Свобода? Дорога из осколков

Подвеска с алмазным украшеньем, в оправе из сверкающих завитков, излучает огромную магическую мощь. Но носить ее постоянно будет тяжело, не из-за силы, а из-за следов на руках не пускающих чары. Как и в случае с печатью, энергия не может правильно циркулировать. Однако, иногда, будто маленькие капли добираются до кончиков пальцев, отдаваясь покалыванием. Или сам себе это внушаю. Интересно, а та печать восстановления сможет убрать эти клейма? Потому что, если нет, то поможет только отрубание рук. Более чем уверен, что здесь можно сделать протезы. Со всеми этими технологиями… О чем я думаю?! Просто чувствовать, как магия останавливается чуть ниже локтей очень неприятно. С другой стороны, мне действительно интересно, восстановится ли сила если пойти на столь радикальные меры. В Штабе ни раз видел людей, да и не только их, с механическими частями тел. При том, это не только замены из-за травм. Настолько ли я в отчаянье, чтобы идти на такое? Пока что, скорее нет. Обо всех этих рассуждениях я так и не решился поделиться с Бэсемаром. Даже себе кажусь безумцем, а его это расстроит еще больше, чем новость о галлюцинациях. Он не отходил от меня весь день, помог разобраться с работой, оставленной Темвоном, а вечером мы втроем навестили Лиама. Невозможная ситуация, если так подумать – три эльфа и обычный людской ребенок. Стал бы я так беспокоиться о нем в иное время? До рождения Алариэль, наверное, нет. Когда мы вернулись домой, я специально при кузнеце достал новую банку с зельем, ожидая, что он заставит ее выкинуть. Я даже мысленно выбирал чтобы ответить, дабы он позволил оставить снадобье еще хотя бы на пару дней, пока пройдет отвыкание. Но Бэсемар лишь попросил соблюдать дозировки. - То есть, ты не против если я оставлю все это? – еще раз переспрашиваю, убирая в шкаф только что открытую склянку. - С чего бы мне тебе хоть что-то запрещать? – он искренне удивлен. Сидя на кровати, кузнец листает очередную книжку, взятую у Эфлерона. – Да, я не очень рад, что эти снадобья тебе не лекарь прописал. Однако, если же хоть сколько тебе лучше, то лишь прошу не забывать о графике приема. - Ты же был недоволен, когда узнал. – говорю чуть отвернувшись. - Лишь потому, что знаю, какие еще зелья отдать тебе мог наш друг общий. – он потянул меня к себе, усаживая на свои колени. – Но если что-то вдруг случится, - свободная от стали перчатки ладонь, легла на грудь, - об этом станет мне известно, даже если будем в разных мы мирах. - Разных мирах? Уже думаешь как от меня избавиться? – неловко улыбаюсь. Я не умею шутить. Бэсемар не зло хмурится: - Даже отвечать на это ничего не стану. Как эти мысли мне из головы твоей убрать? Он наклоняется вперед, невесомо касаясь своими губами моих. Это что-то успокаивающее и совершенно лишенное какого-либо неприличного подтекста. Будто, так он хочет показать, что находится рядом, что мне нечего бояться, что мне не нужно носить маску. Хотя все еще стараюсь прятать лицо, отворачиваясь и опуская голову, скрываться под намордником не хочется. Разумеется, именно дома, только при нем и Алариэль. На улицу никогда не смогу выйти открыто, наверно, даже если внешне буду «исправлен». Опуская руку с груди на бок, Бэсемар случайно задевает особенно глубокий шрам на талии. Тот самый, при прикосновении к которому тогда в душе… Вздрагиваю, громко ахнув, тут же в шоке закрывая себе рот рукой. Снова та волна странного, неправильного, но такого приятного чувства. Что… что это было? - Извини! – кузнец испуганно дернулся, разводя руки. – Я больно сделал? - Нет. – мотаю головой, смотря в никуда широко раскрытыми глазами. Кожа на шраме тонкая и очень чувствительная… его прикосновение отозвалось в тысячу раз нежнее. Закусив губу, утыкаюсь лбом в его плечо, стараясь спрятать раскрасневшееся щеки. Никогда и не перед кем не испытывал такого смущения! Я… хочу ощутить это чувство снова! - Сделай… сделай так еще раз. Бэсемар медлит. Проклятье, надо было промолчать. Кому вообще захочется специально дотрагиваться до этого ужаса?! Сжимаю ткань его рубахи. Я все испортил… - Имеешь ты ввиду, вот так? – край уха обдает горячим дыханием от шепота. Теплые пальцы забираются под одежду, выводя круговые узоры на сросшемся порезе. На выдохе могу произнести только сдавленное: «Да». Это не должно быть приятно! Не должно вызывать мурашки и едва ли не доводить до приглушенных стонов. Касания медленно перемещаются к другим следам от плети, от талии к животу, немного щекоча проходясь по выпирающим ребрам, выше, к груди, продолжая выводить замысловатые узоры. Через плотно сомкнутые зубы, стараюсь давить мольбы не останавливаться. Сквозь его брюки, чувствую появляющееся возбуждение. Да я и сам… Вспышка. Лес и пьяный смех. Оковы и кровь. - С-стой… - с трудом произношу. – Я не… - голос дрожит. «Я не смогу!» Мне противно от самого себя! Не хочу, чтобы он пачкался. - Пока ты не готов. – Бэсемар целует в висок, освобождая от признания. - Прости… - Я ждал полутора тысяч лет и далее смогу еще терпеть. – серебро глаз блестит в лунном свете пробивающимся из окна. В полумраке комнаты, король другого мира так красив. Я здесь. С ним. Не в том лесу! То, что испытываю, смотря на кузнеца, весь этот трепет, все это восхищение и одновременно мне так спокойно. Неужели правда влюбился? Это похоже на то тепло, что я чувствовал к Онарду, но будто тогда чего-то не хватило. Времени… не хватило времени. Сердце буквально раздирает от противоречий, сейчас мне хорошо, но и плохо из-за этого же. Бард не простит, он злится, в видениях поступая так, как никогда бы не поступил в реальности. И одна из весомых тому причин - я полюбил другого. - Бэсемар, сколько живут эльфы в твоем мире? - С чего такой вопрос? – откинувшись на кровать, кузнец увлекает за собой, теперь лежу на нем сверху. - Хочу кое-что понять. - Сможем ли мы подождать еще зим с тысячу? - он смеется, крепче сжимая на мне руку в стальной перчатке. – Не обижайся, всего лишь же шучу. Хотя… коль будет нужно тебе так… - Не в этом дело! – опираясь о его плечи, приподнимаюсь, заглядывая в лицо. – Мой народ, самое большее, живет по пятьсот лет. - Ну, а тебе нет даже ста. Что именно тебя тревожит? – Бэсемар улыбается. Но под моим молчаливым, пристальным взглядом все же отвечает. - Мой дед прожил три тыщи лет, но мог бы больше. Во времена его, все эльфы Адры потерпели изменения, став… смертными, в обмен на снисхождение богов. Отец прожил чуть больше тысячи одной, но он уже слабел. А я пошел скорее в праотца, в период до того, как заключил он пакт с богами. - Три тысячи…? - Прожить могу намного больше. - Значит, по сравнению с тобой, я едва ли не обычный человек. - Мой милый Таинвир, с чего такие мысли? - Время… Даже если не утащат кошмары, я боюсь, что в своем состоянии проживу не больше людского срока. Зачем тебе мучиться с недоэльфом? Который даже… - сжимаю пальцы в кулак. – даже обычной близости дать не может. - Глупый мальчик, мне никогда не были важны все плотские утехи. Они казались попросту скучны. Но, скрывать не стану, тебя хочу я, однако же… мне ничего не стоит потерпеть. А осуждать или тем более, против твоей же воли принуждать, такого точно никогда не будет.– Бэсемар тепло улыбнулся и прижав к себе, увлек в долгий поцелуй. – А что касательно всех сроков, - прошептал он, лишь на немного отстранившись. - Подвеску не снимай. *** Решиться на путешествие в родной мир было слишком тяжело. Я оттягивал это пару дней, все больше и больше ощущая себя трусом. Конечно, никто не торопит, да и племяннице о своем решении сказал, только сейчас. Зато, за это время удалось получить разрешение, чтобы Лиам остался с нами, а не с Самотхом. Из-за этого вчера приходила Гейла, девушка в более мягкой форме старалась убедить, отдать им мальчика. Но он этого не хочет. Может я и не прав. Может он и опасен… Но Алари проводит с ним так много времени и ничего не случилось. Ни Бэсемар, ни я, ни кто-либо из наших знакомых так же не чувствуют в нем ничего плохого. И все же, для меня главное, что он сам этого не хочет… Оставаться с тем, кто тебя пугает, кто сильнее и может сделать что угодно… Черт… Понимаю же, что нагнетаю эти мысли зря. Заходя в дом, слышу смех племянницы и разговоры из комнаты со столом. Бэсемар помогает ей и Лиаму с уроками. Хотя, скорее это выглядит, что он такой же ученик, как и дети. Постоянно сверяясь с книгами и учебниками, кузнец старается подобрать решение какой-то задачи. Обсуждает с ними варианты. Это выглядит… мило. Прислонившись к стене, наблюдаю за ними. Так хорошо ладят. Совершенно не ожидал такого. Все… слишком хорошо. Слишком нереально. Карточный домик не будет стоять вечно. Скоро. Совсем скоро все рухнет. Ты знаешь это. Нет смысла, ни в чем нет смысла. Тебе просто будет очень больно. Ты все потеряешь. Снова. И когда бороться уже не будет сил, останется только тьма и ты будешь рад ей. Будешь молить забрать тебя навечно. Но… Бэсемар любит меня… А он хоть раз это говорил? Всего лишь страсть. Она проходит и очень быстро. Устал быть камнем, нашел доступный вариант. Ты ведь не мог ему отказать. Он же сказал, что просто хочет тебя. Не любит, а именно желает. Кулон! Он отдал свое украшение! Как просто тебя купить подарками и побрякушками. Уверен, что Бэсемар не поступит с тобой жестоко? Ты не верил, что так может сделать Онард, а что в итоге? Король чужой страны намного сильнее тебя и взять что ему нужно сможет в любой момент. Быть может, подарив этот кулон он готовит тебе участь намного хуже чем то, что произошло с тобой в «галлюцинации». Может хочет забрать себе поломанную игрушку? Магическое украшение слабо нагревается. Страшные мысли, мои собственные мысли, стихают, исчезают в черном пламени. *** Пока нас не будет, Алари воодушевленно взяла на себя обязательство продолжить ремонт. Никогда бы не подумал, что ей это может быть настолько в радость. Хотя, скорее все дело в том, что все изменения будут исключительно по ее желанию. Ведь даже Эйлер любила делать перестановку в крыле, где была ее комната. Правда, сама переставляла только вазы и картины, красить стены она бы никогда не стала. Когда мы вернемся представить не могу что тут будет. Бэсемар даже оставил племяннице деньги для новой мебели. Нетронутой останется только моя комната. Кхм, точнее наша. Он будет жить со мной… Четыре жильца в трех комнатах. Что же, теперь намного понятней почему наши знакомые живут такой большой компанией. Стараюсь отвлечь себя любыми мыслями о делах, о племяннице и ремонте… и все и-за того, что мне страшно возвращаться. Что если там мое состояние будет хуже? Я не хочу снова оказаться… в лагере Хоркона. Что если там, в лесу, припадок станет сильнее? Но… может и нет. Чувствую, что должен посетить могилу Онарда. Мне самому это необходимо. Необходимо поговорить с ним! Не в видениях, где он так непохож на себя, а там… где барда не стало. Стоя перед знакомой дверью-порталом, сильнее сжимаю ладонь кузнеца. Всего лишь перейти порог и окажусь «дома». Ощущения как перед прыжком в воду. Знаю только, что портал перенесли с материка на остров, значит не придется искать того, кто сможет переправить. Но больше ничего не узнавал. Не смог. Не захотел. Мы просто доберемся до леса и вернемся назад. Это займет не больше четырех дней. Четыре дня дома… А что, если идет война? А что, если уже нет того места? Что если теперь Ярнораш выставил патрули? Они знают кто я и знают, что я сбежал, не сказав куда. Из вещей со мной только небольшая сумка с зельями и несколько книг, которые я хочу «подарить» Онарду. Там что-то про музыку, но я все равно не разбираюсь в этом. Думаю, ему были бы интересны работы из других миров. Я давно обратил внимание на эти издания в книжной лавке у библиотеки, сколько бы их не переставляли на разные полки, всегда видел их, это не похоже на обычное совпадение. Бэсемар же не взял с собой вообще ничего, даже молот и броню оставил. С ним только меч, которого я раньше не видел, но узоры на нем такие же как на доспехе. - Забрал свой меч, когда ходил снимать проклятье. – пояснил мой друг. – Не думаю, что пригодится молот тут. Руины людского форта очень похожи на те, что были на материке, с той лишь разницей, что эти выглядят не такими древними. Даже остались оборванные флаги на башнях. Местные наемники не спешат их снимать. Почему же? Гербы Хаймерока конечно очень красивы – золотые виноградные лозы и колосья пшеницы на бирюзовом фоне, однако сомнительное удовольствие видеть их в рваном состоянии. Ох, боги… а ведь это была страна полей, главный торговый путь. Неужели и их города уничтожены? Никогда не бывал в столице этого государства, но слышал о «Великих ярмарках», куда приезжали караваны со всего острова, эльфы севера в том числе. Сквозь застекленную бойницу, что теперь служила окном, видна заросшая высокой травой и неухоженными деревьями степь. Это место никогда не было полем. Смутно, но узнаю приграничную территорию, где-то здесь начинается Западный лес, а значит за фортом… горный хребет и дорога в Каменград. До севера – два дня пути. Все еще не верю, что я снова дома. Здесь совершенно иной воздух, не как в Штабе, не такой тяжелый. Другое небо, не рассеченное полупрозрачной полосой. Все совсем иначе, не так как было при посещении иных измерений, когда «просто» перешагиваешь порог. Сердце тянет тоской, болезненным чувством потери. И хочется вернуться в Айноран… Я же не видел его руины, оказывается, какая-то часть меня, до сих пор не понимает, что его больше нет. Человек за столом грубо подтолкнул ко мне листок и карандаш. Звонко упавшая на каменный пол деревяшка вывела из размышлений. Этот низкий старик напротив, скорее всего, полукровка от троллей, слишком сгорбленный, с длинным носом. Он, как и все остальные наемники здесь, смотрел слишком недобро. От того стало не по себе, когда нас с кузнецом попросили зайти в разные кабинеты для проверки разрешений посещения. - Там дата неверна. – проскрипел человек. – Запрещаю вам проходить. - Я более чем уверен, что там все верно. – стараюсь отвечать спокойно, не выдавая тревоги. - Тебе сказали – запрещено проходить. Иди отсюда и второго забирай. Ему тоже нельзя. - Все было проверено… - Эльфам – нельзя. – старик демонстративно поднял копию разрешения, сминая ее. - Что? Но я из этого мира! - Ты глухой или туго соображаешь? – документ полетел в урну. – Именно поэтому нельзя. Вас и так как собак бешенных. - Это не обоснование. – чуть вскидываю голову. Теперь пришло время мне зло смотреть на этого полу тролля. – Я точно так же работаю на Штаб, как и вы. И не участвую в делах местной политики! - Ага, как же. – старик разразился кашляющим смехом. – Остроухий Айноранец из семейки спонсоров массового террора. Я про ваш гребанный род Луурсел слышал. Думаешь, если морду скрыл и уши отрезал, то никто и не поймет ничего? Это ж тебя, сукиного сына, в живых оставили у господина Хоркона из Руйнтрана! - Откуда вы это… - взгляд падает на графу с именем в бумагах. Точно, он же знает как меня зовут… Он знает кто ты. И знает для чего тебя забрал Хозяин. - Мы все тут работники из местных, а вашими, выродскими, стараниями домов и городов лишились! Собрали Око, доволен? - Мне… жаль. – вот почему они все так смотрели. - Жаль ему. Пшел отсюда! И второго забери, а не то… Он не успевает договорить. За стеной раздается грохот и последующий за ним испуганный крик кого-то из людей. Старик подскакивает с места, неуклюже побежав на шум. Тихо иду следом, выглядывая в коридор. Отброшенный к стене письменный стол, врезался в шкаф, почти пробив его насквозь. Вжавшиеся в стену люди, боятся даже моргнуть, во все глаза уставившись на Бэсемара. Кузнец угрожающе держит меч в одной руке, а второй – сжимает горло незнакомого мужчины, что проверял его пропуск. Человек задыхается и беспомощно дергает ногами в воздухе. - Еще хоть слово, своим прогнившим ртом ты скажешь, – слова кузнеца звенят как сталь. – Узнаем мы насколько крепкие у местных шеи. – разжав хватку, он кидает испуганного человека на пол. – Паскудный смертный, впредь следи, чтобы я тебя не слышал. Еще сказать кто хочет об «мерзких остроухих» что-то? Все молчат. Вид такого кузнеца пугает и меня. Холодные серебряные глаза, жестокий и твердый голос, он очень ровно держит спину и триумфально вскинул голову, смотря на всех сверху вниз. «Бог горна пламени и Чёрного огня». Король Бэсемар. Эти имена ему даны не просто так. Теперь это вижу. Что-то настойчиво толкает мне руку. Полу тролль, дрожа протянул одобренные пропуска, взглядом указывая то на кузнеца, то на выход из форта. Надо же, теперь нам можно пройти? Какая удача… Мой друг ничего не говорит, когда я увожу его от до смерти перепуганных работников. Только покинув поле зрения людей, он заметно расслабляет плечи и убирает меч в ножны. - Прости, что это ты увидел. – он грустно смотрит под ноги. – Я не сумел свой гнев сдержать. Они посмели говорить про твой народ ужасные слова, злорадствовать, что дом твой… что Айноран разрушен. Останавливаюсь у дверей конюшни, где мы должны взять лошадей и крепко обнимаю его.