И всё идёт по плану

- Раньше меня звали по-другому, - сказал Геттор, когда они остались наедине. Сигизмунд кивнул. Он чувствовал, что избранник готовится раскрыть некую постыдную тайну. И даже уже знал, какую. - Ты - Аннунит из Босфорского племени, был на службе вождя варваров и охранял Тессерия Акурдуану, - медленно проговорил Сигизмунд. - Я знаю об этом. - Откуда? Кто тебе...а. Тессерий. Именно что Палатинский Феникс. Он не мог присутствовать на празднике, но незадолго до него пришёл к Сигизмунду и рассказал более чем достаточно. Прояви Сигизмунд хоть толику неуважения к прошлому Геттора, смерть бы забрала его в то же мгновение. - А рассказал ли он про... - Да. Ты всегда был силён и решителен, ты не должен стыдиться прошлого. Ты - лорд-командующий Невыносимых, стал таковым благодаря отваге и опыту. Другие легионы считаются с твоим мнением. Множество людей приложили усилия, чтобы порадовать тебя, и не ждали ничего взамен. Вот что действительно имеет значение. Геттор молча прижался к нему, пряча лицо. Сигизмунд позволил ему скрыть смущение, но не остановился. Он осторожно зарылся пальцами в мягкие кудри и начал шептать самые тёплые, хвалебные слова, которые знал, и в какой-то момент Геттор не выдержал и заставил его замолчать самым надёжным способом. Резкий и быстрый поцелуй, просто соприкосновение губ, и был вернейшим средством сбить Сигизмунда с мысли и прекратить поток постыдных комплиментов. Альфарий много раз видел Виндекса. Видел его медленный взлёт в иерархии Империума, видел медленный и неумолимый прирост его легиона, видел нарастающие перемены в легионах. Видел, как Второй Примарх выступил против Императора на Нуцерии. Не видел, но хорошо знал его роль в гибели Тонатиу и рождении Войса. Видел счастливым, умиротворённым, видел воодушевленным и предвкушающим, видел серьёзным и собранным. Теперь же Альфарий увидел Виндекса злым. По-настоящему взвинченным, едва сдерживающим ауру, полным нескрываемого желания мстить за пострадавшего сына. Виндекс встретил делегацию Альфа-легиона без доспехов, но с закреплённым на поясе мечом странной формы, некогда принадлежавшим Тонатиу. От него не шёл обычный запах мягкой корицы, а шею не украшал блокатор - дело дрянь, он в принципе не рассматривал Альфария как партнёра. Две дюжины легионеров (и Омегон) застыли подле примарха в полном боевом облачении, готовые защищать его до последнего. Они понимали, и прекрасно, что Виндексу не понадобится даже меч для победы над всеми ними, но долг есть долг. - Приветствую брата. Рад наконец увидеть тебя лицом к лицу, - изрёк Альфарий, внимательно следя за выражением чужого лица. - Мы виделись и раньше, - сухо поправил его Виндекс. - Не пытайся юлить. В переговорную. - Приветственные дары... - Нет. - Мои легионеры... - Могут возвращаться на корабль. В переговорной их не будет. Договориться будет ещё сложнее, чем он ожидал, но надежды Альфарий не терял. В конце концов, его всё же выслушают. У него есть несколько козырей в рукаве. А если что-то пойдёт не так...хм, а не заглушит ли Виндекс их с братом связь? "Брат?" - на пробу послал сообщение Альфарий. "Он не так красив, как утверждали...или это из-за ауры?" "Красив? Кто вообще считает его красивым? В лучшем случае приятный, но не сейчас." "Я не хочу оставлять вас наедине. Он зол. И мне кажется, что даже если ты его соблазнишь, он не смягчится". "Я должен стать для него своим. Мы должны во что бы то ни стало сблизиться. Ради тех, кого он считает близкими, Второй Примарх готов закрыть глаза на любое преступление." Виндекс меж тем медленно и с чувством прошёл меж рядов легионеров. Замер. Лицо, холодное и жёсткое, вдруг пробило иное чувство - и исчезло быстрее, чем Альфарий успел его отследить. - Впрочем, ладно, - сказал вдруг он. - Ты возьмёшь в переговорную его. И указал на Омегона. Жизнь Ашера Ракати изменилась меньше, чем он ожидал. Когда вскрылась правда о его происхождении, он ожидал по меньшей мере недоверия. Шока. Презрения. Отдаления друзей. Он ведь фальшивка, он заменил настоящего Ашера и проник в легион кукушонком. Но вместо этого его ждало...облегчение. - Я должен злиться, но не могу. Я рад, что ты не брат Нерона. Больше препятствовать не буду, - похлопал его по плечу здоровой рукой капитан Фульвиан, а потом, помедлив, ещё и обнял. - И я до сих пор считаю тебя сыном. - Но я не ваш сын. Я даже не ваш брат, - растерянно прошептал Ашер. - Наверное, именно поэтому и считаю. На Шерри, настоящего своего сына, Фульвиан почти не обратил внимания, целиком передав того Жнецу Душ. В свою очередь Эсагила, посмотрев на обоих подчинённых, Шерри отправил в апотекарион для долечивания, а самого Ашера вернул в строй, лишь назначив небольшое наказание за самоволку во внебоевое время. - Я не так глуп, чтобы избавляться от прекрасно зарекомендовавшего себя Астартес из-за такой мелочи. Ты не трус и не предатель, у тебя наши способности и рекомендации примарха - то есть годен к службе. А уж Гипатий с Сильвестром, беседы по душам с которыми Ашер боялся больше всего, и вовсе отказались считать его ненастоящим Ашером! - Так странно смотреть на вас и видеть...можно сказать, двух Ашеров! Но он...- Сильвестр неловко посмотрел на Шерри и всё же смог закончить фразу. - Он не тот Ашер, которого мы знаем. Он настоящий, но другой. А ты - наш друг и брат. Если, конечно, ты сам ещё считаешь нас друзьями. - Конечно же считаю, но разве...- Ашер сглотнул, ища формулировку самого важного вопроса. - Разве не он ваш друг? Разве я могу быть... - Да. - Однозначно. - И думать не о чем. - Сто процентов. - Как пить дать. - Вернее слова Императора. Полюбовавшись его округлыми глазами, братья похлопали его по плечу. - Мы постараемся поладить с Шерри. Может, мы тоже станем друзьями. Но ведь дружба - это не константа. Это совместные воспоминания. И поскольку он не помнит всего, что мы пережили, то как бы печально ни было признавать, считать его настоящим Ашером мы не можем, - объяснил Сильвестр. - С другой стороны, ТЫ помнишь. Неважно, откуда. Неважно, кем ты был раньше. Ты выглядишь как Ашер, говоришь как Ашер, ведёшь себя как Ашер. Ты помнишь нас, а мы помним тебя. Мы не можем считать тебя кем-то иным. - Я понимаю, но.. - Хотя то, что ты Альфарий, тоже неплохо. Не знаю, что ты нашёл в Обличителе, но раз вы из разных легионов, никто не может вас осудить. - Хотя я уже представлял вас с лордом Деметром, - аккуратно прошептал Сильвестр. - Я тоже. Но сердцу не прикажешь. "Прикажешь, ещё как прикажешь.Лорд Пертурабо смог победить природу, и моё чувство не случайно. Я могу назвать тысячу причин, почему люблю Нерона, но все они придуманы разумом как оправдания внушению!" Вслух Ашер, естественно, ничего не сказал. Альфарий шёл в переговорную совершенно спокойно, слегка улыбаясь, а в голове его набатом повторялось одно слово, притом нецензурное. Двадцать четыре совершенно неотличимых друг от друга Астартес в абсолютно идентичной броне, но Виндекс безошибочно указал именно на Омегона! Это не входило в план. Это шло наперекор представлениям Альфа-легиона о чутье Виндекса Гнея на братьев. Виндекс просто не мог почуять Омегона сквозь слой брони и три пшика "Церцеи". Альфарий искренне любил "Церцею". Эта невероятная гадость из сектора Теренцианис отбивала нюх даже у Льва, а у Лемана Русса вызывала тошноту. "Церцея" душила техножрецов, её невозможно смыть ни спиртом, ни водой, ни даже универсальным очистителем Альфа-легиона, она лечила насморк и вгоняла в кому эльдар, а также была самым модным парфюмом трёх секторов. И если даже она не помешала Виндексу, то значит, не в запахе дело. Но если не в нём, то что их выдало? Черты лица? Исключено, в примархах нет отличительных родственных черт, да и Омегон был в шлеме. Сердцебиение? Два сердца у всех присутствующих, и бились они в один ритм. Интуиция? У Невыносимых нет интуиции, это привилегия наделённых душой. Просто совпадение, досадная случайность? Альфа-легион не верит в случайности. Слишком уж часто они оказываются подстроены ими самими. А хуже всего то, что присутствие рядом Омегона ставит крест на плане Альфария соблазнить распутного примарха и уладить дело с помощью хитро составленной смеси, что аккуратно выйдет в воздух в момент, когда Альфарий снимет шлем. Серьезный разговор Нерона с Фульвианом состоялся вскоре после обнародования истинной сущности Ашера Ракати. - Скажу прямо: не смей играть с сердцем парня. Понимаю, тебе лестно внимание, но если ты его обидишь, я затолкаю тебе в глотку твои же яйца. Ты меня понял? - Неужели маленький дракон так запал в душу тебе, отец множеств? - Хватит меня так называть. Но...- Фульвиан замялся, и всё же нашёл силы ответить. - Отчасти дело в этом. Ещё когда я считал его родным сыном, то начал беспокоиться о нём. Понимаю, это против правил, я не должен выделять своих детей среди астартес, но я начал. Это кумовство, но раз он на самом деле мне не сын, то ничего страшного. - Он не родной тебе по крови, но ближе родных сыновей. Необычно, но многое для вас с твоим солнцем необычно для Невыносимых. - И Нерву так не называй. Но ты, фраг побери, снова прав. А теперь вернёмся к делу. Ты понял меня, Обличитель? - Я не лучший из людей, но обманывать доверившегося низко и недостойно. Воришка не лгал и не предавал, он достоин того же отношения и даже лучшего. Будь спокоен, я не оставлю его. - Ты говоришь о нём мягко, но при этом зовёшь вором. Потому что он украл чужое место? - Не понял Фульвиан. Нерон загадочно покачал головой и тихо ушёл, оставив за собой последнее слово. Он не врал Фульвиану. Он в принципе не любил лгать, в случае крайней нужды предпочитая иносказания и загадки. Но вот третьему капитану он решил ничего не говорить, потому что этот вопрос касается лишь их с Ашером, и больше никого. Волей случая Нерон получил щедрый дар - нежное чувство славного астартес. Он не считался красивым даже в юности, но куда более значимым недостатком был его талант видеть больше окружающих. Никому не нравился его тяжёлый взгляд, неоднократно он видел тревогу даже на лицах братьев по легиону, стоило Нерону подойти к ним. Талант и старание принесли ему капитанский чин, но они же возвели стену меж ним и другими людьми. Когда его начал захватывать прилив, Нерону было просто не к кому пойти, и десятки лет он давил тоску, не пытаясь найти даже разового любовника. А потом Ашер посмотрел на него, и сердца пропустили удар. Альфа-легиону не следует знать, но они действительно могли обмануть Обличителя. Ничто в Ашере Ракати не выдавало подмены, а все изменения и впрямь легко списать на травмы. Они не общались достаточно тесно, чтобы Обличитель следил за ним неусыпно, но даже поведение шпиона полностью соответствовало сыну Фульвиана. Одного не учли Альфарии: что восторженный взгляд достигнет истосковавшихся сердец и заставит их биться в ином ритме. Фульвиан и Хадох приняли любовь Ашера к Нерону за извращение, ошибку в геносемени, но для Нерона именно чувство, ставшее взаимным, и стало той единственной зацепкой, тем намёком на истинную сущность Ашера. Не могут братья по геносемени полюбить друг друга - а раз смогли, то меж ними в действительности нет родства. Переговорная "Немеи" оказалась не таким уж плохим местом. Не слишком светлая, с энтузиазмом обставленная и обвешенная мелочами из разных миров, она больше походила на большую гостиную, чем на место решения судеб. С другой стороны, Виндекс никогда не пускал в переговорную тех, кому не собирался давать и шанса. Тем не менее, Альфарий и Омегон нервничали. Виндекс слишком много знал и слишком мало говорил, он пострадал и потому имел преимущество, неподалёку от него всегда есть хоть один готовый прийти на помощь примарх и, что хуже всего, план Альфария перенять инициативу и получить рычаг давления обернулся против него - теперь ему наоборот, во что бы то ни стало нужно оставаться в броне. Омегон мысленно передавал смирение и готовность ко всему, но Альфарий не собирался использовать брата для размена. Второй Примарх не вредит любовникам, но слишком уж легко начинает ими манипулировать. Словно бы ему известны такие кнопки и ключи от них всех, о которых не знал даже Император. Альфарий не собирался дарить Виндексу весь свой легион - а именно его получит Второй Примарх вместе с двумя примархами. Один должен остаться свободен. - Снимайте шлемы. Я хочу видеть тех, с кем говорю. - Не стоит. Мы прибыли для переговоров, а не обычного вашего развлечения, - невозмутимо сообщил Альфарий. - Броню можно оставить. Но я должен видеть лица собеседников. Так, ладно, план "В" (ибо планы "А" и "Б" провалились): Альфарий снимет шлем, выпустит феромоны, Омегон соблазнит Виндекса, тот не выдержит первым и набросится на брата, сам Альфарий будет свидетелем, так что Виндексу просто придётся пойти на уступки! Отличный план, просто гениальный. Конечно же такой развратник не привык сдерживать порывы и поддастся желанию. Омегону же останется лишь потерпеть несколько минут. Ну, часочек. Или два. Знали бы, как всё повернётся - ни за что бы не пошли вместе. Сидел бы Омегон на другом конце галактики и не пикал. Или хотя бы приняли антидот вдвоём. Альфарий и Омегон синхронно сняли шлемы. Воздух заполнил густой, невероятно едкий запах "Церцеи", начисто отбивающий обоняние даже примархам и отлично скрывающий лёгкую феромонную дымку. - Я бы назвал это рубцами от ожогов, - вздохнул Мутил. - Придётся иссечь и заполнить регенеративной сывороткой. - Хорошо, - безучастно кивнул юноша. - Тебе придётся оставаться в сознании во время операции и говорить со мной. После сможешь выспаться, а через день начнём реабилитацию. - Хорошо. - Но операция будет в субботу, потому что завтра пятница - а по пятницам у нас оргии с обязательной явкой. - Хорошо. - Последнее было шуткой. Я пытался добиться от тебя реакции, но не преуспел. - Простите, - всё таким же равнодушным голосом отозвался Шерри. - Я не знаю, как должен реагировать... - Боишься проявить даже намёк на индивидуальность. Ох, что же с тобой творили на "Ромулее"...- покачал головой Мутил. А потом, подумав, повернулся к Фабию. - Как думаешь, его стоит познакомить с Эйдолоном? Фабий фыркнул. "Знакомь, раз хочешь, но я не считаю это обязательным" - вот что означал этот звук. В последнее время голос всё чаще подводил апотекария, и с Мутилом он общался практически исключительно жестами. Когда каждое слово отдаётся болью, ты начинаешь вкладывать в них больше смысла. Фабий жил...нет. Фабий Байл продолжал существовать на собственном упрямстве, заставляя разрушающееся тело вставать, что-то делать, даже оперировать больных, но Мутил прекрасно видел боль коллеги. Боль больше не могли заглушить даже центральные блокады, её оставалось лишь терпеть и превозмогать, как и положено астартес. Фабий сильно постарел, остатки волос больше походили на паутину, а кожа утратила блеск и эластичность. Теперь даже Мутил Гней, далеко не самый красивый и не молодой, на фоне коллеги казался цветущим юнцом. Лишь в лисьих глазах терранца ещё горел огонь исследования - Фабий не собирался умирать, он продолжал бороться со смертью, продолжал работать и исследовать. Мутил не мог не восхищаться тем, кого однажды назвал супругом. Он прекрасно знал, сколь мало человеческого в Байле, и всё же продолжал работать с ним, продолжал поддерживать, участвовать в практически аморальных экспериментах (некоторые не простил бы даже Виндекс, ох, бедные дети) и...что ж, ради спасения его жизни Мутил даже попросил о помощи сына. Обоих сыновей. Он не знал, как они добьются цели и какова будет плата, но он готов к рискам и сделает, что должен. Хватит сомнений: приняв решение, иди до конца и прими последствия, как и должно мужчине из рода Гней. Что до этого бедного юноши, ему определённо нужна поддержка того, кто сам недавно был в похожей ситуации. Растерянный, лишённый прошлого и не представляющий будущее, Шерри Ракати определённо должен пообщаться с восстанавливающимся и уже вернувшимся в строй лордом-командующим Эйдолоном. "А, феромоны. Ну-ну," - так подумал Виндекс, уловив знакомую горечь сквозь щедрый слой "Церцеи". Он мог бы немедленно возмутиться и объявить Альфа-легион и примархов (всё же интуиция была права, и показания Нерона оказались верны) предателями Империума, но... вообще-то он собирался просто обсудить с ними репарации и некоторые правила поведения в цивилизованном обществе. Они навредили его легионеру, они заслали шпионов в другие легионы, но он ведь прекрасно понимает, по чьей указке они всё делают. Не знаешь, кто виноват - вали на Малкадора и в девяти случаях из десяти будешь прав. Они провинились перед ним, но это вопрос личный, а в целом их труд очень важен для Империума. Чем Двадцатый Легион хуже тех же Повелителей Ночи? А то, что в Альфа-легионе два примарха, а не один, Виндекса и вовсе позабавило, как и их попытка скрыть второго среди идентичных легионеров с помощью этих модных духов. Они что, приняли его за Лемана (тот не раз жаловался, что эти популярные духи для него пахнут "хуже выгребной ямы")? Нет, конечно же Виндекс знает и любит запахи братьев, но отличает он примархов от астартес не по аромату. Что-то, заложенное генетически, что-то телесное и неодолимое, безусловный рефлекс, посылающий по позвоночнику волну тёплых мурашек - вот что выдало второго примарха Двадцатого легиона, а вовсе не запах. Против Виндекса не раз пытались использовать его собственное либидо. Узнав, что ему нравятся большие сильные мужчины, правители разных миров кого только не пытались ему подсунуть! И что! Нет, некоторые варианты в целом могли быть не так уж плохи, хотя и в подмётки не годились братьям-примархам, но к ним обычно прилагались такие "стимулирующие либидо средства", что только сверхчеловеческая природа Виндекса спасала его печень. Феромоны были ещё не самым большим кошмаром, к ним у него уже был частичный иммунитет. Да и после Мортарионовского афродизиака другие средства воспринимаются куда слабее. Но это он - а как обстоят дела у братьев? О, один явно принял блокатор. Спокоен и невозмутим, как будто и не было ничего. А вот второму, от которого так и тянет "Церцеей", не повезло: нехорошая краснота уже заливает шею и уши, хотя выражение лица ровно такое же, как у первого. И само лицо такое же, лишь Нерон нашёл бы отличие (а он его не нашёл, о чём давным давно и доложил примарху). Приятные, вызывающие доверие лица отпетых мошенников - что ж, не Виндексу их судить. - Итак, ближе к делу. Мои условия просты. Вы выплатите компенсацию Вольному Торговцу, чей корабль использовали. Вы предоставите примархам других легионов список шпионов и двойных агентов. Впредь для получения секретной информации вы будете использовать перечисленные в документе номер один способы и никакие иные. Это раз. Второе, более личное: нанесённое мне и моему легиону оскорбление... - Будет удовлетворено через постель? - Практически с надеждой предположил один из братьев, у которого краснота уже перешла на щёки. - Нет. Вы предоставите мне информацию и материальные ценности. Я не использую секс как плату или наказание. - Ох, - расстроился брат. А потом, явно испугавшись собственной реакции, поспешил сменить тему. - Мы не можем принять все условия, поскольку наш легион сотрудничает с, ха-ах, Малкадором Сигиллитом, регентом Терры, и всё должно быть согласовано с ним... - Какое совпадение. Я тоже на службе регента. Таким образом наш конфликт становится мелкой внутренней тяжбой и вполне может быть решён прямо сейчас. Итак, какие ещё возражения? - Вы говорите о списках шпионов, но это абсурд. У Альфа-легиона нет шпионов в других легионах. Несколько осведомителей, не отрицаю, но мы не внедряем братьев в легионы. Инцидент с вашим легионером целиком и полностью на совести триста третьей роты. От них требовалось всего лишь завербовать одного из Невыносимых, но никак не подменять одним из нас! - С жаром воскликнул второй, более вменяемый. - Безусловно, мы выплатим компенсацию, а все причастные понесут суровое наказание... - Капитан Са'адер предоставил свыше пятидесяти имён. Проверки моих братьев показали, что эти астартес носят совсем иное геносемя. Уверен, тот же Пертурабо многое почерпнул из воспоминаний...как же его вам представить, по настоящему имени или фальшивому? - Это какой-то абсурд, мы никогда таким не занимались! Вероятно, остатки рангданцев пытаются внести смуту в наши ряды. Я должен инициировать проверки и в собственном легионе... - Кстати, совсем забыл спросить: как вас зовут? - Прервал поток красноречия Виндекс. - Хм, какие предположения? - Приподнял бровь брат. - Тебя зовут Альфарий. Во всяком случае, так утверждал капитан Са'адер, и ему я отчего-то верю. А как зовут твоего близнеца? Ох, с ним всё хорошо? Может, вы устали с дороги? Всё-таки мчались вы ко мне быстрее лазера, раз прибыли всего через день после отправки сообщения. Не хочу хвастаться, но у меня лучший рекаф в этой части... - Не нужно рекаф! - Рявкнул Альфарий. - Откуда ты столько знаешь? Ты не можешь столько знать! - Не могу так не могу. Ближе к делу: вы согласны с моими условиями, я могу говорить дальше? - К-как я уже говорил, ваши требования абсурдны, а часть обвинений вообще не касается... Виндекс был готов к долгим переговорам. Он не рассчитывал получить немедленное согласие. Напротив, в списке его требований были пункты, по которым он собирался нехотя уступить, чтобы братья не чувствовали себя совсем уж проигравшими. К чему он готов ни был, так это к тому, что один из них вдруг потеряет сознание и скатится на пол. Карие глаза встретились с зелёными. Нет, голубыми. Ах, нет - то была бирюза, холодная и закрытая, но всё же способная на чувство. Многоглавый дракон прекрасно понимал, что Князь Пустоты всё понял о феромонах. Раскусил их план и просто смотрел, как он летит в варп. А ещё они оба знали, что передозировка феромонов может привести пусть не к смерти, но к долгой и мучительной эрекции, которая простого человека и вовсе могла оставить без члена. Известны им и способы помочь - но поскольку блокаторы использовать уже поздно, остаётся только одно. - Верно ли говорят, что Второй брат никогда не бросит в беде близкого? - Всё же попытался переиграть всё по своему Альфарий. - Не понимаю твои намёки. Ты просишь о помощи? Тогда попроси. Если моя помощь не нужна, могу дать смазку и оставить вас на час. - Неужели мы так сильно тебя обидели? - Я не бросаю в беде близких, - хмыкнул Виндекс. - И делаю так, чтобы они попадали в беду как можно реже. Альфарий поджал губы. Ситуация была патовой, что он прекрасно понимал. Одно у них с Виндексом оказалось общее: ни одному из них не нравились страдания братьев. - Мы заплатим за это? - Тихо спросил Альфарий. - Вы сами себя наказали. Я не использовал и не собираюсь использовать секс как наказание или плату, так что считай мою помощь безвозмездной. Ну, почти безвозмездной. Когда мы вернёмся к делу, я хочу пропустить этап бессмысленных споров и перейти к торгам. Идёт? - ...ладно, невыносимая задница. - Да, это я, - ничуть не обиделся Виндекс, вставая и отправляясь к декоративному шкафчику близ драпировок. - Так как всё же зовут твоего брата? - Омегон. Но ты можешь называть как хочешь, это не так важно... - Важно. Я не могу спать с тем, чьего имени не знаю, - уверенно изрёк Виндекс, доставая неприметную бутылочку со смазкой. На всякий случай он хранил её и в переговорной, хотя пока что использовал только один раз: когда один посол не мог открыть заевший замок шкатулки с ценными бумагами. Обычно он использовал смазку с коричной отдушкой, но данную ему подарил Ангрон, которого из-за остаточной чувствительности к запахам не раздражали только мох и скошенная трава. Что ж, Виндекс не возражал: эти запахи навевали воспоминания о счастливом детстве, но настрой не сбивали. Больше не обращая внимания на Альфария, он сел рядом с почти бессознательным Омегоном и, поудобнее перехватив также прихваченную отвёртку, принялся за доспех. Ашер не пытался ускорить события, но после "Ромулеи" жизнь понеслась бурным потоком, принеся его к Нерону на колени через считанные дни. Нет, Ашер был вовсе не против, ему спокойнее в руках Обличителя, но было то, что стоит сказать прежде, чем их отношения зайдут дальше. Возможно, правда, что после такого признания Нерон уйдёт, и последующие годы Ашер проведёт в одиночестве. Тем не менее, скрывать он не мог. - Я должен кое в чём признаться, - тихо обратился к Нерону Ашер. - М? - Нерон склонил голову и чуть отодвинулся - верный признак готовности анализировать, считывать мельчайшие детали в позе и мимике. Большинству такое не нравилось, но Ашера способность Нерона видеть невысказанное успокаивала. - Ты уже знаешь, что я на самом деле не Ашер, а кто-то другой. Меня ведь сделали им, но на самом деле я никогда им ни был! - Все мы меняемся. Даже звёзды преображаются за миллионы лет. - Дело даже не в этом. Нерон, я...я ведь полюбил тебя только потому, что так решила машина. Настоящий Ашер думал о тебе, а машина превратила его надежду в другое чувство. И...и даже чувства мне не принадлежат, так разве я...- Ашер всхлипнул. - Разве ты можешь любить меня? И друзья, и капитан, и даже отец... Что я такое? Чем я заслужил вашу любовь? Молчание длилось куда меньше, чем ожидал Ракати, и прервалось лёгким поцелуем в лоб - так успокаивают младших, но его этот жест всё же не обидел. - Я едва ли полностью понимаю суть проблемы, но мне кажется, дело в именах и определениях вещей. Я замечал подобное за многими в Империуме, хотя у астартес реже. Особенно у тех, кто хоть сколько-нибудь помнит детство до трансформации, и особенно у тех, кто в ходе перековки сменил имя. Они понимают, что человек может лишиться памяти, личности, собственного лица и контроля над телом, но всё равно остаться собой. - Но если всё потеряно, то что останется? - Душа. Сердце. Искра. Квалия. Много описаний, но на Гиперборее говорили так: ничто не может быть неизменным, но одно никогда не станет точной копией другого - всё сохранит свою суть, пусть порой и исказившись до неузнаваемости. - Но ведь машина... - Я не знаю, о какой машине ты говоришь. Но и она не может уничтожить суть. Не смогла же. Возможно, мне стоит поблагодарить её, - следующий поцелуй пришёлся на щеку. - Что до любви, то её не нужно заслуживать. Тебя любят, потому что так получилось, иных причин искать не нужно. - Так просто, - грустно улыбнулся Ашер. - Когда вы так говорите, всё так просто. - Ответ, верен он или нет, должен давать опору. Однажды ты посмотришь на себя и сможешь ответить на свой вопрос иначе. Или нет. Но пока тебе нужно понять и принять, что ты - это всё ещё ты, несмотря на всё наносное. - Спасибо. Почему тебя считают дикарём? Ты же философ! - Технически я и правда дикарь, - скромно признался Нерон. - Охота и собирательство как основное занятие, общинно-племенной строй, шаманизм и полное отсутствие личных имён. И насколько я знаю, гиперборейцы продолжают так жить. Губернатор Гипербореи - действительно разумный человек, что редкость. - Значит, ты тоже изменился, став астартес, - заключил Ашер. - А...все с твоей родины такие внимательные? - Очень многие. Это важно, иначе похититель лиц проникнет в племя и приведёт его к сородичам. Да-да, Гиперборея кишит ксеносами - очень хитрыми ксеносами, умеющими имитировать людей и даже речь. Но невозможно полностью заменить другого. Всегда останется хоть мельчайшее, но всё же отклонение. Его надо увидеть, его надо распознать в речи. В таких условиях личное имя ничего не значит, его слишком легко потерять. Только иносказание может полностью отразить твою суть и доказать, что ты человек, - заключил Обличитель и усмехнулся, наверняка увидев живой интерес Ашера. - Тебе нравится мой рассказ? Это хорошо. Что ещё хочет услышать любопытный дракончик? - Как ты даёшь прозвища? Кого-то ты называешь по титулу, кого-то по должности, а меня почему-то воришкой. Это потому, что я украл чужое место? Нерон улыбнулся, очень мягко, и грубое лицо даже слегка покраснело. Он притянул Ашера ближе и сказал так тихо, что слова скорее чувствовались, чем звучали: - Потому что ты украл моё сердце. И он запечатал признание поцелуем в губы, и ещё одним, и постепенно тревоги Ашера развеялись утренней дымкой. Альфарий многое бы отдал за то, чтобы Виндекс Гней был на стороне Альфа-легиона. Начиная с чести и заканчивая некоторыми незначительными разведданными. Хотя какая ещё честь, Альфарий не девственник уже очень давно. С братьями, правда, не спал и не собирался, но сейчас... Вероятно, сейчас самое время подумать ещё раз. Виндекс мог сразу трахнуть Омегона, даже без смазки, и быть в своём праве, но он и правда заботится о любовниках. Сняв с Омегона броню и сложив на стуле, он устроил его на своих коленях и позволил толкаться в ладонь, добавив немного смазки (она здесь всё же нашлась, спрятанная на виду). Брат ещё нетвёрдо осознавал происходящее, но по родственной связи шли утешительные всполохи удовольствия. Некстати напомнило о себе собственное тело, в особенности вставленная перед выходом пробка. Прежде на неё удавалось не обращать внимания, но теперь она напомнила о себе. Нескольких ловких движений рукой Виндексу хватило, чтобы первый оргазм Омегона выплеснулся ему на лицо. Смутило ли это Второго Примарха? Нет. Он даже не стал вытираться. Поправил выбившиеся пряди и продолжил ласкать, изредка целуя в макушку. - О-ох, я...что происхо...- начал возвращать ясность мышления после второго оргазма Омегон. - Что...брат? - Как хорошо, что ты очнулся, - ласково прошептал Виндекс. - Тебе уже лучше? Кажется, феромоны ещё не выветрились. Тогда стоит зайти дальше. Он разделся. Тога упала на пол, следом полетело нижнее бельё (редкое явление, чтобы Виндекс был в нём), после чего Виндекс плеснул и размазал больше смазки на член Омегона и встал на четвереньки, явно приглашая. Дважды приглашать ему не потребовалось. Он был почти на две головы выше Омегона и намного крупнее, да и опыт явно позволил ему расслабиться и без проблем принять не такой уж и крупный член. То есть, конечно, большой, у астартес бы возникли трудности, но не у примарха. Альфарий сглотнул и подавил порыв заёрзать, потому что по связи с братом доносились обрывки физических ощущений - тепло и влажная упругость чужого тела, ритмичное давление, дополнительное удовольствие от осознания пусть даже иллюзорной власти над более могущественным любовником, гиперчувствительность от афродизиака - всё это слишком быстро толкало за грань, сводило с ума, формировало зависимость сродни наркотической, ведь Виндекса неспроста искушал сам Принц Удовольствий: даже без сил хаоса Второй Примарх смог пробудить либидо у братьев и влиять на них. Если однажды он пожелает сесть на трон Империума, то не девять, а восемнадцать братьев встанут на его сторону, включая даже Робаута. И большой вопрос, спасёт ли Отца один лишь Альфа-легион... Так, не об этом сейчас надо думать. Виндекс не враг, но неудобная помеха, а в данный момент ещё и вгоняет Альфа-легион в долги, оказывая щедрую (тут не поспоришь) услугу. Но происходило то, чего Альфа-легион всегда опасался: Виндекс дорвался до их примархов. Теперь это похотливое чудовище их так просто не отпустит. Фраг, надо было выбрать пробку поменьше. Эта казалась отличным выбором, пока Альфарий не был возбуждён, но теперь она при каждом движении смещалась и практически тёрлась о простату, не доставая всего несколько миллиметров и посылая слабые, но постоянные импульсы удовольствия в мозг. Броня частично сдерживала эрекцию, но больше давила и лишь усиливала мучения. По телу пронеслась сладостная волна, когда брат кончил в третий раз - и только сверхчеловеческая выдержка не дала Альфарию последовать за ним. Тело изнемогало от накопленного напряжения, но позволить себе слабость нельзя, нужно сохранять трезвость рассудка и не поддаваться соблазну снять доспех и... Нельзя, кому говорят! Омегон, собравшись с духом, перехватил инициативу. - Ммм, ты очень хорошо справляешься, - проворковал Виндекс, торопливее двигаясь навстречу и выжимая всё до капли. - Ну же, давай, ты можешь грубее! - Проклятье...какая же ты ненасытная шлюха. Тебе всё мало! Ты молишь о большем, даже когда тебе уже засаживают со всей силы! - Ха-ха, всё так! И в таком случае, почему бы к нам не присоединиться твоему брату? - Взгляд тёмных глаз кольнул Альфария, подстёгивая желание. Потребовались все силы, чтобы не поддаться искушению. - Хм, думаю, тебе и Омегона за глаза хватит. Не отвлекайся и действуй. Ну...вероятно, Виндекс всё же гордится своим опытом и навыками, а в пылу страсти ещё и легче поддаётся на подначки. И хоть Альфарий был в доспехах, его это не спасло. Долгий, страстный поцелуй совершенно выбил его из колеи. Физиология примархов легко оборачивается против них самих: влажный жар, раскалённая страсть, жажда обладания - всё это обрушилось с неодолимой силой, и на несколько долгих минут Альфарий не воспринимал реальность. Когда же он очнулся, то лишь огромный опыт не выдал его смущение - он никогда не думал, что кончит без малейшего прикосновения, да ещё и в собственный доспех. Хорошо ещё, что он сидел, хотя сейчас практически лежал на стуле. Большие горячие ладони гладили его щёки, иногда касаясь ушей и начиная лёгкий массаж. Убедившись, что он очнулся, Виндекс с улыбкой помахал перед ним отвёрткой. - Помочь? Надо было отказаться, но он зачем-то кивнул. И это стало его концом. Виндекс не отпускал их с братом, пока не выжал досуха. Сказать бы, что это они его пустили по кругу, трахая в рот и в задницу одновременно, но почему-то после первого раза последовал второй, и третий, и в какой-то момент они протолкнули оба члена в горячее влажное нутро, а ему всё было мало. Он стонал, и хвалил их, и молил не останавливаться, но Не Кончил. Ни разу. Выпивал из них все соки, питая ненасытную бездну, но сам так и не потерял концентрацию достаточно, чтобы целиком поддаться страсти и выпустить ауру пустоты. Несомненно, в этом им очень повезло, но самолюбие Альфария было уязвлено. Виндекс не отпускал их ещё долго. Полностью выветрились феромоны, но заканчивать никто не хотел. Ну, то есть, Виндекс и Альфарий не хотели: Омегону, пожалуй, было уже более чем достаточно, он был готов просто лечь и немного полежать. Альфарий же чувствовал, что должен извлечь эту фрагову пробку, но привлекать внимание Виндекса не хотелось. Омегон сдался первым. После очередного пика, уже наверняка болезненного, он просто вышел и лёг на пол, тяжело дыша. Он мелко дрожал, пот тёк ручьями, а взгляд потух. Виндекс остановился и ненадолго задумался. Он сидел на коленях у Альфария, тяжёлый и горячий, плотно обхватывая истекающим семенем отверстием (его только что основательно оттрахали двумя членами, но примархи очень быстро восстанавливаются), каменно-твёрдый и благоухающий жаждой. Альфарий отчётливо понимал: если Виндекс захочет продолжить, то он его не остановит. - Мне понравилось, как вы постарались, - проворковал Второй Примарх и погладил Альфария по голове. Унизительно, как снисхождение к подчинённому, но приятно. - Мы не смогли тебя удовлетворить даже вдвоём. Это вообще возможно? Сколько ты вообще можешь заниматься сексом? Час, два? День? - Бывало и дольше, но дело не в этом. Просто я не хочу вам вредить своей аурой. Если бы у меня был блокатор, я бы не сдерживался, - улыбнулся Виндекс. - Если хотите, мы можем прекратить... - Мы потерпим, - решительно сказал Альфарий. - Не так уж ты и опасен. Хорус пережил, и нам ты точно не повредишь. - Да, Хорус пережил. И до сих пор вздрагивает, когда заходит речь о том случае. - Ты считаешь нас слабыми только потому, что мы меньше тебя? - Поморщился Альфарий. Виндекс больше не улыбался. Кажется, он о чём-то раздумывал, притом сосредоточенно. Когда же он принял решение, то немедленно начал действовать. Альфарий и моргнуть не успел, как оказался на столе. Лицом вниз, ноги раздвинуты. Большие ладони огладили ягодицы и слегка раздвинули половинки, слегка сдвинув пробку и вызвав уже почти болезненный стон: после стольких часов внутренние стенки стали натёртыми и сверхчувствительными. - Ты проходил с такой большой пробкой столько времени? - Нота беспокойства определённо не послышалась. - Нет, пора заканчивать. Вам обоим нужно отдохнуть. - Нет, я ещё могу...м-м-м!!! - Взвыл Альфарий, когда Виндекс потянул пробку на себя и одним движением извлёк. Ощущения не из приятных: казалось, его разорвало, и вместе с пробкой Виндекс вырвал энную часть внутренностей. Да, это было иллюзией, и боль очень скоро сменилась лёгким дискомфортом, но всё равно больно, притом эта боль не была приятной, вот совсем. А потом краёв не успевшего сомкнуться ануса коснулись тёплые пальцы, покрытые толстым слоем смазки. Альфарий едва подавил первый порыв сжаться, ожидая боль, но её не последовало: даже большие жёсткие руки примарха были мягче и деликатнее, чем металл. Смазка, конечно же, не была панацеей, это просто силиконовый гель с парой капель гальбанума, но она смягчила и успокоила натёртые стенки, ускоряя регенерацию. Пальцы аккуратно распределяли чуть тёплый гель внутри, и постепенно Альфарий (с ужасом) понял, что возбуждается. То, что он готовился просто перетерпеть, оказалось по-настоящему приятным опытом. Но он так устал! Истерзанное сверхчувствительное нутро посылало импульсы удовольствия, но тело откликалось неохотно, с трудом, оно бы предпочло полежать спокойно час-другой, а не отдаваться даже ласковому любовнику. Два толстых пальца несколько минут гладили Двадцатого примарха изнутри, не только стимулируя простату, но растягивая и перекрывая неприятные воспоминания сладостными ощущениями. Виндекс никуда не спешил, не подгонял измотанного любовника, потому и пик в этот раз пришёл медленно и тягуче. Волны удовольствия не столько захлестнули, сколько подняли и унесли куда-то туда, едва не лишив сознания. Почти опустошённый, он дал всего лишь пару капель семени, но сам оргазм длился долго, медленно нарастая и медленно спадая. Рассудок тоже возвращался медленно и с трудом. Тело уже не трясло: оно просто отказывалось шевелиться. Под щеку натекла слюна. Каждое сокращение мышц отзывалось не столько болью, сколько тяжестью. Альфарий понял: если его сейчас решат трахнуть, он просто отключится и станет куклой в чужих руках. Просто телом, которое можно сношать сколько захочется. Он знал, что Ночной Призрак любит это состояние, но понравится ли Альфарию? Что ж, вероятно, сейчас он это узнает. А потом Виндекс помог ему спуститься к брату и сунул в руки стакан воды. То же получил и Омегон, и несколько минут Виндекс просто сидел с ними, вытирая пот ненужной тряпкой (в самом деле, зачем ему нижнее бельё) и успокаивая. Что ж, всё прошло по плану. Однозначно. Первый контакт прошёл хорошо, им удалось добиться покровительства Второго Примарха и даже вызвать жалость, а также (ну, вроде бы) убедить его, что их можно вычислить, обмануть и контролировать. Конечно, они слегка недооценили силу его воли, но результат достигнут, так что не обидно. Почти. Кажется, им всё же придётся раскошелиться. А где-то далеко-далеко, на умирающей родине человечества, в небольшой и скудно обставленной комнате где-то в Императорском Дворце велись торги. Нет, не диалог и даже не спор: торги, притом возмутительные. Император бы не одобрил их: для него, рождённого в патриархальном обществе и сохранившего толику старомодности, была допустима идея продажи отцами сыновей, но никак не наоборот. - Десять тысяч лет, на меньшее я не согласен, - отрезал Малкадор. - Не могу представить, зачем вам так долго мучить моих родителей, но пускай. Десять тысяч лет службы Империуму по кабальному договору, и они смогут быть свободны. Я посмотрел договор и считаю, что в пункте про личное имущество и медицинскую помощь стоит уточнить... - Ты забываешься, юнец: это я оказываю тебе милость, вообще выслушивая! Я мог прогнать тебя ещё три часа назад! Ты предлагаешь мне купить ненужный товар и ещё смеешь ставить условия! - Ненужный? Как вы можете так говорить про величайших исследователей! Они принесут Империуму ещё много пользы, будьте уверены. Они хотя бы не такие закостенелые ретрограды, как механикус. С этим Малкадор поспорить не мог. - Невыносимая зараза, - буркнул он. - Да, я такой, - согласился Сцевол. - Меня стоило назвать Заразой, а не Насмешником, но брат проиграл мне право выбора прозвища. Но лорд-регент, вы и сами любите издеваться над окружающими, разве нет? - Вовсе нет. На моих плечах половина всех служб Империума, мне не до развлечений. - Поэтому у вас огромный засос на шее? - Участливо поинтересовался Сцевол. Малкадор замер. - Ты видишь сквозь иллюзию? - Ровно спросил он. - Да. - Что именно ты видишь? - Настороженно уточнил Малкадор. - Да простит меня Азек, но вижу я очень хорошенького юношу чуть старше меня. И с засосом на шее. - Пустой одной подвески не должен был увидеть... - Одной? Хе-хе, вам бы очки надеть, лорд-регент, - хихикнул Сцевол и, откинув волосы назад, провернул блокатор замком вперёд, демонстрируя ещё четыре бусины, обычно запрятанные под светло-каштановыми прядями. - Больше, чем у Геттора Лесса, - прошептал Малкадор. - Ещё один секрет Второго Легиона? - Нет, только мой. Знаете, Септимский Ритуал может повысить потенциал не только псайкера. Чем больше кормишь бездну, тем она сама больше. - Я так понимаю, одним ритуалом дело не ограничилось, - хмыкнул Малкадор. - Что ж, договор заключён. Я получаю двух кабальных служащих на сто веков, взамен обязуюсь сохранять их живыми и здоровыми, насколько это возможно. Ты же ничего не получаешь. - Удачная сделка, не правда ли? - О да, чрезвычайно, - с нескрываемым сарказмом согласился Малкадор. - Ты такой хороший сын, ты обеспечил своим отцу с отчимом жизнь и безопасность на огромный срок, и им даже позволят заниматься исследованиями... - Простите, вас я продать не могу. Конечно, если я смогу назвать вас дядюшкой... - Нет!