Свобода? Дорога из осколков

Не замечаю сколько прошло времени. Мальчик с силой вцепился в край моего плаща. Слышу как под его, превратившимися в когти, пальцами рвется ткань. Лиам поднимает руки, старается обнять меня, но из-за скованных запястий у него ничего не получается, что пугает ребенка еще сильней. Он продолжает плакать и что-то невнятно говорить. Как его утешить? Это нужно сделать, ведь из-под повязок течет так много крови. Неужели они правда это сделали? Его глаза… Не хочу в это верить. Все еще теплится надежда, что там просто раны. Но тогда на его щеках были бы слезы, а не красные разводы. Как они могли так с ним поступить?! - Лиам, прости меня. - стараюсь не слишком сильно прижимать его к себе, боюсь сделать больно. Вдруг у него что-то сломано? – Мы должны были прийти раньше. Я должен был защитить тебя… - Т-таинвир… - всхлипывает он, прижимаясь так сильно, что даже если бы его сейчас старались оттащить, вряд ли бы это получилось.- Таинвир… п...п...– других слов совершенно не разобрать. Вскоре, человек, что привел нас, ушел. Куда-то пропала и Гейла. Девушка сидела рядом, так же успокаивающе гладя мальчика по голове, но что-то услышав поспешила уйти. С верхнего этажа звенящим эхом стали раздаваться крики людей и грохот. Как через слой воды слышу приглушенный крик Гейлы: «Кузнец, прекрати!». Бэсемар? Путы на руках ребенка были не слишком сложными, просто намотанная цепь, но снять ее мальчик не смог бы… не в этом состоянии. Цепь…Нет! Нельзя! Нельзя думать об этом! «- Твои оковы намного прочней». Слышится совсем рядом. Почему эти слова звучат моим голосом?! Я поднял Лиама на руки и по памяти вернулся к темной лестнице наверх. Мальчик очень худой… я замечал это и раньше, но никогда не задумывался, что он может быть настолько легким. Даже в моем ослабленном состоянии совершенно не проблема его поднять. Теперь, когда руки Лиама свободны, он так сильно сжал когти на моих плечах, там наверняка останутся раны. Но дернуться сейчас или попросить его отпустить - значит напугать еще сильнее. Мне больно, но не показываю этого, продолжая успокаивающе напоминать ему, что все закончилось. Наверху все такой же неприятный тусклый свет, кровь на стенах и порезы от когтей. Я видел перепуганных людей, кто-то пробежал мимо в сторону ворот на улицу, многие лежали на земле, стараясь ползти к углам. Гейла буквально загородила собой этих тварей от занесенного черного меча с серебряными узорами лоз и цветов… Бэсемар! Это правда он! Но как он тут оказался? Почти не помню, что происходило дальше. Быть может, из-за стольких переживаний воспоминаний почти не осталось. Я хорошо запомнил лишь тот момент, как в свете тусклых ламп, холодное, яростное выражение на запачканном бардовыми каплями лице правителя Адры, в миг сменяется беспокойством, граничащим с настоящим ужасом, когда он заметил нас. Кузнец забрал мальчика с моих рук, и мы быстро покинули то жуткое место. Кузнец пришел следом за Самотхом, как в последствии он сам же и рассказал, не смог оставаться в лагере. Отец Лиама и тот денор, которого отпустил Самотх, сбежали, что и вызвало волну гнева, от которой едва не погибли все оставшиеся люди на складе. Гейла не дала Бэсемару никого убить, они лишь сильно покалечены. *** Снова это больничное крыло. Так надеялся, что больше никогда не увижу этих стен без окон и длинных коридоров. От запаха лекарств мне становится уже физически плохо, а осознание, почему мы здесь на этот раз, повергает в настоящий ужас. Когда врач забирает мальчика, какое-то время стою на месте смотря на закрывшиеся двери палаты. Сознание отказывается воспринимать происходящее, все кажется просто очередным кошмарным сном. Вот-вот стены начнут рушиться под языками пламени, передо мной будет горящий Айноран… Но я смогу проснуться и все снова будет хорошо… Впервые искренне желаю оказаться в кошмаре. «- Насколько же ты жалок. Прими ответственность, ничтожество!» - Это все из-за меня… Приношу только страдание всем вокруг… - Ты что такое говоришь?! – Бэсемар мягко разворачивает меня лицом к себе. Осторожно погладив по щеке, он стирает влажную дорожку слез, а ведь я даже не понимал, что плачу. - Мы все не уследили. – спокойный голос Самотха так неуместен, будто ничего не произошло и говорит он о какой-то ерунде. - Соглашусь. – кивает Нэрих. – Таинвир, пусть мальчишка и жил у тебя, но ты не единственный, кто взял за него ответственность, потому и не бери на себя больше того, что есть. Мы все виноваты. Лиам сразу делал большие успехи почти во всем, кроме магии… это должно было насторожить. Простой человек так не смог бы. К тому же, мальчик сам говорил, что хотел убить своего папашу, что тоже могло навести на мысли о «цели» его тренировок. – человек покачал головой.- Мда, это уже мне следовало ему объяснить, что убийство - это дело не самое простое. Не могу найти в себе сил на ответ. Ни Нэрих, ни демон ведь не знают о проклятье, а я всерьез начинаю думать, что оно влияет и на окружающих. Мне нужна новая сфера от некроманта… Второй раз антимагические следы точно не выдержат и треснут, тогда смогу все исправить! Времени не осталось, так что необходимо постараться вылечить себя самому. Пускай правитель Адры обещал, что почти закончил с ритуалом. Мне кажется, он тянет намеренно, после прошлого случая он стал сомневаться, по крайней мере, так мне кажется. Он боится за меня. Зря. *** Бэсемар с Нэрихом отошли встретить наконец освободившихся Эфлерона и Темвона. Бони и Гейла еще по возвращению в Штаб отправились сообщить о произошедшем Игни и Алари… Как бы мне не хотелось пойти к племяннице самому, но остаться здесь кажется более разумным решением. Стоящий у стены Самотх скучающе осматривал стены и ничего не говорил уже пол часа. От того услышать его равнодушный голос было неожиданно: - Ты же понимаешь, что теперь не может быть даже допущения, что мальчик останется с вами? - Тебе не кажется, что сейчас не самое подходящее время… - Самое. – перебивает он. – Теперь вы видели кто он и на что способен. Ни ты, ни кузнец не сможете его контролировать. Кто знает, в какой момент мальчишка сойдет с ума от своих сил и навредит, к примеру, Алариэль? В лучшем случае поранит ее в приступе ярости. А в худшем… Что тогда будешь делать? – он пристально смотрит, но ответить мне нечего. – Я так и думал. - Твои слова больше похожи на шантаж. - Воспринимай как хочешь. – демон пожал плечами. – Но ты и сам допускаешь, что это возможно. - Мальчик ослеп… Сейчас он нуждается в помощи, а не в обсуждении того, что он может стать опасен. - Хах, ну да, ослеп. – потянувшись, отходя от стены, Самотх хрустнул затекшей шеей. – Однако, вернуть ему глаза возможно. Есть у стражей одна печать восстановления, самая дорогая, которая может вылечить почти любые травмы. – он хитро прищурился. – Ты про нее наверняка знаешь. Для нас не будет проблемой приобрести ее для Лиама, но, разумеется, я не стану просто так этого делать. Его зрение вернется, только если отдашь его самого нам. - А вот теперь это точно шантаж… - Мне не нравится это слово. – он поморщился. – Воспринимай это как предложение о покупке. Я покупаю ему печать, Лиам снова будет здоров и сможет видеть. Взамен, вы отдаете его. - «Предложение о покупке»?! – от злости невольно дернулся глаз. Медленно разворачиваюсь лицом к этому ублюдку. – Ты воспринимаешь мальчика как предмет торговли?! Что ты собираешься с ним сделать, раз считаешь его вещью? Стараюсь дышать ровно. Призвать бы ледяной шип и кинуть его в район шеи демона… но магии нет. Самотх может считать, что ему повезло. Кулон на шее раскаляется. Воспоминания накатывают волной, от чего мелко подрагивают пальцы. Говорить о ком-то как о вещи… Демон хочет стать «хозяином» Лиама? Я… не позволю… - Я собираюсь обучить его контролю. – до отвращения спокойно отвечает он. – А если это невозможно – запереть мальчишку, чтобы он никого на части не разорвал. Не смотри так злобно, не убить же я его хочу. Если все пойдет хорошо, то вы сможете иногда видится. Хотя, для тебя это будет даже не настолько редко. Видишь ли, в нашем «хранилище» время идет намного быстрей. - О чем ты? - Алариэль разве не говорила? Неужели Гейла ей не показала? Карманное измерение. Обычно мы разворачиваем его на нашу квартиру, чтобы она была намного больше. Комнаты превращаются в залы дворца, а он в пещеры, затем в улицу города. Гейла не водила ее туда? Странно. В любом случае. Я планирую поселить мальчишку там. Через полгода глаза у него восстановятся. Здесь же пройдет… месяц? Может больше. Видишь, я не злодей. - Довольно! Не стану слушать ни минуты больше. – делаю шаг навстречу демону, зло проговаривая сквозь зубы. – Я не «продам» тебе Лиама. Значит, та самая печать восстановления может ему помочь? Но суммы, что я откладывал все еще недостаточно. *** Три дня. Три дня мальчик не приходил в сознание. Лишь на короткие минуты у него начинался бред с неразборчивым бормотанием и метаниями по постели. В такие моменты происходят изменения в его теле: пальцы вновь превращаются в когти, пятнами темнеют участки кожи, словно покрываясь сажей, его уши слегка заостряются, как у эльфов полукровок. Быть может, у него менялись и глаза… но их нет. Довольно шокирующая новость от врача, хоть я это и так уже знал. Всего один раз я позволил прийти сюда Алариэль и ее другу Бони. В тот день девочка все же пошла на экзамен и сразу после пришла сюда. Более чем уверен, что она не смогла ничего сдать... Она не стала мне рассказывать как все прошло, а я не буду спрашивать. Алари не хочет об этом говорить. Ее отстраненность больно режет по сердцу. Я ведь знаю, насколько ей тяжело от случившегося. Племянница снова теряет того, кто стал для нее близок… наша семья, ее подруга южанка, а теперь Лиам. И снова все это по вине ее дяди, кажется, она это поняла. Насколько девочка ненавидит меня? Пусть и пытается это скрыть. По вечерам она проводит со мной время… Это все ради утешения? Это мне нужно ее утешать, а не ей снова брать на себя роль света. Но так страшно, что моя поддержка будет ей неприятна. Мои попытки занять оставшееся время работой тоже не самые продуктивные. Особенно с этим «голосом», что раз за разом продолжает напоминать о вине. Лишь в те часы, что я могу провести время с Бэсемаром хоть немного становится лучше. Пусть он рядом всегда, но не хочу злоупотреблять его терпением и поддержкой. Не хочу утомлять его своей болью и переживаниями. Потому сам прошу дать мне время побыть в одиночестве, пока перебираю отчеты документов. Когда он уходит, и квартира пустеет в давящей, гнетущей тишине, в которой не слышно даже шума из общего коридора… только тогда могу дать волю своим эмоциям. «- Никто не желает видеть твоей слабости. Прекрати их мучить своими истериками! Ты отвратителен. Пойми наконец, что отдаться тьме это твой единственный выход! Так будет лучше для них всех!» - Я… не хочу… - какая же глупость, плача говорю сам с собой. Отвечая на слова только мне слышного голоса. Безумие! Та самая тьма, что постоянно дышала в спину еще с Ярнораша. Я ощущаю, что оно стоит позади меня, но если обернусь, то там никого не будет. «- А разве тебя спрашивают хочешь ты или нет?» - Я больше никогда не стану делать того, что меня заставляют… «- Станешь» - шипит он совсем рядом с ухом. – «Подстилка Хоркона. Будешь умолять Онарда забрать тебя». - Бэсемар не позволит этому случиться. – зло стискиваю зубы смотря в пустоту перед собой. Раздается настолько громкий смех, что мне приходится закрыть уши, в надежде его заглушить. *** Сегодня мы с кузнецом задержались дольше обычного в палате со спящим Лиамом. Только что ушли Нэрих с Эфлероном, скоро должен прийти Самотх… Нам пора уходить, но… от чего-то не могу этого сделать. Предчувствие не обмануло. Мальчик снова заворочился как в очередном бреду, только вот теперь не начались эти страшные метаморфозы. Будто пробуждаясь от простого сна, ребенок слепо завертел головой. Он притих, в недоумении поднося руку к перевязкам на глазах, и прежде чем мы успели его остановить, сам же замер. - Тут… не темно на самом деле? – тихим и хрипящим голосом спросил он, грустно дернув уголками губ в улыбке. – Я ведь… - он начинает кашлять, поднимаясь на кровати, садясь. Действие слишком резкое и для его состояния явно опасное. - Лиам, не нужно так… В один шаг оказавшись рядом Бэсемар берет с прикроватной тумбы графин, наливая мальчику воды и без лишних слов взяв его руку вкладывает в нее чашку. - Я ведь убил их…? – все тем же тихим голосом спрашивает Лиам, за глоток выпив всю воду. - Ты был не в себе. - присаживаюсь на край постели, погладив его по руке. – Как ты себя чувствуешь? Что болит? - Я не хотел этого. – он будто не слышит меня. – Я не хотел никого из них трогать. Лафен… я пришел только за ним. Чтобы больше никто не умер… убить только его. Чтобы… все закончилось… Я думал, что справлюсь… Невидимость и огонь… - Как именно сумел он заманить тебя в ловушку? – Бэсемар забирает из рук ребенка пустую чашку и остается стоять напротив кровати. - Я… пошел сам. – Лиам вздыхает, опуская голову. – Ощутил, что Лафен больше не в тюрьме… не знаю как. Просто понял это. Понял, что пора. Сейчас или никогда… Не знаю! – он вскрикивает, вцепившись в свои волосы. – Я не знаю зачем все это сделал! Так было надо! – едва раздавшиеся всхлипы резко стихают, обрываясь как по щелчку. Мальчик будто резко успокаивается, его голос становится совершенно пустым, без каких-либо намеков на эмоции. – Это он заставил прийти. Он хотел, чтобы я убил их… А потом разозлился, когда узнал, что схватили иностранца. Сказал, что это из-за меня. Я все еще вырывался и тогда… - коснувшись повязок он засмеялся. Тихий смех, похожий больше на сбитое дыхание. - Лиам… Мальчик дергается вперед, слепо утыкаясь в мою грудь. Его прошибает сильная дрожь, слова прерываются надрывными рыданиями: - Я не хочу быть таким как он! Я не хотел никого убивать! Обнимаю его, беспомощно посмотрев на Бэсемара. Не знаю что делать и как в такой ситуации быть. Кузнец все еще ничего не говорит. Встав на колено, он мягко касается его плеча. Почувствовав это, ребенок немного опускается, теперь одной рукой он держит край ворота моего плаща, а второй вцепился в рубаху правителя Адры. - Не понимал ты, что творишь… - начал было Бэсемар, но мальчик покачал головой. - Я понимал. Знал, что делаю… Не хотел, но сделал. Увидев Лафена… снова вспомнил все то, за что ненавижу его. Как он убил маму… Как бил меня за каждый проступок. Как заставлял заманивать людей на смерть. Он хотел убить и меня. Говорил, что если не превращусь в это, то убьет... Я… сбежал и после его посадили в тюрьму. – ребенок закашлялся, подавившись слезами.- Мне пришлось вернуться… не понимаю почему… будто не могу сбежать по-настоящему… Не хочу быть таким как он… Не хочу быть его сыном… - Ты уже не такой. – шепчу, ласково погладив его по голове. – Все закончилось. Мы не позволим больше ничему плохому случиться. - Я хотел бы… - Лиам так сильно сотрясается от рыданий. – Хотел бы, чтобы вы были моими родителями… Замираю, не до конца веря, что услышал верно. Лиам иногда мог оговориться, назвав меня «отцом», но разве это были не просто случайности? Бэсемар тоже говорил, что иногда на тренировке с мечом мальчик и к нему мог так обратиться. Значит… он это специально? Насколько же он недополучил тепла, что даже моя бесполезность в плане заботы для него стала настолько важной? Замечаю, как меняется выражение лица правителя Адры. Кузнец удивленно поднимает брови, похоже, тоже не поверив, что услышал верно. Наши взгляды пересекаются, вижу растерянность и печаль в серебре его глаз. Он поднимается с места, садясь на постель и обнимает нас обоих. - Какая идиллия. – саркастический голос со стороны дверей не может принадлежать никому иному как Самотху. Демон пришел слишком рано или же мы настолько задержались? Так хочу его прогнать. Почему он пришел именно сейчас?! Бэсемар крепче прижимает нас к себе, бросив злой взгляд на незваного гостя. Мы все понимаем о чем будет сейчас разговор, но никто не спешит нарушать воцарившуюся тишину первым. Неужели он правда не даст нам и пары часов? Лиам только проснулся… Это жестоко. - Оставим ту беседу на потом. – серьезно произносит кузнец. – Самотх, не вовремя пришел ты. - Хах, уж извините, семейные сцены меня не трогают. – демон поправил черные очки. – А разговор будет важным и лучше с ним не тянуть. Бэсемар уверенно поднимается на ноги, буквально закрывая нас от гостя. Он снова выглядит холодным и собранным. Выпрямив спину и немного вскинув голову, правитель Адры смотрит на демона как бы сверху вниз. В этом нет ничего горделивого или надменного, ему привычна эта поза, когда он становится серьезен в разговоре с кем-либо… кроме меня. - И что же нового ты скажешь? Самотх ухмыльнулся. Из-за черных очков совершенно не видно куда он смотрит, но точно знаю, что обращается именно ко мне. - Печать восстановления не сможет помочь, когда раны на глазах полностью закроются. Мальчик останется слепым навсегда. Совершенно не хочу ему отвечать. На языке вертятся варианты того, как бы прогнать этого гада, чтобы звучало более подобающе при ребенке. Это не то, чем стоит гордиться, но за время, что я общался с наемниками, мой запас бранных слов стал явно больше. Чувствую, как Лиам в моих руках сильно затрясся и быстро задышал как от бега. Его настолько пугает демон? Вдруг, ребенок вскидывает голову, в сторону голоса гостя и почти что кричит: - Пусть так! Пусть все так и остается! - Добровольно лишаешься зрения? – черная бровь Самотха удивленно приподнялась. Мальчик не отвечает, зло сопя явно скрывая свой страх. – Лиам, ты демон и когда… - Нет! – снова кричит он. – Это не правда! - Самотх, уйдешь сейчас ты сам, а если нет, - Бэсемар говорит спокойно, но он злится. – тебя я самолично выкину за дверь. - Кузнец, уймись. – демон только отмахивается. – Когда мальчишка впадет в безумие, тебе же самому придется его прибить. А то еще покромсает Таинвира, ну или Алариэль. Или их обоих. - Да как ты смеешь… - Лиам, я же прав? Ты ведь и не помнишь, скольких уже порезал? Это повториться, сам знаешь. Бэсемар хватает Самотха за предплечье и больше ничего не говоря, одним рывком швыряет того в сторону двери. Он сделал это рукой в перчатке доспеха, так что даже порвал рукав кожаной куртки гостя. Любой на его месте не устоял бы на ногах, но демон только слегка проскальзывает ботинками по полу, отставив ногу назад для равновесия. Улыбка не сходит с его лица и кажется, даже стальная хватка кузнеца ему совершенно не по чем. Я же продолжаю на все это смотреть совершенно не понимая, что сказать. Слишком тяжело… Лиам освобождается из моих рук, вставая с кровати. - Подождите! – мальчик слепо вытянул руку перед собой. Его губы дрожат. Не долго помолчав, он глубоко вздыхает и обхватив себя за плечи, весь сжавшись шепчет. – Самотх… говорит правду. Это может повториться… Лафен тоже говорил об этом… Не хочу никому вредить. - И? – демон почти смеется. - Я… согласен уйти. - Нет! – будто мои слова на что-то могут повлиять. Нет… нет-нет-нет! Это же не значит, что я «продаю» его?! Этого не будет! – Стой. Лиам, ты же не серьезно?! - … я могу навредить… - Не слушай его, это же не правда! Снова это ужасное чувство отчаянья. - Он согласен. – Самотх улыбается. – Считай, что наш уговор… - Заткнись! - не сводя глаз с демона, решительно подхожу к нему, одновременно доставая из кармана плаща металлическую карту и протягиваю ее Самотху. – Там половина суммы на печать восстановления. Остальное… отдам позже. Никакого «уговора» нет и быть не может. Ты вылечишь его и только. Всего секунду на лице гостя читается удивление, но быстро поняв о чем я говорю, он засмеялся. Не позволю ему считать, что это «покупка». *** В доме царит мертвая тишина. Совершенно пустая квартира кажется до невозможности большой, хотя всегда казалась такой крохотной. Стою у стола, опираясь одной рукой о его край, а второй прикрывая лицо. Я вымотан настолько, что нет сил ни на какие эмоции. Алариэль устроила настоящею истерику, узнав о том, что случилось. Девочка убежала, а Бэсемар ушел за ней. Ужасно, но я не могу сейчас переживать из-за этого. Нужно хоть немного поспать… А завтра усердней взяться за работу, больше нельзя отвлекаться и откладывать дела. Теперь это касается не меня, а доверившегося мне Лиама. Если не верну все деньги за печать, Самотх может счесть это «сделкой о продаже». Ударяю по столу кулаком. Подвел. Я подвел всех. Снова. Снова! Бесполезный, никчемный! Голос проклятья прав! Во всем прав! Даже если кузнец будет готов провести ритуал, чтобы разбить антимагические следы… Я этого недостоин. Слишком хорошо для меня. Такого не должно быть. Я… я и так смогу сдерживать тьму, пока работаю. Хоть еще немного? Смогу ведь? «- Не сможешь». – звучит над ухом полный презрения шипящий голос. На плечо как физически ложится чья-то ледяная рука. Что за...?! Оборачиваюсь, теряя возможность говорить. Пустота, бывшая вместо чувств и искры злости, резко наполняется липким, удушающим ужасом. Я… вижу себя. Без шрамов, с эльфийскими ушами и длинными волосами, только очень бледного и с искаженным ненавистью лицом. Шею и запястья сдавило с огромной силой. Ставшей полу-видимой цепь натянулась, одним концом уходя куда-то в темноту, появившуюся на полу комнаты. Подвеска обжигает. Это больно… Там останется ожог. Оковы резко дергаются вниз. Тьма. *** *** *** Эльф не слышал того, как с грохотом распахнулась дверь комнаты. Бэсемар успел подхватить Таинвира, чтобы тот не рухнул на пол. Ему не хватило нескольких мгновений, чтобы помочь. Кулон с магическим камнем оповестил о беде, но слишком поздно. Кузнец это понимает, но в бессильном отчаянье еще пытается разбудить любимого. Сердце пока бьется. Время на исходе.