себе его тушку через несколько этажей и открытый палисадник. Конрад Кёрз к переходу отнёсся достаточно индифферентно, то есть не возражал. Смирился и Корвус Коракс, хоть для приличия и попытался отговорить Рушаля. А вот сам девятнадцатый легион ещё долго кипел возмущением и пузырился негодованием. Их брата трахнули! И тот был снизу! И сбежал! Когда один из высших чинов, ветеран множества кампаний и просто уважаемый брат решает, что среди маньяков-потрошителей ему будет лучше, это прецедент. И суть проблемы ясна: если бы в их легионе принимающая позиция не осуждалась так резко, у них бы не стало на одного капитана меньше. Дискуссии и возмущённые обсуждения сего недостойного поведения длились ещё не один день, и все желающие подслушивали их под дверями с большой охотой. Словом, Фульвиан и Нерва чувствовали, что могут пропустить что-то важное, если просто будут прятаться. Так что они не скрывались. Как ни странно, Сёстры Тишины искали их без особого тщания, если вообще искали, так что недели три всё было нормально. Они шлялись по Терре, сражались с другими капитанами, обменивались сплетнями. К великому изумлению Фульвиана, Гарвель Локен пригласил его, и Нерву, и капитана Геттора, и всех желающих посмотреть его скорую дуэль с...Саулом Тарвицем из Детей Императора! Как оказалось, тот капитан из Гвардии Смерти, Натаниэль Гарро, страшно популярен: целых два поклонника, и оба настроены чрезвычайно решительно. Во всяком случае, драться планируют пусть и не насмерть, но всерьёз. Эйдолон продолжал повторять, что этот самый Натаниэль страшней даже новобранцев с Барбаруса, но Невыносимые понимающе кивали: их легион знает, что не красота притягивает астартес, но отвага, благородство, честь, верность, внутренний огонь. Да и не уродлив капитан Гарро, это просто кто-то всех по себе меряет. На взгляд Фульвиана, не ценителя мужчин, но всякое повидавшего в жизни своей, Натаниэль был просто невзрачен, немного меланхоличен, но представителен в доспехах и с очень удачно расположенными шрамами, придающими грустному лицу больше индивидуальности. Хороший выбор, правда, в нём нет ничего ужасного. Кроме, разве что, одной детали: подобно большинству астартес, Натаниэль Гарро не сможет ответить на самое нежное чувство, даже если бы очень захотел. А потом Нерву и Фульвиана призвали к Малкадору Сигиллиту, грозному регенту Терры. Очень недовольному регенту Терры, который смотрел на них как на предателей Империума и очень ругался. Он ругался так, что Нерва восхищённо внимал изощрённым пассажам, а Фульвиан разбирал от силы одно слово на десять. Но суть уловил быстро: дело было в Сёстрах Тишины. А конкретнее – в том, что именно два капитана делали с этими дамами на протяжении почти недели. - Этого не должно было произойти. – Повторял регент, с неожиданной для столь сухого старика прытью расхаживая по комнате. – Шанс, что у астартес сохранится сперматогенез, даже ниже шанса сохранить либидо! Но ладно, я учитывал этот мизерный шанс. Я полагал, что моя личная охрана после...сравнительно безопасной связи с мужчинами вернётся к обязанностям. Я был готов к одной, двум, даже трём беременностям. Но объясните мне: как вы ухитрились оплодотворить тридцать одну женщину? Фульвиан сглотнул. Нерва заметно сошёл с лица и съёжился, всем своим видом выражая глубочайшее раскаяние. Именно в этот момент в зал без стука зашёл их примарх. - Виндекс Гней, ваши легионеры совершили чудовищный поступок, подорвавший боеспособность моей личной охраны на несколько лет. И поскольку вы – их примарх, ответственность за них несёте именно вы. - Что же они натворили? – Опешил Отец, от расслабленного довольства которого не осталось и следа. Фульвиан почувствовал, как в кровь выходит столько боевых гормонов, словно он с ножом вышел против пятиметрового орка. Иногда астартес всё же испытывают страх, о да – и сейчас именно такой момент. Их Отец прощает очень многое, но в этот раз они, видимо, зашли слишком далеко... - От них забеременели тридцать Сестёр Тишины. Минутное затишье... А потом комнату огласил смех – не столько радости, сколько облегчения. Примарх согнулся пополам от хохота, Малкадор недовольно пытался вернуть его в реальность, но от Фульвиана не укрылось, что у грозного регента Терры предательски разъезжаются уголки сухих губ – они с Нервой и сами с трудом сдерживались, чтобы не захихикать, потому что смеялся их Отец от души и чрезвычайно заразительно. Разговор возобновился минут через пять, не раньше. - Хех, регент, вы уж было меня напугали. Я ведь решил, что они и правда что-то кошмарное сотворили! – С трудом вернул себе контроль над голосом (но не лицом) Второй Примарх. - Вы смеётесь, потому что даже не представляете последствия их злодеяния. Сёстры Тишины – государственные служащие, Ордо Муниторум предстоит выплачивать им декретные, предоставлять нянь и учителей, а то и кормилиц. - Зато у вас в перспективе будет больше ценных пустых, - заметил Виндекс. - О да, это меня радует, - саркастично протянул регент Терры. – Учтите: родившихся мальчиков я передам вам. Насколько мне известно, Невыносимым не впервой выращивать неофитов с пелёнок. Он был совершенно прав. В большинстве легионов устраивали испытания для подростков десяти-четырнадцати лет, Тысяча Сынов изредка брала юношей помоложе, если был очевиден псайкерский дар, но Невыносимые забирали в крепость на Септиме Рекс любого пси-отрицательного ребёнка, будь ему хоть семнадцать лет, хоть три дня. Иногда даже девочек. «Гены парии нужно сохранять» - говорил примарх, и был прав. Фульвиан, попавший в Крепость Вечного Огня ещё до десяти лет, тот период вспоминал с ностальгией: впервые в жизни он ел досыта, у него появились первые приятели, ему позволялось спать в мягкой постели больше шести часов подряд, и даже тяжёлые тренировки не были столь изнутрительны, как вся прежняя жизнь в улье. После подобного неудивительно, что на трансформацию в астартес он и все его товарищи, прекрасно видя её тяжесть и осознавая риски, пошли добровольно и с радостью, гордые предоставленным шансом послужить Второму Примарху и отплатить за доброту сторицей. Правда, Фульвиан не хотел быть отцом. Мысль о том, что в мире будет жить кто-то с его чуть сплюснутым носом или слишком большим ртом приводила его в ужас – особенно если этот кто-то будет рядом, каждый день напоминая о проступке отца. Но при этом он прекрасно понимал, что обучение в Крепости Вечного Огня и становление либо астартес, либо полезным легиону пилотом, механиком, наводчиком, да хоть учителем – едва ли не лучшее, на что может рассчитывать им подобный, и бесчеловечно отбирать у ни в чём не повинного ребёнка возможность устроиться в жизни. Пока Фульвиан переживал, Нерва вообще ни о чём не беспокоился, словно решение регента и примарха его более чем устраивало. Много позже, когда Отец мягко пожурил их наедине и велел по крайней мере извиниться перед дамами, Фульвиан не выдержал и обратился к явно замечтавшемуся другу: - Вот только не говори, что рад стать отцом. - Но я рад. - Ты сбрендил. Мы – астартес, нам обещали стерильность! И импотенцию, но так и быть, стерильности бы хватило. Не хочу быть отцом. Как представлю, что лет через двадцать увижу неофита с моим лицом – в дрожь бросает. - Отчего так? Не вижу ничего ужасного в детях. Как по мне, будет здорово познакомиться с сыновьями, - мирно заявил Нерва. – Я уже даже придумал несколько хороших имён, и будет очень здорово, если... - Нерва, - ошарашенно протянул Фульвиан, - какого хрена? Нерва долго смотрел на него. Впервые за последние пару часов он был серьёзен и словно взвешивал друга на незримых весах, но какой вышел вес и что было на гирьках – осталось великой тайной. Исход был таким: Нерва, поджав губы, нехотя начал говорить. - Я упоминал, что мой отец был чиновником Администратума. Думаю, теперь я могу сказать как есть: он был троюродным братом и военным советником главы Великого Дома Грэйм. Фульвиан разинул рот. Некромунда! Нерва родился на Некромунде! Он пусть дальний, но родственник нынешнего главы Великого Дома! - По твоему лицу вижу, что ты шокирован. Что ж, слушай дальше: мой отец заключил выгодный политический брак с женщиной из Великого Дома Хэлмор, и вышло так, что при личной встрече они понравились друг другу. Редкое явление в их кругах, однако было воспринято с одобрением. Несколько лет они пытались завести наследника, который бы продлил союз Домов, но у них не получалось. Тогда...- Нерва улыбнулся, но совсем не так, как обычно – как-то иронично, немного язвительно. – Тогда они тайно друг от друга прошли процедуры повышения фертильности и нормализации генома. Отдали баснословные деньги лучшим генетикам Некромунды – и те отработали на совесть, которой никогда не имели. Вскоре родилась двойня, потом тройня, потом мы с Лексом, потом ещё двое, потом ещё и ещё...в какой-то момент отец понял, что у него на руках пятнадцать детей, а у клана начались нелёгкие времена. Не из-за нас, конечно, клан бы и пятьдесят ребят прокормил. Упали акции, хоть и всего на пару процентов, но никто не мог гарантировать, что Великий Дом устоит. И ещё матушка опять забеременела. - М-да, - оценил Фульвиан. – Походу, презервативы на Некромунде в дефиците. - Нет, но они их не использовали. Зачем? Если у тебя много здоровых детей – значит, ты богат и успешен. И я подозреваю, что отцу попросту нравилось видеть маму беременной. Так или иначе, в какой-то момент ситуация накалилась настолько, что отец начал сплавлять нас куда угодно, только подальше от разборок кланов. Любимчиков – в лучшие университеты сектора. Умных – в культ Омниссии. Харизматичных – в офицерский корпус. Одну из старших, Гипатию, оставил себе в преемницы. А нас с братом пихнул в космодесант, причём меня просто посадил на грузовой корабль до Претории и велел дальше самому искать корабль до Септимы Рекс. - Я не знаю, считать твоего папашу героем или чудовищем, - наконец вымолвил Фульвиан. – Но что-то в его подходе мне нравится. - Я, невыносимый, до двенадцати лет имел крышу над головой – не каждому это дано. Полагаю, теперь тебе более понятно моё отношение к собственным детям. Я просто не могу относиться к ним хуже, чем мой собственный отец – а он, при всех недостатках, не избавился даже от постылого младенца. Фульвиан уже получил Чёрный Панцирь, когда в Крепости Вечного Огня появились весёлый белокурый подросток, взахлёб расказывавший о своём путешествии на нижних палубах семи кораблей, и юноша чуть постарше, невероятно красивый и невероятно запуганный, которого Нерва подобрал в космопорте Претории и каким-то чудом убедил полететь с ним. Тогда Фульвиан думал, что у них очень богатая фантазия. Кто же знал, что Нерва и Эсагила не врали и даже не слишком преувеличивали... - Значит, ты утверждаешь, что всё будет не так страшно? – Уточнил Фульвиан. - Ну да. От нас же не потребуется менять пелёнки и отвечать на миллионы вопросов. Достаточно быть неподалёку и при случае делиться опытом. В общем, не беспокойся и делай как я. Меня больше беспокоит совсем другое: не убьют ли нас милые дамы, которых мы тогда бросили средь ночи... - ...И представь только, что было дальше: прибегают ко мне на следующий день эти двое и начинают каяться, а я даже понять не могу, в чём! Насилу разговорил, и они говорят: приходят к Сёстрам Тишины извиняться, а их берут в оборот! Те, кто забеременел, ничуть на них не обиделись, а вот кто нет – оскорбились до глубин души! Они ребята сильные, смелые, но робкие – отбиваться и не пытались, только утром сумели улизнуть. Прибегают ко мне в одной простыне на двоих и просят отправить в искупление хоть в аномалию Лебедя, хоть на дальние границы, только подальше от Малкадора и, цитирую, «этих фурий в горячке»! Фульвиан даже заявил, что и на казнь согласен, но тут я ему затрещину отвесил и велел не пороть чушь – вот ещё, таких отборных бычков убивать, с чего бы вдруг? Наоборот, их теперь надо как зеницу ока беречь: пока в рядах Невыносимых служат эти двое, никто не сможет называть мой легион сборищем педерастов. Лоргар уже не мог смеяться и просто лежал на кровати, раскинув руки и икая от хохота, с красными от смеха и стыда щеками и заплаканными глазами. Виндекс и сам посмеивался, когда пересказывал брату события последнего полугода на Терре, но внутренне выдыхал от облегчения: с миссией поднять настроение Лоргару он справился на сто баллов из ста. Брат прибыл на Терру в непростое время с непростой просьбой. Он узнал (иногда межзвёздная связь бывает уж слишком быстрой) о чудесном возвращении к Конраду его дара, пусть и в другом виде, и прибыл просить у Императора разрешение хоть попытаться вернуть связь с варпом. В просьбе этой, как легко понять, было незамедлительно отказано. К счастью, Виндекс ещё не покинул Терру, занятый бюрократией и договорами с Сёстрами Тишины, и потому за утешением Лоргар пошёл именно к нему. Лоргар, благоухающий пробуждающими чувственность маслами, весь в золотых браслетах и цепочках, пришёл к нему вовсе не для разговора, но Виндекс не раз и не два был с Лоргаром в постели и прекрасно знал: если взять брата сейчас, он расплачется в самый неподходящий момент, притом вовсе не от удовольствия или сверхчувствительности. Так что вместо того, чтобы набрасываться на полностью подготовленного к страстной ночи Лоргара, Виндекс начал его старательно смешить. Слёзы есть слёзы, но слёзы смеха ему нравились больше слёз боли и разочарования. А эффект будет тот же, так что почему бы и нет? Да и хочется поговорить, давно не виделись. - Стой, стой, я...подожди! – Слабым голосом остановил его Аврелиан, задействовав для этой тихой просьбы все резервы сверхчеловеческого тела. – Не надо, я больше не могу смеяться... - Жаль, а ведь я ещё хотел тебе рассказать, как Магнус дар Конраду возвращал. - Минутку! Сейчас, чуть-чуть отдышусь, и можешь рассказать. Виндекс терпеливо выждал ровно минуту. А потом начал рассказывать эту поучительную историю в духе «не делай добра – не получишь зла». - Магнус опять решил, что самый умный. Конрад его разве просил о помощи? Он доверил ему своё тело, зачем было лезть в душу и даже глубже? Магнус даже не потрудился узнать, каким был потерянный дар – а это предвиденье, без которого Конраду жить намного приятнее. Он воспользовался тем, что они были в постели, и полез чинить каналы. И ладно бы не вышло – у него всё получилось! Ты когда-нибудь видел, как разрушается плотина? Да он сам чуть не захлебнулся в этом потоке! И, что хуже всего, ломать плотину он вздумал аккурат в разгар секса, и как-то так получилось, что Магнус минуты две передавал свои ощущения всему дворцу. И Лордам Терры, и сервиторам, и даже кустодиям – а у них так-то импотенция даже надёжнее, чем у астартес, они о подобном даже помыслить не могли! И я тебе так скажу: не обошлось и без смертей. Помнишь Кельбор-Хала, этого напыщенного индюка с Марса? Уж не знаю, сколько человеческого в нём оставалось, но явно недостаточно, раз умер от мгновенного перегрева всех генераторов. Теперь механикус сами не знают – удалять у себя центры удовольствия целиком, чтобы их нельзя было перегрузить, или наоборот, сохранять в целости и не трогать. В остальном инцидент замять удалось, и теперь Магнус должен быть как раз на Фенрисе – он, как будто ему одного провала мало, ещё и нарушил данное Леману обещание хранить верность, хотя бы пока Терру не покинет! И уж поверь, Конрад проследит, чтобы наказание не было слишком мягким, хотя на мой взгляд, самому ему ехать на Фенрис не надо, он ведь о клятве Магнуса не знал. А ещё теперь все астартес, кто попал в радиус поражения, пробудили либидо – и не знают, что с ним делать. А вот тот самый, кому во Дворце оказаться стоило, как назло в нём не был! Проклятый Сигизмунд как раз вздумал пройтись до дальних ворот! Сыны Дорна, не в пример ему самому, слишком холодны... - Постой-постой. Правильно ли я понимаю, что ты говоришь о первом капитане Имперских Кулаков? Почему он должен был пробудить либидо? - А, ты не знаешь. Ну, это, конечно, не совсем секрет... – Виндекс, немного подумав и посмотрев в полные любопытства (а не затаённой боли) золотые глаза, всё же сказал. – Есть один астартес, влюблённый в Сигизмунда уже больше столетия. Безнадёжно. Взаимность – всё, чего он жаждет, но судьба редко бывает милостлива к нему. - Ты хорошо знаешь этого астартес. - Это мой сын. Большего не скажу. Да и, думаю, стоит заняться чем-нибудь другим, а не одним сплетнями. Виндекс сел поближе к Лоргару и ласково ткнулся носом в чужую шею, принюхиваясь к чуть ослабшему, но всё ещё отлично различимому аромату, давным давно ставшему для Второго Примарха первой ассоциацей с одухотворённым братом, с теплом и уютом его погружённых в полумрак покоев. Виндекс уже проверял: даже если ему завязать глаза и заткнуть уши, он по одному только вкусу, запаху, мельчайшим особенностям кожи отличит одного брата от другого. Возможно, если однажды Лоргар сменит ароматическое масло, Виндекс впервые в жизни ошибётся. Но пока его чувства с ним – и слух тоже, поэтому вместо того, чтобы увлечь Лоргара в постель и приглушить свет, он повернулся к окну и улыбнулся. - Почему бы тебе не зайти, Корвус? Узнав от рунных жрецов, что Магнус едет на Фенрис, Леман обрадовался. Он ожидал, что Очень Важное Дело на Терре затянется на куда больший срок, а тут и десятка лет не прошло! Он приказал собрать все отряды, какие только успеют, приготовить пир и стараться не выражаться при интеллигентах. Достал и красиво упаковал давно собранные подарки – мелочи с разных миров, от которых так и веяло варпом, а также книги с невозможными картинками и украшения. Устроил легиону банный день, даже дредноутам – тех вычистили, отполировали, украсили мехами и расписали рунами. Словом, готовился к встрече с братом как никогда! А потом, в назначенный день и час, с корабля сошли Магнус, несколько рот его астартес, а ещё... - Не думал, что ко мне заявится ещё один брат, - брови вскинулись сами, стоило Леману Руссу увидеть Ночного Призрака: примарх Повелителей Ночи доселе великолепно его игнорировал, а тут заявился сам, покинув крейсер вместе с Магнусом. Он морщился от холода и постоянно поправлял плащ. - Я прибыл, чтобы... - Я ещё не спрашивал, зачем ты здесь. Кто говорит о делах до пира? То, что я не ждал ещё одного гостя, вовсе не значит, что я не приму его! Конрад и Магнус пытались было что-то сказать, но Леман их не слушал. Он вручил Магнусу подарки (странно, почему-то восторг был не таким ярким, как Леман ожидал – откуда столько вины, куда подевался весь блеск винных глаз?), как следует попарил и откачал Конрада опосля, заставил как следует поесть и выпить. Разумеется, пир длился не один час, и много тостов было сказано, так что когда Леман решил всё же спросить Конрада о цели визита, брат был уже пьян в зюзю, свёл глаза кучкой и бормотал под нос всякую бессмыслицу с ужасным акцентом. А Магнус вообще отрубился и благополучно засопел на лавке. - Ну, зачем приехал? – Всё же для проформы поинтересовался Леман Русс. - Наказа...наказание...изьменник. Он – Конрад неопределённо ткнул Магнуса в плечо. – Он изьменник. Он тебе изьменил. Со мной. Так незя. - Понятно, - пожал плечами Леман. – И ты пить не умеешь. Ладно, покои тебе подготовили. Завтра поговорим. - Я пью! Я хорошо пью! Он – изьменник! (он снова потыкал длинным ногтем в Магнуса, и тот недовольно перекатился на другой бок) Его надо наказать! И меня! - Ладно, ладно, накажу, - Леман поднял слабо сопротивляющуюся тушку за шкирку и потащил в покои, изначально отведённые для Магнуса, завернул в шкуру и положил на кровать (свёрток продолжал что-то бормотать про измену и наказание, но постепенно затих и вырубился), а потом вернулся за Магнусом и забрал его к себе. Леман Русс не такой, вы не подумайте! Спящего Магнуса трогать не будет, опасное это дело. И не потому, что колдун обидится, вовсе нет – просто может в полусне ударить молнией, призвать с дождь из жаб с потолка, да хоть просто изменить облик до невозможности – однажды сделал во время поцелуя такую кошмарную рожу, что Леман ещё дня три к нему не притрагивался. После долгой разлуки довольно будет просто лежать в обнимку, занюхивая вечно пахнущую нагретым песком и озоном гриву. К знакомому и, что уж спорить, любимому запаху добавилась почти неприятная нотка Кёрза: смесь крови и танина. Видимо, часто общались. А вот своеобразного тонкого, но очень хорошо знакомого аромата Виндекса Леман не почувствовал, чему немного расстроился. Приятно, конечно, что Магнус и правда хранил верность, но уж Миротворца Леман бы ему простил. О словах Кёрза Леман и думать забыл. Провалялся в обнимку с дрыхнущим Магнусом до самого утра, пока тот не проснулся и всё-таки не признался, зачем приехал и почему вчера сам не свой был. Грёбаная похотливая ведьма. Леман Русс не был зол, хотя внешне показал обратное. Он начал ругаться, называть Магнуса разными нехорошими словами, но вообще-то был больше растерян. Ему что, изменили...с Кёрзом? С Конрадом Кёрзом? Который весит в полтора раза меньше, чем любой примарх его роста? Бело-серый, как облезлая штукатурка? У которого черты такие резкие, словно их топором рубили? Про характер молчим. Это ж как надо оголодать, чтобы на такое позариться! Конечно, Леман Русс помнит «Битву у палатки Кардено», причём прекрасно, но Марлон Кардено знает разные штуки, а этот – бревно, тут и Виндекса расспрашивать не надо. Один плюс: Конрад понятия не имел, что Магнус кому-то давал обещание, когда с ним спал, зато как узнал – тут же велел идти каяться, да и сам пошёл. Молодец, нечего сказать – но вот от Магнуса такого поступка Леман не ожидал. Если бы не одна деталь, Леман бы просто выпорол Магнуса и оттрахал так, чтобы тот неделю ходить не мог, и на том успокоился. Но Магнус чувствовал свою вину, покаянно склонял голову и даже словом не возразил, когда его ради красного словца заподозрили в других изменах, которых даже быть не могло (ну не стал бы Хорус изменять своей птичке с Магнусом, как и Феррус Манус, а уж о Вулкане и речи не идёт). Он был виновен, он осознавал свою вину, он готов был понести наказание – а значит, Волчий Король может делать с ним что захочет. То, что Магнус никогда бы ему не позволил – самое тёмное, самое постыдное, самое непристойное, которое только может измыслить дикий разум Лемана Русса. То, что он даже Виндексу бы не предложил. Ну, и Конрада тоже надо бы наказать, хотя как-то и не хочется. Но он придумает. Итак, Леман Русс набросал план мести и уже потирал руки: это будет нечто. Однажды, некоторое время назад, когда Виндекс занимался чрезвычайно ответственным делом за когитатором, к нему пришёл Азек Ариман и, смущаясь, попросил помощи в делах постельных. Пришлось оторваться от «Аграриума» и обратить взор на Корвида. - Лорд Виндекс, мне больше не к кому обратиться. Информация в книгах противоречива и...малоприменима на практике. - Перестань юлить и скажи, в чём дело. - Мне кажется, у нас намечается разлад. Боюсь, я не смогу удовлетворить вашего брата и его жажду познания, - склонил голову Азек. - М-м-м, он предлагает тебе что-то слишком специфичное? Или неприятное? - Нет, вовсе нет. Всего лишь анальный секс. Мы попробовали, но...- он неловко отвёл взгляд. – Мне не понравилось. Было...странно, но вовсе не так, как я ожидал. - Что ж, случается, - пожал тогда плечами Виндекс. Чистая правда: Лев, например, во время единственной попытки его трахнуть смотрел так серьёзно и напряжённо, что Виндекс счёл за лучшее отстать и больше эту тему не поднимать. – Попробуй тогда сам быть сверху. - Проблема в том, что так мы тоже пробовали, - вздохнул Азек. – Итог тот же. - И так бывает. У вас всё ещё есть рот и руки, справитесь. - Мне кажется, ему приелось однообразие. И мне, откровенно говоря, хотелось бы попробовать что-то новое... - Ладно, пойдём со мной. Пертурабо как раз прислал занятную игрушку, вы её и протестируете. А на будущее – просто попробуйте ролевые игры или необычные места. И, Азек. - Да, лорд? - В следующий раз первым делом говори со Сцеволом. Уверен, скажи ты ему о своих опасениях, он бы поржал и сам что-нибудь предложил. Вот если бы и у него фантазии не хватило, тут бы я помог. Виндексу польстило, что любовник брата доверяет Второму Примарху (де-факто шурину) в самых деликатных вопросах больше, чем книгам. Советом воспользовались на все сто процентов, если не на триста, и ещё не раз примарху приходили жалобы на странные звуки с нижних палуб, из кладовок и машинного отделения. К чему бы ему это всё вспомнилось... Корвус оказался намного, намного чувствительнее, чем ожидал сам: угольно-чёрные глаза распахнулись в неверии, стоило Виндексу просто погладить его по голове и усадить поближе. Лоргар заинтересованно смотрел на братьев и ничуть не был против нарушенного уединения. Напротив, вскоре он аккуратно пересел поближе и тоже прикоснулся к Кораксу. Сперва к руке, самыми кончиками пальцев, а потом и к телу, и золотые глаза неотрывно смотрели на краснеющего от внимания Ворона. Он не отталкивал, но казался напряжённым, неотрывно ждущим подвоха. Виндекс аккуратно потянул наверх безрукавку, но тут же остановился, почувствовав буквально каменное напряжение Корвуса. - Мы слишком настойчивы? – Обеспокоенно заглянул ему в глаза Лоргар. - Скорее, кто-то слишком напряжён, - беззлобно отозвался Виндекс, прекращая попытки раздеть, но продолжая держать руку на белоснежной пояснице. – Впустил слишком много дурных мыслей и теперь не может расслабиться. - Я могу уйти, - не то сказал, не то спросил Корвус. - Конечно, можешь. Но если останешься...как насчёт массажа? – Предложил Виндекс. - ... - Соглашайся, подобное стоит испытать хоть раз. У Виндекса золотые руки, - уверенно добавил Лоргар. - Не преувеличивай. Вулкан делает массаж намного лучше. Хотя и я кое на что гожусь. - Что ты собрался массировать? – Уточнил Корвус. - Плечи и спину. До поясницы. Для начала там, потом – по твоему желанию, - пообещал Виндекс. Немного подумав и явно решив, что в крайнем случае сможет отбиться, Корвус разделся до пояса и, едва заметно вдохнув поглубже, лёг на кровать. Лоргар с крайне хитрым и коварным выражением лица извлёк благовонное масло и протянул Виндексу – и удивился, когда тот перехватил его руки. - Пользуясь случаем, научу делать массаж и тебя. Это совсем не сложно, а мне иногда тоже хочется расслабиться. Давай, садись поудобнее. А ты лежи спокойно, тебе понравится. Положи голову вот так. Примархи падки на ласку. Все, от возвышенного Сангвиния до упёртого как стена Рогала, совершенно теряют волю к сопротивлению, стоит правильно их коснуться и исполнить бессознательное желание. И чем холоднее кажется брат, тем больше страсти и жажды ласки в нём сокрыто. Корвус Коракс рос на планете-тюрьме, в условиях лишь немного более спокойных, чем Конрад, так что ничего удивительного, что первая реакция на ласку – напряжение. Ничего страшного, всё преодолимо, просто дайте Виндексу немного времени. Виндекс негромко направлял Аврелиана и давал советы, где нужно лучше промять мышцы, а где умерить пыл и больше гладить, когда добавить побольше масла и какие места пока лучше обойти, чтобы вернуться и расслабить позже. Лоргар занимался плечами, Виндекс спиной ниже лопаток и изгибом позвоночника, и они ничуть друг другу не мешали. Массаж примарха – работа долгая и кропотливая, и брат сам по себе немаленький, так что они оба никуда не торопились и наслаждались обществом друг друга. Прохладная поначалу кожа покраснела и нагрелась, став намного чувствительнее. Дыхание, сперва замедлившееся, ведь недоверчивый брат успокоился и расслабился, совсем немного участилось, стоило Лоргару как-то особо удачно промять застарелый узел на шее. Аврелиан очень старался и, как и положено примарху, схватывал всё на лету – даже, увлёкшись, уложил Корвуса себе на колени лицом вниз, чтобы выправить положение шеи. То, что он был одет в одни только золотые украшения и надписи, он явно забыл – к счастью, девятнадцатый брат давно уже закрыл глаза и растёкся на кровати, позволяя шевелить себя как угодно, перекладывать как угодно. - Я приспущу штаны, не против? Просто открою поясницу, - пообещал Виндекс. - Ур-р-р, - звук явно был утвердительным, так что вскоре руки Виндекса массировали поясничные ямки. - Такие красивые руки, - прошептал Лоргар, принимаясь за, действительно, словно выточенные из белоснежного мрамора предплечья, по которым от старательного массажа расходилась приятная краснота. - Да, и правда, - согласился Виндекс. – Великолепный белый мрамор. А держит его золото. - Ох, - настал черёд Лоргара краснеть. – Не надо так говорить. - Почему же я должен молчать, если вижу что-то прекрасное? Ответом ему стал румянец, но возражения прекратились. Совершенно растёкшийся, как мороженое в просперский полдень, Корвус уже не возражал, даже когда его раздели целиком – разумеется, чтобы заняться ступнями и икрами, а не для гнусных домогательств, вовсе нет. Лоргар помог перевернуть его на спину и занялся грудью – не такой восхитительно-широкой, как у некоторых других примархов, довольно жёсткой даже на вид, но она тоже заслуживала внимание и ласку. Чужие сердца бились спокойно, брат перестал волноваться и просто получал удовольствие – Виндексу одновременно хотелось и не хотелось заходить дальше. - Кажется, он чувствителен к щекотке, - пробормотал Виндекс, оглаживая свод стопы. – Будь аккуратнее, когда дойдёшь до живота. - Я чувствую, - и в самом деле, золотистые руки очень деликатно поглаживали чуть впалый живот, доходя до подвздошных костей, а пару раз, забывшись, и ниже. Впрочем, Корвус ничуть не возражал и охотно раздвинул ноги, стоило массажу перейти на бёдра. - Корвус, должны ли мы зайти дальше? Или ты хочешь отдохнуть? Можем выключить свет и поспать пару часов, - предложил Виндекс. Взгляд Лоргара стал чуточку недовольным (и мы не будем винить его, он-то рассчитывал на страстную ночь для себя, не для кого-то другого. Впрочем, недовольства было совсем немного), но он кивнул, соглашаясь. Корвус думал почти минуту, половину времени пытаясь просто осмыслить вопрос. Виндекс в какой-то момент даже решил, что тот уже спит. Но потом он вдохнул поглубже и, приняв решение, уверенно кивнул. - Дальше. Вы...заслужили, - пробормотал он. - Хах, ты немного не так понял, - улыбнулся Виндекс, переходя на внутренние стороны бёдер и вместо расслабляющего массажа переходя к чувственному. – Но сейчас поймёшь. Золотце, ты можешь помочь его усадить? - Куда? А...- вдруг понял Лоргар. И в золотых глазах появилось что-то демоническое, чего обычно не увидишь в возвышенном примархе Имперских Вестников. – Понял. Ложись, я всё сделаю. - О чём вы...Что? - Не волнуйся. Хоть для меня это будет впервые, я уверен, что доставлю тебе достаточно удовольствия. - воодушевлённо сообщил Виндекс, ложась на кровать и убирая со лба выбившиеся пряди. - Впервые кто-то сядет мне на лицо. - ЧТО?! - Да, до сих пор как-то не доводилось... - Ты...да как тебе в голову пришло! Ужасно. Я же тебя раздавлю... – сопротивлялся брат так, что без труда справлялся даже Лоргар, из чего Виндекс сделал вывод: брат больше смущён, чем возмущён. - Раздавить ты меня точно не раздавишь. Мне просто очень понравилась твоя задница. Похожа на поднявшиеся, но ещё не подрумянившиеся булочки, и наверняка такая же мягкая. - Ты не пожалеешь, - добавил Лоргар. – Та область, что представляется тебе источником боли в связях мужчин, на самом деле очень чувствительна. Возможно, Коракс и хотел возразить, но массаж лишил его сил и, что важнее, желания сопротивляться. Вскоре Виндекс уже чувствовал его вес и зарывался лицом и пальцами в упругие ягодицы. Очень волнительно. Давно стоило попробовать, и почему Виндексу пришло в голову только сейчас? Брата хотелось как следует обласкать, показать ему лучшее, чтобы он распробовал удовольствие, чтобы ему хотелось вернуться, чтобы при одном воспоминании о сегодняшнем вечере внизу его живота завязывался узел, а на щеках алел румянец. Виндекс невольно улыбнулся собственным мыслям: определённо, будь он хоть самую малость связан с варпом, один из Богов Хаоса заполучил бы очень старательного последователя. Как славно, что Виндекс никогда не поддастся Слаанеш и может следовать своим внутренним устремлениям без малейшего риска. - Стой-стой, что...м-м-м! - Слабый протест прервался звуком настойчивого поцелуя. "Молодец, Лоргар, продолжай в том же духе" - мысленно обратился к брату Виндекс. Целовался Лоргар отлично, Кораксу обязательно понравится. Сам же Виндекс нащупал языком плотно сжатое кольцо мышц и принялся старательно вылизывать края, легко надавливая, но пока не пытаясь проникнуть внутрь. Не прошло и пары минут, как старания примархов начали приносить плоды. Сжатый анус понемногу расслабился, Корвус даже начал (едва ли осознанно) тереться о чужое лицо, пытаясь получить больше ласки. Лоргар между тем устроился на бёдрах Виндекса и уже сам ёрзал, ища разрядку. Нельзя оставлять давнего любовника без внимания, и Виндекс прервался буквально на мгновение, чтобы дать разрешение - а большего и не требовалось. Виндекс почувствовал, как с него решительно стягивают штаны и бельё, обнажая эрекцию - на которую сам Второй Примарх даже не обращал внимания, слишком увлечённый своим делом. А потом почувствовал, как на него медленно садятся, и едва ли с большим удовольствием, ведь Лоргар явно не рассчитывал на столь долгие прелюдии, когда где-то час назад явился в покои брата за утешением. Он не издал ни единого звука, и дыхание не сбилось, но по выражению лица явно читалось, что Аврелиан поторопился - и Корвус это заметил. - Тебе же больно, зачем ты это делаешь! - П-пустяк, я и не...ох, я и не такое могу выдержать. Я готовился, но регенерация успела всё испортить...Но оно того стоит, поверь. О-ох, да, вот здесь, - Лоргар опустился достаточно, чтобы головка члена прошлась по простате, и Виндекс даже немного пожалел, что не может увидеть его лицо: удовольствие всегда преображало Лоргара, заставляло словно сиять изнутри. С другой стороны, тогда Виндекс слишком быстро кончит, не сумев удовлетворить ни одного из любовников, так что лучше всего сосредоточиться на Кораксе. Было нелегко, удовольствие от ощущения горячей узости на члене отвлекало, но Виндекс уже оказывался в постели с двумя братьями, он справится. Обласканный анус уже не так сжимался, и тогда Виндекс осторожно протолкнул язык внутрь, и мышцы даже не попытались его вытолкнуть. А потом Корвус понял, что бессмысленно и дальше притворяться незаинтересованным. Он в постели с двумя мужчинами, которые его даже не удерживают (хватка Виндекса на бёдрах не так сильна, чтобы Коракс не смог вырваться при минимальных усилиях), ему старательно доставляют удовольствие, не требуя ничего взамен - и последние запреты рассыпались в пыль. Комнату огласил первый по-настоящему громкий стон, и Виндекс почувствовал, как брат начал сам насаживаться на язык, выпрашивая большего. Лоргар издал поражённый стон, быстро ставший сдавленным, словно его заглушили чьи-то губы. Виндекс не сдержал улыбку: наконец! Он вытащил язык. Подушечкой указательного пальца провёл по слабо сжимающемуся сфинктеру, слегка надавливая, но не проникая. - Возможно, это будет чересчур, но я хочу показать... - Да! - Перебил его Корвус и попытался сам насадиться. - Делай что угодно, проклятье, я больше не выдержу, просто сделай хоть что-нибудь, я готов принять даже член, это просто слишком... - Слишком приятно, да? Видел бы ты его лицо сейчас, Винни, он чуть не плачет! Я...ах, я могу его понять, ты можешь душу вынуть удовольствием... - Тогда не буду тянуть, - Виндекс наскоро облизал палец и ввёл так, чтобы простата оказалась аккурат под подушечкой. И медленно обвёл чувствительное место. Он недооценил степень возбуждения Корвуса. Вот почему так важен зрительный контакт с партнёром. То, что должно было стать очередной нотой удовольствия, стало финальным аккордом. По всему телу Корвуса прошли судороги, совсем как тогда, он едва не до боли сжал палец, не позволяя вытащить, и стонал как от боли - настолько иссушающая волна удовольствия прошла по перевозбуждённому телу. Лоргар замер, явно восхищённый открывшейся картиной, и Виндекс самую малость пожалел, что сам не может полюбоваться Кораксом на вершине блаженства. Он смог извлечь палец только через несколько десятков секунд, когда чужое тело перестали бить спазмы. Он уже не так осторожно переложил обмякшего и с трудом воспринимающего реальность Корвуса на кровать, скорее даже сбросил, потому что и собственное тело наконец напомнило о себе и уже своих желаниях. Лоргар, раскрасневшийся и измученный ожиданием, не удержался от улыбки при взгляде на Виндекса, но улыбка быстро превратилась в удовольствие, стоило Виндексу обхватить его талию и самому насадить на уже едва не болезненно стоящий член. - Ты неплохо справлялся, но теперь я помогу, - горячо выдохнул он и, дождавшись согласного кивка, начал насаживать Лоргара на свой член, уже не столько ублажая, сколько стремясь к собственному оргазму. Лоргара всё устраивало: он двигал бёдрами навстречу, обхватив себя ладонью. Мягкий перезвон драгоценностей не мог заглушить биение сердец, и совсем скоро они оба достигли оргазма, почти одновременно, хоть и не добиваясь того специально. Виндекс изрядно вымотался, но это были приятная усталость, заслуженное истощение. Он коротко поцеловал Лоргара в лоб, потёрся носом о щеку и, хмыкнув, повернулся к окну (не кажется ли вам, что это довольно частое явление в этой главе?) - Уходишь не попрощавшись? Как невежливо, Корвус, а ведь мы так хорошо проводили время. Или что-то не понравилось? Корвус, успевший подойти к окну и даже открыть его, тяжело вздохнул и затворил ставни обратно. - И как ты умудряешься меня замечать? Нет, всё хорошо, просто...не хочу вам мешать. - Чушь. Кровать достаточно велика, чтобы вместить хоть пятерых примархов. И ты уж точно нам не помешаешь. Наоборот, нам стоит поговорить сейчас, пока впечатления свежи и мы на одной планете, а не мотаемся по всей галактике с экспедиционными флотами. Предложение просто побыть вместе смутило Корвуса даже сильнее, чем просьба сесть на лицо. Но спорить не стал. Лёг рядом и лишь немного вздрогнул, когда его обняли и прижали к груди. - Как же я люблю вас всех, - выдохнул Виндекс то, что само шло на язык. - Но одного чуть больше, - прошептал Лоргар. - Люблю всех, но по разному! - возразил Виндекс. - Хм, верно. Кого-то как золото, кого-то как серебро, а кого-то - как чистую родниковую воду, соль и хлеб. - Ты прав, - не стал спорить Виндекс. - Но в данный момент я люблю тишину и спокойствие. - О, глупо ревновать тебя к кому-то одному, я хочу спросить совсем другое. Скажи...- Лоргар чуть-чуть помолчал, а потом спросил серьёзно. - Я видел, как ты смотрел на того астартес. Кажется, он из Детей Императора? Ты иногда смотришь на астартес так же, как на нас, и я... - О, не беспокойся. Меня привлекают только примархи, - и всё же Виндекс говорил столь же серьёзно, как и Лоргар. - Но ты понял всё правильно. Действительно, иногда я реагирую на астартес совсем не так, как ожидаю...и мне кажется, скоро я получу доказательство одной теории. Всё зависит от того, что расскажет Обличитель. - Нагоняешь таинственности. - Как и Альфа-легион. - Какой стыд...- донеслось до сверхчеловеческого слуха Ормузда. Он побелел от ужаса, когда увидел собственного примарха, отводящего взгляд от собравшихся - а в большом зале собрались и Космические Волки, и Тысяча Сынов. И один перебежчик из Белых Шрамов, но его Космические Волки давно считали своим. Ормузд знал, почему и зачем должен сидеть и смотреть. Этот...варвар, это чудовище, Волчий Король...к сожалению, был в своём праве. Отец дал ему клятву верности, пусть и временной, и нарушил её. И теперь был во власти зверя. Леман Русс сидел на троне, откуда все могли прекрасно видеть наказание Алого Короля. Быть у всех на виду - само по себе чудовищно, но это было только начало унижений Отца. Леман Русс не просто собрался взять его на глаза у толпы - он заставил его принять самый постыдный облик, какой только смог вообразить. - Иди. И не смей прикрываться, шлюха - пусть все видят, какая ты на самом деле похотливая сучка. Или хочешь встать на четвереньки? Отец, величественный благородный чародей, шёл через весь зал к трону, склонив голову, изо всех сил давя порыв закрыться. Ормузд не хотел смотреть, он бы выколол себе глаза - но Охтхере, сидевший рядом, чуть слышно велел не сводить взгляд: Волчий Король отдал приказ, и его придётся выполнить. Каждый, кто посмеет отвернуться хоть на миг, продлит мучения Магнуса ровно на столько же. В зале было тепло, но обнажённое тело била едва заметная дрожь. Волчий Король велел Отцу принять облик женщины, и даже думать не хочется, какие ужасные вещи он собирается сотворить с изменившимся телом. Какая-то более серьёзная, хладнокровная часть Ормузда оценила работу Отца на высший балл: изменённый облик был великолепен. Намного ниже обычного (признак стыда или приказ негодяя - не важно), с мягкими округлостями тяжёлых грудей и покатыми бёдрами. Даже черты лица стали мягче. Весь облик был создан, чтобы пробуждать желание - вот только едва ли Волчий Король собирается просто насладиться им, нет, тогда бы он не собрал полный зал. - Да, иди медленнее, чтобы все тебя разглядели. Конечно же такой шлюхе нравится быть в центре внимания. Надеюсь, ты не трахался ни с кем в этом теле, и у тебя осталась хоть одна нетронутая дырка. "Интересно, я смогу наслать на него импотенцию прямо сейчас?" - задумался Ормузд. Идея и впрямь была хороша: жаль, бессмысленна. В зале слишком много псайкеров, которые заметят даже самое малое вмешательство. О последствиях для себя - и, что хуже, для Отца - лучше не думать. + Не всё так ужасно, как тебе кажется + Ормузд вздрогнул, лишь сверхчеловеческая выдержка помогла удержать взгляд сосредоточенным. Он узнал голос в голове, разумеется. + Неподходящее время для телепатии + + От тебя начало пахнуть озоном. Расслабься + + А если бы твоего Отца собрались публично опозорить, ты бы расслабился? + + Нет. Но тебе придётся, иначе рванёт. Или хочешь, чтобы тебя оттрахала вся стая? + + Лучше уж триста астартес - меня, чем один примарх - моего лорда! + + Смотри внимательней + Магнус дошёл до Лемана и замер рядом с ним, несчастный и опозоренный. Мерзавец сидел вольготно, полностью одетый. Он схватил Магнуса за руки и резко развернул к зрителям, не позволяя и на миг забыть об унижении. - Ну же, покажи всем свою натуру, похотливая ведьма. Бесполезно строить из себя святошу, тебе никто не поверит. Руки за голову! Теперь Отец выглядел ещё уязвимее, неспособный прикрыться и вынужденный демонстрировать слишком многое. Будь он в мужском облике, перенести унижение было бы легче. Глаза его стали совсем прозрачно-серыми, безжизненными, как у капитана Лесса. Леман Русс наконец встал. Даже сейчас он был ниже их примарха, о чём нисколько не беспокоился. Он просунул огромную ладонь меж алых бёдер, другую положил на живот и дёрнул на себя, заставляя откинуться и буквально лечь на себя. От Ормузда не укрылось, с каким наслаждением Волчий Король принюхался к ставшей намного тоньше шее. Рука с живота поднялась выше, схватила грудь и принялась грубо сжимать, оттягивать и терзать крупный тёмно-багровый сосок. Рука меж бёдер начала тереть, широко оглаживать внутреннюю поверхность, то и дело поднимаясь выше и настойчиво теребя мягкие складки. По телу Отца снова прошла дрожь, но уже другая. - Развратная ведьма, - урчал Леман Русс, почему-то совсем беззлобно, почти что довольно. - Грязная колдунья, ты уже вся течёшь. Тебя так заводят взгляды твоих сыновей? Или не можешь выдержать даже такой мелочи? - Он погладил складки меж ног как-то иначе, как до этого не делал, раздвинул половые губы и коснулся так, что случилось худшее, что только могло. С губ Отца сорвался тихий, но совершенно однозначный стон. Ормузд и рад бы обмануться, назвав этот стон болезненным, но никакой боли в нём не было. Только удовольствие, постыдное и порочное. Подобные издавал его брат, когда проводил время со своей заразой. + Отец никогда бы не стал делать с лордом Магнусом что-то совсем кошмарное + - въедался в разум безмолвный шёпот Охтхере. + Даже чтобы наказать за измену. Нам же потом вместе сражаться. И я даже отсюда чувствую этот запах удовольствия. + + Реакции тела не всегда совпадают с мнением рассудка. В душе Отец несомненно ненавидит каждую минуту! + - возразил Ормузд. "Проклятье, если он продолжит, я кончу на глазах у собственных сыновей!" - с ужасом понял Магнус, когда Леман Русс ввёл в совершенно не привычное к такому отверстие всего один палец и принялся слишком умело им двигать, растягивая и массируя чувствительные точки. Магнус выставил слишком низкий порог чувствительности, определённо. Потому что если в женском теле удовольствие действительно ощущается так, то...он может пристраститься к этой метаморфозе, себе на беду и Руссу на радость. Он был готов к унижению. Он знал о тайном желании Лемана однажды взять его при собственных сыновьях, знал о любви к грязным разговорчикам, однажды Леман уже предлагал ему сменить пол - но вот что воплощение этих ужасных фантазий понравится не только Леману, Магнус и в страшном сне бы не вообразил. Что ж, уже за это стоит поблагодарить любовника. Выход за грань установок - необходимая часть процесса познания себя и мира. Только фрага с два Магнус в этом признается, иначе... Ох, думать становилось сложнее. Держать руки за головой - тоже, из него словно выкачивали все силы. Все сложнее удерживать в голове, что они не одни, что на него вынуждены смотреть его генетические сыновья, что это его наказание за...ох, за что же? Не получается вспомнить. Уже два пальца внутри, они слишком умелые, слишком старательно ласкают и неотвратимо подводят к пику. Ноги не держат, и Магнус невольно перенёс весь вес на стоящего за спиной Лемана. Тот ничуть не возражал, хотя наверняка и сказал что-нибудь смущающее про чужую слабость. И вторая рука перешла с груди на промежность, лаская клитор, иногда добавляя ещё палец к уже имеющимся внутри, восхитительно растягивая и подводя всё ближе к краю. "Похоже, у меня нет выбора," - понял Магнус и наконец расслабился, прикрывая глаза и позволяя удовольствию целиком охватить тело и разум. "Оргазм в женском теле...интересно, каким он будет?" Никаких тревог, никакого смущения, только они двое экспериментируют. Ещё совсем немного, ещё чуть-чуть, и оргазм невероятной силы целиком поглотит примарха. К сожалению, Леман Русс тоже это понял. За мгновение до точки невозврата всё оборвалось. Ласки прекратились, пальцы покинули влажное лоно, обрывая блаженство и оставляя лишь тянущую неудовлетворённость. - Ты...почему? - Пробормотал он чуть слышно. - Что, сучка хотела отделаться так легко? Думала просто насладиться своим наказанием и жить дальше, не так ли? Впрочем, я могу пойти тебе навстречу...конечно, при одном маленьком условии. - Чего ты хочешь? - Твой любовник поведал мне об одной твоей интересной способности, которую я никогда не видел. Магнус похолодел. Вот теперь Леман и правда зашёл слишком далеко. - Ты хочешь, чтобы я... - Да, передай всем присутствующим свои ощущения. Пусть они почувствуют, какая ты развратная сучка, как обожаешь быть у всех на виду и как течёшь от одних моих пальцев. - Только не это, - замотал головой Магнус. - Можешь трахнуть мой рот, мою грудь, мою задницу, да хоть киску, но не впутывай наших сыновей! Говоря "наших", Магнус всего лишь указывал на тот факт, что в пиршественном зале не только Тысяча Сынов, но Космические Волки. Только на это. Но Лемана эта оговорка возбудила так, что он с утробным рыком развернул Магнуса к себе и впился в губы глубоким, долгим поцелуем, прижав к себе и потираясь о бедро пульсирующим членом. - Ветра Фенриса, ты хоть понимаешь, как заводишь меня? Особенно с этим телом, словно созданным для размножения, - он безболезненно шлёпнул по упругой ягодице, и шлепок получился слишком звонким. - Я буду трахать тебя часами, днями, из тебя будет течь, ты не сможешь ноги свести, а потом округлишься и будешь пахнуть молоком и домом, будешь прекрасной матерью... - Л-Леман? - Ошалелый голос перерос в стон, потому что пока он говорил, он не переставал трогать, гладить, целовать, притягивать ближе, явно подсознательно стремясь уже не показать, а напротив, закрыть от всего мира. И Магнус льнул, подставляя ласкам самые чувствительные места, потому что отступивший было пик удовольствия снова начал приближаться. А потом Леман снова остановился. Магнус заныл от мучительной неудовлетворённости на грани боли, а потом пальцы скользнули внутрь снова, только чтобы подразнить и снова отступить за мгновение до оргазма. Это уже слишком. По лицу текли слёзы, и оргазм виделся уже даже не пиком удовольствия, а жизненной необходимостью, чтобы не сойти с ума и не умереть, хотя даже смерть сейчас бы стала освобождением. Внизу живота всё ныло и истекало соками, соски онемели, довольно глубокий укус в шею не почувствовался, а Леман продолжал шептать, что для разрядки нужно всего ничего: просто снова сплести каналы и открыть связь с варпом. Леман Русс без щитов, без защиты от своей колдуньи, на расстоянии даже не вытянутой руки, нужно всего одно усилие. А пытка всё продолжалась... + Будь что будет, Отец + - вдруг услышал он голос Аримана, но какого из двоих - даже вспомнить не смог. + Не нужно мучить себя. Мы разделим наказание вместе с вами + Будь Магнус хоть чуточку вменяемей, ни за что не поддался бы. Но голову вело, и всё существо жаждало разрядки, и вовремя сказанные слова стали последней каплей. Магнус, не раздумывая, потянулся душой к душе Лемана и объединил каналы. - О-ох...это неправильно... - Что...что со мной? - Убери от меня свои мерзкие руки, проклятый волчара! - Хе-хе, смешной сон. Да, да, здоровяк, засади мне хорошенько... "Что...происходит?" - наконец сформировалась в голове Ормузда более-менее внятная мысль. Формирование шло тяжело: всё тело словно охватил огонь, подобного которому он не испытывал даже в дни борьбы с бесконтрольными Изменениями. Странно, но в этот раз ему не было плохо или больно: напротив, огонь приятно согревал, расслаблял и пробуждал какую-то странную жажду. Медленно и с трудом Ормузд смог открыть глаза и оценить обстановку. Правда, увидел он немного: лишь напряжённо пыхтящего над ним Охтхере и кусок потолка. - Очнулся, соня, - пробурчал рунный жрец. - Надолго же тебя вырубило. - Что...ох, произошло? - Последним, что он помнил, было собственное обращение к Отцу, а потом...а потом было что-то странное, но приятное, а потом Ормузд открыл глаза и увидел давнего приятеля...поклонника... - И что сейчас происходит? - Оргия происходит. Лежи спокойно. - Но...ах! - член внутри (проклятье, у него член внутри, его трахают!) сдвинулся так, что тело прошило удовольствием, от позвоночника и до самых кончиков пальцев. Сладостное чувство резко уменьшило желание возмущённо вырываться, даже насупиться не удавалось, так что Ормузд, сам того от себя не ожидая, лёг поудобнее и, вспомнив кое-что из подсмотренного на "Немее", забросил ноги на чужую спину. Да, и правда, стало намного удобнее, и не ему одному: чужая борода немного щекотно прошлась по шее, но вот губы оказались мягкими и тёплыми. Хотелось просто лежать и наслаждаться, не обращая внимания на мелочи вроде чьих-то стонов и рыков по соседству. Да, он мог бы сопротивляться, крохотным движением руки или магией обеспечив Охтхере перекрут яиц, но...ладно уж, ладно, этот рунный жрец добивался его с настойчивостью трактора много лет. Ормузд и сам понимает, что все эти годы отказывал лишь по одной причине: не хотелось, тело просто не было предрасположено к страсти. Но сейчас что-то изменилось, встало на место, щёлкнул один-единственный паз, и не у него одного, судя по не очень-то возмущённым крикам. И всё же стоило уточнить одну деталь. Только одну - и можно с чистой совестью поддаться новорожденной страсти. - Отец...как он? Вместо ответа Охтхере решительно вышел и заставил сменить позу, поставил на четвереньки и, схватив за волосы, решительно дёрнул голову вверх, помогая смотреть в сторону трона. На самом деле, ничего особенного Ормузд не увидел. Широкая спина чужого примарха полностью скрывала Магнуса. И всё-таки одну деталь она не скрыла: плечи крепко, но не до крови обхватывали алые пальцы, скорее прижимая к себе, чем отталкивая. Вот теперь можно побыть эгоистом. - Сигер, перестань. - Ох, прости, я сейчас выйду... - Можешь продолжать трахать, просто не лезь бородой в лицо. - М-да, не так я представлял наш первый раз... - Ты его представлял? - ... - Ладно, не важно. - Так, я спрошу ещё раз, - очень сурово посмотрел на Эреба Кор Фаэрон. - Когда именно мы должны появиться на орбите Калибана? - Да когда угодно. Главное, на планету спуститесь только когда пойдут трещины. Трещины должны пойти после жертв Кхорну, числом восемь. Примерно тогда же прибудут Имперские Кулаки и, к сожалению, Невыносимые. Их возьмут на себя демоны. Также очень вероятно появление Детей Императора, но они не станут серьёзной помехой. Безымянный собьёт дропподы, и большая часть погибнет в болотах. - На Калибане есть болота? - Нет, но это пока! Значит, остальное вам понятно? Кор Фаэрон нахмурился. Дело пахло керосином, но отступать он не мог. У них с Эребом слишком много компромата друг на друга. И потом: он обещал устроить так, что к Лоргару вернётся его дар, и ради счастья сына можно и пожертвовать десятком-другим астартес. Больше всего его беспокоил Безымянный, который все эти годы кропотливо помогал Эребу организовывать ритуал. Эреб не знал имени этого демона - и сам Кор, как ни старался, не смог узнать его из книг и медитаций. Сам демон уверял, что имени у него просто нет. Но как такое может быть? А впрочем, одну вещь Кор Фаэрон узнал. Демон родился на Септиме Рекс. Дети пустых на этой планете получают имя только в год, а до тех пор остаются безымянными. Это не было секретом, на этом была основана система набора во второй легион: то и дело кто-то подкладывал под двери их крепости младенцев, ещё не получивших имя, и это считалось хорошей участью для нежеланного сына. Но демон не может быть парией, в человеческой жизни он был связан с варпом, и притом достаточно сильно, раз Хаос сделал его своим и даровал силу. Возможно, правильнее будет называть это существо демон-принцем. Хотя, откровенно говоря, Фаэрону хотелось назвать его заразой. Оставалось одно объяснение. Безумное стечение обстоятельств, шанс один на миллион, нет, на миллиард. Безымянный был псайкером, родившимся в семье парий. А учитывая, что он жаждет мести приёмному отцу Виндекса...