И всё идёт по плану

Ашер Ракати очень плохо запомнил свою первую в жизни кампанию, но уже и сам понимал, что она была стыдной. Помнил, как десантировался, как попал в окружение демонов, а дальше как отрезало. Нашли его в терновнике чуть живого, когда всё уже закончилось, и последующие полторы недели он провёл в апотекарионе в умелых руках Марлона Кардено. Почтенный ветеран как раз взял в ученики Андроника Трамейна и учил пластической хирургии. - Никогда не забывай: ты не мясник из Железных Рук, чтобы бездумно отсекать жизнеспособную ткань и ставить уродующие протезы. Ты не на поле боя, у тебя есть время для полноценного анализа повреждений и реконструкции лица. Посмотри на него: кожа и мышцы содраны вплоть до шеи. Хм, никогда не видел такого перелома нижней челюсти...впрочем, не важно. Сперва срастим кости, потом будем наращивать мышцы и кожу. Через месяц будет как был. - Не парься, Шерри, - похлопал того по плечу Андроник, коварно ухмыляясь. - Сделаю тебе лицо лучше прежнего. Будешь один в один капитан Эсагила. Не описать тот ужас, что испытал Ашер в тот миг. Иного обещание Трамейна бы обнадёжило, но Ашер почему-то отреагировал как на перспективу пыток. Он пытался вырываться, но Марлон Кардено знал своё дело и хорошо подобрал дозировку миорелаксантов. А там подоспел и наркоз. Астартес быстро восстанавливаются. Апотекарии Невыносимых порой специально замедляли регенерацию, чтобы дать коже время срастись без рубцов, и эта позаимствованная у Детей Императора техника сослужила добрую службу Ашеру Ракати. Хотя пока он ходил с повязками на лице и нервы у него сдавали. Почему-то ему постоянно снилось, что он видит чужое лицо после снятия повязки. К счастью, ему удавалось скрывать свои кошмары от окружающих. Ещё не хватало, чтобы о нём беспокоились. Однажды его навестил капитан Фульвиан, его родной отец. Он посмотрел на него, назвал храбрецом и ушёл прежде, чем Ашер успел хоть что-то ответить. Приходили Гипатий и Сильвестр, навестил капитан Эсагила (странно, раньше он был более резким и грубым, а теперь словно засиял изнутри), однажды Ашер даже увидел своего примарха! А когда ему разрешили свободно гулять по "Немее", он немедленно отправился на поиски Нерона Обличителя. Трезво оценивая себя, Ашер и сам понимал: для терминаторской брони ему ещё расти и тренироваться. Но глава терминаторов ему нравился. Ашер любил наблюдать за Обличителем: уроженец какого-то мира смерти до сих пор вёл себя как дикарь, но никогда не обижал неофитов и лишь улыбался, когда они не могли расшифровать его загадочные ответы. Во время долгих перелётов Нерон Обличитель был либо на собраниях капитанов, либо на тренировках, либо в собственной комнате. Ашеру повезло столкнуться с ним в четвёртом месте: в коридоре. Удивительно, но огромный и широкий Нерон был неприметным даже для своих. Ашер буквально влетел в него на полном ходу, впечатавшись в грудь и едва не отлетев. Он бы, конечно, не упал, но ему не дали даже оступиться: огромные руки сжали его, фиксируя в пространстве. Ашеру было немного неловко, но ещё больше смешно от такого конфуза, и он рассмеялся, несмотря на боль во всём лице. - Приятно видеть, что вы всё такой же скрытный! - Добродушно похвалил командира (возможно, в будущем своего непосредственного) Ашер. - Можете отпустить, я не упаду. Нерон молча уставился на Ашера. Пронзительные серые глаза отливали сталью, а грубое, в основном состоящее из рубцов лицо ничего не выражало. Руки он при этом не разжимал. Неловкость затягивалась. - Правда, можете отпустить. У меня нет сотрясения, я не упаду! - ... - возможно, Ашеру это почудилось, но как будто бы Обличитель был удивлён. - Я сказал что-то не то? Прошу прощения, - на всякий случай потупил взор Ашер. Обличитель медленно отпустил его. Очень, очень медленно руки разжались, Нерон отошёл в сторону и позволил Ашеру пройти в столовую. И пошёл следом. Закрыв двери комнаты, Виндекс повернулся к Феррусу и обратился во внимание. - Мы наедине. Теперь скажи, по какому важному делу ты прибыл? - Я оскорбил Фулгрима и хочу загладить вину. Как мне это сделать? - Ох...зависит от того, насколько сильно ты его обидел, - начал тут же прикидывать Виндекс. - Он побелел и выгнал меня. И сменил частоту своих вокс-приёмников. - Колись: что ты натворил? Феррус замялся. Виндекс заподозрил, что дело явно связано с делами интимными, и начал лихорадочно вспоминать названия любимых парфюмов Феникса. - Мы были вместе, я...пытался сказать ему что-нибудь хорошее. - Это действие и в более спокойные моменты вызывало у Ферруса затруднения, так что Виндекс понимающе кивнул. - И назвал его шлюхой. Виндекс помрачнел. - Ты уверен, что это был комплимент? - Нет. Но я не раз слышал, как гвардейцы и называли так своих подруг, и те реагировали...ну, не зло. Им нравилось. - Ты подслушал это у полков солярной ауксилии или мира-улья? - Некромундцев. - Тогда поздравляю: Фулгрим понятия не имеет, что "шлюха" может быть комплиментом. Он никогда не сражался вместе с ними, зато инцидент с Дорном помнит прекрасно. - Я...понял, - Феррус всем видом выражал раскаяние. - Что делать? - Я передам ему твоё объяснение, а ты пока готовься выполнять его желания. Чтоб ты знал, в последнее время настроение у него паршивое, так что старайся как не в себя. - Это оно из-за Эйдолона паршивое, - уверенно заявил Феррус. - Твои отец с отчимом, конечно, постарались на славу, но лучше бы он сдох. Увы, Виндекс не мог с ним не согласиться. Используя технологии и методы, не одобряемые Имперским Кредо и наиболее вменяемыми механикус, Мутил Гней и Фабий Байл не то, чтобы реанимировали, но оживили лорда-командующего. Виндекс не знал, что именно они делали, но в протоколе упоминались "ксеноимплантация трёх сотен граммов нервной ткани типа "л-4" в зону передней черепной ямки", "аугментика голосовых связок" и даже "экспериментальное введение факторов регенерации "п-12а"". К концу первой недели Эйдолон пришёл в сознание и был переведён на "Гордость Императора", а уже через день Фулгрим потребовал более внятных объяснений, что делали с его лордом-командующим и как это исправить. Отец и отчим совершили чудо, буквально вернув с того света Эйдолона и сохранив его жизненные функции. Терранский капитан самостоятельно дышал, начал ходить и уже пробовал говорить. Увы, у чудес есть цена: Эйдолон стал другим. Учитывая, что ему заменили энную часть мозга, ничего удивительного в том нет. На взгляд Виндекса, он стал приятнее: пропало вечно высокомерное выражение лица, и в целом он стал изрядно...тише. Но Фулгриму нужен был толковый командир, и вот этого в Эйдолоне он пока не видел. - Зачем его вообще оживили? - Удивлялся Феррус. - Зачем этот идиот его спасал? Ему же выгодна смерть командира! Редко выпадает шанс подрасти в звании, а он его упустил. - Будь Дети Императора устроены так же, как и Железные Руки, ты был бы прав. Но они все награды, включая повышение в звании, получают от примарха. Только Фулгрим решает, кто станет лордом-командующим, и он не поставит на эту должность столь неподходящего человека, как Люций. Да он и сам не хочет расти в званиях. Лорд-командующий занимается стратегией, он не бросается в бой без крайней нужды, а Люций хочет стать великим мечником. Так что он поступил совершенно верно: спасение командира в столь тяжёлых условиях даст ему славу и позволит дальше сражаться на передовой. - Теперь ясно. Так...когда ждать вестей от тебя или Фулгрима? - Вернулся к важному вопросу Феррус. - Свяжусь я с ним сегодня же, а вот когда он тебя простит...думаю, довольно скоро, он отходчивый. Кстати, на Олимпии вошёл в моду один занятный парфюм, который может понравиться нашему брату. Пертурабо сестра подарила, но ему он не подходит, так что теперь он у меня. Мне, правда, он тоже не подходит, а вот Фулгриму вполне. - Что, фужерный? - Вздохнул Феррус с видом человека, получившего широкие познания в парфюмерии против воли. - Что ж, тогда ему понравится. Не понимаю эту его страсть, но раз любит... - Аромат может повлиять на ход переговоров, завязать знакомство или просто обратить внимание, демонстрирует богатство. Некоторые ароматы помогают успокоиться, другие заставляют собраться. Я, конечно, не Леман и тем более не Лев, но по запаху могу многое понять, - объяснил Виндекс. - К примеру, от Хоруса почти всегда пахнет пряно, но он снижает концентрацию, если поблизости может быть Сангвиний. Когда от Лоргара при встрече пахнет сладко-терпко, то он надеется закончить встречу в спальне. А если от тебя пахнет амасеком и апельсинами, то это тебя перед выходом Фулгрим перехватил и пшикнул на удачу. - Удивительно, - только и смог выдавить Феррус. - Теперь я понимаю, почему парфюмерия у Детей Императора относится к военным закупкам. Что ж, я...очень благодарен тебе. Что ты хочешь за помощь? Волкит, мельта-ружья, фосфекс? - Хм...обслуживание доспехов и протез руки моему третьему капитану. С голубой подсветкой и механодендритом для чесания спины. Значительная часть боевых братьев Ашера приходилась ему ещё и родственниками. К ним относились ещё и сыновья Нервы: пусть по крови и не родичи, но с детства росли вместе, и отцы у них лучшие друзья. Совсем лучшие. Капитан Фульвиан не цеплялся за руку. Её можно было восстановить, но он покачал головой и признался, что с юности мечтает о протезе. Вскоре Железные Руки в счёт какого-то долга прислали им лучших кузнецов для проверки брони и создания такой аугментики, какую и планетарному губернатору носить не зазорно. И всё это время, от подготовки культи до подгонки руки, Нерва не отходил от него. А если и отходил, то совсем ненадолго, возвращаясь при первой же возможности и при случае принося что-то вкусное. - Вот это верность! Как будто из Псов Войны сбежали, - протянул чуть завистливо Сильвестр, когда капитаны покинули общую тренировку. Фульвиан адаптировался к новой руке, но не так быстро. - Мне Хадох рассказывал, что капитан Нерва огромного и очень опасного демона в капусту нашинковал! И это притом, что до того дня и меч-то в руке не держал, - восхищался Гипатий. - Я обязан стать таким же сильным и отважным. - А они не влюблены друг в друга? - Вдруг спросил Ракати. Приятели замерли и разом повернули к нему головы. На и без того похожих лицах проявилось совершенно идентичное выражение полного недоумения. - Брат, что за бред? Конечно же они любят друг друга. Как друзья. - Не ветром же нас надуло? А капитан Нерва не такой человек, чтобы с кем-то против воли спать, - уверенно заключил Сильвестр. - Следовательно, они с твоим папой просто друзья. Иначе бы мы не родились. - Звучит разумно. Простите, сказал не подумав. Хм...а будь они в разных легионах, они бы... Ответили ему не задумываясь. - Да. - Однозначно. - Тут и думать не о чем. - Сто процентов. - Зуб даю. - Верней слова Императора. - Занятно, - прошептал Ашер. - Очень занятно... Мортарион легко привязывался к вещам и сам убирался в своей спальне, трижды думая, прежде чем выбросить даже осколки от пробирок. Потому его спальня ныне больше напоминала помесь лаборатории с оранжереей и антикварным магазином. К счастью, спал он всего раз в месяц, но каждый этот раз теперь сопровождался разными...эффектами. Этим утром он проснулся под слоем из сотен золотистых бабочек, укрывших его лёгким одеялом. Стоило ему пошевелиться, как они синхронно взлетели и рассыпались искрами. Когда он спустил ноги на пол, вместо холодной плитки он ощутил мягкую свежую траву с вкраплениями цветков. Затем, встав и подойдя к шкафу, он обнаружил на нём самом пчелиный улей, благоухающий мёдом, а с боков свисали лианы. В спальне в целом прибавилось растительности, которая свисала с потолка, обвивала светильники и ножки столов, стелилась по полу и даже пряталась под кроватью. Виндекс предупреждал, что Мортарион после септимского ритуала может утратить дар псайкера. Он не предупреждал, что дар изменится, усилится и выйдет из-под контроля. Ладно, в чём-то ему повезло. Никаких голосов в голове, риска сжечь корабль чихом или, например, рук-клешней. Способность выращивать растения и призывать опылителей полезна и практична. По заверениям Виндекса, теперь он приятно пах цветочной сладостью, его перестали бояться дети, с ним начали иногда флиртовать девушки. Однажды они избежали кровопролитного сражения только потому, что Мортарион исцелил лёгкие дочери вождя. Тем не менее, пробудившийся дар смущал и проявлялся в неподходящие моменты. Магнус дал упражнения для самоконтроля, но стоило Мортариону выйти из обычного равнодушия либо уснуть, неуёмная витальность вырывалась наружу. Впрочем, как будто бы сегодня ничего не изменилось. Не свили гнездо голосистые птицы, не опрокинули пробирки зелёные жуки, и даже в подаренной когда-то давно вазе не спит хомяк. Должно быть, он наконец-то научился контролировать псайкану. В комнату деликатно постучали, и Мортарион вынужден был оторваться от сбора мёда. За дверью был Натаниэль Гарро, и Мортарион пропустил его внутрь. Таков был уговор. - Итак, ты обдумал мои слова, - констатировал Мортарион. - Каково твоё решение? - Я согласен. - Пути назад не будет. - Я понимаю. Но это лучший выход. Я больше не позволю Саулу и Гарвелю страдать от неразделённой любви, - молвил он. - Ты избрал радикальный метод. Неужели тебе настолько плевать на себя? - Астартес не должны чувствовать страх . Но...- Натаниэль склонил голову, словно действительно каясь. - Но я не могу видеть чужую боль. Они действительно близки мне, и мне больно от собственного холода. - Осознаёшь ли ты, что твоя жертва может быть напрасной? Любовь - слишком непредсказуемое чувство. Но даже успех твоего плана оставит несчастным одного из них. - Это всё ещё лучший выход. Лучше будет счастлив один, чем никто. Если же всё будет бессмысленно, в сущности ничего не изменится. - Я не согласен с тобой, но переубедить не смогу, - заключил Мортарион. - В таком случае, возьми. Он вложил в руки капитана Гарро ампулу с бледно-розовой эссенцией. - Его силы хватит, чтобы пробудить либидо у десяти астартес, поэтому используй только рядом с избранниками. Антидот не дам. Раз решил действовать, иди до конца. - Благодарю, Отец, - впервые Натаниэль обратился к нему именно так. Должно быть, этот дар действительно много для него значил. Терранцы казались Мортариону слишком чужими и непонятными, но он всё равно пожелал Натаниэлю удачи. Мысленно, чтобы никто не услышал. Но, должно быть, мысль всё равно оказалась слишком громкой. Снятие повязок и швов с Ашера проходило в торжественной обстановке. Торжественной у Невыносимых считалась любая ситуация с более чем пятью свидетелями. Андроник торжественно, но всё-таки немного нервно разматывал бинты, Марлон Кардено готовился оценивать труд ученика, Нерона Обличителя позвали как самого наблюдательного, а Гипатий и Сильвестр просто подслушивали и подсматривали. Ашер сидел перед зеркалом и первым увидел, как воссоздал ему лицо Андроник. Что ж, он ожидал худшего, но единственное, в чём действительно ошибся Андроник, были губы. Он сделал их слишком пухлыми. В остальном неплохо, симметрично и всего с парой небольших хирургических шрамов. - Неплохо, - оценил Кардено труд ученика. - Тебе удалось сохранить симметрию и пропорции лица, чего более чем достаточно. - Левая бровь выше правой на полтора миллиметра, - вдруг сказал Нерон. - Правая скула ниже на три четверти. Подбородок... - Идеальная симметрия неестественна. Пока отклонение не превышает трёх миллиметров, оно не влияет на восприятие. А так я доволен, очень доволен. - А вот мне не нравится! - Возмутился Ашер. - Он мне сделал ужасные губы! Не успел Андроник возмутиться, а Марлон вступиться за ученика, Нерон приблизился вплотную и прикоснулся пальцами к губам Ашера. Юноша замер. Руки, покрытые множеством мелких шрамов и ожогов, оказались на удивление деликатными, и от мест соприкосновения по лицу разлилось странное тепло. Нерон внимательно смотрел на него не дольше пары секунд, но этого оказалось достаточно. - Соотношение полноты верхней и нижней губы в уголках равно девять десятых к одному, а самой широкой части нижней губы к уголку два и две десятых к одному. - Почти идеальное соотношение. Намного лучше того, что было раньше. Я определённо отправлю Трамейна на стажировку к Детям Императора, у парня явный талант. - Хах, спасибо, - просиял Андроник. - Я же говорил, что сделаю как у Жнеца Душ. - Это не совсем так, - мотнул головой Нерон, медленно убирая руку. - Его соотношение... - Да, да, отличается на миллиметры, но в целом тоже близко к идеальным пропорциям. Не всем так важны десятые и сотые, как тебе, - укоризненно поглядел на коллегу Марлон. - Словом, ничего ужасного. Это раньше у тебя был рот, как у Фульвиана - а он хорош только чтобы апельсины целиком засовывать, больше ничем. А теперь как для методички. Исправлять тут нечего, только портить. Лицевая иннервация сохранена, отёки спали. Иди и не хмурься. Ашер вышел. Подслушивающие под дверями теперь увидели его как есть, и единственной их реакцией стало... - Неплохо. Раньше был страшнее. - Не понимаю, и чего возмущался? - Хм, какой-то ты красный. Так зол? Ашер Ракати ничего не сказал и поспешил прочь. Примархам почти не нужен сон, и всё же Виндекс дремал, уткнувшись лицом в пышущую жаром кожу. Убаюканный ровным биением родных сердец, он не собирался вставать с роскошного ложа ещё очень, очень долго. В последнее время им редко удавалось свидеться, так что он не собирался тратить драгоценные часы на всякие глупости. К сожалению, всякие глупости были иного мнения. Противно запищал вокс-приёмник. Вулкан, очень тяжело вздохнув, взял его и положил рядом с лицом лежащего у него на груди Виндекса. Тот, недовольно скосив глаза на экран, ткнулся носом в кнопку приёма и хмыкнул, разрешая говорить. - О, я не вовремя? Ну уж прости, мне уж очень хотелось поскорее увидеться со старшим братиком! Ты там что, не один? Тогда пламенный привет тому, кто там с тобой. - Здравствуй, Сцевол, - не удержался Вулкан. На другом конце канала связи повисла тишина, а потом голос зазвучал уже намного быстрее. - Простите, что отвлёк! Тогда буду краток: мы с Азеком вернулись буквально только что. Мы обнаружили на Соте очень интересный маяк, его потенциально можно использовать как средство местной связи и телепортации! Сейчас там Ультрамарины, Железные Воины и Имперские Кулаки, но они-то что смыслят в тонких технологиях? Ещё капитан седьмой роты Гвардии Смерти так отличился, что об этом даже говорить неприлично: такое ожидаешь от Космических Волков, а не от сушёных селёдок из четырнадцатого! Ещё заметил, что в легионах начали говорить о каком-то Войсе, или Воксе, или просто Голосе, и почему-то Имперским Вестникам плевать на эту ересь. Остальное расскажу при встрече, там ничего важного. Ну, разве что в двадцатом вроде как появился их примарх, но он у них то и дело появляется, это не новость. Как бы то ни было, я с нетерпением жду личной встречи с тобой - как-никак, пятьдесят лет разлуки! Но отрывать больше не буду, не торопись и как следует отдохни. Связь отключилась. Несколько секунд примархи лежали молча. - Вот зараза, - буркнул Виндекс. - Теперь я не могу лежать, мне слишком интересно! - Мне поже, - признался Вулкан. - Что же такого нашли на Соте? - И что же сделал капитан Гарро? Он же асексуален. Хотя, с другой стороны, Мортарион мог и помочь. - Полагаешь, Мортарион дал ему тот афродизиак, который тогда... - Да, - чуточку смутился Виндекс. - Значит, всё же доработал. Хорошо, конечно, что не понадобилось. - Понадобилось? А, - подумав, Вулкан нашёл ответ. - Ты хотел дать его Сигизмунду. - Я не исключал такой вероятности, - признался Виндекс. - Геттор столько для меня сделал и ещё сделает, что я не жалею для него наград. Но всё, чего он хотел, что могло бы его порадовать - взаимность. Вот я и попросил некоторых братьев помочь... - Это неправильно, и ты прекрасно это понимаешь, - мягко обратился к нему Вулкан, не столько увещевая, сколько напоминая. - Неправильно, и Геттор никогда бы не согласился на такой дар. И тем не менее, я бы так и поступил. Когда встаёт вопрос о благополучии близких, вопросы морали перестают меня волновать. - Так что, теперь ты пойдёшь на преступление? - Объятия стали крепче, словно Вулкан пытался хоть так удержать любовника от преступления. Виндекс хихикнул и потёрся щекой о широкую грудь. - Нет, ничего делать больше не надо. Всё, что нужно, уже случилось на Калибане, а дальше Геттор справится сам. - Лев рассказывал, что недавно на Калибан вторгались демоны, и вы бы не справились без помощи Тонатиу. Я уже знаю про Войса, - на всякий случай указал Вулкан Виндексу. - Знаю, но не могу заставить себя называть его этим именем. Когда я видел его в последний раз, он ещё был человеком. - Примархом, - поправил Виндекс. - Человеком он не был никогда, как и все мы. Но я могу тебя понять. Нет, он ничего с Сигизмундом не делал. Из-за демонической атаки душа Сигизмунда оказалась в теле третьего капитана Имперских Вестников, чего оказалось достаточно. Почти правда, кстати. О том, как на самом деле погиб Эреб, на всю Галактику знают только Геттор Лесс, Сигизмунд, Аргел Тал и сам Виндекс, которому они наедине покаялись и упросили поддержать ложь. Аргел Тал справедливо указывал, что обнародование правды бросит тень на весь его легион, и из нежности к Лоргару Виндекс пошёл им навстречу. Ему нетрудно. Они ещё немного полежали в обнимку. Может, валялись бы и дольше, но любопытство победило лень. Тяжело вздохнув, Виндекс скатился с Вулкана и потянулся за тогой. - Пошли. Зараза, умеет же заинтриговать. Первый поединок Сигизмунда и Тессерия Акурдуаны длился десять минут. Сигизмунду потребовались все силы, чтобы победить. Второй, случившийся через десять лет после первого, был прерван неожиданным вызовом к примарху. Третий состоялся через полгода после инцидента на Калибане и продлился три минуты. Чёрный меч вылетел из руки, и Сигизмунд рухнул на колени. - Я же говорил, ты ещё не привык к новому телу. Бой не был честным,- покачал головой Тессерий, подходя ближе и помогая встать. - Ещё я советую немного сузить рукоять. А рефлексы тело скоро наработает. - Ужасно, - мотнул головой Сигизмунд. - Это тело сложно контролировать. Оно слишком быстро распаляется. - Теперь оно твоё. Имперские Вестники действительно более, гм, склонны к фанатизму, но это не ужасно. Ты привыкнешь. Люди ко всему привыкают. Акурдуана был почти прав. Возможно, получи Сигизмунд тело Аргела Тала или любого другого Иконоборца, он бы давно свыкся с ним, но Эреб...Эреб был предателем, и Сигизмунду было невыносимо видеть в зеркале его лицо. И всё же... - Может, теперь сразишься со мной? - Осторожно обратился Геттор, но к кому именно - вопрос. - Да, конечно, почему бы и нет? - Тепло улыбнулся давнему другу Тессерий, приглашая к поединку, а Сигизмунд отступил, растерянно переживая нечто вроде холодного укола в сердце. Геттор некогда упомянул, что знал Акурдуану ещё до трансформации в астартес. Он был его телохранителем и, кажется, любовником, пусть и недолго. Прежде Сигизмунд не придавал особого значения прошлому Геттора, но теперь... Сигизмунд не привык лгать самому себе и не перекладывал всю ответственность на бывшего владельца тела. Но факт есть факт: прежде он никогда не испытывал подобного. Казалось, его эмоции выкрутили, усилили на порядки, и что прежде он лишь видел со стороны, теперь стало частью его жизни. За Геттором в бою всегда приятно наблюдать. Их с Акурдуаной бой не был дуэлью, и они даже не делали вид, что сражаются всерьёз. Лишь развлекались, оценивая ответы оппонента и сами демонстрируя мастерство. Как и когда-то на Терре, Тессерий приблизился к Сигизмунду и обозначил угрозу. Геттор немедленно отбил удар, загородил собой Сигизмунда и перешёл в оборону, но это и близко не было тем безумием, той жаждой убивать, что когда-то. Огонь не погас, но выходить за грань очага не спешил. Бой закончился, и Тессерий бросил взгляд на Сигизмунда. Почти такой же, как и когда-то, но на сей раз Палатинский Клинок нашёл то, что искал. - Могу поздравить вас с помолвкой? - Как ты понял? - Спокойно спросил Геттор. - Я всё понял, когда только узнал о переселении души, - улыбка стала откровенно коварной. - Твой взгляд мог не пробить неприступные стены, но любой другой астартес перед ним бессилен. А ещё ты наконец успокоился. - Да, - не стал отпираться Геттор. - Можешь поздравить. - О, чудесно! Пойдём, он уже должен был высохнуть... Озадаченно переглянувшись, Геттор и Сигизмунд проследовали за Тессерием. Поскольку бой проходил на "Железном Кулаке", по пути их то и дело приветствовали сыны Ферруса Мануса. Сигизмунд мимоходом отметил, что на корабле пусть немного, но достаточно Детей Императора, и Железные Руки не обращают на них особого внимания. Наконец Тессерий привёл их в свой кабинет. Он, когда-то пришедший к Железным Рукам с двумя саблями и наплечным мешком, давно обжился и превратил рабочее место в чуть более строгий филиал "Гордости Императора". Как выглядит их с Габриэлем Сантаром спальня, Сигизмунд уже знал со слов самого Габриэля: как музей живописи, в котором зачем-то поставили кровать. Акурдуана был талантливым художником и за годы службы успел написать множество картин, но прежде Сигизмунду не доводилось видеть его творения. Маки и ирисы. Огромное полотно, на каких обычно писали батальные сцены, занимали одни лишь алые маки и золотые ирисы. Они причудливо сплетались, прижимаясь друг к другу лепестками и сплетаясь стеблями. На изумрудной зелени листьев блестели капельки росы. В одном месте на цветок село пушистое насекомое, чём-то похожее раскраской на Железных Воинов. - Сперва я думал испечь для вас огромный торт, но после одного случая меня на кухню больше не пускают, - сообщил Тессерий. И Сигизмунд знал, почему. Габриэль рассказывал, что однажды Тессерий решил приготовить ужин для Железного Совета. Получившаяся бурда выглядела и пахла так, что даже дредноутам стало неприятно. Только Горгон Медузы, значительную часть юности питавшийся хуже последнего рабочего Некромунды, смог съесть тарелку супа, и ему даже понравилось: вкус напомнил ему медузеанских слизневиков, чрезвычайно горький и противный деликатес его родной планеты. Впрочем, судя по реакции других уроженцев Медузы, им слизневики тоже никогда не нравились. С тех пор Акурдуане готовить не позволяли. Но вот рисовать ему никто не запрещал, и получить в подарок столь великолепное полотно было приятно. Сигизмунд уже знал, что Геттора когда-то давно сравнивали с прекрасным, но дарующим вечный сон маком, и знал также, что для самого Геттора он всегда ассоциировался с жёлтыми цветами, символами победы и богатства. Их связь и отразил Тессерий в невинной картине, бесценном подарке. - Я рад, что ты наконец счастлив, - тепло обратился он к старому другу. - Судьба никогда не была к тебе благосклонна, но тем ценнее столь щедрый дар. - Если я сейчас погибну, то мне не о чем будет жалеть, - уверенно изрёк Геттор. - Тьфу! Твоя жизнь только начинается, к чему такой пессимизм? Он ещё даже не пронёс тебя на руках через всю "Фалангу"! - А я должен? - Опешил Сигизмунд. - Ну да. Когда отцы благословили наш союз, Габриэль взял меня на руки и пронёс через весь корабль, чтобы все увидели нашу радость. Конечно, это я ему предложил, но он согласился. И я слышал, что точно так же поступил какой-то Космический Волк с Белым Шрамом. А первый капитан Повелителей Ночи пронёс своего избранника через Императорский Дворец! Похоже на новую и славную традицию, вам не кажется? Сигизмунд впервые слышал про эту традицию и уже отчаянно желал её воплотить. Его тело слабо в сравнении с прошлым, но ему всё же хватит сил пронести Геттора хоть через "Фалангу", хоть через весь Императорский Дворец! Вот только... Вот только достоин ли он Геттора Лесса? Достоин ли той любви, которой его окружил лучший воитель Невыносимых? Чувство мучило Геттора годами, столетиями, он не верил во взаимность и довольствовался краткими встречами, а Сигизмунд оставался глух и слеп. Эреб был отвратительным и порочным человеком, но он увидел в Гетторе сокрытую любовь и нежность. Он мог победить и...Сигизмунду было тяжело это признавать, но подготовься самозванец получше, сейчас Геттор был бы счастлив с другим. И всё же... Белая рука легла ему на плечо. Контраст светлой и карамельной кожи волновал. Колхидцы смуглокожи, у них чуть вьющиеся тёмные волосы и выразительные лица с густыми ресницами. Сигизмунд избавился от сложной вязи татуировок и позволил волосам расти, и как он подстраивается под тело, так и оно всё меньше будет напоминать о прежнем своём хозяине. Однажды он посмотрится в зеркало и не увидит в нём Эреба. И этот день всё ближе. Что до Геттора, то ему всегда хватало малого. Ему достаточно знать, что Сигизмунд рядом и на его стороне, а уж как он выглядит - дело десятое. Сигизмунд потерял свою силу, свою кровь и даже своё тело, но взамен Эреб отдал ему сердце, способное ответить на самое нежное чувство. Ашер проиграл пятый спарринг подряд, но и не думал огорчаться: он продержался на целых пять секунд дольше, чем в последний раз. Поэтому просто поднялся, поблагодарил сержанта за бой и, глубже вдохнув, повернулся к Гипатию. - Давай ещё раз с тобой. - Шерри, ты совсем умом тронулся, - пробормотал брат, пятясь от приятеля. - Я лучше апотекария позову, ты подожди буквально минутку... - Нет, со мной всё в порядке! - Ашер сплюнул кровь и, утерев нос, принялся дальше наступать на друга. - Я должен очень много тренироваться, чтобы оказаться в терминаторской роте! - Да что тебе в ней делать?! - Идти на штурм в первых рядах со шторм-болтером, топором или силовым кулаком, совсем как капитан Нерон, - вдохновенно выпалил Ашер. - А что, мотоциклы тебе больше не нравится? - Что? - Моргнул сбитый с толку Ашер. - Ты же хотел пойти к капитану Периклу в мотострелковое отделение. После того боя с Белыми Шрамами ты только об этом и говорил. Ты даже экзамен уже сдал! Ашер этого не помнил. Пока Гипатий об этом не заикнулся, Ашер даже не думал о мотоциклах. Ничто в нём не жаждало скорости, и на капитана шестой роты ему было плевать. А вот о главе терминаторов думал много и часто. Нерон пугал, но упорно ассоциировался с победой. И...из мыслей не уходило то прикосновение к губам, удивительно мягкое и деликатное. Ашер ловил себя на том, что трогает рот кончиками пальцев, пытаясь воссоздать ту тёплую волну мурашек. - Всё, парень, ты мне надоел. Стой здесь и никуда не уходи, - плюнул сержант и куда-то пошёл. Ашер послушно замер, с виду спокойный, но внутренне сжавшийся от ужаса. Гипатий замер рядом с ним и ободряюще положил руку на плечо. Кажется, он и сам жалел, что не согласился ещё раз повалять в грязи Ашера. Ждать пришлось недолго, но первым на тренировочное поле вышел не сержант. - Хочет сражаться, как я? - Несколько озадаченно спросил Обличитель, смеряя Ашера одним из своих странных взглядов. - Хочет в терминаторскую роту. Раньше хотел в мотострелковую, а тут как отрезало! - Сообщил сержант Лукиан. - Вразумите, раз у меня не выходит. Гипатий убрался прочь быстрее, чем Нерон и на шаг приблизился к Ашеру. Ашер стоял спокойно. Он не видел особого смысла беспокоиться о том, чего не сможет предвидеть (но всё-таки мысленно приготовился обороняться). Тем не менее, первым делом Обличитель окинул его внимательным, оценивающим взглядом. - Рост в сапогах - два метра, двадцать восемь с половиной сантиметров. Соответствует требованиям моей роты. - Что?! - Опешили Лукиан и Гипатий разом. - Возьми оружие и нападай, - велел Нерон, и Ашер подчинился прежде, чем осознал приказ. Он поднял тренировочный топор и бросился на Обличителя. Нерон был в обычной одежде, с одним только щитом в руках, в руках же Ашера был пусть тренировочный, но увесистый топор, которым при должном старании и умении можно Лэнд-Рейдер вскрыть. И тем не менее, как бы Ашер ни силился пробить оборону, ветеран и не подумал сдвинуться с места. Так огромный жук игнорирует назойливую мошку. Тогда Ашер сменил тактику. Он несколько секунд настойчиво бил в верхнюю часть щита, потом нанёс удар слева и, воспользовавшись секундным сдвигом, буквально кувырком подлез под щит справа и ударил Обличителя под колено. Мгновение спустя он лежал на земле, придавленный тяжёлым штурмовым щитом, и смотрел в потолок, и всё же улыбался. - В настоящем бою я мог вас убить, - счастливо сказал он. - В настоящем бою все астартес в броне, - возразил Обличитель. - В настоящем бою я бы сжёг хитреца плазмой и пошёл дальше. В настоящем бою есть только один шанс победить, и ты его упустил. - Значит, мне до терминатора ещё тренироваться и тренироваться, - заключил Ашер. - Зачем это такому хитрецу? - Тихо спросил Нерон. - Не под это ты заточен. Гибкости нет места в толстой броне...тренируй то, чем одарён от природы. - Но что, если я хочу сражаться рядом с вами? - Выпалил Ашер неожиданно для самого же себя. Целое мгновение ему казалось, что мир обрушится на него, что за безрассудство ему размозжат голову, но реальности нашлось, чем его удивить. Нерон Обличитель улыбнулся. На самом деле, губы его осталось неподвижными, но разящая сталь обратилась нагретыми солнцем камнями. Он убрал щит и, как некогда в коридоре, снова сжал Ашера и поставил на ноги. Юноша и моргнуть не успел, а его уже отпустили. - Тому, кто не убоится, кто стоек и готов сражаться до последнего, могу я только пожелать удачи, - сказал Нерон и добавил тише, и как будто бы это была лишь мысль вслух: - И как бы вывести на чистую воду маленького воришку? - О чём вы? - Непонимающе уставился на него Ашер, но Нерон уже таинственно удалялся, а Гипатий и Лукиан явно не придали особого значения ещё одной странности диковатого капитана. - Я не знаю, что бы это значило, - признался Гипатий. - А я знаю, - гордо поднял голову Ашер. - Это значит, что я должен продолжать тренировки! Давай, возьми щит, а я возьму топор. Не на седьмой, но на двадцатый-то раз у меня точно получится!