И всё идёт по плану

- Не буду спрашивать, как вы этого добились, но это просто гениально, - с чувством изрёк Лютер, поднимая бокал. - Великолепная настойка. Я уже сейчас чувствую, как меня ведёт. - Всего лишь выделил из фенриссийской травы соединения, блокирующие работу оолитовой почки, и нашёл способ их синтеза - и должен сказать, выращивать эту траву менее затратно, - отозвался Фабий, и сам охотно тестирующий получившийся напиток, поэтому благодушный и словоохотливый. - Надо будет вырастить. Хотя у нас тепло...ну, ничего, на полюсах высадим! За ваше здоровье, апотекарии, и за гениальный бизнес-план! Мутил охотно чокнулся бокалом с собутыльниками и, вдруг вспомнив недавнее письмо от сына, рассмеялся в голос. - Что такое? Вспомнил шутку? - Заинтересовался Лютер. - Да письмо недавно пришло от старшего сына, - сдал коллегу с потрохами Фабий. - Хвастался, что в его Легионе наконец тысяча астартес, даже с лишним, и они устраивают праздник. - Тысяча - это же очень...- тут Лютер, подумав получше, исправился на середине фразы. - Очень много. Вам же только парий подавай. - Не парий, а невыносимых, - покачал головой Мутил. - И, на самом деле, не только. Виндекс написал, что они рискнули и...теперь у них есть псайкер. - Псайкер?! - Опешил Лютер. - Живой псайкер? Живой псайкер среди парий? - Иногда такое случается. Очень-очень редко в роду парий рождается псайкер. Почти всегда слабый, но...- Мутил помрачнел, и всё же раз начав говорить, уже нельзя повернуть назад. - Но такой псайкер способен жить в ауре невыносимых, в которой сойдёт с ума любой другой человек схожих способностей. На Септиме Рекс таких называли...как же их называли... - Не так важно. Хм, интересно звучит. Как же им...вам...лорду Виндексу удалось заполучить такую диковинку? А, впрочем, догадываюсь. Правителю Септимы Рекс положены только лучшие кандида... - Нет! - Рявкнул Мутил, вскочив и ударив ладонью по столу так, что от камня откололся кусок. - Виндекс не такой! Мой сын никогда не отбирал у родителей любимых детей! Он сглотнул поднявшийся к горлу ком и рухнул обратно. Алкоголь...слишком ударил по нему, несомненно. Не стоило заводить разговор на эту тему. Лютер, немного помолчав и, видимо, протрезвев, заговорил снова уже деликатнее. - Конечно, лорд Виндекс не такой. Я не имел в виду, что он силой кого-то забирает. Просто на некоторых мирах люди рады, если их сыновей берут в астартес. И если родился мальчик с такими способностями, о нём могут сказать сами. - Этот псайкер - сын третьего капитана Невыносимых и Сестры Тишины. Регент Терры случайно упустил такую редкость и теперь злится, - Объяснил Фабий. - Вау, - подумав, выдал Лютер. - Просто вау. До меня, конечно, доходили слухи о, гм, бычках-производителях второго легиона, но я полагал, что это всего лишь слухи. А они своих сыновей называют сыновьями или всё-таки братьями? - Понятия не имею, - буркнул Мутил. Его всё ещё потряхивало. Видя его ужасное состояние и, похоже, слишком верно определив причину столь бурной реакции на безобидное, в общем-то, предположение, сэр Лютер положил ему руку на плечо и дружески потряс. - Не храни в себе то, что уже прорывается наружу. Чувствую, неспроста тебя так взбудоражили мои слова. - Не думаю, что он скажет, но...- Фабий внимательно поглядел на коллегу, вздохнул и сообщил сам. - Он обмолвился, что Виндекс - не самый старший из его сыновей. До него был кто-то ещё. - Да, - как-то очень легко вырвались эти слова. - У меня могло быть три сына. Но старший...последний император забрал его и, наверное, принёс в жертву. Ему только исполнился год. Я не успел дать ему имя. Я не смог его защитить. - Не вини себя. Плохие вещи просто случаются, и ты в этом не виноват. Зато ты воспитал двух прекрасных детей и продолжаешь помогать человечеству. - Твои слова приятны, но на душе легче не становится, - вздохнул Мутил, отпил ещё и вдруг сказал. - Кстати, ты же сам называл Сцевола заразой, а теперь вдруг прекрасным ребёнком... - Не вижу никаких противоречий. Он определённо лучше Льва, - тут Лютер осушил бокал до дна и плеснул всем троим ещё. - В последнее время он совсем с катушек слетел. Пререкается по любой мелочи. И то ему не так, и это ему не этак, и в бою я его приказ полторы секунды обдумывал, а не сразу выполнил...а потом и вовсе сказал, что я его авторитет подрываю. Ну я и вернулся домой. Годик с вами поживу, нервы успокою - уже вижу, что не зря вернулся. - В следующем году нас здесь уже не будет, - признался Мутил. - Мы почти закончили одно очень важное исследование и, если всё пройдёт успешно, вернёмся к легионам. - Да? Печально, вы в Альдурахе уже как свои. Опять же, много знаете... - Мы почти не покидали отведённую нам часть замка, - поспешил заверить Лютера Мутил. А потом, украдкой переглянувшись с Фабием и получив молчаливое разрешение, поступил взор и пошёл на риск. - Признаться, если бы мы тратили больше времени на работу, а не друг на друга, то уехали бы давным давно, но... - Хах, ну конечно же вы ничего секретного не видели! - Со смехом заверил их Лютер. -Все знают, как вы друг друга любите, да и выходили разве что в сады и кухню. - Да. Так и было, - согласился Фабий. О том, что они втихаря переписали свыше пяти тысяч документов, три четверти которых имели уровень доступа "только для примарха", а четверть "только для Императора", они деликатно умолчали. Но об одном Мутил смолчать не смог. - Неужели так заметно, что мы...любим друг друга? - Осторожно вопросил он. - Только слепец не заметит, - огорошил Лютер, вновь наполняя бокалы. - То, как вы смотрите друг на друга, как прикасаетесь друг к другу, как говорите друг с другом, когда вам кажется, что вы одни - нужно быть слепым, глухим или совсем уж невнимательным, чтобы не понять. Наверное, у Гнеев наследственная привычка не говорить прямо и считать это достаточным для сокрытия истины... Фабий и Мутил переглянулись. Куда сильнее последней реплики (хотя она и вызывала определённое беспокойство) их встревожила одна невинная оговорка "когда вам кажется, что вы одни". - За нами...следят? - Не выдержал Фабий. Видно, и его повело, а ведь он-то пил меньше всех. - Не беспокойтесь, Лев велел вам не очень докучать. А его уговорил твой старший, никому другому сей подвиг не по силам. - Но что-то вы всё же знаете, - собрался Мутил. - Немного. Только то, что в данный момент вы почти закончили выращивать клона Фабия Байла и надеетесь, что успеете пересадить мозг оригинала до того, как тело разрушится. Нехорошо, но что не сделаешь ради любви, не правда ли? В Крепости Вечного Огня лилось рекой вино, звучал струнный оркестр и не было недостатка ни в изысканной еде, ни в приятных беседах, ибо Невыносимые отмечали то, к чему шли столетиями. - Да здравствует десятая рота! - Наконец-то нас тысяча! - Технически, даже тысяча три. - Да здравствует Отец, да прославится имя его в веках. Выпьем за Виндекса из рода Гнеев! - Спасибо! А теперь, дорогие сыновья, выпьем же за тех, чьими стараниями удалось сформировать десятую роту. За Нерву и Фульвиана! - За наших бычков! Нерва засмеялся, покраснев от алкоголя и некоторого смущения, а Фульвиан поспешил отправить в глотку ещё яблоко. Проклятое прозвище, видимо, останется с ними навсегда, если только они не совершат что-нибудь ещё более смущающее. На подвиг надежды уже нет. Не тридцать, а целых тридцать восемь детей принесла их неосторожная связь с Сёстрами Тишины. Судьба могла милосердно сделать всех их девочками, но нет, двадцать здоровых мальчиков отправились в Крепость Вечного Огня, и тринадцать из них были признаны подходящими для трансформации. Ужасное число. Что хуже, одним из этих тринадцати оказался Хадох Крол, сын Безмолвной Королевы и Фульвиана. Хадох был псайкером, но рождение от пустой и пустого закалило его, и он неплохо себя чувствовал там, где даже Азеку Ариману приходилось нелегко. Его природа псайкера проявилась к десяти годам, и сперва его сочли непригодным к трансформации, но Хадох унаследовал худшие черты своих родителей и продолжал требовать переделки, даже стоя перед лицом примарха. Он утверждал, что в будущем будет полезен и спасёт легион в самый чёрный час, и в итоге Виндекс велел рискнуть. Геносемя приживалось тяжело, много тяжелее обычного, и всё же Хадох выжил, буквально выцарапал себя из лап смерти, и теперь сидел за столом как полноправный боевой брат, ибо до сего дня не было в их Легионе псайкеров и особых должностей для них. Родные сыновья Фульвиану не нравились: кроме Ашера Ракати, остальным при рождении как будто специально выдали худшие черты родителей. Восемь сыновей Нервы были обычными, невзрачными, кроме белокурого Андроника, но вот у Фульвиана собралась целая кунсткамера, один другого страшнее. Кроме Ашера, у которого в принципе не было запоминающихся черт, остальных запоминать даже не хотелось. Но даже среди них Хадох был самым страшным. Он унаследовал резкие черты матери и большой рот отца, что вкупе с совершенно постным выражением лица дало столь омерзительную харю, что Фульвиан предпочитал смотреть куда угодно, но не на сына. Глупо было даже надеяться, что он сможет полюбить сыновей. К счастью, после сегодняшнего торжества он почти не будет с ними контактировать, и его отпрыски будут проблемой лишь Эсагилы. Вот на Эсагилу смотреть всегда приятно. Даже звезды тускнеют, когда Жнец Душ снимает шлем. Говорят, жители Претории в целом красивы, но никто из преторианских полков и близко не мог сравниться с ним. Безупречные, но живые черты смуглого лица не портил даже тонкий шрам через рот, а подобную яркую синеву глаз Фульвиан видел разве что у лорда Пертурабо. После многих лет, полных трудностей и борьбы с собой и миром, Эсагила наконец заслужил капитанский чин, и душа его отныне в покое. Он теперь сидит подле примарха, и нет за столом никого счастливее. Пир прервался лишь один раз: сообщили о прибытии посланника от Безумного Воинства, ой, то есть Сынов Тонатиу, который должен был отдать посылку лично Виндексу в руки. Сообщение, конечно, звучало иначе, но это был не первый визит Тлалока на Септиму Рекс, и вряд ли на этот раз повод отличается. Виндекс покинул празднество, не скрывая нетерпение, но вечеринка с его уходом не закончилась. В отсутствие примарха разговоры стали громче и изрядно экспрессивнее. - Бедняга, третий раз за год сюда приезжает. Может, хоть за стол его пригласим? - Предложил Нерва. - За наш стол - точно нет, - помедлив, всё же решил Эсагила. Учитывая, что раньше он бы решительно рявкнул "Обойдётся!", прогресс налицо. - Воины со Сцелуса дурно воспитаны и едят человечину, - фыркнул капитан восьмой роты Марконе. - Я не против, - сухо проговорил Перикл. - Зато я против! - Отцу не понравится, если мы будем явно избегать посланников лорда Тонатиу, - осторожно напомнил Нерва. - И потом, нам ли осуждать легионы за маленькие странности? - Сказал тот, кого никогда не ломал прилив, - буркнул Марконе. - А это здесь при чём? - Как решит лорд-командующий, так и будет, - проговорил Перикл. Взгляды сидящих за столом перешли на Геттора Лесса. Фульвиан даже перестал хрустеть ананасом, дабы не нарушать торжественность момента. Геттор Лесс же посмотрел на капитана терминаторской роты. Обличитель медленно и с неохотой вышел из обычного отстранённого состояния, сфокусировался на коллегах и, ещё немного помолчав, изрёк медленно и с достоинством: - Посланник сияющего лорда ниже нас по рангу, но равен Смерти по тому доверию, что оказывает ему Пастырь Обречённых. Пригласив его за стол, мы сможем лучше узнать Отмеченных Какофонией и, возможно, получить важную информацию о делах одиннадцатого легиона. Верящему в сплетни же скажу, что поедание плоти для Сынов Тонатиу - культурный обряд, а не требование биологии, и тайный посланец не разнообразит рацион на чужом корабле. - Чудесно. Спасибо за подробный рассказ. Кто-то понял, что он сказал? - Изогнул брови Марконе. - Разумеется, - с достоинством признался Нерва. - Но решение останется за лордом-командующим. Геттору не нравился его новый титул. Он к нему ещё не привык, не считал себя достойным, хотя обязанности его почти не изменились. Он, холодный и мрачный, окинул взглядом стол и, наконец, озвучил решение: - Пригласить за стол. Поставить стул напротив Обличителя. Не спрашивать про обычаи Сцелуса раньше пятого тоста. И...не называть второго и третьего капитанов по прозвищам, пока он не уйдёт. - А пригласит его Жнец Душ! - Лорд Виндекс, Отец велел передать вам одну вещь на словах, - остановил Тлалок Виндекса буквально в дверях. - Ох, и что же? - Виндекс замер, крепче прижав к груди плоскую коробку. Он ожидал чего угодно, но не того, что обычно серьёзный и деловитый Тлалок вдруг достанет барабан и, отбивая ритм, запоёт на грубом, но удивительно мелодичном наречии своей родины сложную, непонятную песню. А потом ещё и откажется перевести, сославшись на прямой запрет примарха. После чего Виндекс наконец-то зашёл к себе в кабинет и принялся за коробку. В ней были письмо от Тонатиу и небольшой мешочек, пахнущий ванилью и чем-то терпко-горьким. Внутри оказалась плитка почти черного цвета, хрупкая и, как оказалось, очень вкусная. Письмо же гласило следующее: "Yōllōtzin, Твоё последнее письмо повеселило меня. Я бы в жизни не подумал, что между Отцом и регентом была любовная связь, хотя теперь понимаю, что это абсолютно логично. За восемь или даже больше тысяч лет они могли попробовать столько, что Боги Хаоса позавидуют такой изобретательности. Что касается твоего вопроса, ответить не могу, уж извини. Регент утверждает, что в другом будущем я предал Империум из-за тебя, и теперь, во избежание, наши личные встречи исключены. Я уверен, что Малкадор знает о нашей переписке, но знает ли Отец - вопрос без ответа. Так или иначе, пока нам позволяют переписываться, я спокоен. Дела легиона идут хорошо. Слышал, ты наконец укомплектовал десятую роту, и очень за тебя рад. Вложил с письмом чоколат с ванилью, самое дорогое лакомство Сцелуса. Если тебе понравится, то только скажи - пришлю столько, сколько захочешь. Недавно позировал для портрета и заодно видел изображения других братьев: скажем так, среди всех лишь твой портрет был похож на живого человека, а не на вольную фантазию излишне увлечённого творца. Видимо, и правда среди всех нас только тебя люди видят без прикрас, каким ты есть. Как же я хочу встретиться. Фотографий и портретов мало: хочу видеть, как рождается улыбка, как колышется твоя коса, хочу видеть твои жесты и реакции. Изображения безжизненны, они не могут передать и десятой доли твоего очарования. Тебя хочется касаться. От твоих писем пахнет колючей, но согревающей пряностью, и я не сомневаюсь, что от твоей кожи пахнет ещё лучше. То, с каким теплом о тебе говорят братья, много важнее самих слов. Я прекрасно понимаю, почему на самом деле Отец и регент удерживают нас порознь. Моя судьба предрешена, мой долг перед человечеством велик, и я уже чувствую, что исток чуждой власти меняет меня. Дикая, огненная страсть способна превратить защитника человечества в его погибель. Они не могут рисковать, да я и сам не желаю своей судьбы другому. Как бы меня ни манил твой образ, я не должен поддаваться желанию. И всё же я надеюсь, что воспоминания о тебе, Yōllōtzin, останутся со мной, даже если от меня ничего не останется. Пустыня дней, пустая жизнь, пустые сны. Пустому сердцу не ответит стяг на башне. Мельканье лет в моем окне, Мельканье лиц в моих глазах. Здесь нет тебя. И лишь на миг, когда в разрывах облаков Я вижу сокола, седлающего ветер, Я начинаю вспоминать, как было что-то, что я знал… Я начинаю вспоминать…" Виндекс отложил письмо и, подумав, отправился в гардероб: там он хранил большую часть личных подарков братьев. После недолгих поисков он нашёл длинное и сложное переплетение цепочек, инкрустированных золотыми топазами, которое не так давно подарил ему Лоргар. Там же, после поисков более долгих, он нашёл сложную янтарную заколку от Вулкана, традиционные просперские браслеты и совершенно воздушную накидку из прозрачной газовой ткани, сотканную на Кемосе. Надеть всё это великолепие без посторонней помощи он не сможет, как и выполнить другие пункты своего плана, а потому вызвал единственного человека, кому мог доверить столь деликатную работу. Геттор пришёл через две минуты и молча принялся за дело. Он разобрался со сложным устройством цепей и помог разместить их на теле так, как и задумывалось, и за каких-то полчаса соорудил на голове Виндекса высокую причёску, закреплённую заколкой. С браслетами и накидкой Виндекс справился и сам. А потом, уже в спальне, Геттор взял пиктограф и принялся за самое ответственное. - Голову чуть вправо и вверх...ткань на левом бедре сбилась, поправьте. Мой лорд, освещение неподходящее, лучше зажечь свечи. - На пятой полке справа должна быть лампа. А если нужно ещё, то где-то в гардеробной должны быть свечи, Фулгрим же мне их дарил... - Так, хорошо...сколько нужно фотографий? - Одна, но сделай несколько, я сам выберу подходящую. Уф, нелёгкая это работа...прости, что выдернул тебя с праздника. - Я счастлив послужить вам, Отец. - А я бы был счастлив хоть раз увидеть радость на твоём лице. Только чувствую, что хочу невозможного, - погрустнел Виндекс. Геттор поспешил заверить примарха, что тому не о чем беспокоиться, но Виндекс знал своего капитана, ныне лордом-командующего, уже несколько сотен лет, и ни на миг не поверил его словам. Вернее, поверил, что тому приятно помочь, но не в то, что Геттор в целом счастлив. Если бы было возможно дать чужому сердцу чёткий указ полюбить, Виндекс бы пошёл на это преступление без сомнений. Но это невозможно. - Неужели это... - Да, это настоящий септимский сыр. - А это? Это так похоже на фасоль, просто не верится. - Справедливости ради, это и есть фасоль. Мелкая, но сгодится. - И мясо, настоящее мясо! Я тридцать лет не ел человеческую еду! Да славится в веках Миротворец, да будет ему отмерено сто сорок тысяч эонов! - Тлалок набросился на еду не то, чтобы жадно, но с горячностью того, кто очень по ней соскучился. Фульвиан не мог его осуждать, но фрукты на всякий случай пододвинул поближе. - Тридцать лет...дай угадаю: тридцать лет назад тебя забрали в легион, - проницательно заметил Марконе. - И с тех пор даже по праздникам кормили стандартными тюбиками, кроме тех дней, когда всему отделению приходилось жрать землю со стеклобетоном. - Ну, почему же? Однажды я поймал крысу. Она была довольно сухой и ушла всего за один укус. - Хах, да разве это была крыса! Так, крысёнок. Вот на одной милой планетке были крысы что надо: чуть меньше человека, хитрые и злые как чиновники. Ещё и колдовать умели. - Ты про Скай-венн? Да, ксеносы там были вылитые крысы, - подтвердил слова Марконе Эсагила. - К счастью, они были глупее крыс, так что одолеть их было не так уж сложно. Никакой выучки, после первого же поражения разбежались и были перебиты Повелителями Ночи. - А они были вкусными? - Не особо. Хотя, если в маринаде и с ультрамарским амасеком... Фульвиан с любопытством следил за милой беседой и не сразу заметил, что к их столу медленно и слегка неуверенно подошёл Хадох Крол. Он казался побледневшим. - Говори, - махнул рукой Эсагила. - У меня было видение. Фульвиан редко видел столь быстрые переходы от светской беседы к максимальной собранности, как сейчас. Мгновение назад капитаны мирно беседовали о кулинарии, а сейчас они серьёзны и готовы внимать словам псайкера. - Я увидел катастрофу на Калибане, - осторожно начал юноша, и уже этих слов было достаточно для того, чтобы Нерон подобрался. Все знали, кто сейчас на Калибане, и все знали, кто сообщит дурную весть Отцу. Геттора и Сцевола здесь нет, так что... - Что случится и когда? - Мои предсказания обычно сбываются в течение двух-трёх недель. А катастрофа...она будет связана с демонами. Не могу сказать точнее, но я видел существо в алмазной маске, словно изломанное, и оно надвигалось на мужчину, очень похожего на нашего Отца, только старше... - Мутил Гней, глава апотекариона...продолжай! - Велел Эсагила. - Я увидел чёрное небо, но оно было слишком чёрным. Ослепительным. Всюду прорывались искажённые деревья, появлялись непонятные звери, били кровавые источники...это всё, что смог разобрать. - Достаточно подробно, - оценил Эсагила. - Готовимся к общему сбору. - Отец наверняка возьмёт минимум три роты... - Ты что, первый день в Легионе? Восемь рот, не меньше. И ещё нужно разослать просьбы о помощи во все легионы, вдруг кто рядом с Калибаном. Хоть пару рот кто-нибудь да пришлёт. - Пир окончен, трёхчасовая готовность! - Фулли, скорее доедай яблоки, потом шанса уже не будет! Дорогой кузен, это и к тебе относится. - Нерон, почему ты ещё здесь? Ищи Отца, ситуация не терпит отлагательств! Мутил почти всегда спал без снов. Быть может, и правда сны навевает варп. Порой он снова переживал события прошедших дней, но ничего сверх. И, как ему было известно, у большинства пустых всё было так же. Он привык к этому, никогда не жалел о своей природе...во всяком случае, в контексте снов. Но в ночь, когда до новолуния оставалось три дня, он увидел кошмар. Ему приснилось существо, только отдалённо напоминающее человека. Две руки, две ноги, и черты лица соразмерны, но пропорции искажены, и облик кажется плывущим, словно лёгкий бриз пустил мелкие волны по водной глади. Существо могло быть красивым, но каждая клеточка считала его чудовищным. Существо восседало на высоком чёрном троне в окружении калейдоскопа многоцветных огней, от которых изрядно подташнивало. Как бы то ни было, даже с порождениями кошмаров нужно быть вежливым. - Приветствую, - неловко проговорил Мутил. Существо улыбнулось. По крайней мере, уголки губ поднялись и расширились. Мутил сглотнул: даже при серьёзных неврологических нарушениях улыбка вызывает меньше ужаса. Непонятный голос, контральто или контратенор, зазвучал словно отовсюду, не позволяя скрыться и принося ещё больше головной боли. Ни единого слова Мутил не понял, но они явно не предвещали ничего хорошего. В ужасе он проснулся, и одновременно с этим Калибан впервые тряхнуло. - Отец, пришёл ответ от Детей Императора. Лорд Фулгрим направит десять рот под командованием лорда-командующего Эйдолона, - доложил Геттор Лесс. - Как расщедрился, - пробормотал Виндекс, напряжённо вчитываясь в расшифровки показаний астропатов. - Есть ли ответ от Льва? - Пока нет. Лорд Дорн направит первую роту. - Хорошо. Есть ли ещё новости? - Лорд Лоргар прибудет лично. С ним прибудут четыре роты. - Славно, славно... - Не получается связаться с Калибаном. Вокруг планеты варп-шторм. - Плохо, но мы справимся. Через три стандартных дня всем быть готовыми к манёвру "Волны гасят ветер". Как обстановка на корабле? - Оружие готово к бою. Доспехи проверены и готовы к немедленному бою. Здоровье бойцов удовлетворительное. Мораль не изменилась. Посланник Сынов Тонатиу продолжает утверждать, что несмотря на отсутствие ответа от примарха тот прибудет на подмогу в срок. - Если так случится, хуже не будет. Но пока что ситуация не кажется критической. Восемь наших рот, десять от Фулгрима, одна от Рогала, четыре от Имперских Вестников плюс сам примарх - должно хватить, даже если демоническое вторжение покроет всю планету. Если ли вести от нашего пророка? Геттор замялся. Виндекс, немного помолчав, подошёл к своему лорда-командующему и положил руку на растрёпанную светлую макушку. - Не может изменить свою судьбу лишь тот, кто её не знает. Что бы не предрёк Хадох, оно не обязательно сбудется. Ну же, скажи мне. - Сигизмунд погибнет, - прошелестел Геттор Лесс. - И убьёт его не демон. Лютер стоял на балконе, с которого был прекрасно виден один из последних остатков Калибанского леса. То, что он видел, имело лишь один плюс: со вчерашнего дня ничего не изменилось. Всё те же трещины в земле, из которых стремятся к глянцево-чёрному небу изломанные кустарники с метровыми шипами. Всё тот же монотонный гул на грани разума, не дающий спать и держащий в напряжении. И всё те же редкие, но постоянные и отчётливые подземные толчки, больше всего похожие на биение огромного сердца. Он уже отдал приказ об эвакуации населения. Варп-шторм нарушил связь, и долгие перелёты под запретом, но на орбите безопаснее, чем на поверхности. К счастью, в секторе как раз был вольный торговец, чья "Ромулея" без труда вместила две трети населения Калибана. Конечно, не за бесплатно, но одного намёка на Льва хватило, чтобы цена снизилась до более приемлемой. Мутил утверждал, что сын прорвётся сквозь варп-шторм, но Лютера это беспокоило даже сильнее. Второй примарх то и дело всплывал в его голове, но ни к чему хорошему мысли о нём не вели. Никогда доселе Лютера не одолевали столь сильные желания - дурные, неуместные - и столь страстная жажда обладания. Снова, и снова, и снова он ловил себя на том, что завидует приёмному сыну и хочет забрать у него то, чем никогда не владел, но к чему однажды прикоснулся. - Ты волнуешься, - не спросил, а просто констатировал факт Нерва. - Разумеется. Мне кажется, что-то здесь не так. - Полностью согласен. Столь масштабные демонические вторжения всегда провоцируются кем-то из мира людей. И всё же нет сомнений, что мы справимся. В конце концов, у нас даже есть фора! - И Нерва бросил одобрительный взгляд в сторону Хадоха. Юнец, удостоенный чести присутствовать на традиционном собрании в оранжерее, стоял с чрезвычайно наглым и самоуверенным видом, какого Фульвиан себе никогда не позволял. Высокомерный и заносчивый ублюдок, которому всё от рождения доставалось без труда. Просто родился с редким даром, а ведёт себя как победитель по жизни. Не только Фульвиан волновался. Скорее уж, спокойствие Нервы казалось неестественным. Мрачнее тучи Эсагила, совсем окаменело лицо Геттора, сжаты кулаки Нерона. Наконец, пришёл Отец: собранный, серьёзный, и потому пугающий куда не сильнее предстоящих сражений. - Крейсер Имперских Кулаков повреждён, поле Геллера на грани отключения. Перед манёвром "волны гасят ветер" необходимо взять их на борт. "Инфидус Диаблус" и "Андрониус" прибудут в течение двух суток. К тому времени вы должны распределить роты и отряды. Я буду действовать в одиночку, в стороне от чувствующих. - Возможно, стоит рассмотреть целесообразность орбитальных бомбардировок? - Осторожно предложил Фульвиан. - Эта планета - родной мир моего брата, мы не можем бомбить её без согласования с Первым Примархом. В противном случае это будет расценено как нападение. - Бомбардировки спасут больше жизней,- вдруг сказал Хадох. - Я не могу на этой пойти, - мотнул головой Виндекс. - Будем бороться за Калибан до последнего. - Брось. - Нет. - А я говорю: брось! - Смеешь мне указывать, Мутил? - Процедил Фабий и тряхнул головой. Кремово-белая прядь предательски выпала из аккуратной прически и полетела на пол. - Моё время на исходе, а ты предлагаешь просто взять и бросить единственное спасение? - Мы всё равно не сможем переселить тебя в это тело! Черепная коробка ещё не сможет вместить мозг, а на своих ногах клон с нами не уйдёт! - А я предлагал тебе выращивать его вне капсулы, но у тебя, видите ли, принципы! Что-то эти принципы не мешали тебе вскрывать заживо людей и красть чужие исследования. - Расти клон с нами, развивайся, приобретай личность, я бы никогда не позволил его убить, - мотнул головой Мутил. - Никогда. Он бы стал мне слишком близок, а я ненавижу терять близких. Родители, старший сын, Немея, Софокл...Я не хочу терять тебя, но пожертвовать кем-то близким я бы не смог. - Значит, сейчас ты поможешь мне вывезти капсулу. Потому что раз у тебя столь твёрдые принципы, так следуй им, а не жуй сопли! Мутил молчал почти минуту. Землю вновь тряхнуло, сильнее обычного, но он не пошевелился. Фабий прав. Иногда, очень-очень редко, и столь аморальный человек может быть прав. Если ты действительно хочешь кому-то помочь, ты должен действовать, а не рассусоливать о вопросах этики. - Эй, Нерва, пошли скорее! - Эсагила, необычайно взбудораженный, ворвался в мирные молчаливые посиделки Нервы и Фульвиана и чуть ли не силком потащил второго капитана за собой. - Что такое? - Опешил Нерва. - Там среди Имперских Кулаков есть сержант - ну вылитый ты! Больше вопросов ни от Нервы, ни от Фульвиана не было: они рванули за Эсагилой поглазеть на такую диковинку. У Фульвиана на краю памяти закрутилось что-то, но он не пытался подцепить воспоминание и предпочёл увидеть всё своими глазами. Имперских Кулаков временно разместили в грузовом отсеке. Спать астартес не так уж надо, до высадки меньше суток, так что сейчас все они, кроме капитана Сигизмунда, занимались делом: готовили оружие, заполняли баки техники и терпели внимание Невыносимых. Это будет первая совместная операция их легионов за двести лет, так что ничего удивительного во внимании нет. Но вот на того, кто привлёк внимание Эсагилы, стоит посмотреть самому. Но Фульвиан не был готов увидеть точную копию лучшего друга. Тот же прямой нос, тот же квадратный подбородок, те же голубые глаза, те же слегка вьющиеся золотые волосы - даже прическа похожая, шапочкой. Правда, на лице было много мелких шрамов, а само оно было каким-то более...суровым, холодным и неулыбчивым. Обычный типаж Имперских Кулаков. Нерва и незнакомый сержант замерли в растерянности, уставившись друг на друга как орки в зеркало. - Лександро? - Наконец выдавил Нерва. - Меня зовут Александр, - возразил сержант. - Это одно и то же имя, просто на низком и на высоком готике...Но это ты. Вау, - улыбнулся Нерва. - Значит, твоя жизнь тоже сложилась неплохо. - Прости, я не знаю тебя, - покачал головой Александр, а у Фульвиана в голове всплыл давний рассказ друга о прошлом. В особенности о семье и... - Нерва, так твоего брата отдали в Имперские Кулаки? - Шок в голосе Фульвиана был столь искренним, что оба брата уставились на него. - Ну, да. А я разве не говорил? - Ты просто сказал, что его отдали в космодесант! - Некромунда - честный поставщик рекрутов Рогалу Дорну, - объяснил Нерва. - Это дешевле, чем платить Имперскую десятину. На самом деле, очень жаль, что ты меня не помнишь. Всё-таки близнецы, родная кровь, всё такое... - Я - сын Рогала Дорна, и мои братья - Имперские Кулаки. Что бы нас ни связывало раньше, оно уже ничего не значит. - Жаль, - Нерва погрустнел, потому что для него родственные связи всё же что-то значили. - Что ж, теперь я хотя бы знаю, что ты жив и в порядке. Хотя и всего лишь сержант. - Легко расти в званиях, когда на весь легион и тысячи астартес не наберётся! - Парировал Александр. - А вот и нет, у нас как раз укомплектованы десять рот. И капитана десятой ты видишь. Это Эсагила, его рота будет поддерживать вашу. - Мне по этому поводу сказать нечего, - но Александр всё-таки посмотрел на Эсагилу, хорошо так посмотрел, долго, и всё же добавил. - Но я рад сражаться вместе с Невыносимыми. Я слышал о подвигах Жнеца Душ и верю, что мой отряд будет в безопасности. - Не сомневайся в этом, - и Эсагила улыбнулся так, что Нерва и Фульвиан застыли. Очень уж доброй и милой была улыбка. Не так Жнец Душ смотрел на астартес иных легионов, никогда он не удостаивал посторонних даже крохой тепла и участия... Не прозвучи на корабле сигнал-предвестник особого манёвра, Фульвиан бы очень долго думал о том, что увидел. А так просто подхватил всё ещё огорчённого Нерву под руку и потащил к дропподам. У "Немеи" была одна конструктивная особенность, неизменно изумляющая посторонних: на носу корабля был крохотный участок, который не защищало поле Геллера. Там не было ничего, там не провозили грузы, эту область специально отделили от других отсеков несколькими шлюзами. Но там как раз помещался один примарх в полном доспехе. Виндекс не боялся варпа. Сколько бы раз он ни оказывался в этом отсеке, ни разу он не видел демонов и не слышал голоса. Всегда были лишь тишина и покой, и ничего сверх. Дождавшись сигнала о начале маневра, Князь Пустоты выпустил свою ауру и направил вперёд, рассекая варп-шторм и создавая безопасный коридор в реальность. Волны гасят ветер. Император дал название этому приёму, благодаря которому Невыносимые неоднократно прибывали точно в срок, переламывая ход сражений. И, в самом деле, ветер варпа стихал, когда пустота волнами расходилась от флагмана. Дело сделано, пора возвращаться и сказать напутственную речь сыновьям, да и других астартес подбодрить. И всё же Виндекс не сразу вернулся в жилые отсеки, где-то минуту просидев в тишине. Странно, но в этот раз ему показалось, - буквально на миг, аккурат перед манёвром - что кто-то из-за пределов корабля позвал его по имени. Я надеюсь, ты не передумал. Потому что сейчас - последний момент, когда ты можешь хотя бы попытаться отступить! - Нет, знаешь, не передумал, - Напряжённо отозвался Эреб, вглядываясь в чёрные небеса. С минуты на минуту начнут десантироваться Имперские Кулаки и Дети Императора, и тогда начнётся вторая стадия его ритуала. Вот уж никогда он бы не подумал, что однажды потратит много лет во имя любви. Но да, он потратил. Он несколько раз видел Геттора Лесса, и неизменно вся суть твердила: твои мучения не напрасны, ты трудишься не зря! Сигизмунд глух и слеп, он просто недостоин страсти Невыносимого, но ТЫ достоин, ТЫ и только ТЫ. Серая шпинель будет смотреть с теплом и лаской на тебя, не на бесчувственную груду терранского бетона. А что для этого нужно погубить планету, множество жизней и даже собственное тело...разве ж то цена любви? Пробил час, и Безымянный поведал ему последнюю часть заклинания переселения. Запомни, Эреб, ты не имеешь права допустить ни единой ошибки, и каждое слово должно прозвучать чётко. Тёмный Принц благоволит тебе, но он не стерпит неуважения. - Я всё сделаю, как нужно, если и ты исполнишь свою часть сделки, - напомнил Эреб. Я жажду мести куда сильнее, чем ты - того астартес. Никто и ничто не помешает мне пронзить сердце Мутила и забрать его жалкую жизнь! - Только не забудь, что у него два сердца. А то неудобно получится. Я уже готов пожелать тебе сто тысяч неудач, острослов. Не раздражай меня! И Эреб начал своё колдовство. Высадка прошла плохо, и это Фульвиан говорит лишь за свою роту. Тогда помехи в связи не позволили составить полную картину происходящего и позволили надеяться, что только он столкнулся с трудностями. Для начала их дроппод подбили. Ничего критичного, но это помешало им соединиться с одной из рот Имперских Вестников в срок. Потом против них выступила природа. Кусты не могли пробить доспехи, но они целенаправленно оплетали ноги, замедляя и позволяя вступить в дело...да, всё верно. Демонам. Они имели пусть смутно, но заметные очертания, а значит, связь с варпом на Калибане крепка. Хорошо, что они не могут причинить ему настоящего вреда, разве что дальними атаками... А потом они пошли в ближний бой. Фульвиан никогда не вступал в ближний бой. На весь легион было от силы тридцать астартес, постоянно имевших при себе мечи или глефы, и он в их число не входил. Ему никогда и не требовалось, демонам хватало одной лишь ауры, но в этот раз демоны будто были...под защитой. Что-то позволяло им приблизиться, что-то позволяло прикоснуться к Невыносимому, снявшему блокатор и выпустившему наружу всю свою мощь. То есть, конечно же, не всю, но тот максимум, что можно использовать рядом с союзниками. - Капитан, трое ранены! Что делать? - А вот ближняя связь работала, но лучше бы молчала и она: беспокойство в голосах братьев резало сердца вернее лезвий. - Прорываемся к Альдураху и соединяемся с другими частями. - Это какие-то неправильные демоны! Почему они нас не боятся? Фульвиан и сам бы хотел знать. Но явно не ожидал, что так скоро узнает ответ. Огромный фиолетово-белый демон с четырьмя руками, похожими на клешни, приближался к ним без малейшей спешки. Ему не было никакого дела до болтов и волкитных лучей - он лишь довольно жмурился, когда они хоть чуточку пробивали его чешую. Демон посмотрел на них, и Фульвиан услышал тихий, ненавязчивый, но перекрывший звуки битвы шёпот: Не вижу повода сражаться с теми, кто может стать величайшими слугами Владыки Удовольствий. Присягните ей, и пустота внутри вас заполнится. Одна клятва - и вы обретёте бессмертную душу и шанс испытать удовольствие, недоступное простым смертным! Владыка впечатлён вашими достижениями, и щедрость его безгранична! - Смешно представить, что кто-то поверит тебе, демон! Никто из Невыносимых не предаст человечество ради таких глупостей! Не спеши, подумай хорошенько! Не каждому делает такие предложения сам Хранитель Секретов. А впрочем, сегодня ночью свершится много редких событий. Не каждый день является в реальность сама Слаанеш! Фульвиану очень не понравились слова демона. Очень. Сильно. Не. Понравились. - Он врёт, чтобы посеять панику в наших рядах! - Решительно крикнул он. - Усилить ауры! За Империум, за примархов! Но по ярко-чёрному провалу в небе на месте луны он и сам понимал, что Хранитель Секретов не лжёт. Бог Хаоса приходит в мир, и в его присутствии демоны сильнее, демоны крепче, демонам легче существовать в ауре парии... "Надо было бомбить," - подумал Фульвиан совершенно спокойно. - "А теперь мы умрём". До сегодняшнего дня Люций хорошо относился к болотам. Кажется, дропподы сбили в воздухе, но что последовало за жёсткой посадкой на болотах, он никак не мог вспомнить. Кажется, он выбрался из груды гнутого металла, а потом...сложно сказать, что было потом, но сейчас он был в грязной вонючей воде. Вода заливала лицо и проникла в доспех, и её холод был ощутим даже для астартес. Люций сел и огляделся. Что ж...была ещё одна причина ненавидеть болота. Везде, куда бы он ни бросил взгляд, лежали тела его братьев. Изуродованные, объеденные, превращённые в кровавое месиво, с отрубленными головами и развороченными панцирями доспехов. Это определённо не то, к чему он готовился, когда выдвигал свою кандидатуру на эту миссию. Да, он ожидал бой, но не столь масштабное вторжение! И всё же...и всё же он жив, и это хорошо (хотя и странно), ведь это даст ему шанс показать свои навыки и наконец-то обойти Тарвица! А для этого...да, лучше всего будет, если он спасёт жизнь лорду-командующему и доставит его в точку сбора. Альдурах, кажется? Должно быть не так уж далеко, он вроде бы видит его на горизонте. За пару часов дойдёт. Он осмотрел все тела. Некоторые воины ещё были живы, и он взял их под командование (они станут свидетелями его подвига), некоторых пришлось добить и позволить чудом уцелевшему апотекарию забрать геносемя. И вот, наконец, он нашёл Эйдолона. Вроде даже целого: доспех не пробит, ничего не оторвано. Повезло. - Лорд-командующий, подъём! - Тихонько позвал он и незаметно пихнул в бок. - Не время спать! Я вас тут спасать собираюсь. А потом он поднял Эйдолона за плечи, и державшийся на последнем болте шлем наконец упал, открывая Люцию печальный факт: лорда-командующего обезглавили. - Слушай меня внимательно, - обратился к Фабию Мутил. - Засеки терранские сутки. Если к концу двадцать пятого часа я не дам сигнал, беги. Если в подвале пойдут трещины, тоже беги. Если придут союзники - именем Виндекса требуй, чтобы эвакуировали вместе со всеми разработками. - Полагаешь, что сможешь защитить меня, будучи полуастартес? - Я должен хотя бы попробовать, - пожал он плечами. - Иногда мне кажется, что ты сам поверил в нашу маленькую ложь. - Она раз за разом спасает наши жизни. Подумай об этом, - посоветовал Мутил, грустно улыбнувшись. - А теперь запрись. Я не уйду. Доверься мне. Было ли то чувство, что заставило Мутила отказаться от эвакуации на орбиту и остаться с коллегой, любовью? Он не знал. Ему не требовалось знать. Но он останется у дверей в самый укреплённый подвал Альдураха, где раньше хранили секреты Тёмные Ангелы, и не уйдёт, пока будет хоть самый малый шанс. Странно, но теперь он был спокоен. Он делал то, что должен, и будь что будет. Замок медленно разрушался: трещины поднимались вверх по тысячелетним стенам, грозя похоронить его под обломками древней твердыни. Но он спокоен: силовой доспех защитит его. Он слышит шум взрывов и тот особый гул, что ассоциировал с демонами. Но он спокоен: аура защитит его. Он видит... И тут Мутил понял, что видит демона. Это была фигура, составленная из множества ломаных линий, силуэтом близкая к человеку, но не совсем. Непонятное тёмное тело могло принадлежать как мужчине, так и женщине, а лицо демона полностью скрывала маска, похожая на поверхность бриллианта и отливающая миллионами огней. Здравствуй, отец! - Лорд Аврелиан, демоны вселяются в астартес! - Лорд Аврелиан, связи нет! - Лорд Аврелиан, в небе корабль Сынов Тона... - Молчать! - Рявкнул Кор Фаэрон, прерывая бессмысленные донесения. - По-твоему, примарх ослеп, раз ему нужно сообщать очевидное? Продолжать наступление! "Что ж, пока что всё идёт более-менее неплохо," - подумал Фаэрон, поглядывая на сына. - "У него такое лицо, словно он начинает что-то слышать. Как и обещал Эреб, сила возвращается к нему. Теперь главное самому не попасть под горячий удар, а уж жертв сегодня Боги получат достаточно! И ВОТ Я ВИЖУ ТЕБЯ Виндекс тоже видел того, кто к нему обратился. Он, как и обещал, десантировался вдали от Альдураха. Население планеты в целом эвакуировано, и он может почти не сдерживать мощь. Но даже так, даже будучи сильнейшим из Невыносимых, он прекрасно видел существо напротив. Странно, но он почему-то сразу понял, кого видит. Облик Той, Что Жаждет, обычно зависит от предпочтений собеседника, но представшая пред ним сущность не вызвала у него никакой реакции, кроме изумления и, честно говоря, желания свалить с легионом и поживее. Возможно, стоило послушаться Фульвиана. - Это вторжение - ваших рук дело? - Спросил он. СТРАСТНОЕ ЖЕЛАНИЕ ПРИЗВАЛО МЕНЯ. И ШАНС УВИДЕТЬ ТОГО, КОГО НАЗЫВАЮТ МОИМ ЧЕМПИОНОМ - Не знаю, кто меня так оскорбил, но я не желаю иметь ничего общего с вами. Я знаю, кем становятся ваши избранники, так что нет. Ни за что. НЕ СПЕШИ ОТКАЗЫВАТЬСЯ, КНЯЗЬ ПУСТОТЫ. ТЫ, ВЛАСТВУЮЩИЙ НАД БРАТЬЯМИ, НЕ МОЖЕШЬ ОТДАТЬ ПРЕДПОЧТЕНИЕ НИКОМУ ИЗ НИХ. НО Я МОГУ СДЕЛАТЬ ТАК, ЧТО ОНИ ВСЕ ПАДУТ К ТВОИМ НОГАМ, И ТЫ СТАНЕШЬ ПРАВИТЕЛЕМ ИХ УМОВ И СЕРДЕЦ. ВО ВСЕЙ ВСЕЛЕННОЙ НЕ ОСТАНЕТСЯ ТОГО, КТО ОСТАНОВИЛ БЫ ТЕБЯ. ТЕБЕ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ПРИДЁТСЯ СРАЖАТЬСЯ В УГОДУ АНАФЕМЕ. ТЫ СМОЖЕШЬ ПОСВЯТИТЬ ДНИ ТОЛЬКО СТРАСТИ И УДОВОЛЬСТВИЯМ. НЕ ЭТУ ЛИ МЕЧТУ ТЫ ПРЯЧЕШЬ В САМЫХ ГЛУБИНАХ СВОЕГО СЕРДЦА, ВИНДЕКС? Виндекс хотел возразить. Но иногда Боги Хаоса говорят чистую правду. ТАК НЕ СЧИТАЙ МЕНЯ ВРАГОМ. ПРИСЯГНИ МНЕ, И Я ЩЕДРО ОДАРЮ ТЕБЯ. Я ДАМ ТЕБЕ ДУШУ, СИЯЮЩУЮ ПОДОБНО ТЫСЯЧЕ СОЛНЦ И ПРЕКРАСНУЮ, КАК РАССВЕТ. И ТВОИ СЫНОВЬЯ, И ТВОЙ ОТЕЦ - ВСЕ БУДУТ С ТОБОЙ, НИКТО НЕ ОСТАВИТ ТЕБЯ. СДЕЛАЙ ВЫБОР, ВИНДЕКС ГНЕЙ. Я ЖДУ. - А вот и ты, - устало выдохнул Эреб. - Я уж думал, меня обманули, и ты не придёшь. - Так это ты призвал демонов! - Сигизмунд, опустивший было меч, явно приготовился атаковать. Эреб махнул рукой, и порабощённый демон заслонил собой Эреба. Сигизмунд пытался достать Эреба, но тот уже успел начать заклинание, и с первыми же словами барьер оградил его от Сигизмунда. Пока что. Взятая взаймы сила искрились и давала уверенность, что всё получится. Он махнул рукой, и неодолимая сила вжала Сигизмунда в землю. Как бы ни был силён сын Дорна, теперь он мог лишь трепыхаться, как нанизанная на булавку бабочка. Эреб сорвал с него шлем и поморщился: когда-то красивое лицо уродовали шрамы тысяч сражений. Но раз Геттор влюбился именно в него, придётся терпеть. Настала пора последнего заклинания, и тут Эреб напрягся: по его опыту, чаще всего сложные ритуалы идут наперекосяк именно в самый последний момент. - Волей моею - всё будет так, как нужно - Пришедший с Сигизмундом Имперский Кулак пал замертво, и первая руна магического круга загорелась. - Зёрна посею - Ещё одна жертва. - И они взойдут послушно. Третьей жертвой стал один из демонов, чьё имя выдал ему Безымянный. Нехорошо, конечно, но приемлемо, Богов Хаоса устроит и такая жертва. Главное не жертвовать Тёмным Богам их же слуг. Ну, разве что Кхорну. - Я всё исполню - Проклятье, об этом Безымянный его не предупреждал! Как Имперские Вестники успели сюда добраться, он ведь просил задержаться! Или трещины уже пошли...ладно, плевать, они тоже станут отличными жертвами. Он вот-вот перестанет быть их братом, пора отбросить заложенные паттерны. - Пункт за пунктом сделки адской. Минус один, осталось только двое. Эреб уже чувствовал, как формируется волшебная связь, как собственное тело начинает казаться чужим, но пока он может говорить, и этим надо пользоваться. - Щедро... - Что бы ты ни делал, я не позволю! Именем Императора, остановись! - И Аргел Тал сопроводил речь метким выстрелом. То есть, если бы не барьер, выстрел бы достиг цели. А так Эреб лишь сглотнул и ускорился: - ...наполнит жизнью существо под маской! Так, минуточку, там же было... Но волшебный вихрь уже вырвал Эреба из тела, и на долгое мгновение он ничего не мыслил, не осознавал, не чувствовал. Потом он почувствовал боль. Он открыл глаза и с трудом сел. Такое чувство, что его только что давили, но боль ощущалась иначе, чем он привык. Немного...глуше, что ли? Он посмотрел на руки, и те были сокрыты жёлтым, не серым керамитом. Оглядевшись, он узрел дымящийся потухший магический круг и остывающие тела жертв. Увидел и собственное тело, свалившееся наземь как тряпичная кукла. Последними жертвами стали Аргел и тот демон, которого ему порекомендовал как верного и честного Безымянный. Как его там звали, Раум? Впрочем, уже неважно. Ритуал сработал, хотя в какой-то миг Эребу показалось, что он чуть-чуть ошибся...но, видимо, действительно показалось. Какое облегчение. И он отправился в Альдурах, где ждёт его возлюбленный.