Собственность

      Сны не имели сюжета и четких образов, в них существовали лишь чувства. Холод лихорадки постепенно сменялся умиротворением и усталостью. Он чувствовал тяжесть, словно бы находился частично в воде, а та накатывала волнами, каждая из которых мешала подняться и утягивала глубже. Знакомое чувство собственной слабости из тревожного перерастало в полную расслабленность. Поток уносил за собой, кружа голову и слегка укачивая. Память терялась в нем, а затем находилась по кусочкам в самых неожиданных местах. Ястреб больше не мог уснуть так же крепко, как до этого, но и проснуться не получалось. Отголоски реальности доносились до него, но герой даже не пытался понять, откуда эти ощущения. Тепло, которое он прижимал к себе. Прохлада на лице от влажной ткани. Невесомость, словно он не касался больше поверхности. Все это было так далеко, но в то же время так близко. Боли совсем не ощущалось, хотя должна была. Вместо нее только стук собственного сердца, тяжело бьющегося в реберной клетке.       Эти чувства длились так невыносимо долго, но стоило им начать проясняться, как Кейго потянулся за ними, словно ему было мало. Удержать их не выходило, и волны постепенно стали отступать, оставляя его на берегу в рыхлом мокром песке, сквозь который проваливались пальцы. Затем реальность мягко потрепала его по волосам, и он ощутил их влагу. Прохлада показалась приятной, она забирала тяжесть.       Первое что он четко ощутил - поток воздуха, невесомо порхнувший по коже на шее и разбежавшиеся по телу мурашки. Он действительно начал приходить в себя, ощущая полную растерянность. Просыпаться, когда не помнишь как и где уснул, всегда было сложно, по крайней мере для него. Веки казались неподъемными, как и все тело, дополненное тяжестью одеяла. На то, чтобы открыть глаза, ушло много попыток. Еще до того, как это удалось, он смог разобрать из этой мешанины чувств несколько самых явных. Слабость совсем неестественно соседствовала с легкостью, мурашки с непривычным теплом. Наверное потому, что Хоукс еще до конца не вспомнил, кто он и где находится, он ощутил себя очень спокойно, но долго это чувство сохраняться не могло. Веки поддались, и перед глазами появились очертания реального мира. Ничего четкого, лишь силуэты мебели в предрассветном полумраке, но этого хватило, чтобы запустить сознание, и воспоминания посыпались на него, подобно льдинкам, обжигая холодом и заставляя все внутри сжаться.       Он ведь был у камина, уснул там, пока Даби ушел, но сейчас точно находился в другом месте. Темная комната была ему не знакома. Попытка шевельнуться, и сердце пропустило удар. Поток воздуха вновь коснулся шеи, но на этот раз вызвал не мурашки, а полное оцепенение. То, что он ранее счел тяжелым скомкавшимся одеялом, пошевелилось и притянуло его к себе. Чужое дыхание стало ближе.       -Не дергайся...       Голос Тодороки, раздавшийся прямо позади него, звучал тихо, почти шепотом. Но даже этого хватило для того, чтобы звучать в голове Таками громче любой сирены. Все остальные ощущения отошли на задний план в мгновение ока, паника затмила их в секунду. Даби лежал прямо позади него, положив руку на оцепеневшую от ужаса жертву.       Ястреб рывком попытался отстраниться, но злодею хватило все той же одной руки, чтобы его удержать. Простынь, в которой герой запутался, тоже была на стороне мучителя, значительно облегчая задачу. Бесполезные попытки бегства уже готовы были смениться на прямое противостояние огненному, но его вторая рука, так не кстати, обнаружилась под подушкой Кейго и зажала ему рот.       -Сказал же, не дергайся... и не шуми.       Игнорируя попытки сопротивления, он притянул бескрылого к себе еще ближе, так, что укутанная одними бинтами спина практически касалась груди пироманта. Движения Ястреба прекратились вместе с осознанием того, что все еще хуже, чем казалось. На нем самом не было одежды, только простынь и бинты. Паника начала активное наступление с мгновенно подскочившего пульса и сбившегося дыхания. Герой не заметил этого, но перед следующими своими словами, Даби тяжело выдохнул и голос его был слегка сонным:       -Дыши. Ровно...       Это явно не помогало. Блондин и рад бы послушаться, но контроль был уже потерян, и оставалось только пытаться отодрать от своего лица руку врага, увеличив поставляемый мозгу кислород. Все происходило в точности по тому же сценарию, что и прошлый приступ, и с каждой секундой, казалось, остановить его не возможно. Но у Тойи было свое решение. Понимая, что Хоукс не справляется сам, он перекрыл ему еще и нос, подождав несколько секунд, а затем совсем слегка ослабил давление, позволяя делать вдохи только с большим усилием. Воздуха не хватало катастрофически, и для того, чтобы не отключиться, приходилось вдыхать медленно, прилагая все силы на это. В груди все сжималось в болезненном спазме, а ужас от мысли, что он задохнется, перекрывал остальные. Вместо попыток вырваться, Таками оставалось лишь подчиниться, постепенно понимая, что это действительно помогало - дыхание и пульс замедлялись.       -Сколько еще ты планируешь доставлять мне хлопот...а, пташка?       Владей он собой чуть лучше, Ястреб непременно сумел бы разобрать в голосе не только угрозу, но и утомленность пироманта. Он провозился со своей игрушкой весь вечер и пол ночи, и был совсем не в настроении продолжать сюсюкаться с ним, когда тот уже пришел в сознание. Эта тенденция героя постоянно метаться от одной грани к другой уже начинала надоедать. Получив в свое распоряжение бывшего врага, он рассчитывал, что будет сам пинать его к краю и удерживать контроль, не позволяя тому разбиться, но его собственности хватило одного небольшого толчка, чтобы уже повиснуть на этом самом краю, удерживаясь одними пальцами.       Вырванный из сна, он пребывал не в лучшем настроении сейчас, но все же старался не сильно вредить Кейго. Еще одно повторение подобного, и он действительно поверит, что сжечь свою собственность намного лучше, чем пытаться развлечься. Не ощущая больше сопротивления героя, а только попытку отскрести от своего лица руку, Даби убрал ее чуть ниже, позволив блондину свободно дышать носом, только выпускать того он не собирался, и стоило пришедшему в себя Ястребу вновь попробовать отстраниться, как его ладонь, прижатая к животу жертвы, угрожающе накалилась, а дыхание в прямом смысле обожгло кожу на его шее.       -Не хочешь получить еще несколько тяжелых ожогов, лежи смирно! - не без раздражения произнес он. -Сам попросил - так наслаждайся.       Хоукс прекратил свои попытки, осторожно убрав руки с кисти Даби. О чем он вообще говорил? Когда это Ястреб просил его приближаться к нему? Сейчас, когда температура спала и сил на сопротивление не было, небольшой, но убедительной угрозы хватило, чтобы подавиться собственным недовольством и желанием убраться подальше, и вместо этого просто не шевелиться больше. Безопасностью и спокойствием не пахло и близко, не смотря на то, что со стороны это могло показаться невинным объятием, каждый из них ощущал, на сколько оно далеко от такового. Невидимая струна была натянута до предела, и герою казалось, что любой его вздох, попытка шевельнуться, и та просто лопнет. Причина, по которой Тодороки сейчас находился с ним в такой близости была не ясна, а мозг судорожно перебирал десятки вариантов, каждый из которых был хуже предыдущего. Это все больше походило на настоящую пытку. Неизвестность и невозможность предсказать то, что будет в следующую секунду - слишком знакомое чувство, от которого внутри расползались трещинки. Постепенно, перспектива ослушаться и попробовать удрать начинала казаться все предпочтительнее - там хотя бы было ясно, что именно станет итогом.       Кейго ощущал себя, как птица, пойманная большой дикой кошкой, которая, вместо того, чтобы съесть, улеглась спать в добычей в лапах. И если так, то Тойя действительно этим котом сейчас и был. Удивительно, но чувство оказалось приятным, несмотря на то что он изрядно вымотался, пока играл роль заботливого хозяина.       Еще вечером, вскоре, после того, как герой выпил лекарство и снова отрубился, его бросило в холодный пот и судороги. К облегчению огненного, Гараки перезвонил. Ворчливо отчитал пироманта за то, что нельзя сбивать высокую температуру так резко, нарвался на гнев Тодороки и дал инструкции о том, что делать дальше. Чертов доктор явно слишком осмелел, зная, что нужен Шигараки и что босс его в обиду не даст, но даже так, в своем деле он разбирался. Инструкции были предельно простые и закончились обещанием того, что он отправит кого-нибудь к Даби, но только утром. Попросил привезти Таками к нему в больницу, если все станет совсем плохо, но на этой фразе злодей уже не хотел его слушать и сбросил. Сейчас же, когда его собственность проснулась, а от былой лихорадки осталось лишь слабое напоминание в виде еще влажных волос и легкой дрожи, огненный скорее ожидал благодарность, чем панику. И к своей собственной огромной удачи, Кейго действительно сумел удерживаться на этом тонком лезвии без срывов, и даже дыхание его постепенно становилось все незаметнее.       Злодей медленно пошевелился, устраиваясь удобнее, и удовлетворенно отметил, как Хоукс напрягся, стоило ему совсем слегка двинуться. Он боялся Тодороки, и этот страх подначивал огненного на мелкие шалости. Его пальцы скользнули по коже на животе героя, улавливая, как мгновенно под ними напряглись мышцы и пробежалась дрожь. Блондинистые волосы лезли в лицо, но вместо того, чтобы отстраниться, Даби сократил расстояние да совсем уж минимального. Еще полсантиметра, и его губы касались бы неровной кожи на шее жертвы. Желания сменялись, словно злодей раскрутил воображаемую рулетку. Провести по ней языком? Укусить? Продолжать издеваться и наслаждаться тем, как дрожь героя усиливается с каждой секундой?       Пальцы невесомо касалась живота Ястреба, изучая каждый шрам и ссадину, на которую натыкались. Его собственность была готова вот вот соскользнуть с того самого острия, когда они наткнулись на клеймо и аккуратно провели по его контуру. Тело в объятьях Даби сжалось сильнее, и он услышал, как Хоукс коротко проскулил в его руку, зажимающую рот и дыхание сорвалось, сливаясь с дрожью. Скобы привычно стянули кожу, сдерживая улыбку, а дыхание накалилось сильнее. Жертва дернулась, вновь пытаясь убрать руку злодея от лица, но попытки были тщетными, Тойя только сильнее прижал ее, впиваясь пальцами в нежную кожу. Чужая беспомощность, чувство власти, ощущение полного доминирования - это все распаляло азарт, но помимо прочего, происходящие вызывало возбуждение. Тодороки вдыхал его запах, улавливал малейшее движение, и от каждого из них начинал мутнеть рассудок. Губы коснулись неровной кожи, но вместо поцелуя он разомкнул их, словно намереваясь впиться зубами.       Рука спустилась ниже клейма и Кейго не смог больше контролировать себя. Он забился в руках злодея, стараясь освободиться, но тот не позволял ему даже повернуться. Дыхание обжигало кожу, горячий язык провел по позвонкам, пересчитывая их. В глазах Ястреба потемнело от ужаса и осознания, что он снова не может ничего сделать, чтобы защититься. Флешбэки накатывали один за другим, смешивая ощущения прошлого и настоящего. Боль от укуса в надплечье слегка отрезвило, не позволяя вновь скатиться в панику, но лучше бы он отключился. Сердце буквально подступало к горлу, а спиной он ощущал, как нагревается тело его мучителя. Он понимал, что постепенно сдавался своей беспомощности, и от этого становилось больнее всего. Сопротивления снова сменились полнейшей скованностью, и он плотно закрыл глаза, больше всего на свете желая просто покинуть собственное предательское тело и больше в него не возвращаться.       Чувствуя, как его собственный азарт постепенно нарастает, Даби намеренно не спешил его удовлетворять. Он растягивал удовольствие, играя на нервах жертвы, и на своих собственных. Пальцы спускались ниже, к паху, затем неспешно переместились к плотно сжатым бедрам и проникли между ними, туда, где было еще одно клеймо. Ястреб беззвучно всхлипнул и слабо попытался убрать руку, но поток горячего воздуха, угрожающе опаливший кожу в месте укуса заставил его прекратить попытки.       -Я же попросил тебя не дергаться, пташка...       Он сам понимал, что последние слова скорее промурлыкал, чем произнес как угрозу, но не хотел перебить свои собственные ощущения. Язык скользнул по поврежденной коже, и на нем остался солоноватый привкус. Клеймо на бедре на ощупь казалось мягким и неровным. В голове всплыла картина, где Кейго сам пытается содрать его с кожи, раздирая ее в кровь. Даби не смог сдержать усмешку. Рука, которой он до этого закрывал рот героя, скользнула вниз, очерчивая подбородок и шею. Таками вцепился в руку огненного, но на этот раз он даже не пытался ее убрать, только повторял сквозь судорожное дыхание:       -Остановись... не трогай меня... прошу...       Тойя не собирался прислушиваться к нему ни на секунду. Он будет продолжать до тех пор, пока ему это приносит удовольствие. Раз уж ему нельзя было вредить Кейго физически, оставалось играть на его страхах. Пальцы осторожно сжали горло героя, и под ними напряглись связки, не давая сломать трахею. Пара секунд, и от хриплого шепота пташки осталось только сдавленное дыхание. Клеймо на бедре он тоже оставил в покое, вместо этого, рука скользнула выше и Даби остановился, обнаружив кое-что интересное.       -Да ладно, птенчик, ты, должно быть шутишь.       Кейго до крови прикусил губу, а пальцы сами сжались на руке, удерживающей его за шею. В голове не было ничего, кроме чувства паники и обиды на собственную реакцию. Тело уже давно перестало подчиняться его воли, и теперь он ненавидел каждую его клетку.       Тодороки на мгновение ослабил хватку, и Хоукс попытался сбежать, но не удачно. Огненный сейчас плевать хотел на его ожог, и рывком перевернул героя на спину, тут же устраиваясь сверху. Ему хотелось увидеть это своими глазами. Перехватывая руки бескрылого, он прижал их над его головой и вгляделся в лицо Таками. Блондин старался отвернуться, но скрыться не удалось, и он сдался, принимая полное поражение. Освободив одну руку, Тойя спустил простынь вниз и коснулся напряженной плоти пернатого, наблюдая за тем, как с прокушенной губы героя стекает струйка крови. На лице злодея появилась издевательская улыбка:       -А ты лицемер, Таками Кейго... еще и извращенец. Тебя так сильно возбуждают прикосновения~       Ястреб не ответил, но его ответа и не ждали. Тойя ловил каждую эмоцию на лице своей собственности, которую только мог разглядеть в полумраке. План, в котором он просто слегка играет на нервах Хоукса быстро сменился новым, и пиромант хищно оскалился. Языком он провел по собственной ладони и пальцам, смачивая их, и не сводя взгляда со своей жертвы, аккуратно обхватил возбужденную плоть, проводя по ней от головки к основанию и обратно. Кейго всеми силами старался никак не реагировать, это было заметно, но тело совершенно ему противоречило. От каждого движения дрожь усиливалась, а дыхание постепенно перестраивалось под ритм. Слюна в качестве смазки была не самым хорошим вариантом, но ничего лучше под рукой не было. Даби продолжал осторожно сжимать его член, выбрав для этого самый мучительный, по его мнению темп. Он двигался в меру медленно и не по всей длине, словно провоцируя Таками хоть на какую-то реакцию, но тот упрямо пытался отречься от своих же ощущений. Скольжение уменьшилось, и пришлось снова смочить руку, на этот раз обильнее. Влажные пальцы коснулись головки, и пиромант обхватил ее, массируя. Доставлять удовольствие другому мужчине было необычно, но не казалось Даби чем-то диким. Он сам чувствовал возбуждения от того, как дрожит тело под ним, как оно постепенно начинает отвечать на ласку, прогибаясь в спине, как Кейго тихо всхлипывал, стоило ему чуть ускориться.       -Эй, птенчик, посмотри сюда... - продолжая стимуляцию, Тойя склонился к лицу своей жертвы.       В ответ на неподчинение, рука, сжимающая запястья героя, обожгла его кожу, заставив в очередной раз проскулить. Кейго открыл глаза и с глубокой ненавистью посмотрел на Даби, не поворачивая к нему лица. Злодея это позабавило и в награду он перестал издеваться, проводя наконец рукой по всей длине и переходя на нужный темп. Всего несколько движений, и Таками вновь зажмурился, а тело, окончательно лишенное контроля, двинулось, толкаясь в руку Тодороки. Понимая, что Ястреб близок к разрядке, огненный, ускорился. Языком он провел по коже на шее, глазами отыскал то самое рабское клеймо над ключицей, которое выделялось неровным ожогом на шее и впился в него зубами, прокусывая до крови. Сдерживаемый из-за всех сил вскрик все же пробился сквозь стиснутые зубы его собственности. Боль могла перебить его возбуждение, но она, похоже, сработала прямо таки наоборот. Тойя отстранился, слизывая кровь оставшуюся на зубах, и ощутил пульсацию и влагу в руке. Кейго тихо всхлипывал, его губы дрожали, руки полностью расслабились и сопротивления больше не было.       -Кончил от боли? - очередная фраза, брошенная с издевкой, ударила по самому уязвленному. -Интересные у тебя пристрастия.       Злодей отпустил игрушку, и отвлекся на вытирание руки о простынь. Ожидал, что тот хотя бы попытается сбежать, но к его удивлению, Кейго не шевелился. Только смотрел из под полуприкрытых век отрешенным взглядом куда-то в сторону. Даби проигнорировал такое поведение. Его не сильно заботило, что там сейчас в голове у пташки. Он, неожиданно для себя, нашел неплохое развлечение, и теперь оно обещало стать традицией. А самое главное, как и советовал Уджико, никак не вредило поломанному телу его собственности.       -Лучше не впадай в ступор, а то я решу продолжить!       Пригрозил Тойя, поднимаясь с кровати и накидывая простыни на Кейго. Желание спать пропало, усталость вообще как рукой сняло. Захотелось проветриться и покурить, рассчитывая на то, что к его возвращению, Хоукс закончит свои попытки уйти от реальности, и не будет лежать свернувшись в клубочек, не реагируя на травмирующее его нежную психику окружение.       Пиромант покинул комнату, а Таками осторожно убрал с себя простынь. В этот момент он не чувствовал ничего особенного, только пустоту и желание содрать с себя кожу. Ноги коснулись холодного пола, и он с трудом поднялся. Каждый его нетвердый шаг сопровождался эхом чужих прикосновений и голосов. Метки на теле жгло, словно их только что поставили. Рука соскользнула со стены, и он чуть не упал, ухватившись за ручку двери. Фантомные острие скальпеля коснулась кожи на животе. Невидимые руки сжали горло. Чужие зубы впились в шею, прокусывая кожу, на которой уже и так не было живого места. Он буквально ввалился в ванную и захлопнул за собой дверь, молясь, чтобы эти чувства остались за ней. Взгляд против его воли скользнул к зеркалу, и нервы сдали окончательно. Кейго соскользнул по стенке не пол и зажал рот и нос руками. Этот способ действительно работал, против панической атаки, вот только ей на смену тут же пришло другое чувство. Его было невозможно описать, но оно сжимало его сердце, разрывало легкие и порождало только одно желание - кричать.